СИЦИЛИЙЦЫ

Сутки спустя. Дворец Папафава. Венеция.       — Веди себя покладисто. Дон Олонцо не должен думать, что в нашей семье есть какое-то недопонимание. И если ты отчебучишь нечто, что мне не понравится… — напутствовал человек в длинном красном плаще с капюшоном, расшитым всяческими вензелями из золотых ниток и бисера. На лице его была золотая маска с длинным носом.       — Тогда ты убьешь всех, кто мне дорог. Или правильнее сказать, тех, кто еще остался… — ровным голосом без тени эмоций перебил его парень в костюме Пьеро, половину его лица украшала серебристая маска с черным узором. Костюм и правда был не самый приметный или пышный, но материал приятен к телу, в остальном Дани мало волновал карнавал и все эти «цацки». Сейчас он думал о том, что в целом мире у него больше никого не осталось кроме Марко. Теперь, когда и Тони не стало, как ему сообщил Леонардо, защитить его больше некому, а Марко стоило держаться подальше. И Даниэль молился, чтобы Канторини сделал все, дабы удержать Марко на Сицилии.       — Точно, мальчик мой! И что за дурацкий костюм ты нацепил? Не мог выбрать что-нибудь поприличнее? Хотя… этот унылый образ как нельзя лучше тебе сейчас подходит. Они сидели за столиком в VIP-зоне, а прямо перед ними разворачивалось театральное представление. Бал уже начался, но до главного шествия, что должно было пройти по Гранд-каналу, еще оставалось время. Дворец Папафаве, как место встречи, Дон Олонцо выбрал сам. Величавое здание пятнадцатого века с готическим фасадом и окнами, выходящими на канал Милосердия, освещено огнями тысяч свечей, а под своды льется замечательная музыка превосходных скрипачей. Атмосфера была незабываемой, такой романтичной, сказочной, что предаваться унынию было сродни богохульству, однако Дани был без настроения. Мелькание пестрых масок, ярких юбок и страусиных перьев его уже откровенно раздражало.       Леонардо отпил вина, продолжая наслаждаться представлением, когда к ним за столик подсел сам Дон Олонцо. Это был высокий седовласый мужчина, довольно крепкий для своих шестидесяти четырех лет, облаченный в темно-бордовую мантию до пола. У него густые кучерявые волосы, аккуратно убранные под богато украшенный головной убор, напоминавший пиратскую шляпу треуголку, украшенную по бортам мелкими алыми перьями. Усы и короткая седая бородка. Дани он чем-то напомнил Паоло. Серые, с игривой лукавинкой глаза, смотрели словно сквозь собеседника. От него мало что удалось бы скрыть, он словно сканировал тебя, вытаскивая на поверхность самые потаённые частички твоих мыслей. Он протянул каждому для рукопожатия свою длинную аристократическую руку, никогда не знавшую тяжелого труда. Рука Олонцо была не по годам крепка, а осанке Дона мог позавидовать любой герцог.       Как показалось Дани, он не очень обрадовался, увидев Тасканьо, однако держался непринужденно и даже дружелюбно. А вот его он был рад видеть, хотя Даниэль не мог вспомнить ни единого случая, когда бы они пересекались прежде.       — Дон Олонцо! — расцвел Леонардо. Его тонкие губы расползлись в наигранной улыбке, он слегка поклонился, что свидетельствовало о том, что он проявляет к Дону большое уважение.       — Здравствуй, здравствуй, старый лис. Вот уж не думал, что ты захочешь навестить меня. Наслышан о твоих злоключениях. Рад тебя видеть, мой мальчик, — это уже было адресовано непосредственно Даниэлю, — как вымахал. Жених. В последний раз, когда я тебя видел, ты пешком под стол ходил и грыз ножки у мебели, — Дон рассмеялся, видя смущение юноши, но смех его не был злым. Он прищурился, — весь в Гатто, — взгляд его стал грустным, было видно, что Гатто был ему все же дорог, — соболезную твоей утрате, сынок. Держись.       Даниэль только кивнул в ответ и потупил взгляд, после того, как с интересом рассмотрел нового знакомого. Он не помнил этого человека, а потому, для него Дон Олонцо был таким же «говнюком», как и любой другой мафиози его ранга. Ему, конечно, хотелось верить, что Олонцо был другим, но, пожалуй, только по отношению к своей семье, как и Гатто некогда. На лице Пьеро не нарисовалось до сих пор и тени улыбки или расположения. Он был достаточно отстранен от происходящего вокруг и ждал завершения этого мероприятия. В то же время о финале вечера он думал с содроганием. Недвусмысленные намеки Леонардо о предстоящей, совсем неродственной близости вводили Даниэля в состояние, близкое к панике. И он осознавал, что предотвратить это может только чудо, в которое он уже довольно давно перестал верить.       Леонардо внимательно наблюдал за поведением племянника, и был вполне удовлетворен. «Пожалуй, стоит ему научиться быть чуть более приветливым с «нужными людьми». Но об этом я поговорю с ним наедине…».       — Да, со смертью Гатто обстановка стала накаленной. «Коза Лимите» стали совершенно неуправляемы, — пожаловался Лео. — Все, что я мог сделать, это обратиться за помощью к тому, кто обладает достаточной властью, чтобы усмирить аппетиты Канторини. И как оказалось, я сделал это вовремя. Кто знает, останься мы на Сицилии, возможно, составили бы компанию Ладзаро, на том свете. После нашего отъезда Ангел добрался до Блэк-джека. И теперь, я опасаюсь за жизнь племянника в первую очередь, и, конечно, не могу вернуться домой, который как мне сообщили, был полностью разгромлен Канторини и его людьми. Нам неоткуда ждать поддержки.       Леонардо намеренно прямо выложил ситуацию при Даниеле, чтобы тот знал в какую игру он ввязался. Даниэль отвернулся от собеседников, губы его с усилием сжались, он пытался молчать, не слушать всю эту ложь.       — Позвольте мне удалиться, хоть ненадолго, — наконец произнес Дани, чувствуя как нарастает горячий ком в груди. И если он немедля не уйдет отсюда, то случится что-то плохое, и скорее всего с Леонардо.       Лео наигранно вздохнул.       — Мальчик до сих пор довольно болезненно реагирует на все это. Молодо-зелено. Вы простите его за такое поведение, — попытался объясниться Тасканьо, намекая Даниэлю, что пора бы научиться играть свою роль, — Дани, это неприлично.       Даниэль зло посмотрел в глаза предателю, дыхание его участилось.       Дон Олонцо слушал его вполуха, словно то, что Лео пытался ему донести, мало его интересовало. Ни тени удивления не проскользнуло на его покрытом благородными морщинами лице. Он, разумеется, уже и так знал все подробности. Его люди донесли ему все, что удалось разузнать и о взрыве, и о сорванной свадьбе, и об убийстве Консильери Ангела — Луция, а также из первых рук - о покушении на нового босса «Сакра Короны». О бурном норове Ангела он знал не понаслышке.       — Что ж, пока вы на моей территории, можете ни о чем не тревожиться. Однако, Антонио Морелло вы рановато загоняете в гроб, — ухмыльнулся Дон, постукивая пальцами по поверхности стола, — насколько мне известно, он отделался тяжелым ранением, ему дико повезло, что Дева Мария дала ему такой дар, как правостороннее сердце. Таких людей один на миллион. Бедолага в коме, в больнице. Не далее, как сегодня утром мои люди справлялись о его самочувствии. Его опекают люди Канторини. Даниэль чуть не подпрыгнул от такой новости! Это было просто отлично!       — Что касаемо Даниэля, то…       — Дедушка! — в дверях появился молодой парень, лет двадцати, с длинными темными волосами и обворожительной улыбкой. Стройный и гибкий как тростник, он немного стушевался, заметив, что дед не один, — извините, я…       — Тото! Мальчик мой, проходи, — Олонцо поманил юношу рукой и тот охотно приблизился, не без интереса рассматривая гостей, особенно Даниэля.       — Я как раз подумал о тебе. Это мой внук, Сальваторе, — гордо представил молодого парня Дон Олонцо, — а это наши гости: Даниэль — сынишка моего давнего приятеля и его дядя, Леонардо Тасканьо. Они приехали на карнавал.       Сальваторе кивнул и заулыбался Дани.       — Пьячере. (Очень приятно)       — Сегодня у нас здесь будет большой приём, будет много народу, но он слишком официален для такого молодого человека как Даниэль поэтому, Сальваторе, поручаю этого юношу тебе.       — О, конечно.       — Я знаю, вы собирались на маскарад в кафе «Флориан», а потом куда?       — На бал гондольеров, до самого утра, — заулыбался юноша.       — Прекрасно, прекрасно. Покажите ему этот дивный город?       — С удовольствием!       — Ну, вот и отлично. Ты ведь не возражаешь, Даниэль?       Разве можно было возражать против своего временного, и все же спасения от лап Тасканьо?!       — Да, конечно, не против! — вдруг оживился Пьеро, на его лице впервые воссияла торжествующая улыбка. Добрые новости о том, что Тони еще жив, вселили в него надежду.       — До утра?! — возразил Лео с нескрываемым недовольством, — исключено! Нельзя так беспечно веселиться, когда на хвосте шакалы! Да и при всем уважении, Дон Олонцо, Даниэль уже не в том положении, чтобы игнорировать взрослые разговоры, ведь он прямой наследник, а до сих пор одни танцульки на уме! Гатто потакал его беспечности, но те времена закончились. Так что, безусловно, Дани, ты можешь провести несколько часов в компании Сальваторе, но к одиннадцати я хочу тебя видеть в отеле живым и невредимым! — нарушать свои планы в покорении «недоноска» он не собирался, да и Сальваторе казался ему слишком молодым и слащавым, — ты меня понял?! — Лео убедительно выдержал взгляд глаза в глаза с Даниэлем.       Дани хотелось разрыдаться или закричать, а лучше убить эту тварь прямо здесь и сейчас. Он уже встал из-за стола и сделал шаг в сторону Лео сжав кулаки. Но из-под маски носатого одними губами было произнесено — «Марко». Это мог прочесть только Даниэль. Ровно в этот момент, плечи парня опали, как рукава пустого пиджака, ладони разжались.       — Понял… — бесцветно шепнул он в ответ.       — Лео, — Дон Олонцо поднялся во весь свой рост — я, кажется, ясно сказал, пока вы на моей территории, вам нечего опасаться. Или ты сомневаешься в моем авторитете? — тон был стальной, как и налитые негодованием глаза Дона, — если так, то ты обратился за помощью не по адресу.       Вот тут Льву и пришлось поджать хвост.       — Нет, Дон, я не хотел вас оскорбить, конечно… простите, я не привык расслабляться в последнее время. Даниэль — это все что у меня осталось, потому я слишком опекаю… возможно. Даниэль, я буду ждать тебя утром, — выдержанным тоном произнес Лео и по-отечески добавил, — не пей много алкоголя и будь осторожен.       Когда молодежь удалилась, Тасканьо отошел в уборную, всего на несколько минут, за которые успел связаться с Алессио.       Даниэль же был абсолютно доволен и успел проникнуться уважением к Дону. Но это не вычеркивало тоски по Марко из его сердца и беспокойства за жизнь Тони. Успокаивали только слова Олонцо о том, что за Блэк-джеком присматривают люди Канторини.

