Запах цитрусовых

pov Филипп Придурок. — Филя-я, Филя! — трясла меня за плечи сестра, донимая, — Плогульщик! Двоечник! — издевалась она надо мной, не переставая давить сверху — Филя, давай иглать! Дебил. Сегодня я остался дома. Надеюсь не нужно объяснять почему? — Филя лох! — загоготала Машка. — Чей-то я лох? — наконец обратил я на нее долгожданное внимание, — Это что за слова такие? — и бросился ее щекотать, сбросив на кровать со своей бедной спины, — Щас доиграешься! — Мама-а! — завопила истерично. — Я не думаю, что нам стоило начинать отношения. — Нет, ну какой же имбицил! — остановил я наши игрища, взмывая руками, — Просто дурак какой-то… — Имбицил, имбицил! — подловила меня мелкая на новом для нее слове, — Имбицил! — Нет, не нужно это повторять, Маш… — осознал я. — Вы совсем обалдели? — ворвалась в комнату мама, — Филь, ты ее обзывалкам учишь что-ли? — хмурится. — Я случайно… Хлопнула дверью. — Злится… — притихла сестра, недовольно надув щеки. Нет, ну я конечно понимал, что Матвей странный человек, но чтобы настолько! Это ж что должно быть в бошке, чтобы так поступать?! Естественно я не поверил ни одному ему слову, я ж, в отличие от некоторых, не ебанутый! Хочет расстаться? Ну пусть катится! Женщин может потрогает, не знаю, пивка выпьет, на крайний — к мозгоправу сходит! Да успокоится. Невозможно помочь человеку, который сам не хочет помощи. Нашел дурачка! Хотя, обидно конечно. Я думал, что он хотя бы со мной перестанет эти маски носить. Да и вообще! Че это я его оправдываю! — А что такое «имбицил»? — дернула меня за рукав Машка, переходя на заговорщический шепот. — Вот если увидишь кучерявого мальчика, — наклонился я к ее уху, сохраняя нашу таинственность, — Таких зовут имбицилами! — и довольно разулыбался, абсолютно не подумав о последствиях сказанного. — Ого! — засияла младшая Савельева, — Клуто! Клуто! В квартиру кто-то зашел, ибо я услышал как захлопнулась входная дверь. Наверное батя с ночной. — Иди с папой поздоровайся, — легонько хлопнул я ее по спине, — И маму задобри как-нибудь… Я с кайфом плюхнулся на кровать. Как же хорошо дома всё-таки! — Филя, филя! — заглянула обратно в комнату Маша, — Это не папа, это имбицил! — абсолютно радостно и невинно прозвучало, — И мама больше не злится! Я как ошпаренный подскочил. Блять! Двумя огромными шагами я рванул к двери, чтобы убедиться, что это другой, любой, да какой угодно кудрявый человек, а не тот самый. Резко распахнул дверь. — Маша, это что такое! — смущенно выглядела мать, — Это плохое слово, так нельзя говорить! Сестре вообще было по барабану что это, оказывается, плохое слово, и она закатила свои детские глазки, поворачиваясь ко мне с лицом, мол, «Да что эта женщина вообще понимает, да, бротелло?». И, одновременно с этим, на меня посмотрел уже весь сборник этого анекдота: кучерявый недобывший названный имбицилом, главная фанатка первого, и пятилетняя фанатка меня. Все чего-то от меня ждали. Да ну нафиг! Еще что-то за спиной прячет? Я с грохотом захлопнул дверь обратно, не удосужив никого своим участием в этой встрече. Че он сюда-то приперся?! — Это вам, — послышалось за дверью, — Прошу прощения, что без приглашения нагрянул, мне просто нужно… — Это мне? — восхищенно запищала мама, перебивая и явно пиздец радуясь нашему гостю, — Это так мило с твоей стороны, Матвей! Ты, наверное, к Филиппу?.. — Да-да. Из меня, кажется, начали выходить демоны… Мне хотелось выйти вмазать ему, и в то же время выйти чтобы обняться, прожжужав все уши как я переживал и как соскучился. Потом опять хотелось просто мозги все вынести, ибо нехуй со мной в горячо-холодно играться, я не тупой семиклассник в пубертате! Потом, подумалось, что всё-таки ссориться я тоже не хочу… Не могу же я на него злиться… А-а-а! Надоел он мне. Устал я от него! Нет спасения! И пока я как душевнобольной общался сам собой, наворачивая круги по комнате, на кухне зазвенели чашки. Звук уведомления. Да-да! Вытащите меня куда-нибудь на улицу! Матвей Соколов 12:42 Извини, но ты выйдешь сегодня из комнаты? Гад!

