Белое солнце Ваканды

***

В невообразимом шуме-гаме и толкучке Баки наконец-то добрался до кассы и втиснулся в узкое стеклянное окошко. — Два билета на сегодняшний матч, пожалуйста! — На сегодняшний матч билетов больше нет. Есть на следующий, через неделю, — спокойно произнес меланхоличный парень в белой рубашке и черной жилетке с нарукавниками, как у бухгалтеров и брокеров, который что-то писал карандашом в тетрадке. — Как нет?! — изумился Баки. — Продажа же только началась! Всего час с открытия кассы прошел! — Это кубковый матч, на него всегда ажиотаж, — обернулся, наконец, к нему парень. — Ну, может, вы посмотрите еще?.. — умоляюще произнес Баки, заискивающе улыбаясь. — Мы же тут с самого открытия кассы, но очередь только сейчас дошла! Парень поднял равнодушно-усталый взгляд и внимательно вгляделся в лицо Баки. Его темно-карие глаза очень пристально изучили лицо Барнса и несколько раз смущенно моргнули. Щеки слегка порозовели, а тонкие капризные губы упрямо поджались. — Приятель! — Баки расплылся в одной из самых своих очаровательных улыбок. — Ну, пожалуйста! — Долго ты еще стоять тут будешь? Купил — отходи! — проорал какой-то мужик Барнсу почти в самое ухо и попытался его отпихнуть, но Баки уперся плечом, и у того ничего не вышло. — Есть один отказной… — все также пристально глядя на Баки, произнес парень. Баки радостно просиял и снова состроил умоляющее выражение лица. — Мне надо два… Я тут с другом. Может, есть еще?.. Посмотри, пожалуйста! Дружище, выручи! Пожалуйста, приятель! Очень надо! Парень некоторое время смотрел в глаза и на улыбку Баки, потом выдохнул: — Сожалею! И, опустив таблички: «Билетов нет» и «касса временно не работает», захлопнул окошко и куда-то ушел. — Черт… — выдохнул Баки, разочарованно выбираясь из толпы, которая с возмущенным ревом принялась долбиться в кассу и выкрикивать ругательства. — Эй… — крикнул кто-то, пока Баки мрачно оглядывался вокруг, по инерции бредя в сторону от кассы. — Эй! — вновь крикнули уже громче, и Баки оглянулся. Кассир стоял за будкой кассы и призывно махал ему рукой. Баки растерянно оглянулся и, подняв палец, указал на себя. Кассир кивнул и, снова махнув, пошел куда-то в сторону служебного входа. Баки, пожав плечами и еще раз оглянувшись, рванул за ним. — Чего тебе? — нагнав парня, спросил Баки. Беснующаяся толпа все еще не желала расходиться, штурмуя соседние окошки. Кассир отпер дверь и, пропустив Баки вперед, вошел следом. — Ну, чего? — вновь спросил Барнс, непонимающе оглядывая место, напоминающее чулан и чердак одновременно, с кучей сваленных в углу мячей в сетке и прочего спортинвентаря. Кассир некоторое время странно смотрел ему в глаза. Он был чуть ниже ростом, худой и изящный, с длинными руками и музыкальными пальцами и чем-то напоминал Стива. Только этот был брюнет, с зализанными гелем волосами и огромными карими глазами, все еще глядящими на Баки со странным выражением в них. — Есть два билета, на лучшие места. Гостевая трибуна. Совсем рядом с полем! — Отлично! — вновь заулыбался Баки. — Но они дорого стоят… — выдохнул парень, облизав тонкие губы. — Сколько? — тут же спросил Баки. Парень снова завис. — Ну, сколько, говори! — мягко подпихнул в плечо кассира Барнс. И тот, наконец, решившись, шагнул к нему и вдруг чмокнул его в губы. Баки ошарашенно замер, выпучив глаза и не зная, как реагировать. Ударить кого-то слабее себя ему не позволила бы совесть, поэтому он просто хлопал глазами и отчаянно краснел. Парень, тоже порозовев, отстранился и, быстро вынув из кармана билеты, шлепнул их Барнсу на грудь. — На! Себе с братом оставлял… — и, тут же развернувшись, быстро пошел к выходу. Баки оторопело прижал к груди билеты и глянул ему вслед, все еще неспособный сделать выдох. — Эй, а деньги?! — наконец, придя в себя, рявкнул он в спину кассиру. Тот, не оборачиваясь, махнул рукой. Баки резко догнал его и, нервно всунув в руку чуть помятую банкноту, яростно прошипел сквозь зубы: — Нет уж! Бери! Выскочив из дверей, он ломанулся ко входу на стадион. Озираясь по сторонам в поисках Стива, Баки с насупленным видом шмыгнул носом, вытер рукой губы и тут же налетел на кого-то. — Где ты был? Говорят, билеты уже закончились полчаса назад! — выдохнул Стив, который, заметив его еще издали, шел