Запах цитрусовых

pov Роман — А я ему говорю, — чеканила рукой Юля по моему столу, — Ты совсем? Я не собираюсь жить на тридцать тысяч в месяц! — взмахнула она руками, забавно хмуря брови. Чувство дежавю. Всё по привычной программе: Юля постоянно просиживает перемены в моем кабинете, лепеча что-то про свою жизнь (теперь не только по работу). А наш, видимо, уровень общения вышел на уровень: Блин ты слишком далеко сидишь, ты ж не против если я стульчик второй просто рядом поставлю? В целом, я не против. Мне все равно слишком скучно сидеть тут одному. — А он что? — усмехнулся я, отложив последнюю проверенную тетрадку из стопки. — А он! А он! — ещё больше возмущаясь, отвечала Юля, — Он сказал, что я меркантильная! Нет, ты представляешь? Говорит, мол, если б ты меня любила, то тебе бы было все равно! Юля очень смешная. Сначала она меня раздражала, и я просто не понимал, чего она от меня хочет. Просто молча приходила, как будто мы знакомы с яслей, и выдавала мне поток бесконечного негодования. Но сейчас, думаю, нас можно даже приятелями назвать. Она явно не такая какой я ее себе изначально представлял. Просто очень социальная девчонка. — Ну он тоже интересный конечно, — взял я другую стопку работ, — На тридцать тысяч сейчас даже хорошую однушку не снимешь… — вдруг осознал я. Лебедева щелкнула пальцами, судорожно кивая. — Да и вообще… В дверь сначала громко постучали, и, не дождавшись ответа, резко распахнули. — Рома… — запнулась Аня, увидев, что я не один, — Роман Андреевич, можно с вами поговорить? — она выглядела очень встревоженной. — О, Алеексева! — заулыбалась радостно Юля, как будто подружку увидела, — Приветик! — Это очень срочно, — проигнорировала ее Аня, — Извините. Я перевел взгляд с нее на Юлю, и кивнул последней, намекая, что нас лучше оставить одних. Коллега всё правильно поняла, и молча ретировалась к себе. — Что случилось? — встал я из-за стола, напрягаясь, — Рассказывай. Драка? Приставания?.. — Вы… Ты сегодня общался с Матвеем? — Он ушел раньше меня, — покопался я в голове, вспоминая, — А что? — С ним что-то не так… — медленно села Аня на стул рядом, выглядя очень озадаченной, — Мне кажется у него сегодня была паническая атака, но он либо решил не говорить, либо даже сам не понял… Меня это встревожило. Он мне ничего не рассказывает в последнее время. — Как это случилось? — Он… — тяжело выдохнула, — У меня просто тоже они случаются, поэтому я сразу поняла, что это она, — уточнила она, — Он с самого утра странный, какой-то чересчур отстраненный, а на уроке его всего трясло и я видела, что ему тяжело дышать… — посмотрела Аня на меня, ожидая реакции, — Он пошел домой, насколько я поняла, и даже с Филиппом не стал разговаривать, а они… Очень хорошо дружат. Хреново. Он всегда был немного замкнутый в себе, особенно… После того как мы потеряли маму. Я часто боялся, что он в какой-то момент просто решит справляться со всем сам, и в итоге так и произошло. Я почувствовал себя сильно виноватым перед ним. Мы же семья. Я думал, что он хотя бы с друзьями будет открытее. И я не знал, что ответить Ане. — Он никогда нам ни на что не жаловался… — пыталась она разобраться, накручивая шнурок блузки на палец — Он и с тобой такой? — Да, Ань… — потер я переносицу от растерянности. Алексеева расстроилась еще больше. Теперь в глубокие раздумья погрузились уже оба. Я даже не знаю. Вряд ли если я спрошу у него что-то, то он мне честно ответит. Он правда никогда ни на что не жалуется. Даже когда мы вдвоем остались он больше стал спрашивать про меня, нежели рассказывал про себя. Нет, я прекрасно понимаю, что он явно тоже переживал что-то свое, но нам не удавалось поговорить на эту тему. Он не давал. Может… — Роман Андреевич, — снова имена отчества, — Может мне тоже попробовать с ним поговорить? — прочитала мои мысли, — Он конечно сегодня мне сказал, что все нормально, но может в более уединенной обстановке получится… — Давай, — согласился я, надеясь, что у нас правда получится.

