Очень высокие гэта

      Чувства возвращались также, как и покидали — по одному, неторопливо. Первым стало осязание. Я лежал, что было предсказуемо. Поверхность была твёрдой и неровной, похожей на гальку. Потом я приметил мягчайший шёлк обнимающий всё тело, сырость и холод. Так бывает в пещерах. Я уже мог шевелить затёкшими от неудобной позы конечностями, но не спешил. Если никто до сих пор не решил поднаткусить от тёплой плоти, то и торопиться некуда. А состояние… ниже среднего. Следующим меня порадовало обоняние. Кровь. Опять ты, дорогая. И тонкий аромат зарождающегося разложения с тобой. Слух не хотел возвращаться несколько минут, которые тянулись долго, особенно после прихода осознания, что ситуация является плохо-неопределённой. Послышался мягкий шелест листьев, робко застрекотал сверчок, вдалеке шумела горная река. И больше ничего. Как странно. Я рефлекторно направил чакру к ушам и только через секунду сообразил, что её нет и после чудесного воскрешения быть не может. По крайней мере, сейчас точно. Дыхание перехватило и пустота внутри развернулась и поглотила внутренности. Сердце замерло, затылок обдало холодом. Нет, пожалуйста, только не снова. Я не хочу снова жить среди трупов. Страшные картины недалёкого прошлого всплывали в отравленном паникой мозге: как древесный саркофаг демона Джуби кричит и плачет кровавыми слезами под красной луной и сама смерть разрывает свою тюрьму, превращает в щепки, а потом неотвратимыми разрушительными шагами опустошает мир. Тот сумасшедший считал, что знает, что делает. Сенсей успел сказать, что, кажется, это Обито, его бывший сокомандник, считавшийся мёртвым уже лет двадцать. Не знаю, что с ним случилось, но почему-то Обито решил, что «великое зло раскаялось и желает совершить великое добро». Что-то о прекращении войн, излечении всех болезней, истреблении нечисти (и меня в их числе, очевидно) и исполнении желания того, кто демона вернёт. Поехавший Учиха оказался по своему прав: войны закончились, болезни исчезли и так далее по списку. Люди тоже закончились, тоже исчезли. Только я остался. И я далеко не сразу понял, почему. Да, человек я лишь отчасти. В день моего рождения отец принёс меня в жертву в качестве сосуда-тюрьмы для древней могущественной кицунэ. Меня должны были сжечь после этого и тогда старую лисицу убили бы навсегда, но отец немного умер (какая потеря), а рассказать о своём подвиге друзьям не успел. Кровь Узумаки растворила личность старой кицунэ, а плотная густая чакра смешалась с колоссальной энергией лисы. Если говорить просто и по делу — повезло не только мне, но и всем жителям деревни. Если бы я был бы не я, то старая напасть вернула бы силу, которой владела в лучшие свои годы и даже сотня младенцев её бы не остановила. Та кицуне оказалась единственным выжившим ребёнком Джуби, её древняя сила осталась со мной и потому Джуби не тронул меня. Чёрт, он даже разорвал и опустошил земли разумных животных. Жаб-то за что? Воспоминания, заставившие потерять равновесие, отошли на второй план, когда я в очередной раз попытался оценить степень своей везучести. Столько маловероятных событий произошли только для того чтобы что? Чтобы у бедного Наруто был способ справиться с паникой? Я рассмеялся. Сначала тихо, хрипло и коротко, но потом это переросло в истеричный хохот, который не получалось, впрочем не очень и хотелось, остановить. Мне показалось что я умру от разрыва лёгких или у меня треснут рёбра, но прояснилось зрение. Тьма отступила и, перевалившись в сидячее положение, я осмотрелся. Небо волновал рассвет, едва видный сквозь густые рощи. По двору, окружённому аккуратными деревянными постройками тут и там меж ухоженных кустиков и на выложенной ровными досочками дороге лежали окровавленные трупы в белых лёгких одеяниях. Кровь — это хорошо. Как я сразу не догадался? Джуби высасывал душу, оставляя тела нетронутыми. А тут явно постарались люди. Но пока я не увижу живых дееспособных и многочисленных людей, говорить об успехе