к нему, но Баки его не видел, низко опустив пылающее лицо. — Я знаю. На! — Он, не глядя на Стива, сунул ему билет, и, не снижая скорости, пошел к воротам входа на стадион. — Как ты их достал?! — изумленно глядя, выдохнул Стив. — Не спрашивай… — буркнул Баки. — А чего такой красный? — Не спрашивай! — рявкнул Баки и, схватив его за руку, потащил ко входу. --- — Да не надо меня провожать, Баки! Я не заблужусь. — Ты вечно во что-то влипаешь. — Ни во что я не влипаю! — Ага! Скажи еще… А что насчет того раза, когда ты вступился за нищего, и тебя чуть вместе с ним в итоге в полицейский участок не забрали? — Не забрали же! — Если б я не вмешался! — Бак, тут два шага до дома! Я при всем желании не успею никуда влипнуть! — Мне самому будет легче, если я буду точно уверен, что довел тебя до дверей целым и невредимым. Стив опустил лицо и насупился. — Не надо так… — произнес он тихо минуту спустя. Баки растерянно поднял брови и уставился на друга. — Не веди себя так, будто я несмышленый малец, не способный постоять за себя! — вскинув голову, яростно произнес Роджерс. — Я не беспомощный! — Я просто волнуюсь… — пожал плечами Баки. — Не надо! — вновь рявкнул Стив. — Это унизительно. Мне уже шестнадцать! Да, возможно, иногда я делаю ошибки и получаю синяки, но это мои ошибки и мои синяки. И я способен сам за себя постоять, если надо. Ясно? — Да ясно мне! — запрокинув голову, тяжко вздохнул Баки. — Я это делаю не для того, чтобы тебя унизить или оскорбить, а просто потому, что мне не все равно, что с тобой будет! И, если тебе в очередной раз бьют морду, мне от этого тоже плохо. Ясно? — Ты беспокойся за себя! — огрызнулся Стив. — Тебе тоже бьют морду. — На ринге?! — хмыкнув, остановился Баки. — Это совсем другое. Стив отвернулся, опустил голову и, спрятав руки в карманы, быстро пошел вперед. Баки тяжко вздохнул, закатил глаза к небу и поплелся за ним. — Хорошо. Я дойду до угла твоего дома и свалю, — пробурчал он. — Если тебя прибьют в подворотне, это уже не мои проблемы! — Отлично. Передавай привет Дороти! — буркнул Стив. — Ты ведь к ней собирался после матча? — К Нэнси. Дороти уже в прошлом, — хмыкнул Баки. Стив резко остановился и обернулся. — Что? — растерянно развел руками Баки. — Не сошлись характерами! Она хотела, чтобы я бросил спорт, порвал со всеми «друзьями-голодранцами» и работал в фирме ее отца! — И что в этом плохого? — Стив вновь отвернулся и медленно пошел по вечерней мостовой. — Ну, я про работу в фирме… — Да не хочу я быть потомственным мясником! — возмущенно взмахнул руками Баки. — И вообще, она… Это… Целуется так себе…. И дура! Еще и конопатая… — Раньше тебя все устраивало, — хмыкнул Стив. — Раньше я смотрел не туда… — хмыкнул Баки. — Я знаю, куда ты смотрел… — фыркнул и рассмеялся Стив. — Ну, а что… — тоже рассмеялся Баки. — Туда трудно не смотреть! — Нельзя так с девушками, — отсмеявшись, вдруг посерьезнел Стив. — Она же, наверное, там страдает теперь… — Кто — она?! — фыркнул Барнс и махнул рукой. — Да бьюсь об заклад, она уже нашла себе кого-то! Современные девушки — это тебе не барышни из книг. — Все равно, так нельзя, — упрямо повторил Стив. Барнс раздраженно фыркнул в сторону. — Я ведь ничего плохого не делаю. Мы просто целуемся, и все! Ну и иногда немного… немного шалим руками… — Однажды кто-нибудь разобьет тебе сердце, вот тогда и узнаешь, каково это! — глядя немного исподлобья, серьезным тоном произнес Роджерс. — Я же — Баки-Железный кулак-Барнс! Мое сердце из высокопрочной стали, — Баки нагнулся к его лицу, дразнясь и кривляясь. — Его нельзя разбить, можно только расплавить! — Дурацкая фраза. Сам придумал? — шутливо поддел его Стив. — А то! — Оно и видно! — Что тебе там видно? — Что ты придурок! — Понимал бы! Сопляк! — Понимаю, придурок! — Сопляк! — Придурок! — Сопляк! Они свернули на пустынную улицу, ведущую под уклон, на которой горел лишь один фонарь и вывеска аптеки напротив. Через дорогу тянулась ограда городского парка, и какой-то неопрятного вида забулдыга сидел у входа в темный проем парка, потягивая что-то из фляги. Мимо него быстрым нервным шагом как раз проходила девушка, и тот вдруг схватил ее за подол широкой юбки и резко поднял его вверх, гадко смеясь. Девушка взвизгнула и попыталась выдернуть свою юбку из его