échapper de l'enfer

«1 февраля 2043 года»

Ночью, как говорилось в одной книге, все чувства обостряются. Звуки будто становятся громче, мерное тиканье часов начинает действовать на нервы, а разговоры, пусть даже и шепотом, были слышны в разы лучше. А вот Стефани не любила ночь. Не любила спать, лежать без дела. Но больше всего она терпеть не могла долгий сон во время болезни. Как часто она плакала из-за того, что пропускала все веселье и солнечные деньки, когда болела? Стефани любила солнышко, поэтому ей было завидно и больно на душе. И в такие моменты мама находилась рядом. Не говорила с ней, не утешала, просто была рядом, и Стефани могла спокойно плакать в плечо мамы, если бы хотела. А теперь малышка не болела, поэтому имела замечательную возможность играть вместе со своими братьями и сестрами на улице. И узнавать их получше, надеясь на улучшение дружеских отношений, а не наоборот… Время уже подходило к полуночи, а Стефани никак не могла уснуть. Отбой в их приюте начинался в девять часов вечера, но чаще всего девочка засыпала где-то в десять. Сейчас же она слушала сопение своих родственников, считала овечек, дышала по какой-то особой технике, про которую ей рассказал Дон позавчера, но все равно не могла уснуть, что очень сильно ее злило, ведь времени на спокойный сон оставалось все меньше и меньше. А днем в приюте не поспишь. Девочка посмотрела на мирно спящую в соседней кровати Милли. Маленькая, тихая пятилетняя девочка с короткими черными волосами. Послушная, за что ту всегда хвалила мама, даже ставила в пример младшим детям. И спать она ложилась вовремя. И засыпала довольно быстро, ведь целый день Милли играла со своими друзьями в активные игры. «А мне не уснуть! Здорово», — нахмурилась Стефани, перевернувшись на другой бок. Внезапно прямо за дверью послышались шаги. Быстрые и достаточно громкие шаги, что разогнало и без того не спящей девочке всю сонливость. Она даже услышала, как кто-то из детей в комнате недовольно забурчал. Стефани уже думала тоже разозлиться на бегающего по приюту полуночника, который, скорее всего, просто спешил в уборную, как вдруг осознала, что туалет находился в левом крыле, а не в правом, где их спальня была самой крайней. После нее шла только лестница, которая вела на первый этаж, выходя прямиком к кабинету мамы. Это был самый долгий путь до уборных, и спящие на втором этаже дети никогда не ходили так по ночам, а малыши и вовсе боялись даже выходить в темные коридоры. Может, кому-то из них приснился кошмар. Стоило догнать его и успокоить, пока он не перебудил весь приют. Стефани медленно и аккуратно поднялась с кровати, молясь, чтобы она не скрипнула, обула тапочки и тихонько прокралась к двери. Ничего удивительного в ее уходе с комнаты нет, так что даже если кто и не спит, он не настучит маме, а в последнее время та была очень внимательна ко всем детям. Или это Стефани так казалось? Как-никак, а она сама стала в разы осмотрительнее… То происшествие с окровавленным пучком травы девочка решила заклеймить как «подозрительное, но все же ничего не доказывающее». Наверное, в ней тогда все же говорило банальное нежелание признавать правду, но ведь мама сама говорила, что информацию следует проверять как минимум из трех источников! Так что Стефани решила начать слежку за Рэем — подозрительным старшим братиком. Она уже давала свои плоды — девочка научилась пусть и медленно, но тихо передвигаться, чем очень гордилась бы, если бы не причина появления этого навыка. К сожалению, или же к счастью, братец оставался незамеченным ни за одной подозрительной-демонской-штукой, поэтому Стефани уже думала бросить эту самую слежку и вовсе забыть о той ситуации с Элли. Может, ей и правда тогда просто показалось, а она вовсю себя изводила, получая непонимающие и даже осуждающие взгляды от родственников… Стефани так надоело бояться каждого звука, настороженно наблюдать за Рэем и вглядываться во тьму из окна по ночам… Вздохнув, девочка вышла из комнаты, тихонько прокралась до лестницы и спустилась на первый этаж. Из щели в двери комнаты мамы горел свет. Кажется, тот ребенок все же успел добежать и разбудить ее, пока Стефани сидела и думала, идти ли ей… «Бедная мама… Наверное, только