Запах цитрусовых

pov Филипп — Я слишком хреново играл? — стыдливо поинтересовался я, прекрасно понимая, что всё утро палил себя как мог, — Я очень боялся, что ты всё поймешь, — доставал я из холодильника сливочный ликер, так как от водки мы действительно решили сегодня отказаться. — Блин, — хохотнула виновница торжества, — Я уже реально начала думать, что у тебя что-то очень плохое произошло, — продолжала она смеяться, — Так что, я думаю, либо ты хорошо справился, либо я слишком наивная. Я впервые видел Аню такой безмятежной. Она смеялась вместе со всеми, и радовалась всему, что мы ей подготовили. Подарок мы еще не дарили, но, как будто, если бы мы его вообще не купили, она бы совсем не расстроилась. В общем, всё получилось именно так, как мы хотели, поэтому все уже заканчивали последние приготовления, с едой, напитками, и настолками, и начинали рассаживаться. Слава богу с нами Рома, я не думаю, что кто-нибудь вообще смог бы разобраться с этим элементом роскоши, в виде мангальной печки. Да и вообще, он никак уже не смущал, и даже иногда посмеивался над нашими шутками, будто просто какой-то парень постарше, который просто тусит вместе с нами. Он, конечно, все равно вел себя гораздо серьезнее, чем мы, но кажется и сам смог расслабиться в нашей компании. — Я дожариваю уже, — оповестил он нас, — Так что думаю можете начинать накладываться, это последняя партия. Для Аниного праздника мы накрыли немыслимую поляну, я уверен, что даже если мы очень постараемся, то не съедим это ни за сегодня, ни за завтра. Здесь были и несколько салатов, которые Светка старательно рубила часа два, и тарталетки с творогом и рыбой, и какие-то самые разные багеты, картофель, всякие нарезки… В общем, ужраться только так. А из алкоголя был лишь вермут и ликер. Что-то большее мы побоялись ставить на стол. Хотя, блять, тоже… Набрали как на ораву рабочих на вахте. При желании и с этого можно улететь. Ну и, помимо алкоголя, разумеется, всякие газировки, вода, и соки. — Кто что будет пить? — задал вопрос Матвей, — Кому что ставить? — Мне рюмку, пожалуйста, — остановила Аня свой выбор на ликере. — Мне тоже! — поддержала Цветкова Аню, — Обожаю этот ликер. — Мне для вермута, пожалуй… — неуверенно прозвучало от Кузнецова. — Че, — заржал я от вида его лица, — Водки хочется, пьяньчуга? Дима лишь очень многословно посмотрел на меня, корча лицо из разряда «не начинай…». — Я тоже ликер буду, — выразил я свои предпочтения нашему бармену, — Только можно мне рюмку на ножке. — Ебать… — теперь уже надо мной смеялся Дима, — Как мы заговорили-то… — Не, ну, а что, — деловито развел я руками, — За Аню пить только из крутых рюмок. — Ром, а ты будешь что-нибудь? — обратился к брату Матвей. Андреевич задумался. Да уж, странно как-то со своим учителем бухать. Не то слово… — Наверное, тоже ликер, — решил Рома, — Мне тоже он нравится. — Как мы все оказывается похожи! — довольно вздохнула Светка, — Даже забавно. Наконец, последний шашлык был сброшен на тарелки, и все уселись за стол. Начинало вечереть, и наши фонарики как раз стали красиво освещать беседку. Да и вообще, реально круто сделали мы всё! — А кто шашлык мариновал? — вдруг поинтересовалась Аня, запихивая очередной кусок мяса в рот. — Я, — признался Соколов старший в своих кулинарных навыках, — А что? Ответ как-то заметно затянулся. — Вкусно очень. Ой-ой-ой! Это что я такое вижу? Да вы что? Мое мимолетное осознание меня просто уничтожило. Я аж чуть на месте не подскочил, от того, что вдруг увидел и понял. Аня. И Андреевич. Аня и Андреевич… От эмоций из разряда «я разгадал что-то такое, что пока не понял никто» я восторженно прикрыл рот рукой, и пытался не начать смеяться как ахуевший. Почему? Почему я до этого этого не замечал? Это же так очевидно. Между ними явно что-то происходит. Интересно, это правда только я заметил? Нет, ну правда, а что это такое? После того как Аня стушевалась отвечая, я вдруг понял всё. Даже то, что обычно не понимаю. — Ты че? — покосился на меня Димка, — Щас уссышься от гастрономического экстаза? Бля… Димка, замолчи… А то меня щас прорвет, и я уже не смогу остановиться. — Да не, — выдохнул я, в надежде что это поможет успокоиться, — Вспомнил