руки, но тот все не отпускал. — А что тут у нас? Ммм! Шелковые чулочки! Да ты готова ко всему… Крошка, не хочешь пойти со мной? — произнес он, гадко ухмыляясь. — Отпустите! Пустите меня! Я сейчас закричу! — дергалась девушка. — Да ладно тебе, ты еще не попробовала, а уже против. Может, тебе понравится! Да нет, точно понравится! Иди-ка сюда! — мужчина привстал, убирая флягу в карман. — Может, я и придурок, зато целуюсь лучше всех! — произнес, усмехаясь, Баки, но Стив его уже не слышал, уставившись вдаль напряженным взглядом. — Эй! — крикнул он. — Оставь ее в покое! Эй! Отпусти сейчас же! Мужик обернулся. Девушка, наконец, выдернула подол и быстро убежала прочь, стуча каблучками по гулкой мостовой. Мужик глянул ей вслед, а затем недовольно и грозно, медленно шагнул в сторону Стива. — Ну, началось… — простонал Баки, а Стив решительно двинулся вперед. — Ты что-то сказал, сморчок? Я не расслышал! — с угрожающим видом произнес мужик, идя навстречу. — Не смей приставать к женщинам! Теперь расслышал? — решительно идя навстречу, произнес Стив. — Стив-Стив, не надо! — Баки попытался его удержать. — Девчонка уже дома, небось. Не лезь! Он ухватил его за локоть, пытаясь остановить, но тот решительно высвободился. — Ей повезло, что тут были мы, — серьезно глянув, сказал Стив. — А если никого не будет, а какая-нибудь девушка снова пойдет этой дорогой? — Давай я сам разберусь, ладно?! Не лезь, Стив! Стив!!! — Нет! Это ты не вмешивайся, я сам! — и Стив вновь решительно пошел навстречу забулдыге. Баки тяжко и обреченно вздохнул. — Ты это мне, щенок паршивый? — усмехнулся мужик, надвигаясь на Стива походкой вразвалочку. — Ты видишь здесь еще какого-то невоспитанного хама? Я — нет. Значит, тебе! — огрызнулся Роджерс. Мужик громко рассмеялся, запрокидывая голову. Стив практически впритык подошел к нему и замер, сжав кулаки, бесстрашно глядя, хотя был на две головы ниже и раза в три худее мужчины. Баки, спохватившись, ринулся за ним. — Убирайся отсюда, или я… — произнес Роджерс. Мужик перестал смеяться и резко врезал ему кулаком прямо в лоб. Стив рухнул как подкошенный, не издав даже звука. Баки, который как раз уже подскочил к нему, намереваясь вновь оттаскивать, на рефлексе двинул мужику в челюсть в ответ. Тот запрокинул голову и рухнул так же, как и недавно Стив, не успев произнести ни звука. — Не твоя весовая категория, урод! — рявкнул Баки и присел рядом с другом, кривясь и тряся кистью. — Стиви-Стиви-Стиви! Ты как? Очнись! Стив! — он тряс Роджерса и мягко похлопывал по щекам, но тот болтался в его руках, как тряпичная кукла. Баки нагнулся и прижал ухо к его груди, слушая сердце. — Эй, Джо, что там за крики?.. — раздалось из недр парка. — Вот черт… — пробормотал Баки, резко оглядываясь. — Дерьмо… — Джо…? — в свет фонаря вышел еще один мужчина, заросший, небритый, в потрепанной одежде, но с суровым лицом и шрамом через пол щеки. Увидев валяющегося без движения «Джо», Стива и сидящего рядом с ними Баки, он изумленно выкатил глаза, а потом сурово сдвинул брови. — Эй! — рявкнул он и, подняв пальцы, оглушительно свистнул. — Эй, парни! Тут кажись, Джонни прибили! — Блять… Стив, приходи в себя! Мать твою! Стив! — Баки отчаянно затряс друга с новой силой, а, когда оглянулся, к нему уже приближалось четверо человек, а пятый, перебравшись через ограду, спрыгивал неподалеку. — Эй, — вновь громко произнес мужик со шрамом. — Ты чего это сделал, крысеныш? Баки поджал губы и, осторожно положив так и не пришедшего в себя Стива на землю, резко поднялся, загородив его собой. Справиться с пятью здоровыми мужиками в одиночку — задачка еще та. Одно дело — драка на ринге, по всем правилам, с запрещенными ударами и четко регламентированным временем, с соперником одного возраста и одной весовой категории, и совсем другое — уличная драка без правил и этики, с пятью здоровыми мужиками, которые, черт их знает чем, еще вооружены. — Он первым полез! — прорычал Баки, сжимая кулаки. — Это ты его, сопля зеленая? — указав на Джо, прорычал мужик со шрамом, приблизившись почти на расстояние метра. — Он ударил моего друга! — решительно произнес Баки. — Сунешься — тоже получишь! Баки сделал предупреждающий выпад. Мужик резко отскочил, и Баки, мазанув по воздуху, отступил назад. — Ух ты борзый