СИЦИЛИЙЦЫ

      Отец Сальваторе — Массимо Олонцо, был старшим из сыновей Дона Винченцио Олонцо, однако вопреки ожиданиям своего родителя, Массимо нашёл себя совершенно в иной отрасли, в медицине. Дон был категоричен, но Массимо был неоднократно полезен на этом поприще и Дон Олонцо наконец уступил, переложив все дела на своего единокровного брата Джакомо, сделав его своим «Капо Бастоне», а Карло стал его правой рукой. Массимо был на особом счету в Семье. Его почитали, как и его отца, но уважение, которое он внушал другим членам их большой Семьи, отличалось от того раболепства, к которому привык амбициозный Карло. Его уважали за его мудрость и талант, за умение во всем видеть суть и при этом мыслить четко и ясно, отринув лежащие на поверхности детали. Он как никто, мог дать хороший совет и надоумить на верное решение в любом вопросе.       Медицинская карьера Массимо за несколько лет его практики пошла в гору, и дело было не только в положении его отца. От ассистента хирурга, он перешёл к заву отделением нейрохирургии, и все это за очень короткий срок. Но он был горд тем, что сделал это сам, без отцовских денег и связей. В тайне от сына, Дон Олонцо испытывал большую гордость за него, но никогда не говорил об этом.       Жена Массимо — Симона, скончалась несколько лет назад, рожая их второго ребенка. Девочку. Дон Олонцо любил Симону как родную дочь и так ждал внучку! Он сам выбрал имя для новорожденной — Клариса. Но судьба распорядилась иначе. Малышка родилась крайне слабой и прожила всего несколько дней, последовала за своей матерью. Это была большая потеря и сильный удар по всей Семье.       Что касаемо своего внука — Сальваторе, то дед видел в нем лишь юнца, которому нужна твердая рука, направляющая его по верному пути. Никакого таланта, по мнению Дона, Сальваторе не имел, а вся его «расписная дурь», как он называл его творчество, никому не нужная мазня и трата времени. Однако Массимо запретил сыну спорить с дедом и понемногу давал ему свободу на художественном поприще, отправляя его то и дело на стажировки за границу под видом простых каникул с друзьями. Дон, разумеется, все знал, но пока Сальваторе не бросал учебу в юридическом колледже, его все устраивало. Тем не менее, стареющий Дон души не чаял во внуке.

* * *

      — Что будем делать? — спросил Дани, переодеваясь в чистую одежду, что дал ему Рико. Они были у него дома уже пару часов, успев искупаться и прийти в себя. Рико был щедр, он одолжил им одежду и разогрел остатки большой пиццы «Пипперони».       — Пока не знаю, — честно признался Марко. — Аэропорты, лодки, машины… все это нам не доступно.       — Да уж, вы конкретно влипли мальчики.       У Дани вдруг зазвонил мобильный. Он был уверен, что отключил его.       — Не бери.       Дани переглянулся с Марко, но на экране обозначилось другое имя — «Тото».       Он все же ответил.       — Дани! — послышалось взволнованно в трубке. — Ты где? Ты в порядке?! Я так волновался.       — Да, все хорошо, — заверил его Даниэль, — не волнуйся. Прости, что бросил там.       — Да не переживай, я все понимаю. Где ты?       — Я… в гостинице, — соврал Дани, не желая подставлять Рико.       — Давай я приеду за тобой.       — Нет! Не надо.       — Как так? А как же твой дядя? Он будет волноваться.       — Вот именно из-за него. Я не вернусь к нему.       — Да что случилось?       — Долгая история. Просто поверь. Он плохой человек. И я больше к нему не поеду.       — Но мой дед…       — О, это тоже не вариант, Тото. Прости.       Дани замолчал на мгновение, растерянно глядя на Марко, которого этот разговор уже напряг окончательно.       — Тогда у меня есть идея.       Дани услышал, что Сальваторе на том конце улыбается и сразу представил его заговорщическую ухмылку.       — Боюсь спросить какая.       — Поедем к моему отцу.       Отношения Сальваторе с отцом были очень доверительными, поэтому он не мог не обратиться к нему в такой момент, не зная толком что происходит.