просто как мы с Егором жутко кислый шашлык жрали в прошлом году, — отшутился. — Отличное воспоминание, — закатил Егор глаза. — Мы тогда еще не особо общались, да? — уточнила Аня. Ой слава богу все переключились с меня на кислый прошлогодний шашлык… Но это что-то мега удивительное. Даже не знаю, стоит ли у нее самой об этом спросить, а то я сгорю от интереса… Теперь понимаю, почему мама вечно хочет собрать все сплетни. Это реально увлекательный пиздец… В общем вечер начинал набирать обороты. После того как все немного подкрепились и опрокинули по стаканчику или рюмке, пришло время дарить подарок. Вызвался на эту роль Егор, не встретив возражений. Как и договаривались, мы купили ей планшет со стилусом, чтобы она могла рисовать еще и на нем. По приколу розовенький. Собрали с миру по нитке, и с тех же Светы и Димы, и смогли его себе позволить, не сильно обнищав. — Это тебе от нас всех, — вручил Егор Ане красиво украшенную коробку, — Прям от всех-всех. Как я и думал, Аня не ожидала, что будет еще и подарок. Это было видно по её удивленному лицу. Подарочная бумага успешно была снята, и подруга наконец увидела, что там внутри. — Вы с ума сошли?! — подскочила она с кресла, — Это же очень дорого! — И что? — положил Егор ей руку на плечо, — В этом нет ничего страшного. — Ребят, вы реально с ума сошли… — офигевши села Аня обратно, рассматривая содержимое, — Я не могу это принять. — А мы обратно не возьмем, — вклинился Матвей, — Он теперь твой. Аня еще какое-то время просто сидела с очумевшими глазами и смотрела на планшет. А мы всё ждали, когда она его окончательно примет. — Спасибо большое… — стушевалась подруга, — Это просто замечательный подарок, ребята… — видимо поняла, что мы правда откажемся брать его обратно, — Не стоило, но спасибо огромное… Она отложила подарок на стол, и встала, чтобы по очереди нас обнять. На Андреевиче снова произошел какой-то затуп, но и его она обняла. А сам Ромчик немного опешил. Ой не могу. Я просто не могу на это смотреть. Снова меня на хитрое ха-ха начало пробирать. Что же это такое? Лариса Гузеева, ей богу.

***

Празднование было в самом разгаре. Уже полностью стемнело, первая бутылка ликера и вермута были успешно угашены, а мы играли в настолки. А если точнее — в игру, где тебе выпадает рандомная карточка с предметом, явлением, вещью, едой, животным, которую ты крепишь себе на лоб, и благодаря другим пытаешься угадать кто ты. Навеяло воспоминаниями с начала сентября. С той самой попойки, после которой меня нес Матвей. — Я живой предмет? — задавал уточняющие вопросы Рома. — Не-е, — единогласно залепетала наша недопарочка. — Значит неодушевленный? — Ну… — покосились все на карточку, — Да?.. На лбу в Ромы висела карточка со словом «инфляция». Ну и выпало же… — Получается какое-то явление? — всё уточнял Соколов старший, — Ну, тут как бы без вариантов уже. Все закивали. А меня, всё-таки опять немного разморило. Я старался держать грань трезвости, но от перепад температур всё же квасило. Это я про беганья на прохладную улицу покурить. Поэтому тело размякло, а в голове царила небольшая невесомость. Еще и Матвей напротив сидит. Вижу ухмыляется с происходящего. — Я социальное явление? — Фифти-фифти, — уверенно ответила Света. — Вообще-то, нет, — возразил Дима ей, — Не социальное. — Я есть в курсе по обществознанию за одиннадцатый класс? — отчаялся Рома, начиная растерянно смеяться. — Да, да! Усмехнулся. Поправил волосы. Часто он так делает. — Я связан с финансами? — прозвучало неуверенно. — Да! — Эм, ну… — задумался Рома, — Что-то вроде инфляции что-ли? — Ну наконец-то! — восторженно подтвердил Кузнецов победу класс.