СИЦИЛИЙЦЫ

      Четверть часа назад прозвучал отбой, наконец-то, все угомонились, хотя Марко знал наверняка, что практически никто не спит. Он лежал на своей койке лицом вверх, запрокинув руки за голову, бездумно рассматривая разрисованный потолок своей «одиночки». Тони расстарался как мог, подняв все свои криминальные связи, и хотя выйти отсюда до суда им было невозможно даже за очень большие деньги, для них обоих были созданы самые комфортные условия пребывания в заключении. Насколько знал Марко, Данька тоже сидит один, без соседей, и это грело его. Кроме того, их не перевели в тюрьму строгого режима, они сидели с ворами в законе, мошенниками и шантажистами.       Обоих перевели в «комфортные» камеры, где была не только нормальная кровать со свежим бельем, чистый персональный туалет, душ, и как вишенка на торте — телевизор! Не тюрьма — курорт! Обоим позволили держать у себя небольшие планшеты, с ограниченным выходом в интернет, но Марко старался лишний раз не дразнить охрану и других заключенных и не пользовался им открыто. Они с Данькой переписывались ночами, когда тюрьма погружалась в тишину и по коридорам были слышны только редкие шаги зевающих охранников, лениво прохаживающихся вдоль камер.       В первый же день Марко понял, что им с Даниэлем здесь несказанно рады и придется очень туго. Только увидев их, заключенные начинали громко улюлюкать и тянуть к ним через решетки свои руки.       — Ооо! Какие красавчики! Иди сюда, стройняшка, у меня для тебя подарок!       — Голубоглазого мне, я его вытрахаю до смерти!       — Эй, Белоснежка! Отсоси мне!       В отличие от Дани, Марко реагировал на подобные выпады хладнокровно и мог ответить кулаком в морду, если понадобилось бы. Уже на утро после поступления, они ввязались в драку. К Даниэлю в столовой стали приставать несколько человек с непристойными предложениями и Марко, естественно, не стал стоять спокойно, вломил всем, кого достал, схлопотав потом от охраны дубинками по почкам, но ему удалось дать понять всем желающим пристроиться к Даньке сзади, что здесь ловить нечего. После этого инцидента, зачинщик и самый главный Данькин поклонник был найден мертвым в прачечной. Сказали, что у него случился сердечный приступ. Марко сразу подумал, что это дело рук Тони. Его люди присматривают за ними даже здесь. С тех самых пор и его, и Дани все обходили стороной, осторожничали, выбирали слова и опускали глаза, шепчась за спинами. Ребят такой расклад вполне устраивал. Их никто не трогал — они никого не трогали.       Конечно, им не позволяли оставаться наедине, даже на прогулках или в столовой, где они могли себе позволить сесть вместе, им строго-настрого было запрещено всяческое физическое контактирование. Все, что им оставалось, это взгляды, ночные переписки, нечаянно задетый локоть или прикосновение украдкой. Это было странно, ведь тюрьма в Палермо давно стала похожа на Grand Hotel. Заключенные одеваются в дорогие дизайнерские шмотки, ходят с мобильными, заказывают пиццу. Заключенный Микеле Каталано устроил банкет в тренажерном зале с шампанским и омарами в день своего рождения, а в другое время, еще один уголовный авторитет, организовал свадьбу своей дочери в тюремной часовне.       Теперь все в тюрьме знали, что эти ребятки блатные. Одни им завидовали и в тайне ненавидели, но все же не смели подступиться, боясь немедленной расправы от их известных покровителей. Другие — пытались как-то ужиться, наладить контакт, чтоб тоже стать своего рода неприкосновенными.       Даниэлю было трудно, он никому не доверял, часто бродил в одиночестве, а если и вступал в разговор, то лишь для того, чтобы поддержать беседу, а не заводить друзей. Марко был пообщительнее. Он легче сходился с людьми и быстро влился в новую среду, а благодаря своим талантам в механике и электронике, был очень востребован, быстро заручившись поддержкой и уважением со стороны охраны и большой прослойки заключенных. А вот Дани нигде не смог найти себе должного применения, и благодаря Тони и Микко, его никто не принуждал к работе, как всех остальных. Единственное место, куда он иногда заглядывал, когда ему становилось скучно, была прачечная. Здесь он мог помочь разобрать или погладить белье, помочь разложить чистые вещи или развесить мокрые в сушилке, но не более того.       Через несколько дней их ждал ещё один сюрприз. К ним присоединился Арно. Стало немного веселее, ибо он здесь был как рыба в воде и некоторых заключенных и охранников знал лично. И хотя его держали отдельно, в другом крыле, Марко и Дани часто пересекались с ним в столовой и на прогулке. Он шутил, улыбался и уверял их, что это ненадолго, что надо расслабиться и получить удовольствие, ведь это такое приключение! Какими связями можно обзавестись здесь! Сколько нужных людей и союзников найти! Сейчас же Марко лежал и вспоминал вчерашнее свидание. Утром приезжали Блэк-джек и Микко. У них были новости относительно Тасканьо. После их ареста, Марко через Паоло удалось передать Тони номера машин, которые выезжали с территории здания рухнувшего комплекса до того, как там началась облава. Тони удалось найти каждую из них. Все они были взяты в прокат вместе с персоналом некой фирмой, занимающейся транспортировкой скоропортящихся грузов, в частности продуктов питания. То есть в машинах с фруктами перевозили то, что производили в лаборатории. Через свои связи, Тони удалось узнать, что наниматель их не кто иной, как Сильвиан Росетти!                         