* * *

      — Нервный у тебя дядька, — хохотнул Сальваторе, фамильярно приобняв Пьеро за плечи, — ничего, у деда будет шелковым! Перед ним все ходят по струнке, так что забудь о нём на сегодня, ему будет чем заняться. Он о тебе и не вспомнит, поверь мне. Он словно изменился. Тихий и послушный при Олонцо, сейчас юноша был расслаблен и становился самим собой. Перед Даниэлем предстал настоящий светский разболтай. И этот задорный взгляд, и развязное поведение, все это так внезапно напомнило ему былые годы с Габриэлем, что даже стало страшно. Было интересно узнать побольше о новом знакомом. Он сразу проникся симпатией к этому молодому парню.       — Ну что, будем знакомы ещё раз, Дани, — он весело подмигнул, — можешь звать меня Тото, так будет проще. Да не тушуйся, я свой. Ты какой-то нервный, курнуть не хочешь? Расслабляет, — он вынул из кармана припрятанный косяк и протянул его новому знакомому, но Даниэль отказался, и он сделал пару затяжек сам, расплываясь в очень довольной улыбке.       Они спустились по мраморной лестнице мимо все прибывающих гостей в огромный золоченый холл с колоннами, весь увитый цветами, пестрящий всеми цветами радуги. Становилось тесновато.       — Давилка, терпеть не могу, — буркнул Тото, беря его за локоть, — глаза режет. Пошли скорее, нас скоро заберут мои друзья.       Он буквально поволок Дани прочь из Дворца. Они свернули на другую улочку, часть которой упиралась в канал, перешли через мостик, занятый многочисленными парочками. Многие, как и Даниэль, были облачены в нарядные костюмы. Порой, под масками и фалдами сложных нарядов, трудно было различить кто есть кто: мужчина, женщина, подросток или старик. У собиравшихся здесь нет ни пола, ни возраста, ни национальностей. Здесь можно почувствовать в себе аристократическую кровь или наоборот, превратиться в швею, клоуна или куртизанку. Праздник веселья, радости, любви и вседозволенности не оставляет равнодушных. Именно весельем, красотой костюмов и масок, таинственностью и магией, мистикой и колдовством, переплетенным с духом прекрасного города, запоминается этот праздник. Город накрыла ночь, улочки были заполнены туристами, предвкушающими грядущее празднество, и репортерами со всего света, приехавших в Венецию именно на карнавал. Еще бы! Такое зрелище нельзя пропускать! Вдоль Гранд-канала, освобожденного под парадное шествие, тянулись одинокие гондолы с ВИП гостями.       — Первый и последний день — самые красивые. Поэтому народу будет битком, плюнуть негде, — объяснил Тото, — так что далеко не уходи, потеряться не трудно. Ты впервые тут? Был раньше?       — Нет, я не особо путешествовал, мне хватало Сицилии, — Дани осторожно высвободил руку, захваченную Сальваторе, — не люблю толпы.       — Я тоже… не такие, — пояснил Тото, облокотившись о бортик перегородки набережной и глядя на воду, — другое дело клубы, девочки! Сегодня держись меня, не пожалеешь! — он выдал плавное телодвижение, напоминавшее извивание змеиного тела. Получилось отлично, — я буду не я, если завтра не проснусь черт знает где черт знает с кем… с двумя черт знает кем, — смех, — у тебя есть девушка там, на Сицилии? С кем-то встречаешься? Чем вообще занимаешься по жизни?       «Ну и вопросы» — подумал Дани. Вопросы о девушках вообще ввели его в дикое смущение, от чего зарозовели щеки, как у девственника перед проституткой.       — Есть… была… «Был» — от своих же мыслей ему стало еще больше не по себе. Он вдруг подумал о Марко, и о том, кто они теперь друг другу. Воспоминания о последней встрече заставили его прикусить губу, — я почти женился, — нашелся он наконец. Теперь нарастало новое чувство. После всех злоключений он вдруг понял, что разучился говорить со сверстниками расслабленно, о девушках и обо всем, что с ними было связано. Теперь он другой. Но как так произошло? В какой момент в нем все так перевернулось? Откуда эта неловкость, словно он никогда не был с женщиной и не знал прелестей утех с ними? Нужно было срочно сменить тему и вопрос о его занятиях был кстати:       — Я танцую. Выступаю в клубах и на вечеринках иногда. Но это скорее для души, а не ради карьеры. А ты?       «Точно. Лучше всего перевести акцент на собеседника! Больше вопросов к нему и меньше разговоров обо мне. Да мне и рассказать то ему нечего. Как он похож на Габриэля, даже странно. Наркотики, секс, фривольность… жуть. Когда-то я говорил, что земля не вынесет двух Габриелей одновременно на себе».       Даниэль сам не заметил, как принялся нервно теребить длинные рукава своего костюма, перекинутые через парапет. Одно спасало — на нем была маска, а это добавляло чуточку уверенности. Ему вдруг подумалось, что возможно, это последний свободный вечер в его жизни, дальше только мрак. Может и стоило расслабиться, забыть обо всем и просто быть предельно откровенным с тем, кого видишь в первый, и быть может, последний раз? С тем, кто так неожиданно напомнил кого- то столь близкого и утерянного. «А ну к чертям!»       — Я тут подумал. Может у тебя есть второй косяк? Или чего покрепче? — он припомнил этот яркий драйв, который он испытал на гонках и вдруг захотелось испытать нечто подобное вновь. Забыться.       — Ну, наконец-то! Вот теперь ты свой человек! — Тото охотно протянул ему очередную свою заначку, на это раз вытянутую из-под подворота высокого ботинка, — только моему отцу не говори, деду сдаст. А тот уж, — он показал сжатый кулак и стало понятно, что Дон Олонцо сделает с ним, и насколько Тото умелый лгун, что дед до сих пор не просек, что он далеко не пай-мальчик, которым он его считает.       — Конечно, не скажу. Так чем ты занимаешься?       — Я художник. Ну, точнее я им буду, когда закончу колледж дипломированным юристом… отец так решил. Потом пойду учиться куда захочу. Меня ждут Штаты!       — Ого, здорово.       — Серьёзно. У меня талант. Отец сказал, что я смогу стать знаменитым, причем сам, без дедушкиных связей, но чтоб это произошло и он дал добро, мне надо иметь «нормальный» диплом. Отстой, конечно. Но, я готов подождать. Ради своей мечты, — он улыбнулся своей задиристой юношеской улыбкой, но она почему-то вышла грустной, — покажешь на что способен на пати? А я покажу тебе свои работы, когда вернёмся. Идёт? — он сделал глубокую затяжку и кинул окурок в канал.       — Договорились.       — Тото!       — Наконец-то, — Сальваторе ворчливо обернулся к тому, кто его окликнул, — чао! К ним подошла группа из пятерых человек — трое ребят и две девушки, разодетые кто во что горазд. Сказать, что это были карнавальные костюмы, было нельзя. Лишь некоторые были в масках. Девушки решили, что лучший костюм карнавала — это мини-юбка, а вот ребята расстарались: пират, арлекин и малопонятное бесполое существо во всем белом.       — Народ, знакомимся. Это Даниэль, мой гость, любить и жаловать! Он танцор!       — Привет.       — Привет, Даниэль, — помахала одна из девушек, явно заинтересовавшись грустным и таким загадочным персонажем.       — Дани, а это мои друзья. Пьер, Малу, Донни, Луи и Беатрис. А, пофиг, все равно не запомнишь, — рассмеялся он, — ну что, погнали?       — Да!       — Тогда все на катер!

* * *

Утро того же дня. Венеция. Аэропорт «Марко Поло» встретил пассажира с одной единственной сумкой через плечо, промозглым утренним светом и чашкой почти холодного кофе из полупустого ресторанчика. Ничем не выделяясь среди прочих пассажиров, молодой светловолосый парень держался несколько в стороне от прочих туристов, уже в аэропорту принявшихся фотографироваться со всем, что хоть как-то выдавало свою принадлежность к Италии и грядущему этим вечером торжеству. Всего несколько часов…       Сбившиеся светлые волосы почти скрывали глаза, немного помятая толстовка кутала тело от пронизывающего ветра и посторонних взглядов, кеды мягко ступали по полу заполненного людьми терминала.       Он долго мялся, крутя в руке мобильный и явно желая кому-то позвонить, но, когда палец уже набирал заветный номер, юноша скидывал звонок и смотрел на пустой экран, поджав губы. Потом он все-таки кому-то позвонил, и поднося трубку к уху, произнес всего несколько слов:       — Рико? Да, это я. Мне очень нужна твоя помощь.       Малоприметной тенью, юноша отделился от потока и покинул аэропорт.