моего последнего проекта не стоит. Вероятность успеха была минимальной. Я осмотрел своё тело, облачённое в белые шелка, как и у всех остальных, сильно залитое спереди кровью, как и у всех остальных. В районе груди на одежде был небольшой разрыв: должно быть несчастного парня убили пронзив мечом сердце. И тут я решил возродиться в его теле. С моей регенерацией пустяковый тычок в грудь зажил в считанные мгновения. А парень полетел на перерождение. Удачи в следующей жизни, друг. Я старался подмечать любые мелочи, каждое ощущение, потому что когда пошёл на этот шаг был уверен в успехе в лучшем случае процентов на двенадцать. Но пока всё работает. Или мне кажется, что работает. Быть вот так в чужом теле казалось странным. Я был отличным шиноби, осмелюсь даже сказать: одним из лучших. И потому своё тело я знал и умел чувствовать каждую волосинку. В моменты опасности продолжением моего тела становилось и ближайшее окружение, что помогало замечать малейшие колебания воздуха от летящей за кустом бабочки или пущенной точно в цель иглы. И это тело, пусть и принадлежало молодому невысокому стройному юноше, каким был и я, точно не было моим. Иные изгибы, иная мускулатура. Ощущения совсем другие и это немного сводило с ума. Я легко поднялся, покрутил головой, попрыгал, сделал несколько шагов и окончательно убедился, что это чужое тело слушается хорошо, но по физическим возможностям значительно уступает родному. И мне это показалось хорошим знаком. Если этот парень при его физических данных сумел пережить пубертат, значит жизнь его не в пример безопасней и легче моей. Но тут я вспомнил о заляпанной кровью одежде и паре десятков трупов в пределах прямой видимости и решил не торопиться с выводами. Очередной порыв ветра принёс запах свежеиспечённого хлеба и звуки утренней суеты. Я почти прослезился от счастья и забыв обо всём выбежал за распахнутые настежь ворота. Я бросился бежать вниз по изогнутой горной дороге и уже через несколько минут вышел к небольшой деревенской улочке. Вокруг стояли двух- и трёхэтажные деревянные дома, чуть вдалеке начиналась торговая зона и прямо перед домами были пока ещё пустые торговые лавки. А между ними спешили и возились люди. Я слышал голоса: их ругань и их разговоры. Я почувствовал запах свежепойманной рыбы, сена и выпечки. Ноги подкосились и, стоя на коленях, я продолжал вглядываться в их лица. Они приближались. Они окружили меня. Кто-то потряс за плечо (Какая тёплая у него рука!) и звуки вернулись: - Так это же младший наставник из Чуэрона. Как же его зовут? - Господин Е Байи, что случилось? - Он ранен? - Ему нужна помощь? - Сколько крови! Чьи-то шаловливые ручки уже начали меня раздевать и только тогда я пришёл в себя. Отстранил чужие руки и сказал: - Все мертвы. Воцарилась тишина. - Кто мертвы? И вправду — «кто?». Кто-то то сказал, что я младший наставник из Чуэрон, тогда: - В Чуэроне все мертвы. - с трудом подавив вопросительную интонацию проговорил я. Тишину прорезал очередной важный вопрос: -Как мертвы? Что же это такое случилось? А овощ его знает.       Их точно убили. И сделали это быстро и качественно. Деревня находится совсем недалеко, людей в этом Чуэроне было много, но никто ничего не слышал, никто не сумел спастись и позвать на помощь. Разрушения минимальны: здания, ворота, растения — всё цело. Не успел я вернуться в социум, как он подкинул мне ситуацию. И что я должен им отвечать? Я знаю даже меньше, чем они. Что же, как говорится, слова — серебро, а молчание — золото. Едва я успел определиться со стратегией, как толпу разрезал низкий мужской голос: - Что здесь происходит? Мне сказали, что около восточных врат видели ходячего мертвеца! Толпа дала проход немолодому мужчине с густой бородой, сухим телом, одетым в простую чистую одежду. На его пальце было кольцо со знаком аналогичным тому, что я заметил над входом в деревню. - Староста пришел. - послышался облегчённый шёпот. - Господин Урче, случилась беда. Молодой наставник господин Е Байи