***

— А как начать? — мялась Аня, дергая меня за рукав пальто, пока мы стояли перед дверью моей квартиры — Мы же не будем с ним одновременно вдвоем разговаривать? Это странно будет. Она явно стала раскрепощеннее с того вечера. — Давай устроим легенду, мол, я твою работу у себя забыл, и… — придумывал я. — Да, да, — закивала, — И ты решил мне её сразу же сегодня и вернуть, — дополнила Аня. Оба замолчали, осмыслив, что вообще-то у нормальных людей не так бы было. — Короче, всё, я всё поняла, — набралась смелости Алексеева, решительно сжимая кулаки, — Я первая, а вы потом если что подключитесь, имитируйте поиски моей тетрадки. Ну и ладно. У нас все равно постоянно все не как у людей. Я открыл дверь, дома было тихо. Дверь в комнату Матвея закрыта. Надеюсь, что он не спит сейчас, а то получится, что зря вдвоем пришли. — Я дома, — оповестил на всякий, — Со мной еще Аня. Ответа не последовало. — Ладно, — шепнул я, наклоняясь к девушке, — Попробуй к нему заглянуть? Кивок. — Привет… — приоткрыла она дверь, предварительно постучав, — Можно зайти? — И скрылась. Как бы ужасно это сейчас не выглядело, но я встал совсем близко к двери комнаты брата, чтобы не потерять нить нашего предстоящего разговора. Это неправильно — подслушивать… Но. У меня не оставалось другого выхода. — Ты как? — начала Аня аккуратно, — Я зашла за своей тетрадкой и тебя проведать. — Не знаю, — послышалось безэмоционально, — Нормально, наверное. Ну вот опять. — Матвей… — слышу скрип матраса, видимо присела к нему, — Я твоя подруга, и ты можешь мне доверять. — Я знаю, спасибо… — тяжелый вздох, — И я рад, что мы друзья. — Нет, ты не понимаешь, — звучало грустно, — Помнишь, как мы познакомились? Ты сказал, что сел именно ко мне, потому что я выглядела поникшей. — Я помню. — Ты же не чувствовал себя обремененным, правда? — кажется она улыбнулась, — В итоге мы с тобой друзья. А друзьям небезразлично состояние друг друга. Я понял что она хочет донести. Да. — Поэтому, пожалуйста, не говори, что всё нормально, я же вижу, что с тобой что-то происходит. — Мне кажется, что вы все слишком переживаете обо мне, — наконец заговорил Матвей, — Я не вижу для этого причин. — Может потому что никто не понимает, что у тебя на уме? — апеллировала Аня, — Ты никогда не делишься своими эмоциями… Но у человека ведь не может не быть переживаний? — У других и так забот полно, зачем мне еще о чем-то рассказывать? — прозвучало немного раздраженно, — Я что маленький? — Когда Филипп тебе жалуется на что-то, неужели ты чувствуешь себя обремененным его проблемами? Из Ани, кажется, получился бы хороший психотерапевт. Какая же она рассудительная. — Нет, конечно… — уже тише сказал брат, — Но это другое. — Почему вдруг? — не сбавляла обороты она. Наступила тишина. Матвея видимо очень сильно загрузили её вопросы, потому что я буквально через дверь чувствовал, что там начался нормальный такой мыслительный процесс. — Мы расстались. Стоп… — Не поняла, — сказала Аня как-то нервно. — Я знаю, что ты знала, не парься. Знала о чем? — Я не об этом, — прозвучало непонимающе, — Я не поняла когда… — Я его не заслуживаю, Ань, — перебил он ее, — Зачем ему я? Для чего? Постоянно разгадывать мои мысли? Тратить на меня своё время? — Стой… — Нет, он такой хороший, он ни разу не поступил плохо, он всегда сию же минуту готов прийти, все решить, внести свой сплошной невинный позитив, он никогда не опускает руки и всё на свете пытается понять, он слишком добрый, Ань… Матвей уже срывался на какую-то истерику и я был готов вмешаться, но… — Да даже Рома? Рома на меня пару лет положил и для чего? Стал он счастливее от этого? — я совершенно не ожидал услышать о себе в этом разговоре, — Он вечно работал и работает до сих пор, он всегда мне отвечает, что всё в порядке, но так ли это? — Я не могу ответить за Рому, — начала Аня, — Но почему ты рассуждаешь об этом так?.. — Да потому что после смерти нашей мамы я не перестаю ощущать себя гребанной обузой для всех! Что?.. — Ты думаешь он счастлив? И думаешь что Филипп будет счастлив? Постоянно бегать за мной в попытках меня понять? Что за бред? — кричал он, — Да он бросил бы меня и даже не стал бы сожалеть! Я дернул ручку, собираясь войти, но ситуация накалалилась и без меня: — Что ты такое говоришь?! — Аня тоже повысила голос, — Я не понимаю, почему ты так думаешь? — Я очень боюсь его потерять. — Ты вообще слышишь себя, Матвей? Ты говоришь, что не хочешь его потерять, потом говоришь что вы расстались, и я уверена, что это не его инициатива. В чем смысл?! Потом ты говоришь, что он обязательно тебя бросит, когда устанет читать твои мысли, но при этом ты сам ничего не сделал для того, чтобы люди перестали ломать голову над этим. Ты говоришь, что Рома тратит на тебя свое время, но ты поступил бы иначе, будь на его месте? Вы семья, черт возьми, семья! — я услышал как она подскочила, громко топая ногами, — Ты мне