* * *

Снова вечер Запомнить имена? НИ ЗА ЧТО! Дани хотел сегодня забыть даже свое собственное имя, если получится. Косяк быстро истлел и возымел эффект весьма приятный. Парень был уже довольно расслаблен и даже улыбался, охотно болтая с малознакомой компанией обо всем подряд.       На катере они обогнули улочки, прилегающие к площади Сан-Марко — сердцу Венеции. Ночной город только теперь предстал перед Даниэлем во всем своем великолепии: вдоль узких каналов, увешанных разноцветными гирляндами, тянулись старые дома, обшарпанные стены которых так тесно соседили между собой, что могло показаться, что всего лишь один дом тянется вдоль всей улицы; горели окошки маленьких кафе, откуда лилась музыка, где люди в разноцветных костюмах и масках, в ожидании начала праздничного шествия, то и дело посматривали, то на часы, то в окна; многочисленные арки и мостики, увитые цветами, простирали свои кованые вензеля по разные стороны каналов, притягивая одну часть улицы к другой, словно соединяя две половинки единого целого. В окна высовывались жители, ожидая начала представления и фейерверков, смеялись детишки, высыпав на крошечные балкончики…сегодня им позволят лечь поздно!       — Дани, расслабься ты уже. Это город любви! Забудь обо всем!       Они свернули направо, катер немного накренился, и Тото, пытавшийся в это время переодеться в яркий костюм Арлекина, громко выругался, едва не выронив колпак с бубенцами прямо в канал. Скоро они прибыли на место. Лодка мягко остановилась возле причала, деля место с покрытыми брезентом гондолами. Всего пара узких улочек и вот она, площадь Сан-Марко, заполненная толпами туристов и жителей Венеции. Яблоку было негде упасть. Суета и радостные лица мелькали вокруг них, обволакивая своим ярким, безудержным весельем и теплом всеобщего ликования. Сальваторе покривил губы, смотря на кого-то в толпе.       — Что такое?       — Люди деда. Прислал шестерок присматривать за мной.       — Тото, давай сюда.       Протиснувшись сквозь толпу, они наконец достигли своей цели. Старейшее в Италии кафе «Флориан», где в свое время побывали Гюго и знаменитый Казанова, трехсотлетний храм кофейным богам, центром венецианской культуры и изысканного кофе, а завсегдатаями здесь стали европейские политики, писатели, члены королевских семей и звезды Голливуда.       Основная часть декора «Флориана» — это элегантные деревянные панели, зеркала, тяжелые канделябры и живописная мозаика, создающие атмосферу красоты и некоего старинного очарования, однако, Сальваторе скорчил гримасу недовольства, увидев, насколько скучным будет предстоящее мероприятие. Здесь, как и на улице, звучала красивая музыка, столики убрали, освободив центр помещения для костюмированного представления и размеренных танцев, сопровождаемых бурными овациями. Девушки выдержали минут пять. Потом начали ныть, что им скучно и с ними невозможно было не согласиться.       — Валим. Я знаю тут рядом другое место. Более злачное, — кривенько ухмыльнулся Арлекин.

* * *

Несколькими часами ранее Рико встретил его с распростертыми объятиями. Марко тоже был рад увидеть старого приятеля, спустя несколько лет. Они не виделись почти четыре года, и Марко и дальше не рвался бы его беспокоить, но ситуация вынуждала. Он понимал, что один никак не справится.        — Ужасно выглядишь, Сан-Марко. — Риккардо напряженно заулыбался.       Когда Марко набрал его пол часа назад, он понял — что-то случилось, но отказать Конти он не мог, даже если бы захотел. Он был слишком многим обязан ему.       — Спасибо. — Марко ответил улыбкой. — Как сам? Все в порядке?       — Было, пока ты не объявился, — попытался отшутиться Рико, — что-то серьезное?       Марко тяжело вздохнул.       — Боюсь, что да.       Они хоть и были одни в его квартире, но Рико нервно сглотнул, глянув по окнам.       — Неужели… Ангел прознал про то, что ты меня прикрыл? Его люди идут за мной?       — Нет, успокойся ты. Дело не в тебе.       Рикардо его слова не успокоили.       — Тогда что? Только не говори, что ты тоже решил «уйти» и тебе нужно убежище. Прости Марко, я тебе по гроб жизни буду благодарен, но я не…       — Рико, не ссы. Я не прятаться приехал. Мне надо найти одного человека. И срочно.       — Кого?       — Пару дней назад в Венецию приехали два человека: Леонардо Тасканьо и его племянник, Даниэль.       Рикардо стал мрачнее тучи, но и интерес горел в глазах. Конечно, он не мог не знать про их приезд. Он наделал много шума среди людей Дона Олонцо и теперь это был настоящий растревоженный улей. Его «Консильери» — родной брат Джаромо и средний сын Карло, подняли на ноги всех своих людей, чтобы следить за ними, поднять информацию о положении на Сицилии, вникая в распри между двумя влиятельными тамошними кланами, к одному из которых сам Рико принадлежал четыре года назад, пока крепко не косякнул и Канторини не решил избавиться от него. Рико очень повезло, что здешние приняли его охотно и спустя некоторое время он оказался под покровительством людей Олонцо и его Семьи.       — Ну.       — Мне надо знать где они сейчас.       — Марко, ты же понимаешь, что я не могу.       Марко молча смотрел ему в лицо.       — Если наши прознают, что ты только был у меня — я труп!       — Я понимаю Рико, я все понимаю, но, если бы я мог сам управиться, я бы не просил. Это очень важно. Этот Тасканьо предатель, он стравил глав кланов, чтобы прибрать всю их территорию себе. И ему нужна поддержка вашего Дона, чтобы получить то, что ему нужно.       — Я слышал, что Ангел убил Гатто и своего капо, узнав, что они спелись.       — Чушь собачья. Рико, поверь мне, я все это видел. Это все дело рук Тасканьо! Какое-то время Рико молчал, всматриваясь в лицо Марко, словно пытался понять говорит ли он правду. «Не врет. Он уверен в своих словах, может он и прав? Во всей этой истории не все гладко, ребята так и говорили, но Карло упертый, а уж сам Дон… это безнадежно. Марко, куда ты опять влез?!»       — Ты понимаешь, что тебе никто не поверит?! Ты всего лишь шестерка, как и я. Ты ничего не докажешь.       Марко усмехнулся.       — Считай, что у меня в рукаве есть козырь.       — Но нафига тебе сам Тасканьо?       — Не он, а Даниэль.       Рикардо непонимающе смотрел на него и Марко пояснил:       — Он приволок его сюда силой. Прикрывается им как щитом.       — Тебе то что?!       — Долго рассказывать. Не спрашивай.       — Ладно… посмотрим, что можно сделать.       — Спасибо Рико!       — В конце концов, я у тебя в долгу. Считай, что будем квиты.       — Идёт.       Рикардо отошел на кухню. Его не было несколько долгих минут, за которые Марко успел освежиться в ванной и даже переоделся в свежее. Его терзало нетерпение. День клонился к концу, улицы уже стали окрашиваться разноцветными огнями, надо было спешить. Мобильник, поставленный на «вибро», несколько раз разрывался от звонков, но видя надпись: «Паоло» на дисплее, Марко снова убирал его в карман. В дверях появился довольный Рико.       — Ну что там?       — Что-что…пошли, я помогу тебе с нарядом.       Марко вскинул бровь:       — Какой ещё наряд? Так ты узнал где Тасканьо и Даниэль?       — Да. Один во Дворце на приеме, второй поехал тусить.       «Вот значит, как. Тусить.» Марко вспомнил слова, сказанные Данькой по телефону, о том, что ему и без него хорошо. «Ужели он тогда говорил правду? Если он пошел в разнос, я устрою ему тусню…» Сердце больно защемило, Конти взволнованно закусил губу, но Рико ничего не заметил.       — Так что за наряд-то?       — Ты что, Сан-Марко! У нас сегодня Festa delle Marie! А потом шествие! Карнавал!       — Хорошо. А причем тут я?       — Чудак. Идем! Как там дела у старика Паоло? Все такой же ворчун?       — Хуже, — усмехнулся Марко, не без улыбки вспоминая об испанце. Как он там? Наверное, с ума сходит от волнения. Марко даже не перезвонил ему, хотя тот уже успел оборвать ему телефон. Нельзя. Он не поставит Паоло под удар снова. Потом он ему все объяснит и тот, поучив его уму разуму, конечно же простит нерадивому сопляку все его необдуманные поступки. Как всегда, — с годами он становится все более невыносимым. Передам ему от тебя привет.       — Да уж будь добр, передай, — рассмеялся Рикардо.       Он привел его в один из маленьких магазинчиков, пестрящий изнутри всеми цветами радуги — «Цвета Италии. Костюмы и подарки». Марко недоверчиво покосился на своего спутника. Он это серьезно? Костюмы?       Посетителей было уже мало, все спешили на улицы, но несколько девушек иностранок, наскоро пытались выбрать себе платья и маски, терзая своими капризами сухопарого продавца итальянца, вежливо пытавшемуся объяснить им, что цена окончательная и больше он им скидывать не сможет.       — Рико… я не буду одевать костюм.       — Будешь. Ты ведь хочешь незаметно передвигаться по городу? Учти, тобой уже интересуются, а значит, времени кобениться нет. Уже подняли шум о том, что человек Канторини непонятным образом пересек границу без разрешения Дона Олонцо. Тебя считают его шпионом и уже ищут. Так что сделай одолжение и себе и мне — не капризничай. Выбирай и пошли!       Ворча, Марко стал рассматривать развешанные на плечиках костюмы и платья, шлейфы, плащи и маски, веера и трости. Чего здесь только не было! И все так противно пестрое и кричащее, в золоте и блестках!       — Блин, я не знаю, может поищем что-то менее… броское?       — Это карнавал, Конти, а не светский прием в пиджаках и бабочках. Выбирай то, что выбирают все! Марко глянул что выбирают остальные и ужаснулся. Ладно, была ни была. Он выбрал первое, что ему понравилось — костюм Пьеро. Мрачноватый костюм и бледная маска на все лицо. То, что надо.       — Не. Отстой. — Рико выхватил из его рук наряд и повесил обратно. — Если ты хочешь кардинально перевоплотиться, то выбирай это! Марко глянул на выбор Рико. Его глаза округлились:       — ЭТО?! Ты охренел?! Да ни в жисть!       Рико рассмеялся:       — Одевай! Эй, уважаемый! Мы это берём!