спустился из школы весь в крови и говорит, что все в Чуэроне мертвы! Но разве это может быть правда? Как же и господин Торо, и господин Каоши, и ученики… они ведь такие хорошие люди. Как они могли умереть? Как могли умереть хорошие люди? Странный вопрос. Неужели есть на свете люди, которые верят, что с хорошим человеком не может произойти ничего плохого? - Успокойся, старуха. Все расходитесь и занимайтесь своими делами. - проговорил староста и, подождав пока люди начнут выполнять наказ, обратился к молодому мужчине, что стоял подле него. - Тео, ты отправь гонца на пики Чуэ, чтобы тот сообщил о трагедии. - проговорил староста. Он явно не за густую бороду получил своё место. Быстро соображает в сложных ситуациях. Или у них тут каждую ночь резня случается? Точно нет. Иначе не осталось бы старух считающих, что благие поступки способны защитить от беды. Староста посмотрел на меня, а я старательно изображал крайнюю степень потрясения, провожая ошалелым взглядом расходящуюся толпу. - Младший наставник Е, вам нужна какая-нибудь помощь сейчас? У вас кровь на одежде. Возможно вам нужна помощь с ранами? - с неуверенностью спросил господин Урче, наклонившись ко мне. Меня удивило это сомнение, потому что вопрос был вполне уместен. И только теперь я обратил внимание на запахи, которые пропитали мои одежды. Лекарства. И в Чуэроне лежали связки трав под навесом перед входом в одно из самых крупных на территории школы зданий. Я не обратил на это внимание раньше из-за сильного запаха крови. Спрашивать у врача, нужна ли ему помощь деревенской знахарки и в самом деле неловко. Особо гордые могут и оскорбиться. Обработав новую информацию я заключил, что «ситуация» скверная. Она и раньше не могла претендовать на отметку выше «плохо», но теперь всё несколько ухудшилось. Кого нужно было расстроить и как сильно, чтобы этот кто-то вырезал школу целителей? С этим нужно срочно разобраться, потому что заинтересованные люди быстро узнают, что одного, то есть меня, пропустили. Да и гонца отправили на некий пик Чуэ. А там могут обитать старые знакомые. Я поднялся на ноги, проговорил что-то о том, что мне помощь не требуется и поспешил вернуться в школу, чтобы начать расследование. И помедитировать. Или выпить. Самый простой и безопасный путь — это собрать монатки, сменить внешность и начать жизнь с нуля. Создавая ритуал по переносу души, я просто не был уверен в том, как он сработает. Я считал, что попаду в тело мертворождённого младенца, потому что такое тело максимально стерильно: там нет чужих воспоминаний, шрамов, остатков души, ауры. Словом, оно беззащитно и даже, более того, само стремиться заполнить пустоту. Но всё пошло немного не по плану. Я почувствовал, как на губах заиграла счастливая, предвкушающая улыбка. Это же очередная заварушка, каких были десятки, если не сотни. Быть шиноби — значит всё время влипать в истории. Я был хорошим шиноби и всегда верил в правило, что свою работу может хорошо выполнять только тот, кто эту работу любит. Собрать вещи? Спрятаться? Начать в другом месте и, возможно, в другое время? Это можно всегда устроить. Зачем раньше времени прятать голову в песок, если можно самозабвенно искать неприятности и так, при нынешних исходных данных. Ну, а то, что ничего не понятно — это вовсе не проблема для меня. Я всю свою жизнь ничего не понимал. И сейчас начинать не собираюсь. Потоки чакры ускорились и прилили к шее и ногам, а потом стали затоплять всё тело мощными потоками. Наконец, восстановилась система циркуляции чакры. По пути к Чуэрону я создал призрачную сигнальную печать, чтобы заранее узнать о приходе гостей со стороны деревни. Жаль, конечно, что вокруг самой школы такое быстро провернуть не выйдет. А время сейчас очень важно. Для периметра нужно либо создавать минимум три, а лучше четыре столпа печатей и ещё отдельно заделывать все бреши. Конечно, я ещё не успел осмотреть школу, но опыт заверял, что дело точно затянется. Однако, подойдя к воротам, я остановился и стал