Следовательно, Росетти был с Лео на широкой ноге, и в тоже время Тасканьо оставался в тени, проворачивая свои делишки. В любом случае Тони нашел людей, которые работают с Тасканьо и подкупил двоих из них. Теперь клан точно знал обо всех его передвижениях и мог подготовиться, чтоб нанести решающий удар тогда, когда Тасканьо меньше всего будет этого ждать. Сейчас Лео был на одной из яхт, где он устроил себе теплое гнездышко. Единственное, чего боялся Морелло, что не только у него и Микко в этой тюрьме есть свои люди, и хотя Марко и Даниэль находятся под колпаком, никто не даст 100% гарантии в том, что Лео не исхитрится и не подошлёт своего убийцу.       Даниэля посетила Камилла. Она выглядела обеспокоенной и встревоженной, лепетала о том, что верит Даниэлю, и что он не мог этого совершить.       — Я знаю Марко не достаточно хорошо, но ты уверен, что это не он? — прошептала Камилла, чуть приблизившись к Даниэлю через столик в комнате свиданий.       — Зато я знаю его. Конечно, нет. Иначе он бы не сидел вместе со мной.       Ками потупила взгляд.       — Тотти носится с вашим делом как заведенный, выглядит очень усталым и даже раздраженным. У них не ладится работа в паре с Микко. Но мне все твердят, что вас вытащат отсюда, что это дело времени… я им не верю.       — Не переживай ты так. Здесь конечно не Мальдивы, но кормят неплохо.       — Попытался отшутиться Дани, но не вышло, девушка так и сидела мрачнее тучи.       — Знаешь, даже если у них ничего не получится, я тебя буду навещать и… ждать.       — Ками, это…       — Нет, нет! Молчи, ничего не говори сейчас, я все знаю, что ты можешь мне сказать, что ты любишь его… — Камилла встала из-за стола, обошла его, приблизившись в Даниэлю, склонилась к его лицу, осторожно провела пальцами по щетинистой поверхности щеки. — Это все моя ошибка, мне не надо было тебя слушать тогда и соглашаться… уезжать. Он оказался рядом, был с тобой, поддерживал… но это должна была быть я. Больше не повторю этой ошибки, надеюсь ты когда-то меня простишь. Дани уже раскрыл рот, намереваясь что-то произнести и даже привстать, но тонкий пальчик Камиллы коснулся его губ, срывая попытку возразить, и в следующую секунду, она сменила это прикосновение касанием своих губ. Дани забылся на несколько секунд, так долго его губы не были обласканы… но осекся, понимая, что это гнусная ошибка, что на ее месте он предпочел бы совсем другого человека. Он прервал поцелуй, стараясь быть в достаточной мере мягким с Камиллой, он отстранил ее от себя.       — Нет. Ками, не надо. — Он держал ее за хрупкие плечи на расстоянии от себя.       — Ты ведь еще любишь меня! — Камилла залилась румянцем, и… надеждой? «Он подпустил меня… почти ответил… значит помнит! Это просто наваждение, у него с Марко».       — Ками, все это в прошлом. Между нами больше никогда и ничего не будет, понимаешь? И ты не должна меня ждать! Я уже другой человек. Просто услышь меня. Я люблю его, люблю всем сердцем и душой.       — Но ты…       — Совершил ошибку. Поддался не тем чувствам, не хотел тебя расстраивать, прости. Лучше больше не приходи сюда. Пожалуйста, Камилла. — Он подошел к двери комнаты и трижды постучал. Открыл сопровождающий. — Встреча окончена. — Сухо сообщил Даниэль, на его руках защелкнули наручники. К этому ощущению он никак не мог привыкнуть. Ощущать себя в неволе было действительно тяжело, несмотря на все удобства, что им тут устроили.       Он ушел, даже не оглянувшись на Камиллу, внутренне коря себя за слабость, и меж всем еще больше понимая, как ему не хватает Марко.       Дани вернулся к работе в прачечной, которая хоть немного отвлекала его от мыслей о происходящем. Он раскладывал постельное белье… развешивал мокрое полотно простыней… этот день проходил для него еще более тускло, чем предыдущие, пока в его голову не закралась шальная идея, благодаря которой, уже этой ночью, камеру Марко открыл ночной охранник и разбудил его грубоватым тычком в плечо.       — Эй, проснись, — произнес он сиплым голосом.       Марко нехотя разлепил тяжелые веки. Сегодня был не самый простой день, было много работы, да ещё он узнал про визит Камиллы, что тоже его не порадовало, ведь она навестила исключительно Дани. Марко был не в восторге. Она так и не свыклась с мыслью, что он её брат. Вероятно никогда не смириться с тем, что он косвенно виноват в смерти Ангела. «Ну и пофиг. Это её дело. Но раз уж приходила, могла бы хоть справиться обо мне. Балованная девчонка!»       — Вставай, я сказал!       Пришлось повиноваться.       Марко был на чеку, Арно предупредил обоих, чтоб держали уши по ветру и осторожничали с охраной, кроме тех, на кого он указал как на «своих». Бруно Эспозито не был одним из тех, кто был удостоен этого высокого звания.       — В чем дело-то?       — На выход, — охранник подтолкнул его к двери. — У тебя на эту ночь назначен карцер. — Он усмехнулся, и защелкнул наручники на запястьях Марко. — Будешь себя хорошо вести и к утру вернешься почти целеньким. — Оскалился охранник, проводя Марко по коридору к решетчатым дверям ведущим к камерам для содержания «особо непослушных» заключенных.       — А, привел красавца… — хмыкнул второй, что отворил двери в отсек. — Вон в ту… его уже ждут.       «Что это ещё за хренотень?»       — Какой карцер?! За что?! Я же нифига не сделал! И руки убери свои. Я сказал не трогай меня, жирный боров!       — Эй, Конти, затухни, пока я не передумал! — с трепыхающегося узника сняли наручники.       Его буквально затолкали в распахнутый карцер и тут же захлопнули дверь. Сквозь крошечное зарешеченное окошечко бил единственный яркий лучик света, Марко оказался словно в большом каменном мешке.       — Добрых снов!       — Наслаждайся ночью, Конти, — скалился в окошко Эспозито, и второй охранник, потом раздался громкий лязг и все исчезло. Марко остался в темноте.       Он затаил дыхание и вслушался, ловя каждый шорох. Он буквально кожей чуял, что он здесь не один. Кто-то смотрел на него, но глаза никак не могли привыкнуть к темноте. Он не стал ждать, пока кто-то накинется на него из темноты и был готов отразить любую атаку. Единственное, о чем он жалел сейчас, что не смог взять нож, который тайком передал ему Арно, так, на всякий пожарный случай. Бруно не дал ему возможности прихватить его с собой. Было тихо как в склепе, но затем Марко услышал осторожные шаги в его сторону. Некто приближался к нему почти незаметно, молчаливо. Этот «некто» и сам едва различал очертания Марко, он здесь находился чуть дольше. Сердце его стучало в этот момент так сильно, что едва не выскакивало из горла. На грудь Марко неожиданно легла чья-то рука, и если бы он только мог видеть, то заметил бы как на лице этого человека расплылась загадочная, предвкушающая улыбка. Но Марко отреагировал молниеносно. Он схватил эту самую руку, рывком вывернулся и оказался за спиной незваного гостя, выкручивая его запястье до хруста.       — Что, жить надоело? — прошипел он ему на ухо.       В ответ он услышал сдавленный «Ай!», почувствовал щекой мягкость длинных Данькиных волос.       Дани подумал бы, что ошибся с визитером, и охрана привела к нему кого-то другого, но голос был явно Марко, да и стражники звали его по имени, а сейчас его шепот щекотал ухо, и так близко… Какой же он сильный…       — Вообще-то, я еще планировал пожить… — пропыхтел он.       Марко оторопел, уж кого он не ждал здесь застать так это Даниэля! «Прохвост, как он это провернул?! И не обмолвился и словом!»       Хватка тут же ослабла, но он не спешил его отпускать, а лишь прильнул ему на плечо.       — Пожить долго и счастливо? — заулыбался Марко.       — Да, с одним мужланом, который так и норовит мне переломать руки, хотя я выложил немалые деньги за него в эту ночь здесь. — Хохотнул Данька, и откинулся к тому на плечо.       — Я вот ждал убийцу, нанятого Лео, или кого-то из наших врагов.       Наконец Марко отпустил его руку и крепко обнял, мигом забывшись и как мальчишка радуясь такой возможности, не сразу уловил смысл его слов.       — Подкупил охрану? Ну, ты даешь. Может твои новые друзья помогут нам организовать побег? — пошутил он, прижимая гибкое тело к себе поплотнее, — как же хорошо.       Дани повернулся к нему и жадно принялся его целовать, почти задыхаясь.       — Среди заключенных я прослышал про такие вот встречи… — он на мгновение остановился, руки жадно блуждали по торсу Марко. — Они выкупают тех, с кем хотят поразвлечься, в основном против воли тех, кого выкупают. Охрана получает свою плату, а мальчики желаемое. Но ты ждал другого?! — он наигранно изобразил ревностный грозный тон. — Ты мне изменяешь?! Признавайся! — ухватил Марко за ворот футболки.       Марко от души хохотнул.       — Упаси меня Бог, — но все же его напрягло то, что сказал только что Дани.                   Неприятно было ощущать себя купленной секс игрушкой для богатенького избалованного парня. Несомненно он был рад их встрече, рад был обнять его, наконец вдохнуть аромат его кожи, он об этом мечтал все это время, но все должно было быть немного не так… иначе.       — Я так скучал. — Дани осторожно, почти на ощупь привел Марко к односпальной кровати, которая была единственным предметом интерьера в этой комнате, не считая унитаза. Да и назвать ЭТО кроватью можно было с натягом, то было нечто напоминающее деревянную полку, прикрученную к стене, с пожухлым матрасом, без одеяла и подушки. Дани уселся на это чудо дизайнерской мысли ровно перед Марко. Лицо его было как раз на уровне живота Конти, который он незамедлительно принялся целовать. — Ты не рад? — прошептал он сорванным от возбуждения дыханием, он весь горел.       — Рад конечно. — Марко поерзал. Он привлек его к себе и жарко поцеловал. Руки блуждали по его спине, спустились к пояснице. Как он истосковался по нему! Марко вспыхнул почти сразу, ему было достаточно одного его присутствия, поцелуи же просто сводили с ума, он забылся, и только удаленный стук решеток вдруг отрезвил его. Он замер.       — Прости, я не могу. — Марко нехотя разорвал объятия и сел. — Не так. Не здесь.       — Что? — Дани опешил. Он только разомлел под его ладонями и тут такое. — Я не понимаю. Мы не виделись столько времени, я нашел возможность, а ты говоришь — «не здесь»? Ты ведь хочешь меня. — Дани проскользнул ладонью меж ног Марко, нежно охватывая через ткань пижамных штанов и трусов твердое подтверждение своим словам.       — Очень хочу.       — И я схожу с ума. Так в чем же дело? — Дани вновь приник к нему не переставая ласкать. — Возьми меня. Какая разница где?! Мы здесь почти месяц, и этому не видно ни конца ни края. Нас упекут, и не на полгода, не на год. Минимум на двадцать пять лет, Марко! — Дани с какой-то стороны понимал его, но с другой, он не питал надежд на лучший исход их дела, и слова Камиллы о Тотти были тому доказательством. А потому, старался привыкнуть и сжиться с той обстановкой, которая станет их домом, в лучшем случае на треть жизни.       Дани был прав и Марко понимал это. Вдруг это их последняя такая встреча на ближайшие годы? Он не хотел по собственной глупости упустить возможность побыть с ним, приласкать его, обладать им, раз уж появилась такая счастливая возможность. — Иди ко мне. — Он привлек его к себе и повалил на узкую кровать, вдавливая весом своего тела, переплетаясь пальцами, высвобождая его тело от одежды.       Дани улыбнулся и жадно рассыпал поцелуи по шее и плечам Марко, спуская с того штаны. Потом оттолкнул его от себя и заставил отклониться. Он объял дрожащий в нетерпении член любимого губами, с наслаждением лаская и увлажняя его, а когда тот стал словно каменный, Даниэль уложил Марко на спину и оседлал его, впуская в себя резко, нетерпеливо. Он громко ахнул, а когда ладонь Марко накрыла его губы, призывая к тишине, он укусил ее, и усмехнулся сквозь сорвавшийся стон, колыхнул бедрами, насаживаясь глубже. К чему было хранить безмолвие, ведь все в курсе для чего они здесь?! Даниэль задвигался на Марко словно искусный наездник. В практически кромешной темноте, улавливая взором лишь смазанный силуэт, он гладил его торс, грудь, лицо. Он прошелся пальцами по его губам и томно простонал, когда тот словил его указательный палец в плен своего мягкого влажного рта. Марко исступленно сжимал его ягодицы. Пикантное похлопывание плоти о плоть… сдавленные стоны… шелк Данькиных волос щекотнул ему шею и грудь. Дани ускорился, он громко стонал, примостив теплую ладонь Марко на своем вздернутом в возбуждении члене.       — Я люблю тебя, Марко! Кончи в меня, а потом возьми снова, прошу…- продышал он быстро доходя до оргазма и орошая живот и грудь возлюбленного. — Еще…- тут же прошептал он, нетерпеливо ерзая на бедрах Марко.       — Во дают! — лениво зевнул один из охранников и усмехнулся, слыша вновь нарастающие всхлипы и стоны. — Пошли на второй круг! Аха-ха!       — Да пусть порадуется эту ночку, на следующую Винчи самому придется подставляться.       — С чего это? — удивленно приподнял бровь собеседник.       — Да за него заплатили, причем побольше, чем он выложил за Конти. Ночка будет более бурной, в карцере его будут ждать трое жеребцов, а не один сивый мерин. Может и не выживет, да только все одно тем уродам пожизненный мотать, им похеру. Развлекутся, да и мы знатно подзаработаем. Может сопляку еще и понравится. А, чуть не забыл! — Он вынул из внутреннего кармана униформы увесистый конверт с пачкой денег. — Твоя доля.       — Упекут нас за это однажды, — хмыкнул опасливо второй.       — Не боись, тут ведь не все так просто, директора нашего тоже подмаслили, говорят какая-то шишка, похлеще местной шушеры.       Минут через тридцать, звуки в камере наконец стихли.       — Хм. Пойду гляну. — Охранник подошел к двери камеры и открыл окошко, впуская внутрь маленький луч света. — Эй, педики, че наконец натрахались? Парень-то стоил такого бабла?       — Язык прикуси, — услышал он в ответ грубый голос Марко, — стОишь тут ты. Это тебе денег на лапу дали, так что открывай и не выделывайся. Нам пора по камерам. Марко повернулся к Дани и добавил уже тише, — я уверен, что мы тут не задержимся. Нужно только немного подождать. Тони велел ждать.       — Ага, — охранник защелкнул наручники на запястьях Марко. — Гордая у тебя шлюшка. Надеюсь, повеселился напоследок. — Кинул он Даниэлю, а затем пихнул Марко в сторону выхода. — А ну, пошел. Энрике, открывай.       — Что ты имеешь в виду? — Марко сразу зацепился за сказанное, ему этот тон не понравился. Что значит напоследок? Насколько он знал, ни одного ни другого не собирались переводить, об освобождении вообще речи не шло, значит угроза? Наручники не стали помехой, он схватил охранника за грудки и тряхнул. И несмотря на то, что тот был раза в два крупнее, он едва устоял на ногах, — что за «напоследок», сука?! Что ты имеешь в виду?!       — Заткнись истеричка, тебе тоже достанется! — охранник зарядил ему электрошокером прямо под ребра. — Ишь че удумал мне тут, свой грязный рот разевать, лапы на меня поднимать. Не хочешь идти нормально, ты у меня поползешь. Разорался он тут. Думаешь, раз сыночек крупного говнюка, можешь мне тут характер показывать?! Власть имеет свойство меняться. Щенок хренов… да ты теперь и ломаного цента не стоишь…       Марко скривился от боли, но даже сквозь стиснутые зубы смог обложить матом охранника. Пусть думают, что своего добились. Он позволил заволочь себя в камеру и даже стерпел смачный пинок под ребра. «Это мы ещё посмотрим, за чью шкуру сколько дадут». Одно он понял точно, кто-то за спиной Тони и Микко перекупил охранников или заключенных, и в ближайшее время им с Дани не поздоровится. Нужно было действовать быстро. Возможно счет пошел не на часы, а на минуты.       C Дани все было проще… Тут хватило пару ударов дубинкой по ребрам и кулаком по лицу, чтобы парень стал тихим, послушным и еле волочил ноги. Его без проблем закинули в его камеру, пожелав спокойной ночи еще одним пинком.       А ведь все так хорошо начиналось… насколько это вообще здесь возможно. До утра парней больше никто не тревожил. А вот утром следующего дня было заметно, как четко изменилось отношение многих заключенных. Часть по-прежнему избегала любого контакта с мальчишками, но теперь таких стало еще больше. На обеде, к Даниэлю и Марко подсели трое бугаев. Двое облепили Марко с двух сторон скамейки, и третий уселся напротив, рядом с Данькой. Наглый оскал, лицо, все изрисованное татуировками. Они сидели здесь уже давно, и вряд ли вообще собирались отсюда выходить. Дани напрягся, и сжал в кулаке вилку.       Марко напротив, совсем не удивился. Мало того, он уже был готов и успел предупредить Арно о возможном эксцессе, так что и Арно и его люди уже были поблизости и наблюдали за этой встречей «выпускников».       — Что-то потеряли, мальчики? — спросил Марко, прожевывая кусок бекона. Мышцы напряглись, он весь превратился в одну сжатую пружину, готовую в любой момент взорваться и вдарить первому, кто посмеет рыпнуться на Дани или в его сторону. Арно не лез, ему надо было определить сообщников, а потому он глядел как прочий народ жмется в разные стороны и старается не поднимать лишний раз глаза в направлении назревающего конфликта. Но было несколько человек, кто откровенно смаковал, словно делая ставки на победителя.       Дани оглянулся, примечая обстановку: охрана держалась подальше, поигрывая дубинками, на паре лиц была заметна ухмылка в их сторону.       Один из бугаев, тот что сидел возле Дани, повел головой, прохрустев позвонками и положил свою лапищу на плечи Даниэля, а затем с улыбкой зыркнул на Марко:       — Заберу твою девчонку на пару слов в душевую, после обеда, не против? Тебе тоже будет, чем заняться.       — Лапы убери! — рыкнул Даниэль и скинул его руку с себя.       — Валите отсюда, пока ваши руки еще при вас. — Злился Марко.       — Девка-то с характером. — Рассмеялся тот, что был справа от Марко. — Думаешь справишься один с такой, Буччо?       В ответ этот самый Буччо, ухватив Дани за волосы резко припечатал его лицом об стол.       В следующую же секунду он взвыл от боли, как подстреленный дикий зверь, в болевой агонии глядя теперь уже одним выпученным глазом на торчащую из второй глазницы вилку, воткнутую ему со всей дури Марко. Он орал и диковато всплескивал руками. По его лицу хлынула кровь и неприятная на цвет светлая жижа. Народ, ахнув пялился в их сторону, кто-то морщился, Марко даже услышал, как кого-то вывернуло наизнанку от подобного зрелища.       Дани, наконец отлепившись от стола, смутно понимая что делает, шарахнулся от обидчика в сторону прохода меж длинными столами. Из разбитого носа потекла кровь. Пока остальные пребывали в небольшом замешательстве, Марко попытался перемахнуть через стол, но не тут то было, прыгуна ухватил один из его «соседей», пытаясь удержать, он загнул руки Марко за спину. Стол с грохотом перевернулся, когда они встали. В столовой поднялся шум, люди делали ставки, кто-то орал, пытаясь призвать охрану, но никто не дернулся в их сторону, чтобы разнять. Даниэль ухватил с пола металлический поднос и треснул им по затылку бугая, удерживающего Марко, тот пошатнулся и на мгновение потерял бдительность. Второй же, хорошенько залепил Марко кулаком в живот, а другая рука его вынула из-за пазухи короткий самодельный нож — удар он планировал нанести именно им. И если бы не вовремя подоспевший Арно, Бог знает, чем бы все это закончилось. Марко не успел бы отреагировать при любом раскладе, не накинься Арно на его обидчика, уводя его руку с ножом в сторону. Кончик лишь слегка черканул Арно по руке и упал на пол. Дальше последовал мощный тычок лбом об столешницу — подарок от Марко. Мужик охнул и начиная терять равновесие, осел на пол.       Охрана стояла столбом, что Даньке очень не нравилось. Это было явной провокацией, направленной на их с Марко устранение. Поднос с грохотом выпал у него из рук, когда по его лицу проехался чей-то огромный кулак. Он упал и попытался отползти, пока Марко и Арно уделывали другого, но татуированный мужик крепко ухватил его лапищами за грудки и тряхнул, вторая рука сжала Даниэлю горло. Глаза его покраснели и заслезились от напряжения, губы немо пытались словить клочки воздуха, но железная хватка только еще больше сжималась от его трепыханий. Он брыкался, пытался ухватить хоть что-то, но пластиковый нож, что лег ему в руку, сломался о железные мышцы заключенного. Толпа гудела, но звуки становились все более приглушенными, а тело слабло… когда в двери столовой вошел Легар, в сопровождении директора тюрьмы, завидев которых охрана ринулась разнимать нарушителей дисциплины, словно все только-только началось. Тут-то Даньке и повезло, когда уже на последнем издыхании от него оторвали татуированного громилу. Даниэль закашлялся, перевернувшись на бок, жадно ловя воздух всей грудью.       — Какого дьявола у вас тут происходит?! — взревел Легар, пробираясь через толпу к месту действа.       Директор, изобразив изумление, просеменил за ним.       — Тварь, — Марко напоследок хорошенько пнул Данькиного обидчика, за что тут же схлопотал от охраны дубинкой под колени. Боль была терпимой, а вот гнев клокотал в нем так яро, что он вдруг осознал, что мог бы убить его, будь у него прямо сейчас такая возможность. Даже не мог, а хочет! Марко немного испугал этот порыв. Он никогда бы не взялся отбирать чью-то жизнь, если бы на то не было веской, крайне веской причины. Конечно, он кинулся защищать Дани, но это было иное, нечто горькое и холодное в груди, готовое пойти даже на крайность. Невольно он подумал об отце, неужели его участь стать таким же расчетливым и жестоким как он? Что станет последней каплей? Не в очередной ли попытке защитить то, что ему дорого, он навсегда превратится в страждущего до чужой крови зверя, готового рвать на части любого, кто только косо посмотрит в их сторону?!       Марко не без омерзения посмотрел в лицо Легара, когда его провели мимо. Он не верил ему. Никому. Скорее всего он такой же купленный ублюдок как и те бугаи, что начали драку, как и его полицейский молодой прихвостень.       Даньку заключили в наручники. Марко глянул через плечо, чтобы убедиться, что он в порядке. Тот, поймав на себе его озабоченный взгляд, по-мальчишески задорно подмигнул, мол все будет путем! Их развели в разные концы столовой и довольная физиономия Арно исчезла в дверном проеме далеко позади.       В какой-то момент Арно и сам обернулся на Марко и его конвой, но за их спинам уже было не разглядеть, разве что его не расчесанные светлые лохмы. Внутри что-то дрогнуло. В самой глубине души в этот момент Арно мысленно попрощался с ним. Навсегда.       — Что произошло? — обратился директор к одному из охранников.       — Да эти двое… — кивнул на Марко и Даньку. — Драку учинили. В глаз вилку одному из заключенных воткнули и…       — Что? Без причины? — перебил его Легар.       — Да вообще просто так! — побожился охранник, прочие закивали ему в подтверждение.       — Райль, думаю, ваше желание перевести парней в участок поспешно и не обдумано. — Обратился директор к Комиссару.       — А по-моему, как раз кстати, в моих интересах сохранить жизнь подозреваемым, до момента суда.       — Они агрессивны и непредсказуемы, их лучше рассадить по карцерам.       — И у них будет у каждого своя камера.       — Ну не знаю, не знаю… — прищурился директор. Затем дал поручение увести пострадавших и провинившихся заключенных по карцерам и медпунктам.       Разговор продолжился уже в кабинете директора, без посторонних.       — Я беру их под свою ответственность, просто подпиши бумаги, Адриано! — упорствовал Легар.       — А если они сбегут из-под твоей стражи? Они опаснейшие психи, убийцы!       — Но это суду решать.       — Пффф…       Марко и Дани сейчас находились в комнате ожидания у этого самого кабинета, под надзором.       — Ты в порядке? — шепнул Дани.       — Да. А вот тебе изрядно досталось, — Марко зло сжал зубы, видя разбитый нос, и как проступают на шее Дани синюшные разводы от пальцев того мерзавца. «Зараза, руки бы ему оторвать к чертовой матери… Куда смотрели люди Тони?! Все как один в выходном дне?! А если бы его убили?» — хороша же у нас крыша. — Сокрушенно буркнул он и вздохнул.       — Да я в норме. — Возразил ему Дани. Хотя синяк от удара на его лице окрасил уже добрую треть лица, да и в горле першило.       — Видимо, даже Тони бессилен супротив этого гада. Он не сможет нам помочь. Тасканьо к концу недели перекупит всю тюрьму и тогда нам точно несдобровать. Люди Тони в меньшинстве, и они не смогут нам помочь. И суд ещё не скоро… что ж… похоже у нас нет выбора, Дани. Будем выбираться сами, — тихо добавил он.       Дани осмотрелся на надзирателей, давая понять Марко, что не то место, для таких разговоров.       — Что-нибудь придумаем.       Легар вышел из кабинета с какой-то бумажкой в руках, слегка рассерженный, и в то же время решительно настроенный.       — Выдайте вещи этим парням, они едут со мной. Сопровождение не нужно, у меня свое есть…       Дани удивленно переглянулся с Марко, мол, чего это он?       — Почему нас переводят? — спросил Марко, — куда и зачем?       Больше всего не хотелось переводиться по отдельности. Он запаниковал, не зная чего теперь можно еще ждать.       — Посидите в участке до суда. — Кратко ответил Райль и вышел из комнаты.       — Черт, мой сотовый в камере! — опомнился Марко, — надо связаться с Тони или хотя бы с Паоло. Это точно какая-то засада, он ничего не сказал про Арно! Выходит забирают только их.       