* * *

Ко времени, когда Марко перевоплощался, Даниэль уже пошел в разнос, исполняя сексуальный танец перед новыми знакомыми, перевоплотившись внутренне в свое второе Я — «Призрака». От смущенного и тихого юноши, подавляемого собственным дядей, не осталось и следа. Без зазрения совести, он впитывал восхищенные взгляды своих новых знакомых и в каждом последующем изгибе тела удивлял их еще больше. У ребят создавалось ощущение, что Даниэль легок как пушинка, так непринужденно он исполнял сложные элементы в такт музыке, соединяясь с каждым ее звуком, придавая ей жизнь во плоти. Да и сам себя он чувствовал так же беззаботно, как никогда в былое время, когда бунтарский характер Габриэля толкал его на безумства, прибавляя остроты в ощущении жизни. Сейчас он словно вернулся на пару лет назад и это не Сальваторе рядом с ним распивает крепкие напитки, а Габриэль задорно подтрунивает, потом идет «клеить» всех местных красавиц.       Легкие наркотики только скрашивали это иллюзорное чувство свободы. Периодически, в разговорах, он даже называл Сальваторе Габриэлем, сам того не замечая. Печальный образ Пьеро, вносил в его поведение едва уловимую нотку трагичности. Танцор выплясывал так самозабвенно, словно это был последний танец в его жизни. И только когда усталость наконец приостановила его, Пьеро расслабленно упал на диван, прихватив пару бокалов шампанского, один из которых он выпил залпом, а второй принялся растягивать как истинный знаток. Точнее изрядно пьяный знаток, весьма плохо воспринимающий реальность.       К нему подсели две девушки, явно не прочь познакомиться — одна рыженькая, в веселом костюме Коломбины, вторая в темной накидке и шляпе треуголке. Лица девушек скрывали маски.       — Чао! Пьеро не желает ли познакомиться с двумя очаровательными девушками?       — Это ведь ты танцевал, да? — восхитилась вторая.       Тото подмигнул ему, подбадривая, мол — давай! Не тушуйся! Сам он во всю приставал к Беатрис, которая ничуть не возражала. Даниэль нисколько не смутившись улыбнулся девушкам, без тени намека на нечто большее, он просто откинулся на спинку и как крылами объял девушек длинными рукавами.       — Можете называть меня «Призрак»! — хохотнул Дани и подмигнул Тото в ответ. Безмятежное веселье продолжалось, и он ощущал в этот момент, что возносится над всякой мерзостью этого мира, не замечая, что на самом деле увязает в ней еще больше, захватывая губами крошечную таблетку с губ одной из девушек в поцелуе, который почти не ощущал, в очередном танце. И две пары рук, гладивших его со всех сторон, представлялись приятным игривыми порывами ветра на коже. Музыка и краски, свет, лица, глаза, губы, смех, чьи-то игривые слова.