осматривать стены. Они оказались очень ровными, сложенными из белого камня. Кладка была плотная, добротная. Для фасадной стены дело обычное. Но, когда я зашёл за угол, обнаружил такую же потрясающую кладку. Никогда не видел таких качественных заборов. Школа была небольшой. Ровный прямоугольник в плане со сторонами примерно двадцать на сорок метров. На коротких сторонах располагались главные Южные ворота со стороны дороги в город и задние Северные ворота на противоположной стене. Это были идеальные условия для создания барьеров. На ровные сплошные стены любые стационарные конструкции ложились охотно и не требовали больших затрат времени и сил. Барьеры получались качественными и на века. Другое дело, что такие «ровные, сплошные стены», образующие в плане простые геометрические фигуры, в учебниках и рукописях клана Узумаки называли не иначе, как реликтом. То есть когда-то они, возможно, существовали. Но это было давно и не правда. Пока я наносил призрачные печати по углам ограждения в голове продолжала мелькать мысль, что не может оно так легко и просто получиться. Точно придётся потом заклеивать бреши и потрачу я на это ещё часа два в лучшем случае, потому что штопанье дырок всегда занимает намного больше времени, чем возведение фундамента. Но спустя жалкие десять минут я лицезрел своё лучшее творение и утирал скупые слёзы гордого создателя. Теперь никто и ничто не проникнет сюда без моего ведома. Сперва следовало осмотреть трупы. Почти все они находились в передней части. Семнадцать мужчин, пять женщин, одиннадцать подростков — пять юношей, шесть девушек, и один старик. Ещё два трупа — девушка и ребёнок лет трёх — на заднем дворе, недалеко от Северных врат. У всех были крепления для ножен, но самих ножен и мечей нигде не было. У меня тоже был ремешок но оружие отсутствовало. Убиты одним, двумя, максимум тремя ударами. Раны глубокие, колотые. Нанесены, скорее всего, тоже мечами. Я выложил тела в ряд, чтобы сравнить их рост и комплекцию. Судя по характеру нанесения ударов, нападавших было минимум четверо, плюс тот, что был у задних ворот. Итого пять. Пять против тридцати семи. Все были вооружены. Можно уже было бы решить, что нападавшие монстры, но местные трупы совсем не похожи на хороших бойцов, да и лекари они вообще-то. Да, даже так, нападавшие хороши. Учитывая, что я, видимо, попал в мир меча, эта резня становится безликой. Простые и эффективные удары без каких-либо опознавательных признаков. Это может быть вообще кто угодно. Я запрыгнул на башню с резервуаром для сбора дождевой воды — самое высокое сооружение здесь — и осмотрелся ещё раз. Но картина происшествия оставалась смазанной. Слезая с вышки я умудрился запутаться рукой в просторных одеяниях и решил, что нужно переодеться. Да и кожа на груди и животе начинала зудеть от постоянного контакта с подсохшей кровью. Здание общежития отыскалось быстро, прачечная и того быстрее. Я прошел сквозь небольшое продолговатое помещение к задней двери, а за ней на полянке увидел ряды развешенного белья. Белые ткани колыхались на ветру и сияли в лучах утреннего солнца. Вопреки моим страхам, одежда была нормальной. То есть это не были дорогущие и неудобные шёлковые километры расшитых тряпок. На верёвках были, пусть и белые, но простые удобные вещи из мягких, но не скользящих тканей. Переодевшись и смыв с себя грязь и кровь я вернулся к своему расследованию. После обыска всех тел, среди найденных вещей были обнаружены деревянные таблички с надписями и цветными подвесками. И к собственному удивлению я не понял ни буквы. Мне не досталось никаких воспоминаний от тела, что доставляло некоторые неудобства уже сейчас, а что будет потом и представлять не хочется. Но почему-то я был уверен, что базовые навыки у меня сохранятся… Ну, конечно! Если бы память тела действительно утрачена и местный язык отличается от тех, что знал я, то нет никакой возможности понять и, тем более отвечать, как я делал ещё полчаса назад в деревне. Если говорить и