Дикарь

      Гулкие шлепки босых ног в полупустом помещении резко оборвались. Судьба — воля богов. Истина, что впитывается с молоком матери. И чурлы всегда покорялись высшей силе. Ибо каждый из них — ничто перед стихией. Треск до боли сжатой кожаной обмотки на рукояти монструозного топора Противостоять природе — глупо. Живи как завещали предки. Слушай шаманов. Соблюдай порядок вещей. В глазах человека пылает непримиримость. Трезубое копье выбивает о выставленный прямоугольный щит ровный ритм. Человек. Тот, кто нарушает порядок. Он не знает гармонии. Не слышит злое шипение ветра, ни трясущийся гнев земли, ни яростные раскаты грома. Не покоряется. С шумным вдохом могучий вождь поднялся со своего места и сделал шаг навстречу, оставляя за спиной разбросанные тела соплеменников и магов Бездны. Вызов должен быть принят. Шаманы — хранители знаний и мудрости племени. Они обучают детей. Они поддерживают воинов. Они передают волю стихий. Великие шаманы поведали однажды молодому чурлу. Нет больше женского племени, где он вырос. Пришёл человек и забрал жизни всех, до кого смог дотянуться. Топор вождя со свистом описал восьмёрку и замер указывая на противника. Но тот не дрогнул, в глазах его не читалось ни ярости, ни страха, но обещание. Острие его копья нацелилось на врага. И тогда Райчу возжелал пойти по пути защитника племени. Он, один из немногих, прошёл испытание духа. Великие шаманы определили, что быть ему не суровой и неотвратимой гибелью, подобно холоду, не бушующим пламенем отделяющим племя от невзгод, но карающей молнией, чей гнев испепеляет любого врага. Один стремительный рывок. Досадливо воющее от разрядов лезвие прогрызается сквозь воздух, где только что была голова Герака. Острый росчерк копья обжигает плечо вождя, в последний миг подставленное вместо шеи. Юный чурл был поражён. Но не путешествием сквозь Бездну. И не причудливой природой нового острова, где даже трава была другого цвета. Но постоянными спорами шамана с этим странным чурлом, что даже маски не носил. Это шаман должен учить и наставлять. Шаманы мудры. Шаманы знают как лучше. Герак был несогласен. На все у него было своё мнение. Казалось, он был рад каждой возможности пошатнуть многовековые устои племени. Мощный удар щитом заставил лавачурла потерять равновесие и сделать неловкий шаг назад. Вождь успел схватиться свободной рукой за его кромку и перевёл своё падение в полет противника через весь зал. Райчу был рад учиться как у старого шамана, так и у странного чурла. Именно благодаря Гераку он узнал, как строить крепкие дома, как охотиться за дичью строя ловушки, хранить мясо, чтоб оно не испортилось, и, конечно, сражаться не просто размахивая топором из стороны в сторону. Когти, камни, подножки, использовать каждую возможность, лишь бы достать противника. Лезвие копья прочертило широкий полукруг, разворачивая своего владельца в воздухе. Человек перехватил конец древка лишь своими пальцами и вытянул руку как можно дальше. Резкая боль в левом глазу перечеркнула поле зрения вождя. Райчу был счастлив иметь такого хорошего друга. С его помощью, он принесёт так много пользы племени. Он был уверен, что если не в этот, то в следующий раз Герак и сам пройдёт посвящение стихии и присоединиться к своему товарищу на большой земле. Чурл был слеп. Человек. Одно это слово перечеркнуло весь мир Райчу.  — Граааааа! — раненный вождь взревел от боли и ярости, заставляя молнии вторить своему крику. Пол вспучился искрящимися разломами в направлении полёта противника, не оставляя тому ни единого шанса уклониться. А когда тот наконец соприкоснулся с землёй — его опутало десятками электрических дуг, настолько ярких, что Райчу зажмурил свой оставшийся глаз. Тогда он не сумел убить своего врага. Рука так и не поднялась на того, кто столько времени делил с ним кров и пищу. Райчу предоставил человека на суд Великих Шаманов. Пусть решают мудрые. И они оставили человеку жизнь. Герак стоял на коленях и спирался на разрушенный пол ладонью. Он тяжело