рука. — Господи, какая инфляция, — снял он с себя карточку, — Почти нереально отгадать. Сегодня и он был завораживающе спокойный. Точнее, он всегда такой, но сейчас особенно. Так сказать, с элементом всеобщей радости. У него родинка под глазом. Только сейчас заметил. Мило. Когда улыбается, то она забавно прячется. И глаза медовые, прям как тогда. Наверное, из-за фонариков и огня рядом. Как будто немного волосы подстриг? Из-за кудрей не сразу заметно. Да, подстриг. Одет в какую-то облегающую «дачную» флиску. Очень подчеркивает его плечи и шею… Я сглотнул. Снова это чувство. Только уже более ясное и конкретное. — Я пойду немного полежу, — решил я сразу же пойти подуспокоиться в гостевой комнате, от греха подальше, — Немного перепил, — сказал для правдоподобности. — Тебе плохо? — забеспокоился Рома, — Может таблетку дать? — Нет, все нормально, спасибо, просто немного отдохну. И на всех крыльях зарождающегося возбуждения я понесся в дом. Отлежусь и все пройдет. Отдохну и вернусь обратно. Хотя, как будто с каждой секундой накатывало все сильнее. И алкоголь, и желание. Надо срочно переключиться на что-то другое. Парой шагов я преодолел лестницу, и оказался в гостевой. Сразу плюхнулся на диван, на какое-то время прикрыв глаза. Приехали просто. Я теперь что, постоянно так буду от него бегать? Надо для начала хотя бы протрезветь, а там и другое само пройдет. Наверное… Как, блять, подросток в пубертате, честное слово. Ужасно. Сказал ему, что не готов пока дать ответ по поводу отношений и своих чувств, а сам в итоге сижу и рассматриваю постеры на стене, лишь бы из головы его вытащить. Наверное, надо было всё-таки больше пить, чтобы даже думать не смог. Как говорится, клин — клином вышибает. Вспоминая свои мысли в начале осени, становилось смешно. Ищешь того, что взволнует? Получай, Савельев, и даже больше. В дверь постучали. Блять, ну нет. Кем бы ты ни был. — Всё нормально? — совершенно ожидаемый и такой мучащий голос Матвея за дверью. Ну вот и что ему отвечать. Да, нет, не знаю, я влюблен, и хочу тебя уже как неделю? И меня лучше действительно закодировать, чтобы такое случалось реже? Я надеялся и молился всем богам, чтобы он не пошел за мной, чтобы проверить. Но не повезло. — Я вхожу, — услышал я скрип двери и последующий щелчок щеколдой. Я решил снова закрыть глаза, лишь бы не пересекаться с ним взглядами. Так как и прогнать я его тоже не могу. И какой-то своей частью даже не хочу. — Что случилось? — спокойно спросил он меня. Ты. Ты случился. Виагра кудрявая. — Ничего, — настаивал я на своём, — Просто от алкоголя дурновато стало. Не знаю, конечно, поверил он мне или нет, но через пару секунд уже сидел рядом. — Надо было всё-таки выпить таблетки, — еле касаясь, стукнул он мне по носу пальцами, в своей любимой манере. Я скосил на него взгляд. Выглядел он действительно обеспокоенно, хоть по нему обычно и сложно что-то сказать. Лицо-то спокойное, но по глазам всё видно. По этим чертовым карие-глазам с отливом. Вечно он такой. Постоянно серьезный, редко показывающий эмоции, но глаза, если приглядеться, всегда его выдают. Сейчас он сидит со мной в этой темноте, откинувшись всем телом на диван и задирая голову, и просто смотрит на меня, то-ли уставши, то-ли вопросительно. И эта облегающая кофта сраная. Я не могу больше просто смотреть и выдерживать этот его взгляд на себе. Это катастрофа. Это конец. На раздумья я не оставил себе времени от слова совсем. Просто хотелось наконец его коснуться. Еле дыша, я нежно, но решительно, притянул его за шею к себе. Выждал пару секунд, словно перед погружением, и поцеловал. Правда я совсем забыл узнать хочет ли он этого, поэтому почти сразу же пришлось отстраниться, чтобы понять, или на крайний случай спросить. Но его рука, как-то по собственнически запущенная в мои волосы, развеяла все мои сомнения. Он не был против. Он хотел. И я снова, уже более уверенно, прильнул к его губам, не заставляя никого из нас ждать. Поцелуй сразу же стал жадным. Складывалось ощущение, что он и сам как будто держался из последних сил, потому что атмосфера становилась не просто давящей, а уже взорвавшейся. Я хочу его. Хочу его касаться. Хочу, чтобы еще тверже и крепче хватался за мою шею. Чувствовать все его прикосновения максимально точно и максимально сильно. Это было что-то невыносимое. Как сильная непрекращающаяся жажда. Я аккуратно повалил его на диван, не переставая целовать. Видеть его под собой было чем-то окончательно сводящим с ума. Я еле отстранился, чтобы насладиться этим видом. Сейчас его глаза почти черные, опьяненные. И невероятно возбужденные. Сейчас, он полностью открыт. Нет этого напускного спокойствия. Очень разгоряченный. — Вернись, — прозвучало тяжело, — Хватит смотреть… Неужели