* * *

Аэропорт Марко-Поло.       — Черт бы побрал эти самолеты и их задержки рейсов. Мы потеряли целую ночь! Мне нужно созвониться с Массимо, получи пока багаж. Франческо вышел из здания аэропорта и наспех набрал номер Массимо Олонцо. Он заметно был обеспокоен, и от того едва сдерживал свою нервозность, то и дело срываясь на Арно по любой мелочи. Арно стоически выдерживал атаки и покорно следовал указаниям.       — Массимо? Да, мы прилетели, сейчас в аэропорту… — в этот момент Ангел замолк, вглядываясь в толпу, где, как ему показалось, мелькнуло знакомое вытянутое лицо с тараканьими усиками. Но люди быстро смешались.       — Что с тобой? — поинтересовался Арно, выходя с небольшой сумкой из дверей.       Ангел ему не ответил, продолжая слушать голос в трубке.       — Да, мы будем через час, — Канторини сморгнул, и убрав телефон, вновь рявкнул на Арно. — Чего ты возишься, идем уже!

* * *

Госпиталь Civile di Venezia Через час Дани и Марко добрались по присланному Сальваторе адресу. Массимо Олонцо встретил их радушно и проводил к себе в кабинет, где их уже ждал Тото. Он обнял обоих, отметив, что Куколка в нормальном виде даже очень ничего, симпатичный такой пацан.       — Это Марко, — представил его Даниэль. — Мой очень близкий друг.       — И сын Франческо Канторини, — добавил Массимо, заходя в комнату следом за ними.       Марко смутился, но кивнул. «Он тоже знает?!»       — Ого! Я думал у него ток дочка есть, — улыбнулся Тото, — Камилла.       — Я тоже так думал, до недавнего времени, — признался Дани. Марко предпочел помолчать.       — В свое время дед её сватал для меня, но, слава Богу пронесло! Отец отправил меня учиться очень вовремя.       Марко хмуро переглянулся с Дани. Вот еще новости. Он до последнего сомневался в здравости этой встречи, но вариантов у них было не так много.       По коридору послышались шаги. Марко опасливо покосился на дверь, но Массимо успокоил его и просил довериться ему. Вот уж кого не ожидал сейчас здесь увидеть Марко, так это Ангела и Арно!       Они не афишировали свое прибытие, по известным причинам. Ангел нацепил широкополую шляпу, а Арно прятал свои бесстыжие карие глаза за темными очками.       — Франческо…       — Массимо, сколько лет!       — Много, — они обнялись по-дружески тепло, но взгляд суровых глаз Ангела тут же остановился на Марко. — Вот ты где.       Марко покраснел.       — Привет.       — Привет? Это все, что ты хочешь мне сказать?! Да я чуть с ума не сошел! Уже думал, что возвращаться придется с твоим изуродованным трупом! Из-за твоего глупого поступка мы теперь все подставляем свои жопы Дону Олонцо. Прости Массимо.       — Да ничего.       Он не давал Марко и слова вставить, когда дверь открылась, и появились сразу несколько человек, точнее сам Дон Олонцо и его свита. Дон шел первым, за ним вышагивал Карло, надменно смотря поверх чужих голов из-под полей светлой шляпы. С ними был ещё седеющий мужчина в жилетке и до блеска начищенных туфлях и несколько телохранителей самого Дона. Разумеется, все как один вооружены. Марко другого и не ждал. Денек обещал быть веселым. Он машинально прикрыл собой Даниэля.       — Массимо, какого черта?! — взъелся Канторини.       — Все в порядке, вам всем надо поговорить.       — О, сколько народу, — Дон Олонцо держался немного горделиво, но не спешил проходить вглубь комнаты. — Карло, — властно пресёк он попытку своих людей тыкнуть оружием в лицо непрошенных гостей, однако и убирать оружие приказа не давал. Он обвел всех присутствующих цепким, внимательным взглядом, наконец остановив его на Ангеле, приблизился к нему, сложив руки за спиной, с равнодушием, словно скучает, прогуливаясь по парку.       — Ну, здравствуй, Франческо.       — Здравствуй, Винченцио. Никогда бы не подумал, что мы встретимся вот так.                    Ангел никогда не называл его Дон, никогда не целовал его руки и никогда не обращался за поддержкой. Возможно, никто уже и не вспомнит толком как произошла их размолвка и как Ангел остался жив, наступив на хвост Олонцо. Франческо был молод, импульсивен в своем становлении на пост Дона «Лимите». И как любой молодой амбициозный Глава, он снискал себе славу дерзкого завоевателя территорий и бизнеса. На тот момент Олонцо крупно не повезло — один из его приближенных оказался «подсадной уткой» полиции, и прежде, чем его нашли однажды утром подвешенным над одним из каналов Венеции, парень изрядно успел подпортить кровь Семье Олонцо. Франческо сказочно повезло оказаться в нужном месте в нужное время, и отхватил солидный куш в автомобильном бизнесе, лишить куска Олонцо, притянув на свою сторону многих нужных людей. Со временем все утряслось, но Олонцо и Канторини не прекращали холодной войны, впрочем, и в открытую друг к другу на территорию больше не совались.       