очень нравишься и мне очень грустно за тебя, но если хочешь быть счастливым, тебе для начала стоит стать хотя бы честным и не пытаться додумывать за других! — послышался тяжелый вздох, не знаю чей, — Я уверена, что даже когда ты маму потерял, ты никому не сказал о том как это больно! Тяжелый разговор. Я решил присесть на пол, потому что сам погружался в какое-то странное состояние от происходящего. И ведь она права. Он ни слова не говорил об этом сам. — Я не верю, что, потеряв родителя, можно ничего не чувствовать! — шмыг, — Поэтому, пожалуйста, будь с нами честен, никто тебя не осудит за то, что тебе тяжело! — Они так похожи, Ань… — у Матвея задрожал голос, — Они очень похожи, мне плохо когда я это осознаю, вдруг он тоже… Просто исчезнет, и мне придется второй раз переживать такую пустоту, — прочистил горло. Стали слышны всхлипывания. Боже, во что я ее втянул. — Это нормально… — снова скрип кровати, — Это больно терять близких, и это нормально, когда нам невыносимо от этого… На долгое время в комнате стало тихо. Они больше на разговаривали, я разбирал только шмыганье носом. Я и сам не заметил, как даже на моих щеках стало влажно. Пару лет не плакал. Вдруг опора в виде двери пропала, и я чуть не упал спиной назад. Обернувшись, я увидел всех находящихся в комнате заплаканными. Случились неловкие переглядывания между нами тремя. Аня, которая открыла дверь, смотрела на меня очень уставшими и покрасневшими, но победоносными глазами, а Матвей выглядел максимально разбитым, я его таким не видел, наверное, никогда за всю жизнь. Только когда он в пять лет коленку разбил, катаясь на велосипеде. — Ну… Что ж, — немного растерялся я, разрезая тишину, — Поговорим с тобой тоже?.. — наконец приподнялся с пола, обращаясь к Матвею. Уже не смущало, что всем стало очевидно, что я слышал каждое слово в этом разговоре. Я видел как Матвею тяжело соглашаться на такое, лицо у него было как будто я не поговорить ему предлагаю, а пойти попробовать шоссе на красный перебежать. — Пойдем на кухню, в горле пересохло, — встал Матвей и первым направился на кухню. Мы остались с Аней вдвоем. Состояния в которых мы друг друга видели пополнились на одно. — Спасибо, — искренне сказал я ей, подходя ближе, — Спасибо тебе большое, Аня, — я не удержался и обнял её. Это всем было нужно сейчас. Не знаю, конечно, почему так сильно плакала она, но и ей оказалось нелегко. Я безумно благодарен ей. И за Матвея, и за себя. Сказанное ей и мне открыло глаза на некоторые вещи в моей жизни. Мне просто хотелось передать ей свои чувства. Алексеева ответила, и тоже крепко обхватила мою спину руками. Облегченно выдохнула. От её волос пахло каким-то цветочным шампунем. — Не за что, — тихо сказала она, утыкаясь мне в грудь, — Что-то сегодня мы все сентиментальные оказались… — усмехнулась. — Я просто не ожидал, что ты так хорошо чувствуешь других людей, — честно признался я. — Мне, наверное, уже пора, — медленно отстранилась Аня, еще раз протирая лицо ладонями, — А то вам есть еще о чем поговорить. — Я вызову тебе такси, — даже не спрашивая, достал я телефон, — Там холодно и уже вечер, пожалуйста, не отказывайся. — Ладно, постараюсь не отказываться, — в последний разу улыбнулась она и направилась в прихожую. Я передал ей телефон, чтобы она ввела адрес, а сам полез за ее курткой в шкаф. — Всё, всем спасибо, всем хорошего вечера, — прозвучало немного неловко, — Матвей, а ты извинись перед Филиппом, — накинула капюшон, — Я пошла. — До завтра, — махнул я ей рукой, — Напиши как доберешься, что все благополучно. Попрощались, дверь захлопнулась. И мы остались в нашем семейном составе. Предчувствую еще один эмоциональный разговор. На кухне уже стояло две кружки, одна с кофе, другая с чаем. А Матвей весь спрятался в толстовке. — Почему ты плакал? — первым начал он, не поднимая лица. — Потому что был расстроен, — просто ответил я, усаживаясь рядом. Матвей нахмурился. — Я расстроен тем, что ты всё это время думал, что всё нужно нести в одиночку, — усмехнулся я от перенапряжения, — Я никогда не чувствовал, что твое воспитание или наша совместная жизнь вдвоем — это что-то тяжелое. — Ты слышал про меня и Филиппа, да?.. — снова занервничал, — Мы… — У вас отношения, я правильно понял? — мне стало немного неловко, потому что я хоть и понимал, что мы однажды будем обсуждать его личную жизнь, но не думал… Что в таком контексте, — Расскажешь? — Ну-у… — Все нормально, рассказывай, — успокоил его я, предположив, что он смущен из-за того что это парень. — Да, я в него влюблен… И Матвей начал рассказывать. Как начали общаться, как перешли на более близкое общение. Почему сложилось так, а не иначе. Что произошло у них утром. Что он чувствует и о чем беспокоится. Честно, я абсолютно не ожидал, что он расскажет мне так много. Это первый наш такой откровенный разговор. Видимо Аня очень сильно на него повлияла. Сегодня все стали ближе.