Запах цитрусовых

pov Аня Пока весь класс с удовольствием собирался домой, я, с уставшим безразличием, ждала пока все покинут кабинет, чтобы поговорить о чем-то с Романом Андреевичем. Хотя, я уже знаю о чем пойдет разговор. Дверь закрылась и мы остались наедине. Учитель сидел достаточно умиротворенно, изредка поглядывая на часы. Он выглядел задумчивым, но не нервным, в отличие от меня. Я была практически доведена до предела, из-за ранее прошедшего урока биологии, который заставил меня чувствовать себя абсолютно ужасно. Присутствие Игоря Сергеевича оказалось для меня ошеломляющим ударом под дых. Я до последнего надеялась, что будет вести не он. А работа по биологии стала причиной последующей неожиданной паники. Из-за чего я не могла сосредоточиться от слова совсем. Строчки прыгали, слова не читались. И я даже уверена, что написала её очень плохо, потому что все мои знания в этот момент будто куда-то испарились. Мне было страшно. И я знаю, что дальше будет еще хуже. — Аня, — внезапно заговорил Роман Андреевич, вытаскивая меня из своих мыслей, — Что ты планируешь сдавать на ЕГЭ? Как же я это всё ненавижу. — Химию и биологию, — сухо ответила я, пытаясь подавить ком в горле. Мне не нравилось, что учитель будто видит меня насквозь. По его поведению несложно понять, что он знает обо мне очень многое, со слов прошлой учительницы по литературе. Почему меня никто просто не может оставить в покое? — Почему не литературу? — учитель встал со стула и подошел к окну рядом с моей партой, — У тебя все шансы сдать её на максимальный балл. Не надо. Перестаньте. — И, насколько я знаю, тебе очень интересен мой предмет, — продолжал он, стряхивая с подоконника пыль, — Так почему же не литература? — Вас Ольга Николаевна об этот попросила? — проигнорировала я его вопрос, отвечая лишь холодом. — О чем же? — словно не понимая, спросил Роман Андреевич, поворачиваясь на меня. — Уговорить меня сдавать литературу. — Нет. — неожиданный ответ, — Просто я не думаю, что ты правда так хочешь сдавать выбранные тобой предметы. По телу прошла дрожь. Перестаньте говорить об этом так просто. — Вы ошибаетесь, — солгала я. — На литературе ты ведь боролась сама с собой? — слишком уничтожающе прозвучало с его стороны, — Ты бы очень хотела бы быть похожей на Базарова. Отвратительно. — Вы лезете не в свое дело, — сказала я довольно резко, чем, наверное, умудрилась нагрубить, — Этот разговор переходит границы вашего преподавания. — Пожалуйста, извини, — сел он напротив меня, смотря мне прямо в глаза, отчего мне стало еще более неуютно, — Просто твои родители вели себя очень странно на родительском собрании вчера, и поэтому я… Я не могла это больше слушать. Каждое его слово резало по мне, как ножом. Я и сама все знаю, не надо делать еще хуже. Не надо давать мне надежды на несуществующую возможность выбирать. Не надо со мной говорить так, будто вы можете помочь. Не надо лезть мне в душу, думая, что понимаете меня лучше других. Не надо. Это очень больно. Очень больно и удушающе. Я выскочила из класса, громко хлопнув дверью. На глазах собирались слезы, но дать волю эмоциям я не могла.

***

— Почему ты задержалась? — строго посмотрел на меня отец исподлобья, — Уже половина пятого. Давайте, раздавите меня еще больше. — Извини, учитель попросил помочь после уроков, — не встречаясь с ним взглядом, тихо произнесла я. Я уже хорошо знакома с этим выражением лица. Сейчас он думает только о том, что я уделяю недостаточно времени учебе. Я же совсем робот, у меня нет своих чувств, эмоций, и я совсем не устаю. Правда ведь. Кто бы сомневался. — Роман Андреевич тебя задержал? — отец обратно уткнулся в бумаги на столе, явно раздражаясь такой тратой времени на разговоры. Что за странный вопрос? — Да, — ответила я, нервно теребя подол юбки, — Он же наш новый классный руководитель, еще не совсем разобрался в школе, поэтому попросил помочь найти кабинет. Я оправдывалась как могла. Врала, и не краснела. — Он слишком молод, — небрежно бросил он, — Чему он вообще может вас научить? Я надеюсь ты понимаешь, что всё это не должно пагубно сказаться на твоей учебе. Ну конечно. Что же ты еще мог сказать. — Если понимаешь — можешь идти. Я молча развернулась и ушла свою комнату. Сдерживаться больше не было сил. Я была зла и очень подавлена. Мне надоело это отношение ко всему, надоело это холодное общение. Мне всё это надоело. Грудную клетку невыносимо сдавливает, а горло начинает жечь. Почему все именно так? — Поэтому надо разрушать всё давно сформированное, ради своего идеала? Разве это не эгоизм? — Разве хотеть лучшего будущего — это эгоистично?  — Ты бы очень хотела бы быть похожей на Базарова. Это правда. Я бегу сама от себя. И от этого еще более тошно. Я не могу найти в себе силы пойти наперекор воле родителей. Просто не могу. И поэтому сижу запертой в клетке, в надежде, что всё это когда-нибудь закончится. Скоро мой день рождения, и я заведомо знаю, что проведу его в гостях у репетитора. Иначе быть и не может.