И можно представить, каково было Ангелу стоять сейчас перед Олонцо, совершенно безоружным и уязвленным, вынужденным прибыть за собственным сыном. Это было истинное унижение для него, и возможно, Марко об этом даже не догадывался. Франческо пытался не уронить лицом в грязь даже теперь, однако, прекрасно понимал, что, если на карту встанет жизнь его сына — он преклонит колено перед Винченцио. А вот Арно нервничал и осознавал всю серьезность происходящего, на его лбу даже появилась испарина. Начнись тут заварушка — сразу ясно кого найдут в ближайшей канаве. Если найдут вообще. Он разочарованно посмотрел на Марко. За несколько дней, братец опустился в его глазах ниже плинтуса. Ему было непонятно увлечение Марко, его эти безумные рывки за Даниэлем, и абсолютное равнодушие к собственной семье. Сальваторе, как ни в чем не бывало, расположился на смотровой кушетке и наблюдал за происходящим с истинным интересом. Что могло свести здесь столь разных людей, десятилетиями находящихся в кровавых распрях, если не желание поубивать друг друга?       — Я тоже не думал, что судьбе будет угодно снова свести нас на одной дорожке. Но как видно, у этой капризной леди свои планы, — Дон Олонцо теперь смотрел прямо на Марко, — а это, как я понимаю, и есть твой сын. Тот самый мальчик, что наделал столько шума своим приездом. Ума не приложу, как тебе удалось провести моих ребят и незамеченным отправиться гулять по городу, когда Карло поднял всех своих людей. Лучших людей. Что ж, это его упущение. Однако, я впечатлен, — продолжил Олонцо, игнорируя недовольный возглас Карло. Он словно разговаривал сам с собой, не давая никому вставить хотя бы слова, да никто и не решился бы прервать его. Марко молча смотрел прямо в лицо пожилому Дону, угадывая свою судьбу и судьбы Дани и остальных в его надменном голосе и горделивом взоре. Про себя он подумал — «слава богу, что они не вышли на Рикардо. Если тот не сглупит, то это так и останется тайной».       — Сальваторе, мальчик мой, погуляй.       — Но я… — попытался запротестовать Тото, но дед был непреклонен. Густые брови старика съехались к переносице, между ними пролегла глубокая четкая складка. Голос сквозил ледяными нотками. Каждый, кто знал Дона Олонцо, сразу понял — любезности кончились. Дон сердится, и с ним сейчас лучше не спорить. — Хорошо, дедуль. — Юнец был недоволен. Он поджал губы, но спорить не стал, вышел, напоследок подмигнув Даньке и Марко.       Сердце Марко забилось быстро и нервно. От волнения у него взмокли ладони. Дону пододвинули компьютерное кресло, и он сел, вальяжно расслабился, снова обводя всех взглядом.       «Прямо король на именинах» — подумалось Марко.       — Для начала обыскать, — отдал он четкую команду, и обрадованный Карло, со своими людьми, охотно облапали Ангела, Арно и Марко, не особо церемонясь. Дани тоже обыскали, но чуть менее агрессивно.       Ангел не возражал. Он был не на своей территории, да и оружия при себе можно сказать не имел. Его 9-мм «Браунинг» и «Вальтер» Арно перекочевали к Карло.       — Теперь к делу. Ты, — кивком указал он на Даниэля и поманил его к себе, — постарайся не упустить ничего из своего объяснения мне — почему я не должен прямо сейчас перестрелять всю вашу чудесную компанию. И не вздумай мне лгать, я сразу почую. Тогда, ваши шансы уехать отсюда живыми, будут крайне невелики. Арно аж побелел от напряжения. Обстановка накаливалась, и он очень сомневался в том, что присутствие лояльно настроенного Массимо, сможет сыграть тут хоть какую-то роль. Их жизни сейчас были в руках малахольного истеричного мальчишки.       «Просто блеск! Спасибо тебе большое за это, Сан-Марко, удружил! Если выживем — я сам тебя придушу, своими собственными руками!»       Дани все рассказал. Все как было, опустив только их романтическую связь с Марко. Тот был ему за это очень благодарен, и в конце концов, он тоже стал добавлять в рассказ Дани важные детали, вырисовывая для всех собравшихся полную картину.

* * *

Сальваторе прислушался. Слава богу, Карло не оставил никого из своих шестерок торчать под дверью, чтоб не подслушивали. Он сам прильнул к двери, и затаив дыхание, весь обратился в слух, но из-за двери, как назло, доносились лишь отголоски фраз, обрывки едких комментариев дядюшки Карло, разбавленные редкими фразами Дона Олонцо. Затем, как ему показалось, слово брал Марко.       Обстановка в кабинете была напряженной, пока он не услышал голос своего отца. Дед тут же перестал говорить на повышенных тонах, и дядя Карло больше не сказал ни слова. Затем общей картины разобрать было трудно. Минуты тянулись, а разговор все не заканчивался, парнишке стало скучно. Он всецело положился на отца. Уж кто мог защитить даже врагов Дона, так это он, Массимо. Теперь можно было не волноваться, а попытаться как-то скоротать время. Он не спеша спустился на первый этаж, решив разорить тамошний аппарат на пару шоколадных батончиков.       Было совершенно тихо, не считая шороха его собственных шагов и отголосков беседы откуда-то снизу, из приемного покоя. В дальнем конце коридора он завидел одного из дедушкиных телохранителей. Он пару раз видел этого парня, но не знал ни имени, ничего. Да ему оно и не было нужно. Люди из «свиты» менялись довольно часто, он не старался запоминать их.

* * *

Пока старики обсуждали их судьбу, Дани уже больше молчал, поглядывая с одного гостя на другого. Арно готов был сожрать его, с такой ненавистью и даже презрением он зыркнул в его сторону, но отвел взгляд, едва поймал на себе голубые глаза Марко. Ангел, Дон Олонцо, Карло и Массимо развели бурную беседу и уже пытались перекричать друг друга. Массимо кое-как смягчал беседу, выводя её в более мирное русло, но обстановка все равно накалялась.       Франческо начинал терять контроль:       — Пока мы тут обсуждаем кто в чей горшок насрал, Тасканьо уйдет! — крикнул он гневно в лицо Дона.       — Потише, сицилиец! — шикнул на него Карло, любивший показать при случае, как он предан отцу и что любому яйца выкрутит за него.       — Ты мне еще указывай, разгильдяй малолетний!       Карло было ринулся на Ангела, но Массимо его задержал. Рука Дона Олонцо, так же упредила сына от необдуманной агрессии.       Даниэлю было уже почти наплевать как это закончится, лишь бы закончилось уже наконец, как кошмарный сон, и он бы проснулся в своей постели, с посапывающим рядом Марко. И больше никто и никогда в этом мире не смог их разделить. Но реальность была иной.       — Довольно! — Дону пришлось рявкнуть, чтоб все разом замолчали. В комнате на несколько секунд воцарилась звенящая тишина. Марко чуть не прослезился. «Слава богу, спасибо. Башка уже раскалывается от этих воплей!»       Олонцо обвел всех присутствующих суровым взглядом мутнеющих глаз и остановился на Ангеле.       — Я слышал достаточно. Мне все ясно. Ваше Семейство устроило большой переполох на моих землях, Франческо. Но я поверю словам мальчиков. Признаться, я и сам не очень доверял этому лизоблюду. Так что я принял решение. Ты и твои люди можете спокойно возвращаться на Сицилию. Но чтобы в Венеции я никого из вас боле не видел. Особенно вас, молодой человек, — это было адресовано персонально Марко. Конти молча кивнул. Краем глаз он видел, с каким облегчением выдохнули Арно и Канторини. Насколько мог, он крепко сжал ладонь Дани, пока никто не видел. Никто. Кроме Массимо.       — Но отец!       — Я все сказал, Карло. Помолчи.       Карло аж побелел от злости, но был вынужден повиноваться и больше не перебивать отца.       — Сегодня можете быть моими гостями. До отеля вас проводят люди Карло, а завтра они же сопроводят в аэропорт, поэтому прошу…без самодеятельности. — Олонцо хитро заулыбался, — что до твоего разлюбезного дядюшки, — повернулся он к Даниэлю и лицо его как будто стало старее, — это ваша резня, не моя. Но, памятуя о моем расположении к Гатто, я предупрежу всех глав Семейств Италии о его предательстве и коварстве. Никто из них не примет его под свое крыло и если он высунется — ему крышка. Я сделаю все, что смогу, чтобы поймать его. Правда, чутьё подсказывает мне, что мы немного опоздали, и этот хитрый лис уже затаился поглубже в норе. Но ничего…нет такой лисы, которую нельзя бы было вытравить псами, не так ли, Карло?       А вот эти слова были Карло по душе. Он расплылся в ухмылке, обнажив все свои белоснежные зубы.       Что тут скажешь? Как принято благодарить лицо такого высокого полета в таких особенных кругах? Отцу Даниэль говорил просто «Спасибо», но иногда он видел, как прочие, например важные гости их других Кланов, отвешивали ему поклон, целовали перстни, руки… А Гатто только произносил нечто вроде: «однажды я попрошу тебя сделать что-то взамен, и ты мне не откажешь…». Конечно они не могли ему отказать. Даниэль не мог даже представить себя, слезно лобзающим перстни этого старика в благодарность за его милость, он только склонил голову и произнес:       — Спасибо вам, Дон Олонцо, вы весьма великодушны.       Когда Дон всех отпустил, Франческо задержался всего на пару минут.       — Как ни прискорбно, теперь я у тебя в долгу, Олонцо.       — Да, Франческо, жизнь непредсказуемая штука. Когда настанет время, ты вернешь мне этот долг, — ответил старик, чуть приподняв свой подбородок, отчего казалось, будто он смотрит свысока, этакий жест превосходства.       Ангел лишь согласно кивнул и ушел.