смутился? Хмурится. После такой его просьбы, я конечно же не мог ослушаться. Вернулся обратно к его губам. Влажно и очень глубоко целуя. Руки на автопилоте забрались под его одежду. Какой у него твердый торс. И невероятно нежная кожа. Хотелось потрогать все. Он тихо и хрипло застонал. Где я коснулся перед этим? Нужно вспомнить. Кажется, здесь. Я снова провел большим пальцем по его соску. По его тяжелому выдоху я сразу смекнул, что здесь ему приятно. Хорошо. Значит буду трогать здесь. Я отлип от губ, и начал выцеловывать ему шею. Чтобы было лучше слышно. — Сними, — шептал он мне прямо на ухо, — Мешает… Одним движением я расстегнул молнию на флиске, нетерпеливо приподнимая его, чтобы снять её с концами. И сразу же возвращая поцелуи. А что если сделать так? Может так тоже приятно? Я медленно начал опускаться с шеи на плечи, и затем уже на грудь. Попробовал провести языком по соску, внимательно наблюдая за его реакцией. И она незамедлительно последовала. Я чувствовал, как у него задрожали руки у меня на шее. А дыхание еще больше утяжелилось. Понял. Продолжил водить языком, играясь и слегка прикусывая. Он снова начал постанывать, но уже чаще. Настолько чувствительный? Мне кажется от его вздохов, я прямо сейчас в штаны пущу. Нужно держаться. Хотя, я прекрасно чувствовал, как и его член грубо упирается мне в живот. Кому еще держаться нужно… Он как будто сейчас помрет подо мной. Я никогда еще не ощущал подобного давления на все клеточки тела. — Ты меня с ума сведешь, — решил вернуться наверх, продолжая целовать его шею и уши, — Что это за звуки?.. — прошептал я ему на ухо, продолжая ласкаться и тереться головой. Я никогда еще не хотел настолько сильно сделать приятно партнеру. Хотелось доминировать, ублажать, вызывать все эти его стоны. Хотелось вести, и просто наслаждаться тем, как он реагирует на меня. Еще и от контакта напрямую с его кожей, я сильнее ощущал эти его цитрусовые нотки. Голову дурманило. Как будто лимонную конфетку ем. Люблю его запах. — Кто бы говорил… — прохрипел он, пробираясь руками под ворот футболки и требовательно сжимая мои голые плечи, — В тихом омуте?.. В комнате становилось очень жарко, и даже открытая форточка не спасала. От частого дыхания начинала кружиться голова. Пока я немного остановился, чтобы перевести дух, оставляя только ласкающую руку на его груди, Матвей во всю перехватывал инициативу на себя. Бродил руками по моей шее, параллельно целуя и покусывая. Кусается. Мне очень нравится. — Можешь привстать? — почти промурлыкал он, — Хочу футболку снять. Я послушно привстал, и дал себя раздеть, ни на секунду не отводя от него взгляд, и не выпуская из рук. Но на этом всё не закончилось, и Матвей уже полностью усадил меня на диван, оседлав сверху. И у кого еще в тихом омуте… От того, что я наконец-то соприкоснулся с ним без мешающей ткани, во мне открылось второе дыхание. Я начал очень требовательно прижимать его к себе, держа за бедра. Поцелуи возобновились, и градус происходящего вновь пошел на повышение. Сейчас я еще лучше чувствовал, насколько сильно он возбужден. Очень твердый. И это заводило еще больше. Матвей снова растаял в моих руках, явно передумав отбирать ведущую роль. Наступал какой-то пик ощущений. — Хочу тебя, — задыхался я от возбуждения, не останавливаясь немного толкаться под ним, — Что я могу для тебя сделать, скажи?.. И он, не говоря ни слова, немного слез с меня и медленно начал опускаться вниз, влажно покусывая весь путь до низа моего живота. Оказавшись уже между моих ног, он помутнено на меня посмотрел. В животе снова что-то круто и волнительное перевернулось. Неужели собирается?.. — Можно? — потерся он головой о мою коленку. И этот жест беспрекословно заставил меня отключиться. А ведь это я хотел сделать ему приятно… — Угу… — не узнал я свой голос, прикрывая лицо рукой от смущения и задирая голову. От ожидания того, что он сейчас будет делать, запульсировало всё тело. Как бы раньше времени не… Он уже стянул треники вместе с боксерами вниз, двумя пальцами за резинки, и снова начал целовать живот, опускаясь все ниже. И взял мой член в рот. Я сейчас с ума сойду. Из меня сразу вырвался предательский горловой стон. Если бы можно