дышал. Шкуры, что служили ему одеждой, дымились в местах пробоя. Рука человека конвульсивно дёрнулась и сжала выпавшее копьё. Никто ранее не переживал взрыв стихии вождя. Но кому, как не пришедшему-с-молнией не быть первым исключением? Участь хуже смерти. С того времени Райчу открыл для себя эту новую концепцию. Каждый день, когда он ночевал в новом лагере, приносил всё новые и новые страдания людям, волю которых вождь приводил со своих походов. Великим шаманам нужны были те, в ком сильна воля, чтобы сломить её в последствии. Свет в глазах большинства потух. Отметины на теле человека сияли тьмой, а взгляд вскоре вновь обрёл смысл. Быстрее, чем пришёл в себя после тяжёлой атаки Райчу. Но тренированное тело лавачурла не подвело хозяина, и он сумел отмахнуться своим топором от зазубренного наконечника жаждущего вспороть его горло. Алчущий крови ужас. Так прозвала человека та часть племени, до которой он не сумел дотянуть свои руки. Те, до которых сумел — разделили участь собратьев Герака, что Великие Шаманы подвергали своему испытанию. Каждый раз человеку приказывали умереть, но каждый раз это был тот единственный приказ, которому человек яростно противился. Он жестоко расправлялся с каждым, кто осмелится заступить черту, что отделяла вокруг него жизнь от смерти. Вождь неумолимо шагал вперёд, неистово высекая щепки со щита человека, заставляя его пятиться все дальше и дальше назад. Но в один миг слепая ярость подвела Райчу, и тот споткнулся об обломок камня, что человек ловко выкатил пяткой на пути отступления. Безжалостное лезвие мгновенно впилось в бок лавачурла, заставляя его отшатнуться.  — Вааагххх! — теперь взревел уже Герак, точно также заставлял вождя пятиться стремительно атакуя копьём, и нанося тому всё новые порезы. Как и человек, Райчу стал ночным кошмаром, но уже для людей. Великие Шаманы требовали больше пленных, и вождь добывал их, с каждым походом действуя все более изощрённо. Каждый раз, возвращаясь, он замечал, как Герак становиться всё более подобен зверю, отдаваясь первобытным повадкам, и каждый раз сам вождь становился опытнее и полагался больше на разум… также как и люди, которым он противостоял. Одинаковые. Оба противника устали. Удары становились всё медленнее, но не слабее. Могучий замах топора заставил человека закрыться щитом. Дерево жалобно треснуло и сломалось, но рука человека крепко удерживала рукоять оружия вождя. Точно так же и рука лавачурла перехватила древко копья, на миг опоздавшего добраться до его сердца. Именно тогда Райчу возненавидел человека по-настоящему. Сомнения, которыми Герак щедро осыпал каждое слово шамана, дали всходы и глубоко внутри молодого защитника. Если они такие одинаковые, то почему человек должен убивать чурла? Почему Великие Шаманы приказывают чурлу убивать человека? Человек пришёл и убил всех женщин и детей племени Райчу. И теперь Райчу убил множество женщин и детей человека. Он покорялся воле Великих Шаманов, он отомстил, он стал вождём. Он не чувствовал удовлетворения. Яд отравил его мысли, не давал ему покоя. Неправильно. Немыслимо, слабый обычно человек медленно склонялся, но не давал себя пересилить, даже в этом не желая уступать порядку заложенному в природе. Однако, нет ничего более незыблемого чем её законы. Лавачурл всё равно был выше, больше, массивнее и сильнее. Колено человека соприкоснулось с землёй, а рука его выпустила копьё. Голова Герака низко склонилась, готовая принять свою участь. Великие Шаманы ничего не объясняли. Шамачурлы ничего не знали. В поисках ответа, Райчу вернулся на землю предков и сам решил поговорить с их духами. Как маги ордена и говорили, на месте племени он нашёл пепелище, с белеющими костьми и навечно въевшимся запахом крови. Духи бурлили от злобы. Райчу решил похоронить их как положено, сплясать прощальный танец и наконец успокоить если не предков, то хотя бы себя. Но нашёл он не покой. Зудящее чувство неправильности исходило от обломков фиолетовых кристаллов, десятками перемешанными с остатками его родичей. Развитый разум вождя легко понял настоящую правду великих шаманов. Маги Бездны в ответ на его яростное обвинение лишь посмеялись над безумцем и своей властью обратили чурлов против своего же вождя. Человек склонился, лишь чтоб упереться посильнее. Отбросил копьё, лишь чтобы схватить щит покрепче. Сколотая кромка врезалась в подбородок вождя, заставляя его потерять зрение. Костяная маска сдвинулась ему на лоб перекрывая обзор. Его топор прошёлся вскользь по остатках защиты человека и тяжело погрузился в пол.  — Граааа!!! — со слепой звериной яростью, Райчу отмахнулся, от своего врага. Не лезвием, но ударом плашмя наотмашь он отбросил человека, и, наконец-то, тот захрипел от боли. Мешающаяся маска валялась на полу, сорванная собственной рукой, обнажая покрытую жёсткой шерстью морду и широко раскрытую в рёве пасть с четырьмя кинжалами жёлтых клыков. Единственный глаз лавачурла устремился к поднимающемуся врагу. Райчу содрал балахон с маской последнего оставшегося мага Бездны. Лицо его было обезображено так же как и у остальных, но всё равно он легко мог узнать в нём ненавистные ему человеческие черты. Сердце вождя больше не разрывалось от противоречий. Теперь он знал куда направить свою ярость. Потрескивая молниями на лезвии топора, он вернулся в Бездну. Гнев предков настиг каждого встречного члена ордена. Чурлов, предавших их заветы, постигла такая же участь. Никто не мог остановить воплощение возмездия. Человек даже не попытался заблокировать чудовищный удар секиры. Щит был отброшен. Взамен, он достиг валяющегося в стороне копья. И тут же вынужден был вновь уходить перекатом от размашистого лезвия. В воздухе повисло напряжение. Вздыбившийся пол вновь пошёл дугами смертельных разрядов, грозя если не убить человека, то парализовать наверняка. Верный топор широкой дугой устремился к своей жертве затягивая петлю. Человек, стиснув зубы в оскале, прыгнул на встречу. Молнии, стелящиеся по полу, обуглили уперевшееся древко копья. Искрящееся лезвие с досадой скрежетнуло разламывая древнейшее оружие человека у рукояти. Герак, в последний момент, подскочивший с импровизированным шестом, перевалился всем телом над смертельным замахом Райчу. Ноги его коснулись земли, но разряд лишь заставил того сжать обломок рукояти в крепкой конвульсии. И лишь благодаря этому, слабая человеческая рука смогла преодолеть могучую шкуру на груди лавачурла лишь одной острой палкой. Мысли лавачурла погружались в холод и темноту, перед глазом плыли светлячки. Райчу проиграл, теперь он больше не вождь. Больше не нужно думать. Больше не нужно страдать. Он приготовился отправиться к предкам. ХЛОП-ХЛОП В стоящей тишине медленные хлопки Чтеца Молний были оглушительны.  — Ну надо же, — ехидно протянул глухой с рычащими нотками, но неожиданно располагающий к себе голос из-под брони, — какая трогательная сцена. Разгадка постоянных докладов о потерях оказалась так банальна, но какой же накал страстей! — маг патетично воздел руки, книга за его спиной взлетела и раскрылась, — Давно я не получал столько удовольствия от лицезрения такой живой трагедии. Жаль, но Её Высочество, требует результата как можно скорее. Вы же не хотите Её разочаровать? Прекрасно. Узрите сияние Бездны! Молнии заструились вокруг зловещего доспеха и начали собираться в сферу над катализатором Вестника. Человек ступил вперёд словно вновь бросал вызов стихии. Чурл же сделал то единственное, что мог сделать на пороге смерти. Лишь увидев предводителя магов Бездны, он понял, что Гнев Предков вовсе не исчез в никуда. Но нести его теперь будет не Райчу. Тяжёлая рука легла на плечо Герака. Умирающий вождь своего племени вручил человеку своё оружие. Предки получат своё возмездие. И предки человека и предки чурла. Человек мрачно принял огромный топор, который продолжал искриться в его руках и обернулся к новому врагу. Он не увидел как тело лавачурла осыпалось фиолетовыми светлячками, всем его вниманием завладела пурпурная молния стремящаяся прямиком к нему.