* * *

Марко тепло попрощался с Рико, от души отблагодарив его за помощь, и до места, где должен был тусоваться Даниэль, уже добрался самолично. «Хвоста» не было. Для осторожности, он несколько раз менял направление маршрута и проверял, следует ли кто, но все было в порядке. «Прекрасно!»       Однако его ждал сюрприз. Злачное место, которое назвал Рико, было под охраной. Марко сразу распознал несколько человек в штатском, которые совсем не походили на туристов или гостей. «Люди Олонцо…как же. Стерегут любимого внука Дона, а заодно и его гостя».       Охрана держались строго и на расстоянии, так, чтоб не бросаться в глаза, но уж слишком внимательно осматривая группы туристов и местных жителей, снующих в и из клуба. Никого не трогали, но Марко видел, что особое внимание уделяется именно юношам примерно его возраста и цвета волос. Что ж, Рико был прав и его костюм был просто необходим. Нацепив на лицо маску, Марко бойкой походкой двинулся мимо людей Олонцо, для страховки, заговорив с парочкой девушек и взяв одну из них под локоток. Он был счастлив, когда ни один из «смотрящих» не обратил на него ровно никакого внимания. Заведеньице вполне оправдывало свою дурную славу. Толпы разгоряченного выпивкой и другими средствами народу. Странная музыка, вводящая тебя в подобие транса, яркие вспышки света, выхватывающие из толпы то одного, то другого. Подтанцовки в виде полуголых девиц, как обычно бывает в клубах подобного рода, здесь не было, зато гости времени зря не теряли, уединяясь в VIP-кабинках и занимаясь черти чем на полукруглых диванах, обитых пошлым алым бархатом.       Марко взял коктейль для вида, и отошел в сторонку, чтоб его никто не трогал. Предстояла не простая задача — найти среди всего этого пестрого хаоса Даниэля. Он не знал в каком он костюме, а потому стал присматриваться ко всем, выцепляя взглядом более-менее схожих с ним по фигуре юношей. Это было не просто. Народ постоянно перемещался, а у многих были костюмы достаточно просторные, даже бесформенные, поэтому разобрать мужчина в нем или все же женщина — становилось непосильной задачей.       Через несколько минут наблюдений, его внимание привлек веселый сборник друзей, которые расселись на VIP-диванах и бойко беседовали. Среди них был один в костюме Пьеро, который прекрасно себя чувствовал в компании сразу нескольких дам, слишком тесно жмущихся к нему и откровенно заигрывающих. Марко переместился поближе.       А Пьеро казалось уже толком не различал откровенных жестов своих спутниц, или может не придавал им того значения. Сальваторе задорно подтрунивал над удачливым ловеласом, то и дело подливая ему крепких напитков.       — Танцевать! Всем танцевать!       И девчушки были не прочь разделить с этим парнем откровенные танцы, в которых он так умело вел их, не обделяя вниманием ни одну. А те в свою очередь имели возможность недвусмысленно прижиматься своими бедрами и грудью к его телу.       Все вышло из-под контроля, когда наркотическое опьянение смешалось с безудержным опьянением танца, которому Даниэль не мог бы сопротивляться даже на пороге смерти.       Марко злился. Он из последних сил сдерживался, чтобы не подойти и не двинуть Дани как следует, прочистить ему задурманенный мозг. Он-то думал — Дани грозит опасность, а он что творит?! Довольно выплясывает с развязными девицами, да ко всему еще безбожно не в себе! «Вот козел. О чем он, черт возьми, думает?!» Когда одна из девушек, что были с Дани, полезла к нему с объятиями — Марко, скрипя зубами, терпел. Когда танцы перешли в откровенное обжимание и тисканье — он разбил пустой бокал, который держал в руке. А вот когда одна из девиц отважилась полезть к Дани с поцелуями — это была уже последняя капля, переполнившая чашу его ангельского терпения. «Ну все, держись, мальчишка! Я тебя отучу так себя вести!» Блондиночка, что висела на шее Дани, присосавшись к его губам, вдруг ойкнула и отпрянула, недовольно оборачиваясь на обидчика — кто-то больно ущипнул её за задницу.       — Эй! Ты что?! Обалдела?!       Она зло воззрилась на дородную девицу, выряженную куклой. Девушка была крепенькая, плечистая, эдакая кровь с молоком! На голову выше нее ростом, к тому же на каблуках, и блондинка смотрела на неё снизу-вверх, как на некое странное чудо. На обидчице было светлое платье с пышной кружевной юбкой в пол, с пышными рукавами-воланами и ажурным воротничком, усеянном разноцветным бисером. Кислотно-синие завитые в локоны кудри куклы были стянуты на затылке огромным гротескным бантом из органзы, а на руках, до самых локтей, были натянуты пестрые перчатки. Кукла-невеста, с огромными глазами, оттененными накладными ресницами такой длины, что кончики их аж заворачивались над бровями. Часть лица, не считая густо подведенных алой помадой губок-бантиков, было скрыто под ажурной маской, но блондинке очень не понравился этот пронзительно-холодный взгляд в прорезях для глаз.       — Вали отсюда! — огрызнулась блондинка, не желая признавать того, что девушка-кукла её напугала.       — Сама вали. Или я тебе помогу, — сухо, слишком высоким голоском отозвалась кукла и чуть склонила голову. Но прежде чем задыхающаяся гневом девушка что-то ответит, кукла отодвинула её в сторону, отцепила вторую от руки Даниэля и обратилась уже к нему:       — Потанцуем, красавчик?       Куколка оказалась на голову выше Даниэля. Пьеро только недовольно возмутился, что его оторвали от его сюрреалистичной реальности. Но, даже толком не поняв сути препинаний девушек, ему хотелось только одного — не останавливаться и танцевать, и какая к черту разница с кем?!       — Танцуем! — довольно и нечетко согласился Пьеро и притянул к себе синеволосую девицу. Удивительно, как он еще мог вести ее в танце, когда, то и дело, с трудом держал в вертикальном положении свое собственное тело. Краски начинали сливаться в единое месиво, то ускоряясь, то непривычно замедляясь в его помутневших глазах. Он видел яркие губы своей партнерши, темные прорези ее маски. И бюст. Большой такой бюст.       — А ты хорошо танцуешь… — промямлил он куколке не замечая, как вместо быстрого и ритмичного танца перешёл на медленное переминание, обняв девушку обеими руками за талию и примостив голову у нее на груди.       — Ты тоже, — кукла встряхнула грудями, заставляя Дани поднять голову с её роскошеств, — это твои друзья? — она кивком указала на пьяную веселую компашку во главе с Сальваторе, которая то и дело оборачивалась в их сторону и смеялась, — одна из этих дам…твоя девушка?       — Кому дам? — не понял Пьеро, щурясь в сторону компании, — а? Мой девушка не со мной, махнул он рукой и заулыбался Сальваторе.       — Твой девушка…ясно, — хмыкнула кукла, — пока твой девушка не с тобой, пустился во все тяжкие?       — Хошь быть моей девушкой? — спросил он у куколки, наконец остановившись и пошатываясь.       — Почему бы и нет, — оскалилась она, притягивая его к себе ближе и подставляя сочные губки, — поцелуешь меня?       — Не-е-е, — поморщился Пьеро, неуклюже отстраняя деваху, примостив ладони как раз на ее пышную грудь, — сначала имя твое… Потом. А к черту имя, — хмыкнул он, — все равно не запомню. Дай посмотреть, — он потянулся к ее лицу намереваясь снять маску, но девушка перехватила его руку, крепко сжав кисть.       — Обойдешься.       — Какая сильная. — Приметил Дани, удивленно смотря на свое сжатое в ее ладони запястье, — но я тя все равно люблю… — он опять обнял свободной рукой дамочку и положил ей на плечо свою голову. Воланы ее наряда были очень мягкими, так похожими на подушку, — и меня мутит. — Заключил он. — Но ты ж меня не бросишь, да? Ты ж. Пойдем ко мне. — Бубнил он.       — Не брошу, — вздохнула кукла, заговорив более низким голосом, — идем, выпивоха, проблюешься как следует, умоешься, хоть будешь на человека похож.       Кукла поволокла его в сторону уборных, даже не думая принимать какие-то возражения. — Слава богу, что твой отец этого уже не видит. А то бы точно покончил с собой, — ворчливо пробубнила кукла уже себе под нос.       Она привела его в туалет. В дамский. На тот момент там никого не было.       — Ну, давай, выбирай любое стойло, мой жеребец!       — Я с него балдею. — Рассмеялся Тото, указывая на удаляющуюся парочку.       — Ага, я представляю, как она выглядит голышом, — подначил его другой.       Все раздались хохотом и только пара девчушек, которых Куколка «подвинула», недовольно поморщились.       — Корова!       — Тоже мне… Тем временем позеленевший Пьеро, освобождал свой организм от излишков «веселости». Маска его неуклюже съехала с лица и повисла на шее, волосы взъерошено разметались по бледному лицу, покрывшемуся испариной. Он почти обессилено уселся на колени перед своим белым кафельным другом, только теперь начиная приходить в себя. «Черт, ну я и надрался… »       — Ты там живой? — окликнула его спутница. А потом, в приоткрытых дверях его кабинки, появилась она сама, — получше?       — Угу… — выдохнул Дани, пытаясь кое-как подняться, по стенке кабины. Теперь постепенно настигало чувство стыда. А еще он всерьез ужаснулся при свете дневной лампы своему выбору в лице этой… «девушка». «Точно трансвестит. Шпала такая… Угораздило же… »       — Спасибо тебе. Ты извини… — Он осторожно протиснулся в проем, обходя деваху, и направился к умывальнику.       — Извинить? За что? За то, что тащишь в рот всякую дрянь и портишь свое здоровье, или за то, что ты пустился во все тяжкие и увешался дешевыми потаскухами, предпочитая их общество моему? — она встала у него за спиной, уперев по-хозяйски руки в боки. Голос уже совершенно не походил на женский, — а может за то, что ты такой же лгун и лицемер, как твой дядюшка?       Дани удивленно воззрился на отражение за своей спиной. Конечно, теперь он узнал голос, узнал бы из тысячи.       — Марко?! — он обернулся, — ты… тут?! — дальше он просто потерял дар речи, облокотившись о раковину, и широко распахнув красные глазища.       — Как видишь. — Недовольно буркнул Марко, подходя ближе, — я тут, в этом дурацком наряде. И ты тут. И я смотрю, совершенно не скучал. В чем дело? Что происходит? Почему ты вдруг срываешься и уезжаешь, и этот звонок…тебя увезли силой?       — Нет. Я сам так захотел.       — Выходит все это время ты врал мне? В этот момент в туалет зашли пара девушек, но увидев парочку у раковин, растерялись.       — Ой…       Вторая нервно хохотнула:       — Пошли в другой. Тут кажется все занято.       Они спешно удалились.       — Я жду объяснений.       Дани потупил взгляд, потом нахмурился.       — Я же просил не приезжать. — Самочувствие было не лучшим для таких сцен. — Ты должен уехать, сейчас же.       — И не подумаю. И не тебе указывать — что мне делать. Если я уеду, то только с тобой.       — Я не поеду с тобой! — огрызнулся вдруг Дани, зло посмотрев в глаза Марко. «Гнать… Его надо гнать отсюда скорей!» — Что тебе ещё не понятно?!       — Ах вот значит как? Нашел уже кого-то? Это не тот наглый мальчишка, с которым ты сюда приехал? Внучок Олонцо.       — А если и так, то что?! Уезжай, Марко! Почему ты не слушаешь меня?       — Я уже наслушался тебя. Спасибо. Теперь буду делать так, как сочту нужным и знаешь, что я сделаю сейчас? Пойду и тоже кого-нибудь себе найду. Не пропадать же такому добру! — он хватанул себя за округлые груди.       — Ты что, не понимаешь?! Он только и ждал твоего приезда! Будешь глупо рисковать жизнью из-за такого как я? — Дани попытался его толкнуть, но вышло не очень, он покраснел и уже не знал, что делать, — какого хрена… — выдохнул он.       Марко заставил Дани посмотреть на него:       — Он же заставил тебя уехать, так? Тасканьо. Пригрозил, что что-то сделает со мной, и ты уступил. Дани, как ты не понимаешь, это глупо. Он и так и так мог убить меня, поехал бы ты с ним или нет. А так он еще и тебя втягивает в свои махинации.       Дани попытался опустить взгляд, но Марко не позволил ему. Он встряхнул его за плечи.       — Очнись. Надо самому решать, как ты хочешь жить дальше. Вечно бояться и уступать или уже пытаться что-то сделать самому, принять решение.       Марко стянул с лица маску. Она мешала ему разговаривать с Дани. Его лицо было сильно загримировано: тонна пудры, скрывающая следы щетины, щеки густо нарумянены. Рико собирался выщипать ему брови, но он не дался, но зато их подвели коричневым карандашом, отчего они казались неестественно надломленными посередине. Глаза были подведены, распахиваясь длиннющими накладными ресничками.       — Я приехал за тобой, и я не уеду один.       — Он не убил тебя, потому что я поехал с ним, Марко. Я принял свое решение. А ты сводишь мое решение на нет, появляясь здесь. — Дани смотрел на загримированное лицо едва узнавая в нем того автомеханика, которого полюбил не так давно, но так сильно.       — Ты же не думал, что я оставлю тебе в его лапах и буду наслаждаться жизнью, зная, что ты пожертвовал собой? Это бред, Дани.       — Олонцо на его стороне. Он убьет тебя, и потом играючи покажет мне твой истерзанный труп в том самом канале, на который выходят окна моего номера. — Он убрал его руку от своего лица и отвернулся. — Я под наблюдением, люди Олонцо, люди Лео, у меня нет документов, мой паспорт у дяди. Все напрасно Марко. Если бы ты действительно любил меня, то улетел бы отсюда обратно, сидел бы под крылом Канторини, женился бы на Эстель и жил себе дальше. Вот чего я хочу, Марко, чтобы ты просто уехал и забыл о моем существовании. Я тебя умоляю, — он схватил в ладони напудренное лицо Марко.             — Я тоже сделал свой выбор, Дани. И я знаю, что за тобой смотрят люди Олонцо. Я видел их снаружи. Кроме того, где-то в зале бродит бугай Тасканьо — Алессио… Но все что ты говоришь — отговорки, Дани. Я могу умереть каждый день, ни ты ни отец не смогут уберечь меня, держат взаперти или в изоляции. Я …       В этот момент в двери заглянул встревоженный Сальваторе. Даниэль и его новая пассия слишком долго отсутствовали и Тото заволновался.       — Дани…       Марко недовольно замолчал и отвернулся. Ему не понравилось то, какими глазами смотрел на Даньку этот новый друг.       Дани наскоро убрал руки от лица Марко, словно их прервали на таком интимном моменте.       — Тото, да я здесь. Все хорошо. — Он ухмыльнулся одним уголком губ. — Немного перебрал и вот… — он досадно указал на свое измученное лицо.       Тото ничуть не смутился:       — Кто твоя подружка? Познакомишь? — он пытался рассмотреть Марко с лица, но тот снова нацепил маску и сейчас с недовольством косился на Дани, — наши заинтересовались, что это за красотка тебя охомутала.       — А… это… это, — Дани замялся, — вообще-то она уже собиралась уходить, да? — он с надеждой посмотрел на Марко.       — Нет, — снова высоким голоском отозвалась куколка, — я только начала веселиться и пока никуда не собираюсь. Она подпорхнула к Сальваторе и протянула руку. Юноша не растерялся, и с широкой улыбкой пожал предложенную руку, про себя отметив, что девица пробивная и заводная.       — Тото, — представился он, — тогда я тебя приглашаю! Давай, пошли к нам! Что скажешь, Дани?       — О, охотно! — тут же согласился Марко, снова зыркнув на Дани и подхватив предложенный Тото локоть, — идем, милый?       Губы Дани сжались в узкую полоску, а его глаза откровенно выговаривали Марко все, что он думал на этот момент.       — Конечно, — произнес он напряженно. Голова еще шла кругом, пошатывало. Отходняк. Пить он больше не решился, перейдя с алкоголя на минеральную воду, которую поглощал просто стаканами, когда они вернулись в компанию. Он значительно помрачнел, то и дело молча посматривая на Марко.       Несмотря на то, что сперва присутствие новенькой другие ребята восприняли осторожно, особенно девушки, но потом, новая собеседница всех заинтересовала. Марко держался легко и непринужденно. Шутил, охотно делился мнением и очень быстро перетянул на себя все внимание со стороны друзей Тото. Он откровенно провоцировал Дани, потираясь о его бок, потом выудил из коктейля клубничку и на глазах Дани съел её, маняще захватив ягоду пухлыми губками; он осторожно посматривал на Дани, пару раз дразняще касаясь его ноги под столом своей туфлей.       У Даньки уже ум за разум заходил, что делать, как вывести из этого ада Марко. Его откровенный флирт заставлял Даниэля еще больше замыкаться и краснеть. И все попытки расшевелить еще недавно заводного танцора шли прахом. Мельком он приметил в дальнем конце зала грузную фигуру Алессио, он наблюдал за ними с неподдельным интересом и теперь даже не пытался скрыться. Лео дал ему указание доставить Даниэля в отель после вечеринки в целости и главное ОДНОГО. Куколка же расстраивала его планы своим появлением.       Дани занервничал, легонько пихая Марко в бок, пытаясь его немного утихомириться, не привлекать так много внимания. Марко видел Алессио, и его крайне нервировало его внимание, а по реакции Дани он понял, что он боится, и не за себя. Он не собирался позволять ему уводить отсюда Дани. Он встретился взглядом с Даниэлем и словно сказал ему — не волнуйся. Я решу эту проблему.       — Солнышко, — Марко встал, — я отлучусь, попудрю носик.       Дани просто автоматически подскочил с места.       Алессио стоял на месте, ему было плевать на девицу, он следил за Даниэлем. Это немного успокоило Дани, он напряженно следил за ним. И время уже подходило к утру, а значит, вскоре он сможет забрать мальчишку, и наконец покинуть этот балаган.       — Не провожай, — хихикнула Куколка, — сиди, солнышко, я еще помню где тут дамская комната. Ребята рассмеялись.       — Не волнуйся, Данька, не украдут твою красавицу.       — Это точно, — поддакнула одна из девушек, когда Марко удалился, но уже без злобы.       — Она просто убьет его если что.       — Ага.       — Одной левой! Ха-ха-ха!       Марко заметил Алессио еще с час назад, практически сразу, как вошел. Он не узнал его, а это был хороший знак, дающий Марко большое преимущество. Но был и минус — значит, Дани просто так отсюда не вывести. Эта акула теперь кружила недалеко от их столика, даже не пытаясь завуалировать свои намерения следить за Даниэлем. Всякий раз, как этот мужчина попадался Марко на глаза, в его груди начинал клокотать гнев. Он поднимался удушающей волной к горлу, мешая дышать и заставляя его сжимать кулаки. Его так и подмывало убить это существо. Уничтожить, покалечить, причинить ему столько же боли, сколько он причинил ему, оставив умирать в собственной ванной, истекая кровью.       Он никогда не убивал, даже не хотел думать об этом. Не только потому, что слишком ценил человеческую жизнь, а потому что сам хотел остаться человеком. Но сейчас все было по-другому. Как только он увидел Алессио, потягивающего через соломинку пестрый коктейль, похотливо засмотревшегося на задницу прошедшей мимо него официантки, в нем вдруг словно что-то надломилось. Весь страх за жизнь Дани, гнев за свою собственную, подтолкнули его что-то решать, и немедленно. Марко был доволен тому, что догадался прихватить с собой небольшой подарочек, предназначенный именно для этого человека. С оружием его бы не пустили, да и не рискнул бы он пытаться пронести оружие через все кордоны и таможню, хотя, наверное, будь в том надобность — можно было такое устроить.       — Ох, простите! Какая я неуклюжая!       Алессио недовольно зыркнул на дамочку, которая задела его плечом, и он разлил остатки коктейля на себя, испортив новую рубашку.       — Ничего, бывает. — Пробубнил он, и изобразил примирительную улыбку, тут же узнав синеволосую девушку из-за стола Даниэля. Девушка была совсем не в его вкусе, но все же была миленькая.       — Простите! — перепугано воскликнула та, пытаясь отряхнуть его рубашку, чуть дольше необходимого держа свои ладони на его груди, — позвольте, я угощу вас новым коктейлем!       — Не стоит.       — Ну что вы, сеньор! — не унималась девушка, виновато складывая руки, — Миа кульпа! (моя вина) Я должна загладить свою вину.       — Ты ничего мне не должна, куколка.       — Я настаиваю! — обворожительно улыбнулась синеволосая красавица. Алессио задумался. Он посмотрел в сторону стола, где остался Дани и остальные, потом снова на деваху. Светлоглазая, высокая, грудастая, и костюм задорный… он улыбнулся:       — Почему бы и нет. Я буду «Шепот». Двойной.       — Отлично! — засияла Куколка. — Я сейчас!       Алессио довольно посмотрел ей в след, отметив про себя хорошие, аппетитные формы, пусть и немного угловатой в плечах фигуры девушки. Весьма недурно! Тем временем компания друзей у столика не унимала своего веселья.       — Ладно тебе хмуриться, вернется твоя красавица. Сальваторе задорно пихнул Дани в плечо, но приметив, куда тот смотрел, проследил за его взглядом, заметив, как его деваха уже окучивала другого мужика:       — Уууу… — протянул Тото, — ну и забей. У нас тут тоже есть на что посмотреть, да, девочки?       — Еще бы! — оживилась блондиночка. Но Даниэль прекрасно понимал в чем дело. Сейчас Марко что-то задумал и полез на свой страх и риск к Алессио. Сам! Это уже выходило за все рамки.       — Я отойду, — только и ответил Дани, вставая из-за стола в сторону девицы.       — Эй, да ладно тебе, ну забудь… неужто так она тебе запала, что пойдешь морду бить? Давай я с тобой тогда, — Тото ухватил его за рукав.       — Нет, я сам, не беспокойся. Я, пожалуй, заберу ее и поеду домой, то есть в отель. Спасибо тебе большущее за отличный вечер.       — Не за что, чувак. Был рад твоей компании. Если передумаешь — возвращайся. Дани распрощался с ребятами, и направился к «воркующей парочке». Больше тянуть было нельзя, Марко нужно было отправить из Венеции как можно скорее, иначе он так и норовил вляпаться во все это дерьмо по уши.       Синеволосая дива вернулась с коктейлем и протянула его Алессио с довольной улыбкой.       — Спасибо, красавица! — он сразу сделал большой глоток, — ох, забористая дрянь!       — Не то слово, — подмигнула Куколка, — хоть здесь шотландский Виски не жалеют в коктейли. А то вечно закажешь, а нальют одну содовую. Никакого тебе удовольствия!       — А ты не отсюда? — закинул удочку Алессио, пытаясь в который раз нырнуть взором в её декольте, но как назло костюм этому не способствовал, — не похожа ты на туристку.       — Нет, я из Тосканы.       — Понятно.       Алессио заметил, что в их сторону активно пялится племянник Лео. «Ревнует, ха! Пусть смотрит, щенок породистый, как я у него женщину увожу!» Чтоб еще больше позлить мальчишку, он демонстративно приобнял совсем несопротивляющуюся девушку.       — А ты ничего… — он залпом осушил стакан, оставляя в нем греметь только подтаявшие льдинки.       Куколка хохотнула. Алессио снова покосился на Дани. Сколько радости ему доставило выражение его потерянного лица!       Какое-то время они мило беседовали. Он заказал себе еще выпить, угостил девушку, они даже потанцевали пол танца, когда его совсем развезло. Он не сразу сообразил, что совсем захмелел, теперь его тянуло на подвиги!       — Если хочешь, мы могли бы уединиться, — рука мужчины нагло опустилась на поясницу девушки, спускаясь чуть ниже, безошибочно находя крепкую попку под пышной юбкой. — Ого!       — Ну, пошли.       Но в этот же момент рука Даниэля легла на плечо Алессио.       — Эй, руки от нее убери, — произнес он с серьезным и уже довольно трезвым посвежевшим видом.       Марко совсем не ожидал, что Данька вот так сорвется и полезет на рожон к Алессио! К этому огромному мужику, выше него на две головы и шире вдвое, и во столько же раз сильнее. Даже он сам не рискнул открыто лезть к этой огромной глыбе без сильного наркотика, который он подмешал ему в напиток. Он не справился бы с ним без хитрости. Это было ясно как день, не говоря уже о травмированных руках. А Данька! Пьяненький, хрупкий, просто подошел и положил руку на плечо этой горилле, качая свои права! Это было и смело, и глупо, но Марко оценил его порыв. В груди разлилась нежность.       — Это ты …мне? — повернулся к нему Алессио, распахивая от удивления свои мутные глазюки.       — Дани, не надо, — попытался остановить его Марко, взглядом давая понять, что у него все под контролем. Что так надо.       — Ты ничего не путаешь, малыш?       Весь вид парнишки говорил о его готовности сразиться с целым светом. Может он и не так силен, и все же достаточно гибок и поворотлив. Кроме всего, ведь сейчас дело касалось не кого-нибудь, а Марко! Плевать, что потом с ним сделают. Сейчас ему надо было защитить его.       — Не путаю, я сказал, лапы убери. Чурбан неотесанный. Совсем страх потерял? Забыл, с кем говоришь? Так я тебе напомню! — Дани, не размениваясь больше на ожидания и любезности, со всей своей силы врезал Алессио по челюсти.       Марко обалдел. Дани, по сравнению с этой лысой перекаченной гориллой был как лесной эльф. Он думал, что от такого удара, рука Даньки просто переломится в кисти и все. Но у юноши были на удивление крепкие руки… пилон, черт возьми! Он даже не поморщился!       Алессио опешил. Удар Даниэля заставил его отшагнуть назад. Не смертельно, но зато стало обидно, что какой-то сопливый молокосос, на глазах у всего честного народа, обходится с ним так…непочтительно. Он, конечно, служит его дядюшке, и тот отлично платит ему за то, чтобы он следил за этой шпаной, и сносил вещи подобного рода. Но не сейчас! Разгоряченная кровь вскипела в нем, затапливая глаза расширившимися зрачками.       — Ах ты…! — Алессио замахнулся на Дани, но его руку ту же перехватила пятерня куколки! Вот это было вообще непонятно!       — Не смей его трогать! Даже смотреть на него не смей! — прошипела куколка не своим голосом, отчего подоспевший Сальваторе и его друзья, дружно уставились на девушку, словно видят впервые.       И пока качок в очередной раз удивлялся, ему в челюсть прилетел еще один удар, более весомый, теперь уже с пламенным приветом от Марко. Алессио охнул, но устоял.       — Ах ты, шалава! — Алессио схватил девчонку за волосы, совершенно забывая, что синие волосы — наверняка парик.       Марко вывернулся, оставляя у него в огромном кулаке свою синеволосую гриву и бант, к которому уже успел привыкнуть. Вместе с париком с головы Марко слетела и маска. Спутники Тото, да и он сам, были в полном шоке. Но зато это многое объясняло!       — Это что за хренотень… — Алессио почти протрезвел, тут же узнавая мальчишку в платье. — Конти?! Живучий сопл…       Дани не пришлось долго думать, он просто подхватил ближайший барный стульчик и с размаху обрушил его прямо по хребту Алессио, и тот тут же осел на пол.       — Погнали! — пока дело не дошло до вмешательства уже надвигавшейся к ним охраны, Дани ухватил свою «куколку» за руку и потянул ее к выходу, наскоро продираясь через толпу.       — Эй, эй! Дани! Стой! Я с вами! — первым очнулся от шока Тото и поспешил за обоими к выходу.       Он даже не пытался понять, что происходит, и кто эта…это…этот кукляш в платье, которого Данька так кинулся защищать. Они были явно давно знакомы.       Прогремел первый выстрел, за ним второй, третий. В клубе началась паника, поднялся крик. Алессио прицелился, пытаясь попасть в спину Марко, но ему постоянно что-то мешало. Кто-то мешал. Один парень рухнул как подкошенный. Пуля угодила ему в голову. Вторая чиркнула по плечу девушку, третья слава богу никого не задела. Окончательно озверев, Алессио теперь палил наугад. Обезумев от страха, народ ломанулся к выходу, снося все на своем пути, сбивая друг друга с ног.       Уже почти на улице, снуя между толпами туристов, закрывающими выход, беглецы вдруг наткнулись на двоих людей Олонцо. Им преградили дорогу.       — Далеко собрались, мальчики?       «Это конец…» — промелькнули мысли в голове Даниэля. Он переглянулся с Марко. Они ведь наверняка не знали Марко, уж не в лицо и не в этом наряде точно.       — Сальваторе! — нашелся он, — там остался Тото! Ну что вы стоите?! Его же убьют!       Замешательство было секундным. Они оба, как один, растворились среди толпы. Снова послышались выстрелы. Взвыла пожарная тревога.       — Сюда!       Марко дернул Дани за руку, уводя в сторону от выхода и от напиравших на него сзади людей, и вот они уже на улице, заполненной людьми. Нельзя было останавливаться. И хотя Даниэль совершенно не понимал куда им бежать, где они могли бы скрыться, в голове было одно — «Не останавливаться!».