понимать чужую речь для прошлого владельца тела было дело привычном, то понимание письменности — нет. Существует также небольшая вероятность, что он совсем был не обучен грамоте, но мне сложно поверить, что человек, носящий шелка и называемый учителем в лекарской школе, совсем не умел читать. План дальнейших действий быстро сложился. Я обошёл школу ещё раз, осмотрел все здания внутри и снаружи. Это точно было пристанище врачей: всюду лекарственные травы, колбочки и прочая непонятная, но характерная атрибутика. После я отыскал первую приглянувшуюся мне спальню, запер дверь, закрыл ставни на окне, лёг в кровать и отправился в чертоги разума. Мне нравилось представлять свой разум каменным лабиринтом без конца и начала. В нём можно было видеть только на пять шагов, а дальше густая тьма. Итачи говорил, что для него, как незнакомца, включается система безопасности и ориентация в пространстве теряется совершенно. Вроде есть коридор, но откуда пришёл и куда идёшь всё время не понимаешь. Даже идя по потолку не сразу это заметишь. Гордился ли я, что даже непревзойдённый гений клана Учиха умудрялся заплутать в моих мыслях? Сначала — да. Потом сенсей мне великодушно разъяснил, что гордится здесь не стоит, потому что подобное состояние «внутреннего мира» говорит лишь о неорганизованности мышления. Парадокс в том, что для меня в моей голове нет никакой «неорганизованности». Да, система там сложная, изменчивая, во многом понятная даже мне исключительно интуитивно, но система же. Так что гордиться я предпочёл и дальше, просто не так самозабвенно. Это не приобретённое умения, а врождённое. В моём понимании всё, данное при рождении, нельзя оценивать более, чем любое умение, даже самое захудалое, полученное при жизни. А чертоги нельзя в полной мере считать приобретённым умением. Коридор был сух, стены ровные, без трещин, потолок высокий. Идеальное состояние, будто заново родился. Ах, да. Именно, что заново родился. Проплутав немного, вспомнив юность, когда чертоги были также опрятны и целостны, я вышел в уютную комнату, похожую на гостиную в новом доме сенсея. На диване сидел миловидный юноша в серой пижаме с белыми лисичками. Его длинные волосы были собраны в небрежные пучок, открывая слишком тонкую бледную шею с тремя трогательными родинками у основания. На щеке под глазом была ещё одна родинка, которая совсем его не портила, а делала скучную внешность более яркой, запоминающейся. Я видел много красивых людей схожей внешности. Парень был похож на типичного Учиху: утончённый, изящный, притягательный. И чёрно-белый. Чёрные волосы, глаза, густые ресницы, брови. Белая кожа. Если бы не синий диван, можно было бы решить, что мир потерял краски. - Предлагаю устроить опрос. Отвечай развёрнуто, но по делу. Если будут важные детали, не относящиеся к нынешнему делу, сообщи, и мы позже это обсудим. - проговорил я, усевшись на диван рядом с образом парня, чьё тело присвоил нынешним утром. Образ сосредоточенно кивнул и уточнил: - С письменностью разберёмся в конце? - Естественно. - ответил я и, откинувшись на мягкий подлокотник, начал опрос. - Имя, возраст, семейное положение. - Вдовец, единственный ребёнок мёртв. Ты видел их трупы на заднем дворе. Тридцать девять лет. Нынешнее имя Е Байи. - ответил паршивец и улыбнулся моей фирменной пакостливой улыбкой. - Во-первых, не выходи из образа. Ты должен вести себя как настоящий Е Байи, чтобы я смог скопировать манеру поведения. Во-вторых, кончай выёбываться и отвечай нормально. - Во-первых, его образ по жизни — это полный мрак. Во-вторых, я нормально отвечал. Этот дед — всамделишный дед. У ребёнка кстати того родинка на щеке такая же. И я считаю, что некоторые перемены характера можно будет объяснить личной трагедией. - образ наклонился ко мне, заглянул в глаза и слёзно попросил, - давай не будем, как он. А? Всем ли так тяжело общаться с собой, как мне? Я потёр виски и вспомнил, что спорить с собой бессмысленно, особенно учитывая, что эта часть меня хранит воспоминания нового тела, а значит знает то, чего не знаю я. - Ладно. - Вай, ты так легко согласился. - Да, но в обмен давай ты будешь отвечать нормально. Время сейчас не терпит. - Окей. Я даже облегчу тебе, а, следовательно, и себе жизнь и дам подсказку: стандартный протокол опроса здесь не подходит. Мы в другом мире, малыш. И сначала нужно услышать о нём. - с загадочной, в смысле, запредельно гадочной улыбкой сказал мне я.       - Хочешь быть главным? Валяй.       - То-то же. Образ встал, сделал на пробу несколько движений: отвесил поклон, грозно обернулся, сделал вид будто передаёт что-то двумя руками. Потом плавным единым движением заложил руки за спину и повернулся. Я внимательно следил за ним, запоминая детали, замечая особенности. Это будет не сложно повторить. Толика индивидуальности присутствовала, но, в целом, весьма безлико. С каждым движение образ передавал воспоминания, связанные с этикетом и правилами приличия, аннотируя, в каких ситуациях применимы те или иные движения. - Ты уверен, что с этого стоит начинать. У меня кратковременная память не резиновая, а нам ещё с письменность нужно разобраться. - Поверь, это самое главное. Да и я уже почти закончил. После демонстрации земного поклона, что выглядел комично в исполнении босого лохматого парня в пижаме, образ начал лекцию:       - Этот мир очень похож на наш на базовом уровне: есть крестьяне, купцы, феодалы, короли. Есть нечисть и те, кто с ней борется. Есть войны, праздники, религии. Есть те, кто имеет, и те, кого имеют. Но! Помимо привычной тебе нечисти есть ещё и демоны, а работу шиноби выполняют заклинатели.       - Демоны? - голос непроизвольно дрогнул.       - Не ссы, Наруто. Самые сильные из них если и превосходят большинство заклинателей, всё же вполне победимы. Так или иначе.       - А заклинатели? Ты сказал это аналог шиноби.       - Здесь я не совсем корректно выразился. Заклинатели — вольные люди. Идут, куда хотят. Делают, что хотят. И никому не подчиняются. Иногда от скуки устраивают ночную охоту, то есть истребляют нечисть. Они, можно сказать, вне системы.       - И как так вышло?       - Заклинатели значительно сильнее обычных людей и, как правило, аполитичны. То есть не угрожают основной системе. У них есть своя иерархия, но она никак не отражается на остальном мире.       - Получается, их трогать не только опасно, но и совершенно бессмысленно.       - Да, как-то так.       - Раз они занимаются только вопросами нежити и то от скуки, то по силе они должны уступать шиноби.       - Они используют различные медитативные техники, чтобы продлить жизнь и молодость. Чем сильнее заклинатель, тем дольше он живёт. Поэтому этот, - он указал на себя, - выглядит почти в два раза младше, чем есть. И это далеко не предел. Но об этом позже. Я это всё к чему: за счет большой продолжительности жизни и соответствующих этому долголетию методикам обучения и совершенствования эти ребята, в среднем, весьма неплохи. Здесь чакру называют духовными силами и сил у них много. Но опыта сражений мало. Одно компенсирует другое и мы оказываемся перед выводом, что шиноби и заклинатели примерно равны.       - Ладно. Давай зайдём с другой стороны. Я смогу победить сильнейшего заклинателя этого мира?       - В честной борьбе?       - В любой.       - Скорее да, чем нет.       - А сильнейшего демона?       - Скорее нет, чем да.       - А если я постараюсь и мне будет очень надо?       - Тогда никто не устоит. Мы обменялись понимающими улыбками и образ продолжил:       - Теперь кратко о Е Байи и Чуэроне. Он родился и вырос в городе Дату. Это крупный портовый город недалеко от одного из проходов в мир демонов. Помнишь, Джуби разорвал пространственные карманы, в которых жили разумные животные? Ныне это земли существ, прозванных демонами. Так вот жил он в Дату, были у него отец, мать, три сестры и два брата. И бабушки с дедушками тоже были живы-здоровы, как и две тёти и их мужья и дети… короче, наплодились. Он был младшим ребёнком и в день его рождения отец потерял своё единственное судно в шторме. Сам едва выжил — выбросило на берег вместе с обломками судна. Этого совпадения оказалось достаточно, чтобы малыша любили меньше остальных детей. Он не смог получить образования и рано пошёл работать. Несмотря на скудное питание и хрупкий внешний вид, малыш никогда не болел и мог похвастаться незаурядной физической силой. Грузчиком он был с девяти до семнадцати лет. Однажды ему повезло столкнуться с заклинателем самой прославленной школы — школы пиков Чуэ. То был уже знакомый тебе господин Торо. - Старуха в деревне называла это имя. - кивнул я. - Торо предложил юноше пойти с ним, тот оказался трусоват и отказался. Тогда Торо поговорил с его мамой. Матушка сообщила, что юноша должен стать заклинателем, потому что он не принадлежит их миру и вообще она его нагуляла. - А кто отец? - нетерпеливо спросил я. - Не торопи события. - недовольно пробурчал брюнет и продолжил, - Юноша стал жить и обучаться на пике целителей школы Чуэ. И в его жизни ничего кроме учебы и вздыханий по красавице Ибэ Нурю не было, но в мире кое-что происходило: демоны пытались наладить контакт с людьми. Их немного и они разумны. Мне вообще кажется, что демоны — это те же люди, просто живущие под влиянием энергии пространственных карманов. - Да, это имеет смысл. Когда я обучался трансу Жабьих отшельников заметил, что атмосфера и свободная чакра там имеют иную структуру. Вполне возможно, что когда-то люди забрели в те земли и обосновались там. Спустя поколения это привело к некоторым мутациям, из-за которых они стали иначе выглядеть и ощущаться. - Е Байи не любил демонов — они его пугали. Потому вменяемых воспоминаний о них нет. Так что это вопрос открытый. Сам найдёшь себе подопытного и всё разузнаешь. - Давай лучше ближе к теме. - сказал я и, прищурившись, уточнил, - Или демоны важны? - Демоны важны. - подтвердил образ и сел в кресло напротив. - Потому что их стремления к перемирию нашли своих сторонников и среди именитых заклинателей пиков Чуэ. А Е Байи боялся демонов и дружить не хотел. Никого не напоминает? - Моя саскемания продлилась всего год, - проворчал я под нос. - Ты что-то сказал? - Нет, продолжай. - Помимо него были ещё и другие, кто не хотел якшаться с демонами. Например, Каоши Тиро, один из старейшин пика целителей. Но он был единственным из совета пиков Чуэ, кто столь категорично высказался о союзе и никто его не поддержал. Тогда Каоши собрал своих помощников и учеников и покинул Чуэ. Далеко уходить не стал и основал школу Чуэрон, прославившуюся за пять лет своего существования не квалифицированными медиками, а громкими грубыми высказываниями о демонах и тех, кто их поддерживает. - Далеко уходить не стал? И как скоро сюда могут нагрянуть люди с Чуэ? - заволновался я. - Недалеко по меркам заклинателей: всего полдня полёта на мече. А вот гонец, которого отправил старейшина, при хорошем раскладе, доберётся за два дня. - Ты успеешь передать необходимые воспоминания за это время? - Чтобы тебя не раскрыли и не заподозрили вполне достаточно будет просто следовать этикету и отвечать на вопросы коротко, по возможности, односложно. Е Байи молчун, который так и не смог преодолеть детские комплексы. Он трусоват, безволен и застенчив. - А как же друзья? - Все, с кем он общался свободно, лежат стройным рядочком снаружи. Удобно, не правда ли? -… - Они не невинные агнцы. Сострадания заслуживают только Торо Дороро и ребёнок. - Торо Дороро — это тот, кого упоминала бабуля в деревне? И он же забрал семнадцатилетнего Е Байи в Чуэ? - Да. Тогда его звали Сайто, имя Е Байи он получил семь лет назад, когда закончил обучение на целителя и прошёл посвящение. А Торо был с пика боевых заклинателей, но всё равно приглядывал за Сайто. И для него стала неожиданностью ненависть протеже к демонам. - И что он тут забыл? - Вчера, несмотря на сопротивление отдельных лиц, Император Ван Ман заключил дружественный союз с демонами. Для всех это был праздник, но в Чуэроне — траур. Они проиграли. Торо пришёл поговорить с Е Байи, предлагал вернуться на пики или отправиться с ним в путешествие. - Почему он так беспокоился? - удивился я. Образ тяжело вздохнул, закрыл глаза и дрожащим голосом сообщил: - Потому что он очень хороший человек. Ему тяжело было это сказать. Образ — хранилище воспоминаний. Но я, для удобства, решил сделать его своим собеседником. Он похож на теневого клона, если того не развеять в течение суток, то есть имеет индивидуальность. Обычно это происходит из-за длительного периода самостоятельной жизни, но сейчас всё несколько иначе. Образ — это я, но проживший ещё одну жизнь. И в то же время он всего лишь плод моего воображения. И он скорбит. Я вдруг испытал сожаление, что не могу сейчас понять его боль. Если бы я просто взял и принял все воспоминания разом, то неизвестно, что из этого бы вышло. Тридцать девять лет воспоминания, пусть многое забыто и утрачено, пережить в один миг. Звучит как изощрённый способ самоубийства. Поэтому воспоминания я буду усваивать постепенно. Начиная с самых свежих и важных. А чтобы иметь представление обо всём остальном пришлось слушать рассказ образа. Он точно знал, какая информация нужна, а какая бесполезна. - Расскажи, что случилось вчера. Образ открыл глаза и устало откинул голову на спинку кресла. - Все наставники, ученики и старейшина Каоши собрались в главном зале с целью запить своё горе и поплевать ядом. В разгар застолья, на закате, пришёл Торо. Он обменялся любезностями с Каоши, попросил на разговор Байи. Тот, конечно, согласился, так как патрона своего уважал и они вышли. Тогда Торо сказал, что теперь в их оппозиционном отряде нет смысла и предложил несколько вариантов, чтобы не оставаться в этой нездоровой атмосфере. Тем более, что у него жена и маленький ребёнок. Е согласился, он и сам начал осознавать, что всё, что он делает — глупость. И безумие старика Каоши перестало быть для него тайной… - Каоши сумасшедший? - Да. Но он тихий безумец. Способен вполне вменяемо общаться и спокойно жить, пока дело не доходит до островка безумия. Поэтому это было незаметно для многих до последнего. Среди оставшихся учеников только Е заметил неладное. И осознал, что всё это время следовал за полоумным стариком. Он закомплексованный мямля и посмел пойти против большей части мира заклинателей только от того, что возглавлял их человек, которого он уважал и считал авторитетом. При других обстоятельствах Байи бы просто тихо негодовал и со временем наверняка признал бы союз демонов и людей. - Но на них напали. - Южные ворота были открыты. Нападавшие были в одежде обычных горожан, но с закрытыми лицами. Первым их увидел Торо. Он отправил Е предупредить остальных. Когда он с другими наставниками и учениками выбежали встречать врага Торо был мёртв. Дальше ты примерно знаешь, как было. - Да. Их всех без особых усилий убили. Жена Байи в банкете не участвовала, но услышав крики, взяла ребёнка и попыталась сбежать через задние ворота. Там её также настиг конец. - Да. Никаких странностей или зацепок я не обнаружил, поэтому с воспоминанием о резне повременю. Сейчас я передам тебе память о письменности, традициях и Чуэроне. Сможешь убедиться, что ничего из ценных вещей не пропало и заодно обыщешь личные комнаты. - А это не много памяти для одного раза? - Это во многом мышечная память и нагрузка на разум будет не так велика. Ещё вопросы? - Жену Е Байи зовут Ибэ Нурю? - Да. Но эту историю я тебе потом расскажу. Или передам воспоминания в следующий заход. Это важная информация, но на данный момент не актуальная. Ещё вопросы? - Кто его настоящий отец? Образ лукаво улыбнулся и сказал: - Я не знаю. - Не знаешь, но…? - Но мне кажется, что мимо здесь пробегал демон. Улыбка образа стала до неприличия довольной и я не смог её не отзеркалить. Судьба-злодейка умеет веселиться. - Больше вопросов нет. - Наконец. А я думал, что ты не отстанешь. Бывай, Наруто. - Называй меня Е Байи. Я должен привыкнуть отзываться на новое имя.