какой! Шакаленок! — рыкнул мужик. — Валите его! — крикнул кто-то из остальных четырех. И все пятеро, одновременно и не сговариваясь, ринулись на Барнса. — Ну, спасибо, Стив… — пробормотал Баки и, увернувшись из-под удара, двинул в челюсть первого из нападавших. Тот, скорчившись, согнулся пополам, держась за лицо. Баки отскочил назад, вновь загораживая Стива и следя, чтобы никто не подобрался к нему за спиной. Но на него бросились сразу двое, и ему пришлось отбежать в сторону, а затем снова ринуться в бой. Он умудрился оглушить еще одного точным ударом в голову, но тут сзади кто-то пнул его в спину ногой, и он, потеряв равновесие, налетел на ограду, ударившись лбом, в душе радуясь, что хотя бы устоял на ногах. Резко развернувшись, он нырком ушел из-под нового удара. Отскочил в сторону, пнул кого-то в колено и следом ударил в челюсть. Но тут сзади его сцапали за шкирку и снова со всего маха швырнули в ограду. На этот раз Баки не устоял, ударившись о стальную ограду лбом и упав на четвереньки, но тут же заставил себя быстро вскочить и развернуться. Но его вновь схватили за шиворот и, подняв над землей, протащили по ограде спиной, прижав к ней всем весом не худого и весьма вонючего тела. Баки, морщась, пнул держащего его амбала ногой, но тот даже не дрогнул, лишь ехидно скривился щербатым ртом. Еще один головорез, подлетев, вцепился Барнсу одной рукой в горло, а второй принялся бить его кулаком в лицо. Баки успел поставить блок и закрывался локтем как мог, терпя боль и пытаясь ослабить захват на горле второй рукой, но долго это продолжаться не могло, к тому же, он начал задыхаться. Он как-то еще умудрился вновь пнуть колотившего его мужика ногой в пах, когда на него налетел еще один и с размаху ударил его в живот, выбив остатки воздуха из легких. Баки захрипел, но все-таки исхитрился двинуть и этому в лоб, но уже слабо, и тут же получил в ответ железным кастетом в бровь. Его голову швырнуло назад, и он снова ударился затылком о забор. В глазах на миг потемнело, и он вдруг подумал, что после всего этого его обезображенное тело, наверное, не смогут опознать даже родственники, и его похоронят как безродного в общей могиле. А, что будет со Стивом, даже и думать страшно… Как вдруг тишину ночи огласил знакомый голос. — Отпустите его! Стив еле стоял на ногах, шатаясь и держась за голову, но все равно решительно и сурово хмурил брови. — Стив, беги! — хрипло заорал Баки, радуясь, что тот наконец-то очнулся. — Беги! Стив! Я справлюсь! Уходи! Бандюганы на время забыли о Баки и с любопытством уставились на Роджерса. Кто-то фыркнул и захихикал. Кто-то громко засмеялся. — Отпустите его, вы слышите? — вновь повторил Роджерс решительно, неустойчиво идя к ним. — Не смейте его трогать! Голос его звучал непривычно низко и почти грубо от волнения и ярости. — Блять! Стив! — Дернулся в руках Баки. — Уходи, тебе говорят! Беги! — Я без тебя не уйду! — срывая голос, заорал Роджерс, глядя на Баки с отчаянием и решимостью камикадзе. — Черт… Мать твою, блять! — выругался Баки, отплевываясь от крови, ползущей с виска и затекающей в рот. И, собрав все силы, пинком отфутболил от себя одного, поджав ноги, резко присел, вырываясь из рук у толстяка, оставив у него в руке ворот и часть от рубашки. Рванул к Стиву, по дороге сшибая плечом с ног еще одного, и, добежав до Роджерса, загородил его собой, пригнувшись и яростно глядя на оставшихся мужчин. — Ну все! Вам конец, сосунки! — прорычал, шагнув к ним, мужик со шрамом. И взгляд его говорил о том, что до этого момента все это были лишь шуточки. Баки одной рукой толкнул себе за спину Стива, а второй выдернул из кармана что-то блестящее и заорал: — Не подходи, у меня нож! Не подходи! — и для демонстрации серьезности своих намерений шагнул в сторону ближайшего бандита и резанул по воздуху. Тот, опасливо косясь, отпрянул. Баки, пятясь, толкал Стива, медленно отступая и продолжая следить за противниками взглядом, размахивая ножом. Те не решались подходить близко, но все еще шли за ними. Пока в себя не начал приходить Джо и еще два мужика, которых умудрился вырубить Баки. Барнс продолжал пятиться, идя все быстрее и быстрее, держа нож перед собой. Где-то вдали мелькнули силуэты случайных людей, и свора неожиданно остановилась, как по