* * *

      Алессио достал телефон и нажал кнопку быстрого дозвона.       — Слушаю. — Лео был раздражен.       — Лео. Это я… Я только что видел Конти, он был с Даниэлем.       — Что?! Ты уверен?       — Уверен. — Промямлил Алессио.       — И он еще жив?       — Да.       — Ты что, пьяный?!       — Да я…       — Где мой племянник?       — Они…того…       — Только не говори мне, что упустил их! — взревел Тасканьо в трубку так громко, что       Алессио отодвинул её от уха.       — Да я…       — Ах, ты …ЧЕРТ! ИДИОТ!       — Бросьте оружие! Сеньор! Немедленно! Руки за голову!       Алессио не собирался сдаваться просто так, без боя. Он пригнулся, прячась за барную стойку и выстрелил в одного из полицейских. Тот ответил. Лео еще что-то кричал в трубку, но Алессио уже не слышал его. Он лежал на полу, смотря в одну точку. Из- под пробитой пулей головы по полу лужицей растекалась кровь, а рука его все еще продолжала сжимать серебристую трубку сотового.

* * *

Узкие набережные, еще более узкие закоулки, с нависающими обшарпанными стенами и черепичными крышами. Всюду люди, толпы, восторженные вскрики, музыка, конфетти, а в небе, прямо над головой, яркие всполохи начавшегося фейерверка. Непонятно было где именно они оказались. Какой-то тупик жилого квартала, на удивление пустой. Только теперь, тяжело дыша и опираясь ладонями о свои колени, Дани с Марко остановились, чтобы перевести дух. Их никто не преследовал. Рядом плескалась вода, в которой отражалось пестрое зарево салюта.       — Ты сумасшедший! — выдыхал Дани, щеки его раскраснелись, пульс отбивал чечетку в затылке и разрывал головной болью виски. — Зачем ты?!       — Черт… — Марко поморщился и улыбнулся. — Кажется, я каблук сломал. Иди сюда.       Он притянул к себе Дани, прижал его спиной к стене и жарко поцеловал. Со стороны это смотрелось нелепо — подранный, лохматый Пьеро целуется с мужиком в пышном платье. Но никто их не видел. Закуток между домами был настолько узок, что едва разошлись бы двое, к тому же их укрывала тень. Прямо над их головами снова громыхнуло, заставляя обоих вздрогнуть. Небо озарилось разноцветными яркими огнями, осветив все закутки, крыши домов.       Марко привлек Дани к себе и погладил по впалой щеке:       — Больше никогда так не делай. Не смей рисковать собой ради меня. Понял? Доверяй мне.       — Доверять? Это что значит, давать тебе рисковать собой? На кой хрен ты полез к нему? — Дани поначалу обнимал его в ответ, но потом оттолкнул от себя. Молодое лицо исказилось гневом и негодованием, а в карих глазах заплясали бешеные огоньки.       — Прекрати, Марко! Я не звал тебя сюда! А ты заявился, как будто, так и надо! Да что с тобой не так, а?!       Это были скорее нервы, чем правда. Даниэль действительно испугался, уже второй раз за эту несчастную неделю он был напуган до чертиков, что Марко убьют. Но он же не дурак, чтобы не понимать, что все эти злоключения Марко терпит только потому, что имеет неосторожность быть с ним, с Дани.       — Успокойся, — улыбнулся Марко, подходя вплотную и прижимая того собой к стене слишком тесно. — Только не говори мне, что ты просто так кинулся меня защищать. По старой дружбе, — взгляд опустился на приоткрытые напряженные губы Дани, — ты любишь меня больше, чем сам считаешь. И это не гнев, это страх потерять меня. Молчи, — он коснулся пальцем его губ. Не удержался и провел по дуге верхней, осторожно и ласково, — теперь тебе меня не одурачить. Ты едешь со мной. Я пока не знаю как, но мы что-нибудь придумаем. Как всегда, — и прежде чем Дани начнет возражать и психовать, он накрыл его уста поцелуем. Страстным и собственническим. Чуть-чуть.       Дани ответил и не возразил, потому что все эти дни в Венеции столько раз вспоминал эти губы, которые его сейчас ласкали, что просто не смог прервать этого глубокого откровенного поцелуя. Разум был слишком слаб перед этим. И никакие зароки о том, чтобы гнать его от себя, больше никогда не прикасаться… все это в одну секунду стало не более чем пылью, что сдул с его мыслей приятный ветерок.

* * *

Сальваторе с друзьями был наскоро выведен из клуба телохранителями, сумевшими миновать подоспевшую полицию. Никто из его компании не пострадал, но девчонки были очень напуганы. Он переживал за Дани и его спутника. Что это вообще было такое?! Вокруг клуба образовалась толпа зевак и спасшихся гостей, которые теперь смотрели, как выносили на носилках раненую девушку, а потом сразу два трупа, упакованные в полиэтиленовые мешки. Толпа охала, глядя как грузят на полицейский катер тела.       — Сеньор, вам лучше вернуться домой, — настаивали телохранители Тото, но он медлил.       — Кого-то убили?       — Да. Одного из посетителей убил зачинщик, а после и сам был застрелен.       — Так ему и надо, — буркнула Беатрис.       Другие согласительно покивали.       — Да, наверняка он это заслужил, — сказал Тото, вспоминая ту сцену, с Дани.       «Что ж, Дани сегодня был в ударе. Ох! А что скажет дед?!» Тото только сейчас вспомнил о том, что обещал присматривать за гостем. Присмотрел, называется. Дед его в баранку скрутит, если узнает, что произошло. А он узнает. В этом Сальваторе не сомневался ни секунды.       Тото пожурил своих телохранителей, что те не задержали Даниэля, и винил себя, что с тем могло что-то произойти во всей этой канители. Но, ничего не поделать, пришлось возвращаться виноватым, пьяным и немало ошарашенным, пытаясь в уме найти хоть какое-то объяснение произошедшему.       Он решил сперва позвонить своему отцу — Массимо Олонцо, чтоб попросить совета и помощи, пока до деда не дошли неприятные новости.

* * *

Чуть ранее       Их не должны были заметить люди Тасканьо, нужно было добраться живыми в гнездо Олонцо. Ангел убрал сотовый:       — Я созвонился с Массимо.       — Старшим сыном Олонцо?       — Да. Это единственный разумный человек в этом курятнике, — уведомил Ангел Арно перед отъездом, чтобы у того не складывалось безвозвратное чувство, что его Босс решил покончить с собой таким изощренным способом, как без ведома тамошнего Дона пересечь границы чужой территории.       — Но что нам это даст? Нас все равно встретит кучка амбалов и нас пристрелят, если не в самом аэропорту…       — Не пристрелят, я сказал, что у меня есть важная информация для Дона Олонцо. А его сын Массимо из тех, кто сначала думает головой.       Выражать сомнение в словах или вменяемости Ангела Арно не мог. И вот они в самолете на пути в Венецию, в погоне за Марко, а может за собственной смертью?

