СИЦИЛИЙЦЫ

      — Ну что там, что-то ясно? — кинул Арно через плечо своему сокамернику Джузеппе, который в это время пытался по телефону разузнать все подробности сегодняшней заварушки. Сам же Арно вот уже минут семь не мог никак дозвониться до Блэк-джека. Линия все время была занята, и Арно, матерясь, снова тыкался в тот же номер, гоняя дозвон по кругу. Он не хотел звонить кому-то ещё, ему был нужен только он — Тони. Не понимал почему, но в нем поселилась какая-то тревога с момента, как увезли ребят, и эта тревога стала перерастать в панику. Он чувствовал, что все это неспроста, что все «свои» люди вдруг оказались кто в изоляторе, кто в больнице, кто вообще пропал со вчерашнего дня. Те же, кто остался, никак не проявили себя во время стычки в столовой. Арно этот факт напряг. Он понял, что рассчитывать больше не на кого, кроме себя самого и это ему не понравилось. Впервые за долгое время, он не знал, что ему делать.                   Холодные, вспотевшие от нервного напряжения пальцы сжали несчастный мобильник. На другом конце, после нескольких ровных гудков, вдруг щёлкнуло и он услышал знакомый голос.       — Алло.       — Тони! Хвала небесам, ты блин повесился чтоль там на телефоне?! Я тебе не мог дозвониться!       Тони ещё при первых словах понял — что-то случилось. Голос Арно дрожал от возбуждения. Его беспокойство тут же передалось и Тони.       — Что стряслось? — он едва сдерживал волнение.       — Тут была большая драка! Тут такое было, такое! А потом их увезли! Тот легавый!       — Какая драка?! Куда увезли?       — В столовке час назад была драка, к ребятам пристали какие-то незнакомые мне зеки, — начал наперебой рассказывать Арно, пытаясь успеть выложить как можно больше важной информации, — из наших никто не влез помочь, их чуть не поубивали! Потом появился этот Легар или как его там… он сказал, что забирает обоих.       — Зачем, он не сказал? Что ещё ты слышал?! Куда они поехали?!       — Не знаю. Меня почти сразу увели в камеру. Вроде в участок, они ещё были на полицейской машине. С ним был этот маленький гаденыш, бывший телохранитель Даниэля, как мне сообщили. Ну, тот хер, которого ты, дурак, нанял по чьей-то там рекомендации!       — Да-да, я понял о ком ты, — Тони уже набирал параллельно на втором мобильном номер Микко, — сиди на месте и не рыпайся, я выезжаю за тобой! За ребятами поедут Микко и Тотти. Не волнуйся.       — Ага, хорошо, — Арно выдохнул и сел на край своей койки.       — Жди!       — Тони, — успел Арно до того, как тот едва не повесил трубку.       — Что?       — Поспеши, пожалуйста. И береги себя.       — Жди, — повторил тот и связь оборвалась.       Арно ещё несколько минут что-то тщательно искал в телефоне, среди кучи фотографий обнаженных женщин, пьянок и красивых авто. Наконец, он нашел что искал, и его взгляд застыл на изображении, снятом со старой черно-белой фотографии, с которой улыбалась красивая, молодая итальянка, плечи которой укутаны в мягкий платок. Она обнимала темноволосого мальчишку, со смешно взъерошенными короткими волосами. Ласково улыбалась в кадр, прижимая к себе сынишку, и глаза её светились от счастья и гордости. У них были одинаковые темные глаза, лучащиеся нежностью и счастьем.       Какое-то время Арно сидел безмолвно и просто смотрелся в эти глаза, родные, ласковые и такие далекие. Странно, но даже едва помня её образ, спустя столько лет после её смерти, не забыл этот взгляд.       Телефон перешёл в режим энергосбережения, и экран погас.       — Монсавельи! Подъем.       Арно встрепенулся и вскочил. «Так скоро?! Наконец-то! Тони приехал! Как обещал, поторопился, шельма!».       Джузеппе тоже никак не мог уснуть после таких событий. Он свесился с верхней койки, чтобы полюбопытствовать. Однако, когда среди четверых визитеров он увидел лицо директора тюрьмы — Адриано Виньетто, он сделал вид, что уже давно спит.       — Чего?       — На выход. И ты Джузеппе тоже. Вставай, я знаю что ты нихрена не спишь. Подъем, было сказано! И побыстрее, — тявкнул один из охраны, что стоял позади директора.       — Ладно, ладно, — Джузеппе не стал мешкать и сразу спрыгнул сверху, кутаясь в мятую рубаху.       — Личные вещи потом заберете. Сейчас нет времени. Одевайтесь.       Арно предвкушал. Он уже представлял себе физиономию Тони, который ждет его в машине у выхода из тюрьмы или где-то в коридорах. «Какие же они продажные эти полицейские шкуры! Кто больше в пасть сунет, того и будут вылизывать. Тьфу…»       На них надели наручники и повели вдоль уже притихших камер, вывели в коридор, но вместо того, чтобы свернуть в отсек, ведущий в сторону центрального выхода из тюрьмы, они почему-то направились совершенно в другую сторону. Коридор за коридором, Тони нигде не было. Свет в камерах не горит, все словно повымирали, все, кроме одной-двух, где к решеткам прижалось несколько человек, которых Арно знал. Кто-то был знаком ему по давним историям, кого-то он узнал в последние несколько дней.       — Арно, приятель.       Кто-то отвел взгляд, словно стыдясь чего-то. Арно старались провести мимо них побыстрее, но один из заключенных умудрился таки схватить его за руку и крепко сжать.       — Прости, брат!       Арно не понял о чем он, но когда поймал на себе взгляд Виньетто, ему стало не по себе.       — Куда нас ведут? За мной ведь приехали?       Директор смолчал и отвернулся, остальные тоже старались избегать прямого взгляда. Джузеппе испуганно мотал по сторонам лысеющей головой, пытаясь понять куда их ведут и зачем. Он ведь ничего не сделал, и даже не участвовал в драке, почему его ведут вместе с задирой Арно?       Их вывели на задний двор, туда, где за спорт площадкой и часовней был ещё один выезд с территории тюрьмы, предназначенный в основном для машин наемного персонала, приема грузовиков с продуктами и авто прачечной.       Ночь уже подходила к концу, и хотя над головами мерцают тысячи звезд, и небо почти черное, в самой дальней точке горизонта, которую только можно узреть, уже начинала зарождаться заря. Тонкая алеющая полоска медленно расползается по небу, заставляя сумерки отступать. Легкие наполнились свежим воздухом и дворовой пылью. Откуда-то из прачечной доносится аромат кондиционера для белья. Во дворе ни души. Даже вышки, на которых сейчас должны стоять патрульные, почему-то были пусты.       Машины Тони нет и у этого выезда. Никого нет. И тут Арно все понял. Всю эту поспешность … таинственность. Их не собирались отпускать.       Горечь разлилась в груди и перехватило дыхание, но он нашел в себе силы не выдать свой страх.       — Сколько тебе заплатили за наши жизни, Адриано? Надеюсь ты не продешевил и твоим детям и внукам хватит. Жаль, что не будет достаточно, чтобы вычистить твою продажную душу.       Директор ничего не ответил, но губы его сузились, а лицо окаменело. Один из охраны, что помоложе, нервно переводил взгляд с одного на другого, не понимая что происходит. С обоих узников сняли наручники и провели по территории уже не как заключенных, а словно все они были из одной большой компании. Ворота, они оказались не запертыми, лишь прикрытыми и сквозь проволоку было видно целое поле, колышущееся от малейшего дуновения ветра, превращающееся в живое море. Джузеппе толкнули вперед, но тот, пребывая в полном шоке и непонимании, не двинулся с места.       — Заткнись, Монсавельи. Давай, это твой последний шанс, — ему кивком указали на приоткрытые ворота для въезда, — ты же хочешь свободы. А ты? — это уже было обращено к выпучившему глаза Джузеппе, — хочешь свободы?       Тот замялся, ища ответа на сером лице Арно.       — Хочешь?!       — Д-да.       Ворота открылись перед ними.       — Беги.       — Чего?!       — Я сказал, беги.       В бок его больно ткнуло дуло автомата.       — Нет, я не хочу, — Джузеппе всего трясло, из глаз рекой полились слезы, — я хочу назад в камеру, я ничего не сделал!       — Скажи спасибо ему, — кивок на Арно, — тебе повезло стать его соседом.       — Пожалуйста, не надо! Я хочу назад! Сеньор Виньетто!       — Не унижайся, Джузи, — пресёк это Арно, — ты же видишь, этой суке насрать на твою жизнь, ему заплатили, как им всем.       