команде. — Мы вас запомнили. Больше не ходите по этой улице! — крикнул Стиву и Баки вдогонку мужик со шрамом. — Если не хотите получить перо в бок! Баки еще немного попятился, а затем резко развернулся и, вцепившись в руку Стива, побежал прочь, практически волоча его за собой. --- — «Спасибо» тебе, Стиви! — проворчал он, когда они отбежали уже достаточно далеко за угол и, убедившись, что за ними нет погони, остановились немного отдышаться и прийти в себя. — Теперь мне придется ходить на работу окружными путями… — У тебя кровь, — Стив с сочувствием смотрел ему в лицо. — Сильно досталось? Баки отмахнулся. — Ерунда! Бровь разбили, оттуда всегда кровища хлещет, как из ведра. Ты сам-то как? — он обхватил Стива за шею и заглянул в лицо, проверяя зрачки. — В глазах не двоится? — Нет, — выдавил Стив, обхватывая его руки поверх. — Не тошнит? — Нет. — Сколько пальцев? — Баки показал ему два пальца. — Два. — Ну, хорошо, сотрясения вроде нет, — чуть улыбнулся Барнс и, скривившись, тряхнул кистью. — У тебя что, всегда нож с собой? — Стив все с тем же сочувствующим выражением заглянул Барнсу в глаза. Тот фыркнул и, вынув из кармана, показал ему стальной рожок для обуви. Стив взял его в руки, а Баки невесело рассмеялся. — Блять, Стив, ну вот куда ты опять полез? Это же местные «урки»! С ними шутки плохи. Ходи теперь оглядывайся до конца жизни… — произнес он уже без всякого веселья. — Помнишь Диксона? Его такие-же в толкучке в отместку за что-то на остановке прирезали. Он даже пикнуть не успел! — Я не хотел, чтобы ты пострадал, — грустно выдавил Стив, глядя в глаза Баки. — Прости! Он протянул ему рожок, Баки взял его и, ойкнув, скривился. — Что с рукой? — насторожился Стив. — Кажется, связки дернул, — пробормотал Баки, убирая «псевдонож» в карман. — Тренер меня убьет…. Пошли уж. Теперь точно доведу тебя до дома, — улыбнулся одной стороной губ Барнс. — Теперь ты у меня и останешься! — решительно выдал Стив. — Сегодня суббота, так что можешь. — Нет, я не могу. Мне же еще к Нэнси… — В таком виде? — перебил его Стив. — Нет, Бак. Сегодня ты ночуешь у меня, и точка. Мама посмотрит твою бровь и руку. — И оторвет уши за то, что я опять тебя не уберег… — Это я тебя не уберег… — буркнул Стив и, схватив Барнса за непострадавшую руку, решительно потащил прочь. Баки, вздохнув и усмехнувшись, подчинился. Только, высвободив руку, накинул ее Роджерсу на плечи, чтобы незаметно поддерживать его все еще слегка пьяную походку. Тот вдруг нервно рассмеялся. — Чего ты? — хмыкнул Баки. — С рожком для обуви против урок… — пробормотал Стив и снова рассмеялся. — Ага!«Баки-Железный Рожок-Барнс»… — и Баки тоже рассмеялся в ответ.

***

Барнс, увернувшись от замаха, пригнулся и пихнул Т’Чаллу плечом. Тот отлетел в сторону. Баки не дал ему времени сориентироваться, прыгнув вперед через голову, приземлившись в шаге от него, и тут же ударил коленом в живот. Т’Чалла, согнувшись, упал на землю, но тут же, оттолкнувшись руками от пола, вскочил на ноги. — Не щадите меня! — прорычал Баки и снова пошел в атаку, не дав королю времени на передышку. Он действовал в четверть силы и все равно не встречал достаточного сопротивления со стороны короля. Тот был в своем защитном костюме пантеры, который поглощал удары, и серьезного урона Барнс ему нанести не мог, поэтому Баки прибавил сил и скорости. Он махнул рукой, Т’Чалла увернулся, Баки провернулся на месте и ударил локтем. Отсутствие второй руки приходилось компенсировать более быстрыми движениями корпуса, задействуя силу инерции. Т’Чалла отшатнулся от удара, Баки, доворачиваясь после предыдущего движения, попытался ударить его ногой в шею. Т’Чалла присел, и Баки, продолжая маневр, согнул ногу в колене и ударил им в грудь, вновь повалив его на пол. Присев на одну ногу, Баки ударил кулаком, целя в голову, но Т’Чалла все ж таки успел откатиться, и кулак врезался в пружинящую поверхность пола. Барнс толкнулся в сторону и, сделав кувырок через плечо, настиг Т’Чаллу быстрее, чем тот успел подняться, подмял под себя и демонстративно ударил рядом с его головой. — Не жалейте меня, вы поддаетесь! — заорал яростно Баки. — Какой смысл в таких тренировках? — А какой будет смысл, если я нанесу тебе травму еще до поединка?! — убрав шлем, рявкнул в ответ Т’Чалла. — Кости вы мне не сломаете. Остальное заживет! — вновь негодующе проорал Барнс, глядя на Т’Чаллу сверху вниз и сидя у него на бедрах. — Вы не сделали ни одного удара! — Я не могу себя заставить бить тебя всерьез! — отчаянно крикнул король. — Тогда найдите того, кто сможет! — рявкнул Баки, поднимаясь и раздраженно отходя в сторону. Т’Чалла тоже поднялся, встал и, чуть помедлив, шагнул к нему. — Это просто тренировка для освежения твоих навыков и реакции. Физическая разминка! Необязательно, чтобы ты испытывал боль… — Тогда это не тренировка, а цирк! — буркнул Баки и принялся стягивать с себя свитер тренировочного костюма. — Погоди, что ты делаешь? — Я ухожу, — буркнул Баки. — Мы просто теряем время. — Я тебя не отпускал! — отчаянно рявкнул Т’Чалла. Баки замер на месте, немного помедлил, вновь натянул на себя свитер и замер с отрешенным лицом. — Может быть… Я поговорю с Шури, и она подберет тебе виртуальный симулятор боя. Мы зададим там все параметры С’Маллы. А со мной мы будем просто отрабатывать взаимодействие с живым противником, растяжку и подготовку мышц… — примиряющим тоном проговорил Т’Чалла, подходя ближе. — Просто для поддержки тонуса! Баки молчал, глядя перед собой. — Джеймс… — Т’Чалла шагнул и встал совсем близко, заглядывая ему в глаза. — Ты меня слышишь? — Я вас слышу, Ваше Величество, — выдохнул Барнс, не глядя на него. — Я сделаю, как вы желаете. — Нет, Джеймс… Джеймс! — Т’Чалла обхватил ладонями его лицо. — Посмотри на меня! Не закрывайся! Не закрывайся от меня! Один раз я уже сделал эту ошибку, не закрывайся, прошу! Баки перевёл на него взгляд и некоторое время молча смотрел. — Я сделаю все, как вы скажете. Мое мнение не имеет значения. Но мое тело не нуждается в длительной подготовке: оно почти всегда в тонусе, достаточно легкой разминки непосредственно перед боем для насыщения мышц кислородом. Предварительный спарринг с другим партнером также бессмысленен: у моего соперника иные параметры. Я подстраиваюсь под любого противника по ходу боя, на это требуется не больше двух-трех минут и пара разведывательных выпадов для сбора анализа движений и приемов оппонента. Я не нуждаюсь в психологической подготовке к бою. Мотивация зависит только от четкости поставленной цели. Но, если вы желаете, я буду делать все, что вы потребуете от меня. Все, что вы пожелаете! — четко и монотонно выговорил Баки и смолк, вновь отрешенно глядя перед собой. ТЧалла с болью и отчаянием смотрел в его глаза, а потом грустно улыбнулся. — Это ты сейчас так многословно и завуалированно сказал мне, что я дурак? — хмыкнул он. — Джеймс, я очень виноват перед тобой… Я втянул тебя во все это. И я постоянно дико волнуюсь за тебя. Потому что не чувствую, что контролирую все, что происходит. От меня теперь зависит меньше, чем когда-то. И я пытаюсь предпринять хоть что-то, хоть что-то, чтобы как-то защитить тебя… Подготовить. Убрать ненужные моменты. Оградить тебя от внешнего, возможно, недружелюбного воздействия… Я не спрятал от тебя мир! Я спрятал тебя от мира. Но это все временно! Это временно, пойми меня! Руки Т’Чаллы осторожно легли к Барнсу на пояс, и он медленно шагнул еще ближе, почти впритык. — Ты не представляешь, как я испугался, когда нашли следы боя и кровь в той роще… — почти шепотом произнес он. — Я думал, что мое сердце разорвется в клочки от ужаса в тот момент. Тебя нигде не было. Тебя искали четыре отряда, но тебя нигде не было! Нигде! Я не знаю, как мы тебя упустили! Не знаю, как ты ускользнул от всех… Я молился всем богам, чтобы это была не твоя кровь! Я будто заживо горел в аду… Ладони Т’Чаллы медленно сместились с его боков на спину и мягко притянули его к себе. Баки попытался также мягко отпрянуть, потому что лицо короля было слишком близко, еще чуть-чуть, и он просто уперся бы носом в него. Но Т’Чалла не пустил, вместо этого медленно сдвигая свои ладони по его спине вверх и прижимая их к его лопаткам. А потом он положил подбородок к нему на плечо и полностью прижал его к себе грудь к груди. — Я будто все время горю в аду. Каждый день. Каждую минуту. Горю и не сгораю. И никак не могу совсем сгореть… Баки некоторое время стоял неподвижно, ощущая чужие руки у себя на спине, чужое дыхание возле своего уха, биение чужого сердца рядом со своим. И