* * *

Лео было откровенно скучно на этом балу. Он для приличия потанцевал дважды, и сославшись на боль в спине, отсиживался за столиком, лениво потягивая коллекционное шампанское. Оно оказалось весьма недурное. Хоть какое-то удовольствие, среди всего этого пестрого дешевого убожества. Ведь ему постоянно приходилось притворяться, что он просто счастлив и приветливо беседовать с распетушившимся Доном.       Ко всему, теперь они были не одни. К ним присоединились еще члены семьи Олонцо — брат, он же крестный отец юного Сальваторе, он же Консильери Дона Олонцо — Джаромо и его младший сын — Карло.       Джаромо Олонцо — сентиментальный старичок, со слегка выпученными глазками, у которого изо рта воняло так, что хоть святых выноси. Вдовец, своей семьи у него можно сказать нет, не считая уже повзрослевших детей, которые сейчас живут в США. Еще Лео необходимо было натянуто улыбаться плоским шуткам Карло. Тридцатичетырехлетний мот, светский лев и шулер, все интересы которого крутятся исключительно вокруг дорогих шлюх и покера… видимо сказывается не вполне счастливый брак, устроенный самим Доном.       Очередной бокал иссяк и Лео откинулся на спинку стула, наблюдая как Джаромо выпускает сигаретный дымок изо рта и брезгливо отвел взор. Ему безумно хотелось уехать, хотя бы в гостиницу, но еще было не время. Время…оно тянулось неимоверно медленно, словно улитка, которая никак не может осилить дорогу поперек. Он взглянул на часы. «Проклятье, еще только три часа ночи. Когда все это кончится?! Где Алессио? Он должен был отзвониться еще час назад!»       Дон Олонцо любил изводить своих «особенных» гостей ожиданием. Человек, теряющий терпение и самообладание, как никто показывает свое нутро. Он наслаждался видом заскучавшего Леонардо, но не стал больше его пытать, решив, наконец, заговорить о деле.       — Лео, я знал Гатто и тебя еще мальчишками, и безусловно, питал к вам вполне теплые чувства. Но время никого не пощадило. Кто-то жив, кто-то мертв. Я стар, ты в бегах, Канторини зол. Видишь, у каждого в итоге свои проблемы. Ты хочешь, чтобы я взял на себя твои. И из уважения к Гатто, я бы позаботился о его мальчике, но ты… Олонцо хитро прищурился, отчего стал похож на Санта Клауса в канун Рождества, с теми же густыми седыми бровями и бородой с усами.       — Ты доставишь куда больше хлопот.       — К чему вы клоните, Дон Олонцо? — Лео вскинул бровь и уселся поудобнее.       Джаромо вслушивался в разговор, но пока предпочитал помалкивать. Карло, напротив, тут же решился влезть в беседу:       — А что тут непонятного. Мы вам не доверяем. Это раз. А во-вторых, — он переглянулся с отцом, продолжил, — какие наши резоны лезть в ваши дрязги с Ангелом?       — Совершенно точно. — кивнул Дон. — Ты прости, Лео, но мне ничего не стоит взять под крыло осиротевшего отпрыска и наследника «Короны». Для чего мне его, погрязший в беззаконии, дядюшка? Тебе есть, что мне предложить? Ведь не так же ты глуп, рассчитывать на доброту душевную, от которой, расчувствовавшись, я стану подставлять свою семью к Сицилийским неразберихам? — Олонцо подался чуть вперед к Лео, смотря в его глаза. — Например, что мне помешает выдать тебя Канторини? Только тебя… Лео едва заметно взбледнул. Тонкие губы превратились в острую полуулыбку.       — Это конечно в ваших силах, Дон Олонцо, — сделал он нажим на слове Дон. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что он нисколечко не боится ни его, ни его цепных псов. Руки коротки! — но как умный человек, вы не станете плевать в колодец, из которого можно хорошо попить, когда наступит жажда. Не так ли?       — Я тебя слушаю.       — Даниэль еще совсем мальчик. Его больше интересуют танцульки, чем дела Семьи, и оно и понятно, такой нежный возраст. Ему нужна крепкая рука, опора, которой не смог стать я, будучи слишком пристрастен к его судьбе.       — Да, но Блэк-джек… — резонно напомнил Джаромо. — Не забывай, что именно он сейчас Глава «Короны».       — Временно. — проворковал Лео. — К тому же не факт, что он сможет вернуться к делам после такого ранения. Скорее всего, этот бывалый боец навсегда останется инвалидом. А Семье нужен надежный и крепкий Глава.       — Почему ж ты не занял место, когда оно было свободным? Леонардо ждал этого вопроса и повернулся к Карло:       — Потому что меня это не интересует. Власть — слишком тяжелая ноша для меня. К тому же я больше банкир, чем политик.       Карло хотел было что-то сказать, но Дон остановил его одной лишь поднятой морщинистой рукой, на которой красовался увесистый золотой перстень-печать. Старинные «царские» замашки были свойственны Дону Винченцио Олонцо, и прочие имели свойство — это уважать, потому что в противном случае познавали иную сторону данного человека, беспощадно расправлявшегося с теми, кто смел его ослушаться. Единственной костью в горле этого властного старика оставался Франческо Канторини, до сих пор умело избегавший гнева Дона. Но об этом чуть позже… Сейчас Олонцо усматривал во всем происходящем то, что не смог бы увидеть никто из его приближенных, не зная некоторых тайн Дона.       — Правильно ли я тебя понимаю, Лео? — заговорил Виниченцо, сделав глоток вина. — Ты предлагаешь мне законное место Даниэля, взамен моего покровительства и расположения к тебе?       Старик усмехнулся, отчего его лицо озарилось иллюзорной добротой. Краем хитрых глаз он переглянулся с Джаромо:       — Ты предлагаешь мне то, чем не владеешь, распинаешься о грузе власти, который тебе не по нраву… Но, я не стал бы делить шкуру неубитого медведя. У меня есть более дельное предложение. Ты «Капо Бастоне» семьи Да Винчи, а стало быть, обладаешь некоторой властью над определённой территорией. И насколько мне известно, эта территория остро граничит с «Лимите». Я заинтересован именно в их куске, и только. Ты же смеешь мне предлагать ущемить права сына моего доброго почившего друга Гатто. Я хорошо сотрудничал в некоторых вопросах с Ладзаро, пока он был жив, а кое-в-чем даже ему обязан. Мёртвые не восстанут и не заговорят, но… — он оценивающе окинул взглядом Леонардо, будто прикидывая, сколько тот стоит, — я жуткий, старый консерватор. Мне знакомы проблемы с отпрысками, не желающими продолжать семейное дело.       Это было сказано о его старшем сыне Массимо — отце Сальваторе, решившим своевольно отойти от всяких дел Семьи и заниматься исключительно карьерой. Отец не мог повлиять на него, но все же не пренебрегал его советом и мнением, как очень образованного, уважаемого и непредвзятого человека.       — Современная молодёжь, что тут поделаешь. И все же у меня был выбор. — Дон мягко указал на Карло. — У Даниэля этого выбора нет. И я бы помог ему это осознать, хотел бы с ним поговорить на этот счёт. Так бы я отплатил Гатто за его верность нашей дружбе. И я бы не был главой Семьи если бы не думал о ней. Ты, полагаю, понял мое предложение, но сам я не переберусь в Сицилию, здесь полно дел. А вот мой сын, Карло, ему бы пора встать в управление, поучиться. И Сицилия стала бы отличным полигоном… Твоя часть.       Леонардо слушал внимательно, не рискуя возражениями прерывать Дона Олонцо, взяв слово только, когда тот закончил свою тираду. Резкие слова Дона его ничуть не задели, а скорее позабавили, ведь именно этого он и добивался — заинтересовать Олонцо, подцепить его, как огромную рыбину на крючок и вести его туда, куда ему — Леонардо Тасканьо, будет нужно. Пусть ставит главным кого угодно — хоть старика Джаромо, хоть мало адекватного Карло, хоть своего внучка. Главное — ОН будет в стороне и будет спокойно откусывать свой кусок от этого большого пирога, совершенно ничем не рискуя.       — Что ж, чудесно. Я так и предполагал. Мой дом — Ваш дом, Дон Олонцо, — улыбнулся Лео, — правда сейчас от него ничего не осталось, после того, как Канторини разнес его по кирпичику. Все что я имею — в Вашем распоряжении. Включая МОЮ часть, — с некоторым нажимом произнес он, складывая пальцы в замок. — Мне совершенно все равно кого вы назначите во главу стола. Ибо я совершенно полагаюсь в этом на Вас, Дон Олонцо. Своей могучей рукой только Вы, пожалуй, и сможете привнести на Сицилию тот же порядок, что царит здесь, под вашей эгидой. И я нисколечко не претендую на то, что принадлежит юному Даниэлю. Он никогда ни в чем не нуждался. Никогда. Но даже теперь, он до конца не осознает своей роли в нашем общем деле, роли в семейных делах и необходимости вести за собой людей, делать деньги. Его до сих пор нужно направлять. Он слишком отрешен и беспечен, не понимая всего груза ответственности, что свалилась на его хрупкие плечи после ухода нашего дорогого Ладзаро. Я буду только рад и безмерно благодарен Вам и вашему сыну, — при этом он посмотрел на вальяжно сидящего Карло, крутящего в руке мобильный, — если вы возьметесь за становление Даниэля и принесете на Сицилию долгожданное перемирие.       — Что ж… — Винченцио замолк на несколько секунд, о чем-то крепко задумавшись.       — Значит, я хочу поговорить с Даниэлем. Он встанет во главу «Короны», — это было не предположение, и не вопрос. Олонцо говорил об этом, как о свершившемся факте, — вакантное место «Капо Бастоне» займет Карло, он же позаботится о становлении Даниэля. Вы отбудете туда на днях, вместе с моими людьми. А твою судьбу, Леонардо, решит Даниэль, и ТОЛЬКО ОН, как только официально возглавит Семью. Полагаю, он назначит любимого и заботливого дядюшку своим «Консильери», без куска хлеба не оставит. — Винченцио с прищуром посмотрел в глаза Леонардо, пытаясь найти в том хоть каплю страха, но не нашел. Тасканьо был на удивление доволен таким решением и был спокоен как сытый удав.       — Справедливо. Пусть мальчик наконец примет в свои руки дела своего отца и станет мужчиной. Эх…жаль Ладзаро не дожил, не увидит своего мальчика главой Семьи! Такая утрата…       Карло поморщился, но сделал это так, чтоб не заметил отец. Джаромо же сочувственно кивнул.       — Рад, что мы достигли согласия.       — Взаимно, Дон Олонцо.       В кармане Лео завибрировал мобильный.       — Прошу меня простить, Дон Олонцо, я оставлю вас ненадолго? Это личный звонок.       — Разумеется.       Лео поспешил выйти и ответить. Звонил Алессио.