В следующий момент Арно получил автоматом под дых. Молодой охранник, смущенно потупил взор. Корчась от боли, Арно видел, что уголки его губ дрожат. «Ну хоть кто-то здесь не животное…»       Джузеппе выволокли за ворота и отшвырнули как бродячую собаку. Он вскочил на ноги и хотел было сделать шаг назад, но автоматная очередь прямо ему под ноги пресекла эту попытку, он замер на месте, а потом вдруг развернулся и кинулся наутек по полю, но стоило ему пробежать метров, как снова раздалась очередь, он вскрикнул и упал как подкошенный.       Молоденький охранник охнул.       — Сеньор Виньетто! Он же убил его!       — Молчать, сержант! — Директор наконец подал голос, — это попытка побега.       — Побега?! Но он же не…       — Вы хотите последовать за ним?       Молоденький сглотнул и замолк.       — Теперь ты.       — Я сам! — одернул его Виньетто и лично подхватил под руки Арно, вывел его за ворота. Отойдя немного назад, он встал у него за спиной. Арно повернулся к нему, гордо поднял лицо. Он не собирался бежать, не даст им такой радости — наблюдать, как он — наследник одной из крупнейших Семей, держащих в страхе половину всей Сицилии, будет спасать свою жизнь, пытаясь умолять или сбежать. Никогда! Если хочет убить — пусть сделает это, глядя прямо в глаза!       Виньетто, словно прочел это на его лице.       — Арно… — он вынул револьвер, — прости… прости меня… Я должен.       Арно молчал.       Было видно как мучается этот человек, пытаясь оправдать свой грех перед тем, кого он должен лишить жизни, как он пытается найти слова, но не может, как борется в нем человеческое запуганное начало и алчность.       — Я не могу… у него мои внуки…       — Что?! — удивился Арно.       Директор покосился на оставленных у ворот людей и заговорил тише:       — У НЕГО мои внуки, а им всего по пять лет. Он убьет их, если я не убью тебя и тех двоих юношей. Я ничего не смог сделать с ними, но ты… прости, если можешь.       У Арно взмокли ладони, а босые ноги, стоящие на прохладной, покрытой росой траве, стали как ледышки. Теперь он хотя бы понимал, ради чего все это. «Ну что ж, это хотя бы имеет смысл.» Он горько улыбнулся директору.       — Приедет Тони, — он снял с шеи небольшое золотое распятье, с которым никогда не расставался, — отдай ему это и считай, что ты прощен. — Он легонько хлопнул Виньетто по плечу, словно старого приятеля. — Дай мне минуту, а затем, пусть все случится быстро.       — Благослови тебя господь, Арно! — подбородок Виньетто задрожал, а по щеке скатилась слеза.       Арно повернулся лицом к рассвету. Несмотря ни на что сейчас он был по-настоящему свободен, ничто не мешало ему почувствовать ветер на своем лице, вдохнуть полной грудью весь этот мир, увидеть всю эту красоту, которую он уже столько лет не замечал, или не хотел замечать. Как давно он не ощущал мякоти травы, как давно так сильно хотел увидеть восход солнца. Последний в его жизни восход.       Он распахнул ладони навстречу ветру, но не стал закрывать глаза, хотелось унести с собой как можно больше этого невероятного цвета — яркого и в тоже время нежного, обволакивающего, словно заботливые, теплые руки матери. Её глаза… ему показалось, что он сейчас смотрит в них… в эти карие, большие глаза. Вся его жизнь вдруг пронеслась перед в мыслях, и почему-то стала такой неважной, словно все это происходило - не с ним, не так, как надо было, не так, как он, возможно, хотел, но как должно было быть, и как было. Он понял, как сильно любил эту жизнь и как больно сейчас отпускать все, устремляясь в бесконечность, в неизвестность.       Рассвет. Глаза наполнились влагой. Она просилась наружу, словно сама душа в последнюю минуту спешила очиститься через слезу… но они не были горькими, он был счастлив. Свет восходящего солнца - тепло объятий матери.       Вздох. Глубокий, вдумчивый и свободный, его так внезапно и не вовремя оборвал один единственный выстрел и в тот же миг весь этот цветной, пышущий жизнью мир пропал для Арно навсегда.