СИЦИЛИЙЦЫ

      Как же он не любил больницы! Но теперь бывал в них чаще, чем когда-либо. Запахи лекарств, белоснежные халаты, изнуренные работой врачи, санитары, равнодушно выкатывающие больных на каталках, как кучку дров. Все здесь было чужим, холодным и разило болью и недугами, хотя клиника была не плохой. Но он должен был навестить Тони. Должен был хотя бы узнать о его состоянии, а если получится, то и поговорить.       — Через пару минут вас проводят к нему, сеньор. — Уведомила миловидная и крайне воспитанная медсестра на посту.       — Спасибо, — только и ответил Даниэль.       Через несколько минут, он и правда был в палате Тони.       — Он в сознании? — поинтересовался шепотом Даниэль у доктора.       — Да, буквально на днях он пришел в себя. Сейчас он спит, но вскоре должен бы уже проснуться. Только, прошу вас, не долго, нельзя его утомлять. Так вы говорите, вы его племянник?       — Крестник.       — М… ну ладно, не буду вам мешать.       — Спасибо, доктор.       Тони казался тихим, безмятежным, бледным… «Как будто мертвый» — вдруг подумал Даниэль, но сам поморщился своим же мыслям. Он приблизился к кровати мягкой, едва слышной поступью, если не считать шуршание бахил.       — Тони. — Шепотом позвал он.       Но тот не ответил и не шелохнулся, перебинтованная грудь медленно вздымалась при каждом новом вдохе. Мерно тикали датчики пульса и давления. Даниэль осторожно прикоснулся к его руке.       — Тони, проснись, пожалуйста. Это я — Даниэль.       Тони медленно разлепил тяжёлые веки и посмотрел на Дани долгим, отстраненным взглядом. Гроза Палермо, знаменитый Блэк-джек сейчас был беспомощней младенца, такой хрупкий и несчастный. До Даниэля здесь не было гостей, за исключением соклановцев и круглосуточных телохранителей, которых приставили как из членов самой «Короны», так и от «Лимите». Крестника Тони и те, и другие узнали тут же, поэтому препятствий ему никто чинить не стал. Несколько человек торчали на улице и несколько рассредоточились среди посетителей, почитывая газетки, заигрывая с медсестричками. Блэк-джек узнал мальчишку и даже попытался улыбнуться. Голос его не был слабым, да и рука, которая сжала ладонь юноши, была не лишена сил. Тони, при всем своём положении, уже не был столь немощен, как в день своего пробуждения. Очнувшись, он первым делом осведомился где Дани, он переживал, что на него, как на «наследника», тоже было совершено покушение, что его щадили и потому ничего не рассказывали толком. Он, злясь, три дня посылал всех нахер, и за телефоном, чтоб самому прозвониться и все узнать, не доверяя больше ровным счетом никому.       — Дани. — Шевельнулись губы Тони.       — Привет, Тони.       — Живой… это хорошо. Я боялся, что и тебя…       — Да, меня бы и убили, если бы не Марко.       — Даже так.       — Да. Лео увез меня в Венецию.       — Зачем?       — Мы там встретились с Доном Олонцо. Столько всего за пару дней произошло.             — Даниэль был безумно рад видеть Тони живым, ведь это значило, что он потерял не всех. Тони — единственный человек, который не причинял ему ни бед, ни хлопот, ни боли, но который пострадал из-за него, чуть не поплатившись своей жизнью, как едва не поплатился и Марко.       — Потом расскажешь. Я рад, что ты в порядке, мальчик. Придется мне поблагодарить его.       — Лео сказал мне, что ты мертв.       — Что ж, к его сожалению я живуч. Рано радовался.       — Он и сам был уверен, пока Дон Олонцо не сообщил, что ты в больнице, — Дани вздохнул. — Я нашел дневник, Тони. Тот самый, о котором ты мне говорил.       — О, молодец.       — Но… совершил глупость. Прости. Я прочел его и вспылил. Попытался сам призвать Лео к ответу, но не смог, он сбежал.       — Подонок. — Тони был раздосадован эдакими новостями, но все же черты его распрямились. — Не переживай, мы все равно его кокнем. Как только я выйду отсюда, я клянусь, я найду его хоть из-под земли и намотаю его кишки на ствол своей «Беретты».       — Сперва тебе надо поправиться, — тепло улыбнулся Дани. — Олонцо пообещал, что предупредит глав всех Семей Италии о его предательстве, и если тот объявится на его территории, то он его не упустит. — Но что-то мне подсказывает, что Лео не так глуп, и снова выкрутится.       — Выкрутится. — Подтвердил Тони. — Эта скотина знает куда и как стоит влезть. Но ничего. И на него у нас найдутся длинные руки, не волнуйся. Вот я только встану с этой постели.       Он попытался приподняться, но снова упал на подушку, кривясь от боли и злости на свою временную никчемность.       — Лежи! — Дани всполошился, укладывая Тони обратно, подоткнул ему одеяло, взбил вторую подушку и уложил под голову. — Думаю, Лео еще не скоро тут объявится, он же не самоубийца. Так что ты еще успеешь встать с этой кровати и даже сплясать Тарантеллу. Я тебя буду навещать почаще, если ты не против, притащу тебе фруктов, ну может журналов, или чего ты хочешь?       — Ну, если только порно журналов, — улыбнулся Тони.       — Хорошо, договорились. Мне все равно сейчас заняться нечем, могу торчать тут у тебя целыми днями, пока не надоем. Надсмотрщика-то у меня больше нет, — Дани хохотнул.       Тони покачал головой.       — Вот тут ты не прав. Как раз именно сейчас у нас с тобой столько дел, что придется запастись терпением. Сейчас для «Сакра Короны» настали не самые лучшие времена. Сам посуди: едва Семья оправилась после кончины твоего отца, Тасканьо предал нас, а он, между прочим, левая рука и нога Клана; в меня стреляли, я временно не могу вести дела, так что все придется взвалить на тебя. Уж прости.       И прежде чем Дани что-то возразит, добавил:       — Я не могу тебя заставить, Дани. Ты взрослый, но так же сын Гатто и откреститься от этого не сможешь. Ты понимаешь, что Семья просто так не даст тебе жить своей жизнью, да и желающих на такой большой каравай как наш — найдутся всегда. Не Канторини, так тот же Олонцо, или Гильермо Вирида, или братья Кастелло.       Даниэль помрачнел. В чем-то Тони был прав. Уже по рождению Даниэль был запятнан репутацией своей семьи и обречен на то, что некогда займет место Дона. Но он не думал раньше, что это произойдет так скоро, да и понятия не имел, что он должен делать, что он вообще может сделать для Семьи.       — Тони, почему это все просто не прекратить, все эти делишки? Разве нельзя жить как нормальные люди? — Даниэль обреченно воззрился в глаза Морелло. В них уже был готовый ответ — «НЕТ, этого никогда не будет.»       Тони помолчал.       — Я не хочу, не смогу убивать людей… ты ведь знаешь, я совсем другой, я просто… у меня ничего не получится. Я разгильдяй, совершенно безобидный. К тому же я ничего не умею, я ничерта не смыслю ни в финансах, ни в торговле. Что я могу дать Семье? Как ты это представляешь? Да меня даже никто не примет. Посмотри на Ангела, ты думаешь, я смогу ему что-то противопоставить? А Дон Олонцо и прочие… они в порошок сотрут «Корону», за пару дней. Чем вообще занимается Глава Семьи? Отец никогда не посвящал меня в свои дела.       — Всему приходит свое время, Дани. Ты всему научишься. Я сам научу тебя, чтоб ты не стал пушечным мясом, как многие, кто хотел жить «нормальной жизнью». Ты спрашиваешь, что делать? Для начала, — Тони немного скептически оглядел мальчишку с головы до ног, — ты уж прости, сынок, но выглядишь ты как чмошник, а не глава самого большого Клана Италии. Мой тебе совет — смени имидж, постригись. Ну или хотя бы подбери свои длинные патлы в хвост. Твоя внешность должна говорить о твоём статусе красноречивее твоих слов. Обратись к нашим, они подскажут дельного портного. Про имидж Даниэль, как-то не подумал, ему были чужды все эти костюмы, галстуки и прочая требуха, которую носили все высшие члены клана. Подстричь волосы? Да ни за что! Это священно! Даниэль не хотел этой участи, всей душой он противился своей судьбе.       — Значит, у меня нет выбора. — Парень помрачнел пуще прежнего. «Если я стану Доном, то с Марко точно все будет кончено. Может так я смогу о нем забыть? Может так и верно?».       — На данный момент нет. Ещё, придется собрать Совет, на котором ты возьмешь бразды правления на себя и назначишь себе «Консильери». Это обязательно. Предлагаю провести его прямо тут, и не затягивай с этим. У нас мало времени. Преданные Тасканьо капо могут поднять бунт, в Семье и так не спокойно. Так что поспеши, чтоб другая половина знала, что у «Короны» есть законный хозяин!       Он легонько ударил Дани по плечу, в знак поддержки. В этом жесте была безграничная вера и уверенность.       — Да, кстати. Я хочу попросить тебя, — он поманил Дани как можно ближе, не желая, чтоб их кто-то подслушал, — когда приедешь навестить меня завтра, будь добр, привези мои вещи. Я по ним очень скучаю.       — Конечно. Я привезу вещи завтра. Только что? Тапки, домашний халат? Рубашки наверно тебе не понадобятся.       — Кхем, — Тони с трудом не рассмеялся, — я вообще имел в виду не тапки.       Под вещами, он, конечно же, имел в виду свое оружие. Без него ему было не спокойно, ведь он любил все держать под контролем. Иметь возможность защититься.       — Привези мне мои стволы, — прошипел он. — И нож, побольше. Лопух. — Пожурил он любя.       Дани кивнул и улыбнулся.       — Назначим встречу со всеми нашими «Капо», список которых найдёшь у меня дома там же, где «вещи». Привези мне его, а уж там — будь готов.       — Да, хорошо, я все сделаю. Но мне нужен ключ от твоего дома. И место где ты хранишь эти ВЕЩИ. — Дани чувствовал себя крайне неловко, словно он уже ввязывался в какое-то преступление.       Тони протянул ему толстую золотую цепочку, на которой болтался плоский ключ.       — Адрес ты знаешь. Остальное — поищи, ты смышленый малый. Дневник у Лео нашел, с этим точно разберешься. Ищи во всем красоту, — многозначительный намек, — а теперь иди, мне надо поспать.       — Отдыхай, конечно. «Вот еще тайны Мадридского двора. Как хорошо, когда нечего прятать, и тайники придумывать не надо, а почему просто не сказать где оружие?»       — Но тапки и халатик я тебе все же приволоку. Не пристало Блэк-джеку с голой жопой на Совете сидеть, — Дани, пожал ему руку, тепло обнял, и ушел, полный мыслей и сомнений. Голова его просто разрывалась на части.       Тони тяжело вздохнул, провожая его взглядом до двери, а когда он исчез за дверью и его шаги растаяли где-то в конце коридора, снова попытался подняться. Снова безрезультатно. «Держись, малец. Я с тобой. Прорвемся! Мы и не таких раком ставили!»