échapper de l'enfer

«Чего…?» — мимолетно пронеслось в мыслях Стефани. Она так и замерла — с протянутыми к земле руками. Камушек, который она хотела подобрать до того, как услышала ответ Рэя, просто выскользнул из ее рук, покатившись по земле. Девочка искренне хотела бы что-то сказать, но в голове было пусто. Ни одной мысли. Понаблюдав за эмоциями Стефани, Рэй потянулся к тому же камню, который она уронила, и начал чертить им что-то на пыльной земле. Образовавшийся рисунок напоминал шестиугольник, но Стефани, пребывающая в недоумении, не была уверена в своих знаниях. Да и геометрию она всегда не понимала. Возможно, эта фигура называлась как-то иначе — ведь не все их названия обосновывались на количестве углов, верно? — Я попытаюсь объяснить все это тебе при помощи чертежа. Ты ведь уже знаешь, что стены вокруг нашего приюта образовывают шестиугольник, верно? Вот эта фигура, — он указал пальцем на свой рисунок, — так называется, если ты забыла. — Д… Да. Пять плантаций, но шестиугольник, логично, — слабо кивнула головой Стефани, смотря на рисунок Рэя. — Погоди, какой логично… — пробормотала она, пытаясь понять, что от нее хотел брат. — Так. Ты намекаешь на то, что существует шестая плантация? — Твоя «шестая плантация» — это штаб. Он действительно занимает такую же площадь, как и целая плантация, даже больше, — обводя на своем рисунке штаб, сказал Рэй, — Но сначала… Ты знаешь, что такое детская амнезия? Вот в сфере медицинских терминов Стефани уже могла блеснуть знаниями. Девочка закивала головой, отвечая: — Это когда ты забываешь свои самые ранние воспоминания, да? Она еще называется инфантильной амнезией. Она, кстати, существует для… Хм, как бы объяснить попонятнее… — Стефани наклонила голову, размышляя. — Чтобы защитить психику новорожденного от осознания высокой опасности для него. Что-то вроде того, если говорить простыми словами. — Да, — Рэй кивнул головой, — И я не знаю, почему, но детская амнезия, по каким-то причинам, не случилась у меня. Поэтому я помню события, что происходили со мной до года. И штаб в том же числе. — И какой же он, этот штаб? — Я четко помню, как лежал вместе с… пятью, насколько помню, младенцами. Мы все находились в какой-то огромной комнате, а возле нас то и дело сновали приютские мамы. Помню, как и куда нам ставили передатчики. Удивительно, но мой мозг способен воспроизводить даже настолько абсурдно далекие воспоминания, как колыбельная моей мамы, — Рэй говорил об этом как-то тихо, будто не хотел вспоминать. — Когда мне исполнился один год, мамы принесли меня в приют, через темный и длинный коридор. Наш приют… Такое тихое и спокойное место. Но мои воспоминания не давали мне покоя. — Ты не пытался спрашивать об этом у мамы? — осторожно спросила Стефани. — Нет, — Рэй покачал головой, — Мне не нужны были ответы мамы, потому что, научившись читать, я убедился во всем сам. И в свой шестой день рождения я решил спросить у мамы: убьет ли она меня, если узнает, что я догадался о правде этого дома. Ее удивленное лицо и подтвердило мои догадки — все, что мне нужно было увидеть, это реакция на мои слова. — Как вообще можно заговорить о таком с мамой? Она ведь может сказать, что тебе просто приснился кошмар, — именно так и было с самой Стефани, когда девочка сумела избежать допросов матери, сославшись на кошмар. Может, сама формулировка вопроса заставила мать задуматься над словами Рэя всерьез? Кто-то из малышей резко и громко захрапел, заставляя Стефани повернуть голову в сторону спящих родственников. Гильда, спавшая с самого края, закрыла уши ладонями, после чего уткнулась лицом в подушку. «Скорее всего, это Марк храпит. Как обычно». — Я уже говорил, что сломал передатчик, — уже гораздо громче сказал Рэй, возвращая внимание к себе, — Мама прибежала ко мне, сидящему у ворот, за пару минут. Со стороны приюта. Она не просто шла — мама неслась ко мне на полной скорости. Я был так наивен в тот момент, спросив про убийство… Хотел услышать: «нет, ты все выдумал, дорогой, я совсем не такая, как ты думаешь», и что она обязательно поможет нам сбежать отсюда. Думаю, ответ мамы был очевиден. Тогда-то я осмелился заключить с ней сделку. — Получается, что ты… Вовсе не с шести лет продумывал наш план? А с рождения? В это было тяжело поверить. Ведь, будь это правдой, то Рэй действительно думал о побеге не шесть лет, а все одиннадцать, что провел в приюте. Это слишком тяжелая ноша для одного человека, а ведь Стефани присоединилась к нему всего за два года до побега! Как ему удалось выдержать все это? — Не совсем с рождения, но с двух-трех лет. И поэтому, собственно, я так сильно злился на планы Эммы, что шли абсолютно вразрез с моими. Сбежать со всеми вместе? Что за чушь, — хмыкнул Рэй, рукой стирая свой график на земле. — Даже ты поняла факт того, что всем вместе без потерь не сбежать. И сделала это быстрее, чем она. — О, даже я? — закатила глаза Стефани, после чего с притворной обидой отвернулась. — Но я совсем не такая оптимистка, как Эмма, вот в чем дело, — пояснила девочка, поворачивая голову обратно. — И она гораздо сильнее меня в моральном плане. Я поначалу думала, что побег и вовсе невозможен, поэтому над спасением всех детей даже и не думала… Все-таки, Эмма — потрясающая. Она никогда не думала о себе в такие моменты. Только о семье, только о спасении детей! Мысли о старшей сестре позволили ей отвлечься от плохих воспоминаний о времени, когда она только узнала про демонов. Чтобы окончательно от них избавиться, Стефани протерла глаза, после чего несмело взглянула на Рэя. И тут же отползла в сторону — он находился слишком близко к ней. Кажется, Стефани не замечала этого, потому что была шокирована историей, рассказанной Рэем. Хотя, казалось бы, чему удивляться? Она еще в свои восемь лет прекрасно понимала, как много Рэй работал над планом, но… Почему он никогда не говорил о том, насколько тяжело ему было? Где-то вдалеке заухала сова, из-за чего дежурившие снаружи Паула и Оливер вскочили со своих мест — шорох от кустов, закрывавших вход, был слышен в туннелях. Тем более, Стефани и Рэй сидели возле самого выхода, и им был слышен даже выстрел из лука. Спустя пару минут в туннели спустилась Паула, а позади нее шел Оливер с мертвой совой в руках. «Это может быть не просто птица!» — испугалась Стефани, тут же поднимаясь с места. — Она... тоже камера наблюдения, да? — присматриваясь к птице, спросила девочка. — Да, — указывая на механизм, скрытый в сове, сказал парень, — Вероятнее всего, она уже выдала наше местоположение. Нам нельзя оставаться здесь.