Их отвели сразу к пункту выдачи вещей, которые были на них при задержании, а дальше выпустили наружу, где усадили в машину к Легару и… Альдо. Он тоже был здесь, и теперь ютился на заднем сидении вместе с Данькой. На переднее усадили Марко. Больше никто их не сопровождал.       — Вас переводят под мою ответственность до суда, домашней еды не обещаю… шлюх и сотовых телефонов с компьютерами тоже. Все будет, как в самой обычной тюрьме, а не в этом отеле. Взамен, мы с вами еще немного пообщаемся, может на этот раз более откровенно. Не против? — уведомил Легар.       Альдо хохотнул.       — С чего такая честь выпала именно нам? Заключенных много. И почему Арно не с нами? Он же тоже проходит по этому делу.       Марко не нравилось соседство Альдо. Он прямо чувствовал его цепкий взгляд у себя на затылке. Что эти двое ещё задумали? Он пытался понять, куда именно их везут, но вопреки его беспокойству, в сторону доков их не повезли. Они ехали в знакомом ему направлении.       — Да и еще, по некоторым другим. Я едва выбил согласие на вас двоих. И как видно вовремя. — Легар посмотрел на избитую моську Даниэля. — Не переживай. Просто у меня еще есть вопросы, которые с мертвецов не взыщешь.       — Какие? Есть новости о том, кто нас подставил? — Марко многозначительно обернулся в сторону Альдо и поймал на себе его нагловатый взгляд.       Альдо шутливо вздернул бровь и вздохнул.       Легар промолчал. Они подъехали к участку.       — Вас проводят в камеры, под круглосуточное наблюдение. — Заключил следователь. Так и произошло. Уже через несколько минут Марко и Даниэль сидели в своих камерах, что находились друг напротив друга, так что они хотя бы могли видеться и переговариваться. Но здесь не было излишних удобств. Жесткие просаленные кровати, не особенно чистый унитаз и раковина, маленький столик, тусклая лампа. Никаких телевизоров, телефонов и компьютеров, вполне по-спартански.       — Передохните с дороги. День у вас был не простой. Да и впереди ничего хорошего. Но будет что важное… сообщайте, не стесняйтесь. — Усмехнулся Альдо, оставляя парней наедине.       Марко пропустил его слова мимо ушей, но проводил Легара долгим взглядом. Ему показалось, что в глубине души он им верит, поэтому они здесь.       Им не сообщили никаких подробностей о том, с чего вдруг их перевели, и что там за новые нюансы в их деле, но почему-то в душе Марко затеплилась надежда. Новые «хоромы» его не беспокоили, он привык довольствоваться малым, и не раз ему доводилось ночевать прямо в мастерской, на просаленном, пахнущем пивом и чипсами диване. Они ещё живы — это главное. Его волновало другое — Тони в курсе, что их увезли из тюрьмы? Едет ли он и Микко сюда, или они предоставлены сами себе? Он решил, что сегодня ночью не стоит спать, ибо акула-Альдо был рядом. И Марко не даст ему шанса подкрасться к себе или Даньке ночью, преподнеся это потом как самоубийство от терзаний совести.       — Ложись, поспи. Я присмотрю. — Марко присел на пол у дальнего угла решетки так, чтоб видеть коридор и Даньку.       — С чего это?! Сам спи, я в порядке… правда. — Он присмотрелся к Марко. — А вот ты сам не свой. — Данька прильнул к решеткам, чтобы хоть как-то быть ближе. — Все переживаешь из-за этой драки? Я тоже не понимаю… Тони был только вчера, а сегодня никто из его людей не помог нам… думаешь, он не тот кем кажется? Мог отказаться от нас? Что ты думаешь?       — Конечно же нет. Уж кто-кто, а Тони никогда бы не оставил крестника на растерзание шакалам, — это Марко четко знал, но его люди, на которых он так полагался, были всего лишь продажными ублюдками, переманенными купюрой большего достоинства на сторону их заклятого врага, — ему не следовало доверять этим уголовникам. Лео без труда всех их перекупил. Не удивлюсь, что и эти двое тоже куплены. Да и что это все дело рук полицейских. Все было слишком очевидно, все так вовремя, одну к одному. Таких совпадений не бывает, Дани.       — Наверно… но что мы можем тут поделать? Нас заперли. Выходит, мы в ловушке, как загнанные звери, и все что мы можем, это ждать прихода охотника.       Марко помолчал. Дани все же был прав, они пока бессильны что-либо изменить.       — Значит, будем ждать охотника. Пусть охотник думает, что выиграл, а мы будем готовы.

* * *

Позже в кабинете Легара       — Когда планируешь начать допросы? Тебе нужен помощник?       — Я? — изумился Альдо. Он до сих пор был немного зол на шефа за то, что он даже не поставил его в известность относительно этих двоих, не посоветовался. Он сложил руки на груди и изобразил обиду на лице. Разумеется, он не собирался спорить с Легаром, но он не понимал, какую игру тот затеял и что это за новые обстоятельства в деле, которые требуют более тщательного ПОВТОРНОГО изучения.       — Это твоя идея, ты и допрашивай, — пробурчал он, но поймав суровый взгляд Легара, решил сменить тон, — я же не знаю, о чем ещё ты хотел с ними разговаривать, все и так было ясно как божий день. Большего они нам не скажут. Или они решили вдруг признаться в предумышленном? Сомневаюсь. Босс… Что за тайны? Ничего не хочешь мне рассказать?       — Смотрю, ты недоволен. — Легар закурил. Он все еще мешкал отчего-то, говорить ли с Альдо о новых деталях? Но почему бы нет? Разве не этот человек так яро отличился в последнее время, разве не благодаря ему, смогли накрыть столько значительных в мафиозных кругах людей. — Помнишь дело на вилле Ангела? Ты работал под прикрытием. Имел непосредственный доступ к малышу Да Винчи. Что ты скажешь, тот ли это человек, который мог бы совершить такое убийство, да еще так попасться со своим подельником? Как он вел себя на том банкете? А Конти?       Теперь Альдо выглядел немного озадаченным. К чему такие вопросы?       — Да какая разница, какой он человек?! Даниэль действительно слюнтяй, балованный папенькин сынок, с которого всю жизнь сдували пылинки и подтирали жопу, но Конти, он совсем другое дело, он весь в отца, ты же видел, что он драчлив и спесив, склонен к проявлениям гнева. Он проткнул парню глаз! Если бы ты не подоспел, он мог и убить кого-то! Так что он вполне мог убить Росетти, тем более, что тот был не рад его становлению в клане и был крайне резок относительно того, что они с Даниэлем были любовниками. Он оскорбил его, прилюдно. Ангел хотел сам от него избавиться, но не успел, сыночек решил закончить дело своего папаши. У него были все возможности для этого, был мотив. Не попади мы в его мастерскую в тот день, мы никогда бы не повязали этого пацана, он юркий и хитрый! Нам крепко повезло, мы взяли этих двоих уродов и я не понимаю, к чему ещё копаться в этом деле, когда их взяли буквально на тепленьком! Тело, орудие убийства, свидетели!       — Да, но припомни-ка тот день на вилле, как вы убегали… — Легар откинулся в кресле и задумчиво смотря на Альдо продолжил. — Вы стреляли? У вас ведь было оружие, так?       — Кажется, — вспоминал Альдо. Он сел напротив него и откинулся на спинку стула, вытаскивая из памяти все мелочи того дня, на вилле Ангела, — у его сына оружие было, и Арно стрелял точно. Даниэль сказал на допросе, что и у него с собой тогда было именное оружие, но я не помню, чтобы он стрелял из него. Чтобы он вообще стрелял. Ещё он сказал, что потерял его там, где-то на территории, но ничего так и не нашли. Зато оно было в гараже, — Альдо самодовольно заулыбался, — не понимаю, начерта ему этот пистолет, если он совершенно не умеет с ним обращаться?       — Так этот пистолет был при нем тогда или нет? Почему этого нет в твоем отчете? Почему пистолет не был найден? — Легар закурил и выдул напористую струйку дыма в сторону Альдо, но до того дошли только рассеянные клубы.       — Потому что его при нём не было. Он лжет, чтобы снять с себя подозрение в убийстве. Проще всего сказать что ты похерил оружие, чем объяснять, каким образом оно попало в машину с расчлененным трупом. Я был с ним в тот день, и знаю даже какие трусы были на нём! К тому же при входе на виллу его обыскали люди Канторини, он был безоружен как дитя.       — Хм… — но размышление Легара прервал звонок из лаборатории. — Минуту, — предупредил он Альдо. Скрываться не стал, что-то его насторожило все же. Взял трубку.       — Пронто… да, и тебе доброго вечера… — он слушал, посматривая на Альдо, меняясь в лице на ухмылку, опускал взгляд. — Вот как… значит я был прав. — Он прямо уставился на Альдо не моргая, словно говорил сейчас с ним. — Я бы хотел получить эти материалы так быстро, как только это возможно. Конечно, не сегодня. Я понимаю. Завтра утром, я сам заеду. Спасибо тебе, дружище. — Легар повесил трубку. — Так… о чем мы… А… да… ты наверно, прав… куда проще скрыть оружие… да… ладно. Знаешь, а не хочешь сходить в отпуск? Ты еще ни разу не был в отпуске.       — Отпуск? Постой, какой отпуск, ты чего… кто это был? Насчет чего ты там был прав? Это касается этих двоих? Что за материалы? М? Ну, скажи мне, я же веду это дело, я должен знать все! — Конючил Альдо.       — Ты и так все знаешь. — просто ответил Легар. — О… — посмотрел на часы на сотовом. — Время позднее. Пора отсюда убираться. А об отпуске ты подумай, с делом-то и так все ясно, да? Их упекут, я просто позаботился, чтобы они дожили до суда. А материалы, это о другом, старое дело. Это… личное.       Альдо это объяснение устроило.       — Если они нападут на твою охрану, смотри, ты сам будешь виноват, — усмехнулся он, — когда кстати у них суд?       — Кто ведет это дело, ты или я? — лукаво улыбнулся Легар, натягивая легкую куртку. — Ты молод, я понимаю, много дел, еще и не женат… но будучи в этой среде, учишься быть внимательным к деталям, вот и тебе следовало бы детально изучать дело. Насколько я помню, суд назначен на 14 февраля. То есть, через полторы недели… День Святого Валентина… да.       Альдо белозубо заулыбался и встал.       — Хорошо, шеф! Хах, какая ирония, этих двоих голубков засадят в день всех влюбленных, — а насчет не женат, надеюсь у тебя на примете нет для меня кандидатки? Учти, я слишком дорожу своей свободой. Нет желания окончить этот вечер где-нибудь в баре, в компании горячих красоток?       Райль приостановился, замер на миг, раскладывая ключи и телефон по карманам куртки.       — А отчего бы и нет… вспомню молодость в твоей компании.       — О, наконец-то согласился! — он приобнял его по-дружески, — это же событие века, великий Легар наконец-то решил развлечься! Я угощаю!