* * *

На пути к отелю Дани держался поближе к Марко, но взглядами не злоупотреблял. Сколько всего произошло меж ними… «Ему пора бы начать меня ненавидеть.» Ангел шел чуть поодаль от них, осторожно наблюдая за обоими. Они тщательно таились, но он уже замечал, как они смотрят друг на друга, как стараются, словно ненароком, прикоснуться, как меняется выражение лица Марко, когда Дани садится к нему поближе на сиденье в катере. Конечно, он не привык, да и не собирался привыкать к подобной связи сына, но и запретить этого не мог.       Марко тоже не знал, как себя вести с Дани, в свете последних событий все было настолько запутано и сложно, что голова шла кругом. Новоиспеченный отец, Венеция, Тасканьо, а в Палермо его наверняка обыскалась Эстель. Тонкие длинные пальцы Даниэля приятно согревали ладонь, он осторожно сжал их, не решаясь разнять рук. Марко не хотел думать о том, какой именно разговор у них получится по приезду и как он объяснит Эстель свое отсутствие, как раскроет всем свои отношения с Дани. Да и стоит ли это делать? Он сомневался, что Эстель, пусть даже хватившись его, будет шибко волноваться. Бывали времена, когда они неделю не разговаривали, а потом она вдруг появлялась у его дверей, как ни в чем не бывало. Их вообще что-то ещё связывает?             «Надо будет что-то решать. Но не сегодня. Не завтра». Эти дни ещё принадлежат ему и Дани.       Ночевали они порознь. Канторини позаботился о том, чтобы Марко ночевал в номере с Арно. Так ему было спокойнее. Марко не спорил. Он слишком устал. Дани поселили в номере за стеной, под надежной охраной людей Олонцо. Впервые можно было ничего не бояться, и Марко, весь остаток этого сумасшедшего дня представлял, как Даниэль так же лежит в своей постели, пялясь в потолок, возможно думает о нем, переживает из-за побега Тасканьо, перебирает в памяти все, что пережили они вместе за все это время. Уснул Марко уже под утро.       Где-то часов в 11:00, Марко разбудил шлепок по заду от Арно. Тот уже умылся и был одет с иголочки, а ухмылка на его лице говорила о хорошем настроении.       — Вставай, братец. Пора ехать.       — Уже?       Марко на миг показалось, что он ещё на вилле Ангела, но потом вспомнил где он. И все же, у Марко не вязалось, почему старый Дон просто так отпускает их. Зачем ему это? Не проще ли было устранить нежелательную угрозу и захапать территорию, на которую он давно положил оба глаза? Что и говори, но Марко точно знал, что Сицилия всегда была яблоком раздора у глав итальянских Семейств. За власть над ней шли нешуточные войны, и такое странное благородство со стороны давнего врага Канторини, было ему крайне подозрительно и непонятно. Это терзало его до тех самых пор, пока он не спустился к выходу и не встретил Дани.       — Привет. — Кратко поздоровался Даниэль и не произнес больше ни слова. Ему сейчас было не легче, чем прочим. Он избавился от назойливого дядюшки злодея, но также он остался совершенно один. Что же его ждет, что делать дальше? Сумбурные мысли полностью отрешили его от реальности происходящего. Он облокотился виском о прохладное стекло дверцы катера и равнодушно наблюдал за проснувшейся после маскарада Венецией, пестревшей всеми цветами радуги. Праздник продолжится и сегодня, и завтра, но они его уже не застанут. Было немного грустно покидать этот удивительный, контрастный, немного кукольный город.       