было умереть от минета, я бы уже точно умер. От ощущения его влажного горячего рта, хотелось просто выть. Опустил на него взгляд. Подсматривает. Оценивает. Засранец… Снова убивает глазами. Добавляет язык. И ритмично ускоряется, обхватив руками меня за колени. Это выглядело до одури сексуально. Он, делающий это… Я как мог сдерживал стоны, но получалось крайне плохо. Мои подавляемые ладонью хрипки заполнили всю комнату. — Я близко… — предусмотрительно оповестил его я, чтобы не кончить слишком неожиданно. Он начал брать глубже, плотнее смыкая губы. Пиздец просто. Долго с такими выкрутасами я не выдержал… Тело содрогнулось в удовольствии, и я весь сжался, прикусывая руку, чтобы не застонать слишком громко. И наступила долгожданная разрядка. Перед глазами залетали мушки. От бессилия я опустил голову, пытаясь выровнять дыхание. Матвей отстранился, явно проглотив то, что я не хотел чтобы он проглатывал. Это слишком… Для первого раза. Дурак, блин. — Ну как? — вернулся он в свое привычное состояние дразниловки, довольно ухмыляясь и опираясь головой на свою руку. Засранец. Просто засранец. Безумно потрепанный и такой размякший. Я даже решил не отвечать, и просто пытался прийти в себя, натягивая штаны обратно. Он встал, и откинулся на диван всем корпусом, расслабляясь рядом. Как он вообще сам без помощи успокоился? Дьяволенок. — Это пиздец, — прошептал я, все так же держа руку у рта. Матвей хрюкнул, посмеиваясь надо мной. Блять, да что это такое? Почему он вообще в порядке после такого? Даже из штанов уже почти ничего не выпирает. — Пиздец, — начал он, — Это устраивать такое даже без предварительных намеков, — покосился он на меня. Ну да, ну да. Каюсь. Немного неожиданно вышло. Но я и сам от себя не ожидал подобного… Матвей уткнулся головой в моё плечо, прикрывая глаза. А я прилег своей сверху. Разговаривать как-то и не хотелось, но совершенно точно, уже нужно было всё решить, как нормальные люди. Мы явно не только друзья. И я явно не хочу быть только его другом. Это я ясно понял и осмыслил за неделю и сегодня. — Матвей, — немного неловко начал я. — М? — поднял он свою голову, — Чего? — Ты будешь моим парнем? — стушевался я от вопроса, начиная немного нервничать, — Я хочу… — запнулся я, подбирая слова — Я хотел бы… Бля, как будто не я только что буквально съедал его под своим напором. — Я хочу, чтобы мы стали парой, в общем… — наконец сформулировал я. Я очень плохо умею объяснять свои чувства. Матвей немного нахмурился и ухмыльнулся одновременно, явно с трудом соотнося двух разных меня в течение часа. — Буду, — снова нежный щелчок мне по носу, — Куда я денусь? И мы сцепили наши руки в какой-то невозможной нежности. Оказывается, все было так просто… От того, что мы наконец признали друг-другу всё, что нужно было признать, стало очень легко. Настолько легко и правильно, что я даже успел на себя позлиться, что так долго пытался убежать от этого вопроса. Держать его за руку, ощущать его тепло рядом, слышать его расслабленный голос… Теперь я смогу наслаждаться этим еще чаще. Я очень счастлив в этом неожиданном спокойствии. — Когда ты понял, что хочешь всего этого? — задал мне вопрос Матвей. — Во время твоего выступления в пабе, — немного смущенно рассказывал я, — Причем на первой же песне. Матвей хохотнул. — Я подозревал, что это началось в тот день, — опустил он голову обратно, укладываясь на меня, — Ты тогда такой смешной был. — Ц, — цокнул я, вновь смущаясь от его проницательности, — Ну, блин… — У тебя тогда на лице всё было написано, — делился он впечатлениями о том вечере, — Но я как-то не рискнул думать о том, что это может что-то значить, хотя очень хотелось. — Почему? — мне стало интересно. — Потому что между нами тогда всё как-то наоборот усложнилось, — объяснял Матвей, — Поэтому решил не тешить себя подобным. — Я просто очень смущался и переживал. Снова хохотнул. — Это похоже на тебя, — сказал он, чуть сильнее сжав мою руку, — Но сейчас я рад, что мы наконец всё прояснили. От, очистившейся от сомнений, влюбленности, захотелось просто уткнуться лицом в его волосы. Что я себе и позволил сделать. Теперь уже без зазрения совести, но с неким обновленным смущением. Мы стали парой.