Филипп Савельев 12:43

Иди в жопу!

Это просто какой-то абсурд. Веду себя как ребенок. Дернулась ручка у двери. Я моментально бросился к ней, придерживая тушей, чтобы не дай бог! Не дай бог, этот, не решил ко мне пробраться. — Я очень занят! — нашел я отговорку. — Филя, это я! — оказывается за дверью стояла мелкая, — Я тебе толтик плинесла! Ну да, ну конечно. Второй этап примирения у нас всякая жрачка! — Я не буду тортик, Маш, — уже почти завывал я от безысходности, — Сама съешь. — Но ты же любишь мёдный! — стучала недовольно она кулачком. Мёдный это, наверное, медовик что-ль? Блин, ну медовик я люблю, да… Но я же не продажный лох какой-то… — Сама съешь, Машунь… — скрепя сердцем настоял я, слезно отказываясь от любимого пирожного, — Я правда не хочу, солнышко… — Слышишь, ты! — послышались быстрые шаги, приближающиеся к многострадальной двери, — А ну выходи! Силы этой женщины не знали границ, она с таким напором пыталась открыть дверь, что тут даже я бессилен. Новую дверь покупать как-то не хотелось… — Кому сказала, выходи давай! Это оказалось тяжелой артиллерией… — Выхожу-выхожу! Всё! — поднял я руки в позиции «сдаюсь», после чего перед моим носом резко открылась дверь, — Я вас боюсь уже! — Пошли, — подхватила она меня за руку, сразу же уводя на кухню, — Садись. И я смирно сел. Атмосферка конечно была… Даже слов не подбирается. А этот почти ржет. Нет, я вообще в шоке, хорошо устроился! — А ниче, что это я пострадавший?! — начал я жаловаться, недоумевая. — В кого ты такой вредный? — поставила мне мама кружку. — Ну даже не знаю, — нервно рассмеялся, с трудом находя куда прилепить взгляд. У меня абсолютно мамин характер. — Все, я пошла, — пригрозила она мне пальцем, — Матвей, чувствуй себя как дома! — Ц, — влепил я себе ладонью в лоб, — Ужас просто какой-то… Наступила неловкая тишина. Я вообще не знал что говорить, как лучше сесть, куда смотреть, какие эмоции испытывать! Во мне смешалось всё, что только можно. Вижу, он тоже подрастерялся. — Извини меня, пожалуйста, — заговорил он, меняясь в лице, — Я полный дебил. Я наконец посмотрел на него. Хоть он и выглядел с самого прихода чересчур самоуверенно, сейчас я заметил, что он как будто почти не спал. У него тонкая кожа, и по ней всегда можно было это понять. Красовались отчетливые синяки недосыпа. Немного небрежный, растрепанный. Глаза по-другому выглядят. Что-то в нем изменилось. — Я ниче не понимаю, Матвей, — честно признался я, уставши сутулясь на стуле, — Давай по порядку, пожалуйста, что это всё было вообще?.. — Я испугался, — заерзал он, обхватывая колени руками, — Я был не прав с самого начала. — Не понял? — посмотрел ему в глаза, хмуря брови. — Я был нечестен со всеми, с самим собой, с Ромой, с тобой… — звучало от него как-то разочарованно, — Вчера я понял, что я веду себя абсолютно несправедливо по отношению к людям, веду себя, как надменный мудак, который думает, что он умнее всех… Я решил не перебивать его. — После того как мы начали встречаться — я был очень рад, — развернулся Матвей ко мне, продолжая, — Но вместе с этим, меня настолько сильно это напугало, что я просто даже не смог понять, что со мной. — Почему? — пытался я его понять, пока не особо вникнув в суть, — Что-то было не так? Я что-то не то сказал? — Нет, думаю… Наоборот, я осознал еще больше насколько мне с тобой хорошо, — задумался он, отводя взгляд, — И сначала я подумал, что я вообще тебя не достоин, что ты слишком хорош для меня. Мои бедные извилины очень сильно старались развидеть причинно-следственные связи, но получалось крайне плохо. Я слишком хорош? Че вообще… Да вроде обычный паренек, в меру глупый, в меру красивый… На железную четверочку. — А потом, хоть и с трудом, я понял, что очень боюсь тебя потерять, после этого начал паниковать, — он