уснула, а тут ее будят». Стоило извиниться за то, что она сама не успела догнать малыша. С этими мыслями Стефани потянулась к ручке двери, но вдруг услышала громкий голос: — …малышей ту отправку! Я уверен!.. Голос принадлежал одному из ее братьев, но по обрывку фразы не получалось понять, кому именно. — И что ты понял, мой милый? — а вот ласковый голос мамы не перепутаешь ни с чьим другим! — Я тут…но… сомневаюсь… Слишком тихо и неразборчиво… — Выкладывай. — Я думаю, что… Стефани все видела. В ту ночь она вела себя слишком напуганно, и рассказывала про монстра за окном. А потом… странно вела… слишком много совпадений… Девочка в ужасе отпрянула от двери. А голос-то принадлежал Рэю. Чуть более низкий, чем у, например, Нормана, и не такой яркий и запоминающийся, как у Дона. Да уж… Вот и принесла плоды слежка. Стефани так и знала, что Рэй как-то связан с теми монстрами, которых даже лично назвал демонами! Ей стоило догадаться еще тогда, у ворот… Он что-то знал, и больше, гораздо больше, чем остальные малыши. Но как он мог так легко сдать свою родную сестру маме?.. С какой целью? И… зачем? Ведь его тоже могут в любой момент вызвать на догонялки с тем демоном, прикрывшись усыновлением! Стефани резко покачала головой, прерывая свой поток мыслей. Ей стоило дослушать их диалог. Обязательно. — А, Стефани… Знаешь, она ведь достаточно умная девочка. Ее баллы еще в пять лет были выше ста восьмидесяти, а сейчас они выросли до двухста двух, и становятся лучше с каждым днем. Отправлять ее еще рано. —…что?! А если она расскажет кому-то? — Рэй явно заволновался, а вот мама, в свою очередь, негромко хихикнула. — Не расскажет. У нее слишком мало друзей, а еще репутация «странной девочки». Элли, может, поверила бы ей, но ее здесь нет. Анна не поверит в силу характера, а вот Эмма… Думаю, тут мне придется попросить тебя присмотреть за Стефани. Ладно? Считай это моим… маленьким заданием для тебя. Награду ты, конечно же, получишь соответствующую. — Понял. Больше Стефани слушать была не в силах. На шатающихся ногах она отступила назад, до лестницы, тихо-тихо ступала по ступенькам, но уже на втором этаже пулей понеслась в уборную, не беспокоясь ни о Рэе, который, очевидно, ушел в спальню по тому же пути, ни о малышах, которые сейчас мирно спали и могли проснуться от ее топота. Резко закрыв дверь в одну из кабинок, девочка заревела, крича в собственные ладошки, чтобы звук не раздавался слишком далеко. Все было правдой. Все до последнего. Элли убили. И никто, кроме нее и Рэя, ничего не знает. . . . Проведя, может, полчаса в истерике, Стефани медленно скатилась на пол, изредка всхлипывая и смотря в потолок, на мерцающую в темноте тусклую лампу. Не подвесную. Она была прикреплена к потолку, болтами, скорее всего. Но головок болтов не было видно в любом случае, да и Стефани не хотелось забивать голову мыслями о лампе. Было о чем подумать и без нее. «...да в чем же проблема этого мелкого придурка?! Кто вообще будет служить своему же врагу, зная, что при любом удобном случае его убьют, и даже не запомнят?..» Может, поэтому у Рэя и не было друзей. Видимо, он боялся, что демоны заподозрят и его в чем-то, так же, как и заподозрила саму Стефани мама. А мама?.. Зачем она служила демонам, поставляя своих родных детей этим чудищам для развлечения? Стефани уже давно трясло, как в лихорадке, но она не прекращала размышлять. Ей нужно было догадаться, кто стоит за всем этим. И нужно было составить план дальнейших действий прямо сейчас и прямо здесь, иначе она не успокоится. Стефани прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, но тут же открыла их, нервно дернувшись. Если она уснет здесь, то это даст маме повод для очередного подозрения, а она и так уже дел натворила! Нужно вернуться в комнату, лечь и размышлять там... С трудом поднявшись на все еще дрожащих ногах, Стефани поплелась в спальню, молясь не наткнуться на Рэя, или того хуже — на маму. Часы в комнате показывали почти два часа ночи. Хорошо, что она не потеряла счет времени. Было бы неловко проспать в туалете аж до подъема в шесть утра. Все так же аккуратно забравшись в свою постель, Стефани накрылась одеялом, не в силах больше противостоять сну.