почему-то ему было тошно от всего этого. Т’Чалла не причинял ему боли. Он не принуждал его делать что-то, чего Баки не хотел. Тепло его рук мягко успокаивало натруженные мышцы спины. От Т’Чаллы приятно пахло каким-то парфюмом с нотками цитруса. А его слова звучали утешающе и даже немного лестно. Но Баки было неприятно и хотелось поскорее уйти. Он помнил, как другой мужчина, его командир, также прикасался к нему, также говорил приятные вещи, хвалил его, обещал что-то хорошее, а потом Баки делал что-то не то… Он понимал, что сделал что-то не то, когда уже было слишком поздно. Когда командир был уже в бешенстве. Когда орал и оскорблял его, когда разбивал ему лицо, — нос или губы. Или перекрывал воздух в горле, так, что Баки начинал терять сознание. Но это было еще не так страшно; страшнее было, когда командир отдавал приказ об обнулении, отправлял на стул или в изолятор. Отдавал его в руки равнодушных и исполнительных палачей, глядя в глаза Баки и наслаждаясь его паникой, страхом и мукой. Вся эта ласка и нежность всегда заканчивались так, и Баки в них больше не верил. Он безотчетно их боялся. Боялся в сто раз больше, чем просто жестокости. Потому, что жестокость и боль были ему понятны. Он знал, что делать, — просто терпеть. Боль со временем притуплялась все больше и мало его тревожила. Он мог просто абстрагироваться и реагировать только по необходимости, либо когда она была уж слишком сильной. А за лаской и добротой всегда следовала неизвестность. Она была, как мед с битым стеклом. Она была, как шаткий мостик над пропастью, по которому Баки нужно было пройти, не зная, выдержит ли он его вес или нет. Очень часто не выдерживал. Почти всегда. Но до «момента падения» Баки слишком долго и осторожно шел, глядя на другую сторону с глупой надеждой, что в этот раз все окончится хорошо. И снова, в самый неподходящий момент, «срываясь в пропасть и разбиваясь о камни». Поэтому Баки предпочитал, если уж приходилось, сразу прыгать вниз. Не оттягивая. Не надеясь. Не муча себя глупыми ожиданиями. Не тешась иллюзиями. Не поддаваясь на обман этой мнимой доброты и нежности. Баки облизал сухие губы и тихо произнес: — Вы приняли верное решение…. Я сам говорил, что если меня нужно арестовать, — то я готов к этому. Я понимаю, для чего это делается. Я понимаю. Просто… Со мной что-то не так… И я не понимаю — что именно… Самодиагностика не дает четких ответов. Но со мной что-то не так… Т’Чалла еще чуть помедлил, а потом отодвинулся и внимательно вгляделся в его глаза. Баки посмотрел на него в ответ и виновато моргнул. — Те слова, про Гидру… Я…. Я не должен был говорить это вам. Я не знаю, почему я это сделал… Я не должен был проявлять чувства… Я…Что-то сбилось… Внутри меня что-то сбилось… После… После Совета… Что-то сломалось где-то… Во мне… Т’Чалла нахмурил брови, пытаясь вникнуть во все сказанное, и ему все это совсем переставало нравиться. Баки продолжал смотреть на него растерянным взглядом. — За то, что я ушел… И за те слова… Вы… — произнес он хрипло. — Вы можете применить ко мне дисциплинарные меры… Это оправдано. Вы можете наказать меня за неподчинение и своеволие… Если вы хотите, я готов… — О Боги, Джеймс, что ты говоришь? — перебил его Т’Чалла, и глаза его наполнились болью. — Прекрати! Ты просто разрываешь мне сердце, считая, что я буду поступать с тобой так, как поступали эти изверги из Гидры! Никогда, слышишь? Никогда больше не говори мне этого! Никогда больше не предлагай такое! В глазах Баки мелькнул страх и непонимание, и Т’Чалла, видя это, осторожно провел ладонью по его лицу, пытаясь мягко успокоить его. — Я понимаю, что тебя все это подкосило… Совет, все эти нападки, эти архивные кадры, ТеБай, моя мать — все это было слишком для тебя. Ты устал. Ты просто устал! Ты вымотан морально. Но все в порядке. Ты не сделал ничего, чем бы я был крайне недоволен. Все хорошо. А то, что ты опять ушел бродить… Я просто испугался за тебя! Но я не сержусь! Все хорошо! Все хорошо, Джеймс. Я испугался за тебя, но я не собираюсь тебя наказывать. Я не сержусь! Ты можешь идти сейчас, если хочешь. Возвращайся к себе, отдохни еще один день. Скоро все закончится, обещаю. Иди! Когда Баки ушел в сопровождении Окойе, Т’Чалла медленно опустился в кресло и схватился за голову.