выглядел непривычно озадаченным, — Я не знал как это сформулировать, и не хотел тебя зря беспокоить. — Зачем тогда нужно было говорить о расставании? — единственное, что не укладывалось у меня в голове. — Наверное, это что-то бессознательное… — тяжело вздохнул Матвей, — Наверное, на эмоциях показалось, что я так и тебя смогу обезопасить от себя, и сам не обожгусь, если ты вдруг захочешь всё прекратить. Поскольку Матвей особо никогда не распространялся о том, какие винтики у него там в голове играют, я сейчас немного был в мыслительном куматозе. — Знаешь, ты очень похож на мою маму, — прозвучало с усмешкой. — На маму? — немного расслабился я от такого неожиданного замечания, отвечая неуверенной улыбкой, — Чем? — Характером и взглядом на жизнь, — с теплом отзывался Матвей, — Она тоже ко всему всегда относилась просто и с принятием, всегда была позитивная, замотивированная, поднимала общий настрой. — Не сказал бы, что это очень на меня похоже… — На самом деле ты правда создаешь такое впечатление, — выдохнул он, — В общем, на этом меня немного и замкнуло. А… Теперь до меня начало доходить… — А почему ты подумал, что плох для меня? — тоже немаловажный вопрос, — Я вообще об этом не задумывался… — Мне кажется, я должен был больше тебе доверять и проявлять больше заинтересованности что-ли, — пожал он плечами, — С самого начала стоило быть яснее. — Ну, — не знал я что добавить, — Это, конечно, да… Но… — Я хочу поменяться, Филипп, — взял он меня за руку, отчего я заметил, как она вспотела за время разговора, — Я хочу стать лучше. — Матюш, я не то что бы вообще был тобой недоволен, — оттаял я от тактильности, начиная гладить его ладонь, — Я правда не гружу себе голову твоими недостатками, они ведь и у меня есть, — как-то просто признался я, — Меня ничего не обременяет. — Но тем не менее, я должен быть честнее с тобой, — подвинулся он ко мне поближе, — Я мог не устраивать этих идиотских сцен, а просто рассказать тебе о своих чувствах и страхах, хоть мне это… Очень сложно, — виновато нахмурился. — Я правильно понимаю, что тебя просто переполнили вообще все переживания, а вылилось это во что-то более недавнее?.. — пытался я наконец структурировать причину нашего небольшого конфликта, — То есть, ну… Мы просто никогда особо не говорили о твоей маме… — Да… — немного поник он, становясь серьезнее, — Я думаю, я просто не до конца это пережил. — Я никуда не денусь, — твердо сказал ему я, — Я правда не собирался делать ничего такого. Ты мне очень нравишься… — говорить такое немного смущало, — Я понимаю, что тебе возможно страшно в это поверить, но меня правда все устраивает, даже когда ты вредный или душнишь чересчур, или еще что-то… — хохотнул я, — Мне просто хочется быть рядом. — положил я ему руки на шею, — Потихоньку раскрепостишься! Ниче страшного, вон, посмотри на меня, у меня всегда на роже все написано, и ничего, живу как-то! — старался я звучать убедительно, — Тем более, ты даже смог с нашими одноклассниками сблизиться, пробилась же твоя плотина немножко! — Аня уже вчера нормально так надо мной поработала… — немного съежился Савельев, что-то вспоминая, — Я думал она мне прям там втащит… — С Аней разговаривал? — тихо рассмеялся я, представляя себе эту картину, — Она умеет мозги вставить. — Мне после такого даже психолог не нужен… — улыбнулся он мягко, — В общем… Можно я буду твоим парнем? Снова. В душе наконец стало яснее. — Я, в общем-то, и не думал, что мы расстались, — состроил я деловитое выражение лица, — Я ж не настолько тупой, чтобы подумать, что это было всерьез, — и развел руками, — Просто давай теперь больше рассказывать о себе, мне кажется, это будет самое подходящее, с учетом твоей… Договорить он мне не дал, и просто накрыл губы очень теплым невинным поцелуем.