В аэропорту Дани ждал приятный сюрприз — Тото. Дон Олонцо позволил внуку проводить гостей, но как заметили Дани и Марко, аэропорт был буквально утыкан людьми Дона.       Сальваторе был не один, поодаль Ангел увидел выжидающего Джакомо Олонцо. Тото приехал попрощаться и был несказанно рад видеть обоих ребят. Он тепло обнял каждого. Марко было немного жаль, что он так и не отблагодарил Рикардо. Он так выручил его! Но сам звонить ему и рисковать не стал, стер его номер и понадеялся, что при первом же случае свяжется и непременно отблагодарит.       — Жаль, что познакомились при таких обстоятельствах, — пожимал Сальваторе руку Дани, — ты классный. Я пришлю тебе свою новую картину, как закончу её.       — Спасибо, ты тоже. И слава богу, что есть ещё «нормальные» люди, такие как ты и твой отец. Кстати, как он?       — Отлично. Не смог приехать, но хотел. Он просил передать тебе и Марко вот это, — Дани покосился в сторону Джакомо, разговаривающего с Ангелом, и удостоверившись, что тот не видит, сунул Дани в руку маленький клочок бумаги, сложенный в несколько раз, — там мои и его телефоны, так, на всякий случай. Если что, сразу звони.       — Надеюсь они мне понадобятся только, чтобы пригласить вас на мой день рождения, — улыбнулся Дани.       — Идет! Чао, Куколка, — подмигнул Тото Марко и помахал рукой.       Марко улыбнулся парню от души:       — Счастливо!       Их рейс уже объявили. Марко шёл позади остальных, вслушиваясь в музыку, разрывающую наушники. Когда он уже собирался подняться по трапу, кто-то легонько тронул его за плечо. Он удивленно повернулся, пропуская других пассажиров. Дани, Ангел и Арно уже поднялись и исчезли в салоне.       — Сеньор Конти?       — Да, — Марко вынул наушники и уставился на мужчину в темной рубашке и темных очках странной продолговатой формы. В руках у него была не очень большая картонная коробка, накрепко запечатанная полосками скотча. Сквозь зеркальные стекла глаз видно не было, но его едкая, наигранная улыбка, Марко сразу не понравилась.       — Извините, чуть не опоздал. Я от Дона Олонцо. Он просил меня передать вам вот это.        Незнакомец протянул коробку Марко.       — Не волнуйтесь, вас пустят с этим в салон, все улажено.       — Что это?       Марко взвесил в руках коробку, нет ли там бомбы. Она была не легкой, но, по крайней мере, там ничего не тикало, не шелестело и не мяукало.       — Подарок. Дон просил передать на словах, что: «это надо открыть не сразу, а когда вы ступите на земли Сицилии. Скромный подарок, на память. Долгую, долгую память».       — Вы ничего не перепутали? Речь обо мне конкретно, а не о сеньоре Канторини?       — Да. Все точно.       — Хм. Спасибо.       — Что ж, не смею задерживать. Хорошей дороги домой и удачи.       Мужчина кивнул и ретировался. «Странно. С чего Дону дарить мне подарки?» Уже в салоне, Марко закинул коробку в верхний отсек хранения и уселся позади Даниэля.       Его отец и кузен сидели в другой части салона, что было как нельзя кстати. Он не будет чувствовать на себе тяжелый взгляд Канторини, и никто не будет промывать ему мозг эти два часа.