***

Баки не произнес ни единого слова, идя обратно в сопровождении Окойе. Казалось, он даже не замечал ее. Он дошел до своей двери и почти уперся в нее носом, привычно взявшись за ручку, но забыв, что у него больше нет кольца. Окойе с трудом удалось слегка оттеснить его в сторону (на слова он не реагировал) и, открыв дверь самой, запустить его внутрь. Баки вошел в свое жилище и замер у двери, слыша, как она медленно закрылась за его спиной. Он стоял там, не двигаясь, неизвестно сколько времени. Потом вдруг резко дернулся и решительно пошел в спальню. Обшарил все пространство глазами в поисках чего-то, метнулся в гостиную, тоже повертелся там, оглядывая все помещение, шагнул в кухню, покружился там, на месте сжимая кулак. Вновь метнулся в гостиную, а потом в спальню, оглядел стены. Шагнул к небольшой полке, представляющей собой изогнутую волнами деревянную доску, на которой стояло несколько сувениров, книги и еще какие то предметы. Баки вцепился в эту полку и, стиснув зубы, оторвал ее от стены. Сувениры и книги разлетелись по всей спальне. Баки поставил полку у стены. Отведя руку, сжал пальцы и со всей силы шарахнул по ней кулаком, яростно что-то прорычав. Полка переломилась надвое; один кусок остался стоять, второй рухнул под ноги. Баки шарахнул по тому, что стоял, снова, и доска развалилась. Он поднимал куски дерева и снова крушил их, крушил, крушил, пока от полки не остались лишь мелкие ошметки размером не больше книги. Баки отшатнулся, зажмурился, сдавливая губы, сопя через нос, а потом, не сдержавшись все-таки, заорал, сжимая окровавленный кулак и сгибаясь пополам. — Не имеет значения! — крикнул он. — Мое мнение не имеет значения! Я готов выполнять! Я готов выполнять… Он с яростью пнул валяющиеся обломки и опять заорал. Сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и накрыл лицо рукой, растирая его с силой. Схватился за голову, сжимая себя за волосы, и тихо застонал. Его начало трясти. Ему казалось, что его сейчас разломит пополам изнутри. Ребра разойдутся вдоль позвоночника, грудная клетка лопнет и вывернется наружу, исторгая из себя все внутренности. Его тошнило от себя. Его тошнило от собственной покорности. От того, что он ненавидел это в себе и в то же самое время не мог не быть таким. «Ты не желаешь подчиняться, и при этом сам без этого не можешь». Баки чуть не заплакал, вспомнив эти слова Окойе. Потому что она была права. Она была права. Он не хотел, но не мог. Он ненавидел это делать, но делал не задумываясь. Потому что его так «выдрессировали». Ему вбили все это в самые глубины его подсознания, в его кости, кровь, в мозг. Так глубоко, что не добраться. Не выдернуть все это, как занозу. Не выблевать в надежде очистить организм от яда и токсинов и все-таки когда-нибудь излечиться. Это слишком глубоко. Слишком глубоко. Поражены все важные органы! И оно везде. Везде! Как споры, как миазмы. Он не мог бороться сам с собой. Это было, как дышать. Он мог усилием воли задержать дыхание, но он не мог совсем не дышать! Он не мог бороться сам собой. Он не знал, как. Он мог победить кого угодно. Он мог одержать верх почти над любым соперником. Но он не знал, как победить себя. Как победить ЭТО в себе. Все внутри него кричало: «Подчиняйся, и все будет хорошо. Ты некомпетентен принимать решения. Ты всего лишь исполнитель. Ты не командир. Подчиняйся, когда есть старший по рангу!» И в то же время другой голос, слабый и не очень знакомый, какой-то далекий и давно забытый, юный голос, робко твердил: «Нет! Какого черта? Нет! Пошли они на хер! Пошли они на хер!» Баки медленно лег на пол, чувствуя мягкий ворс ковра щекой. Его все еще трясло, и он пытался принять более устойчивое положение, чтобы хоть как-то удержаться. Ощутить хоть какую-то опору. Зацепиться хоть за что-то… Хоть за кого-то… — Стив… — еле двигая губами, произнес он тихо. Это имя всегда спасало его. Даже в самые темные ночи, в самые тяжелые времена. Оно дарило свет и надежду. Оно держало его на плаву. Даже если он не помнил, почему. Даже если не помнил, кому оно принадлежит. Даже если его заставляли забыть все на свете. Оно все равно теплилось где-то на периферии сознания маленькой искоркой памяти. Когда всё поглощала тьма. Когда его прошлое, лица его родственников, друзей, сослуживцев, его школьные товарищи, его первые поцелуи, его разбитые коленки, аромат пирога приготовленного матерью, солнечный свет, заливающий его комнату ранним утром, когда так не хочется вставать, но надо идти в школу…. Когда все это под треск электрических разрядов исчезало, оставляя после себя лишь холод и пустоту. Стерильную бесчувственную пустоту и ночь. Беспросветную глухую ночь, тянущуюся годами, десятилетиями. Это имя каким-то невообразимым образом оставалось с ним. Оно начинало сиять маленькой звездочкой где-то далеко, постепенно приближаясь и грея его этим светом. Заставляя смотреть. Заставляя держаться. И помнить. Держаться и помнить себя… — Стив… — вновь пробормотал Баки и устало закрыл глаза. — Собери меня… Склей меня…