Белое солнце Ваканды

***

Баки снова видит эту спину, с выпирающими под кожей ребрами. Худые, сгорбленные плечи. Острые, как птичьи крылья, лопатки. Виднеющийся из-за щеки чересчур длинный, для такого маленького и узкого лица, нос с горбинкой. Лунный свет, падающий из окна, делает Стива мертвенно-белыми, почти бумажными, почти нереальными. Стив судорожно, хрипло дышит, и каждый вдох его наполнен мучительной борьбой за жизнь. Каждый вдох выдирает его из лап смерти, которая держит его за горло своими костлявыми руками. Стив выдирает сам себя из ее лап, и тут же вновь ощущает ее хватку, и снова выдирается, и снова ощущает, и снова, и снова, и снова… А Баки опять ничего не может. Он рядом, но он ничего не может… Стив в этой своей борьбе один. Всегда. Он привык. Он всегда боролся со своими болезнями в одиночестве. Даже не смотря на то, что чаще всего, рядом были и другие люди, но они почти ничего не могли. Им оставалось лишь смотреть и сочувствовать. Баки поднимается со своего дивана и подходит ближе. Садится у его ног, пытается заглянуть в лицо. Но Стив не смотрит на него, его взгляд обращен внутрь себя, на свою борьбу. Баки подается вперед, и не зная, не умея, что еще сделать, обхватывает его за пояс, кладя голову на худые, жесткие колени. Обнимает его, пытаясь придать сил, передать их как-то через себя. Холодная рука Стива ложится ему на затылок и шею, легонько гладит по волосам. Баки сильно зажмуривается. Ему так жаль этого бедного, маленького человечка. Хорошего, трогательного, смелого, невероятно самоотверженного человечка. Все это кажется, таким несправедливым, по отношению к нему… Они здесь одни, но одновременно с этим, Баки кажется, что здесь есть кто-то еще… Он ощущает еще чей-то взгляд в этой комнате. Он поднимает голову и оторвавшись от холодных, острых коленок, оглядывается. В комнате кроме них никого нет. Тусклый свет луны, дает разглядеть довольно четко почти все предметы небольшой комнаты, кроме одного угла… Самого темного угла… И тьма в нем, какая-то иная… Какая-то живая… Какая-то дышащая… Какая-то внимательно-осознанная… У Баки по спине бегут мурашки от этого ощущения. И, тем не менее, он медленно, но решительно встает, неосознанно погладив Стива по плечам, и осторожно движется в этот угол. Чем ближе он приближается, тем отчетливее понимает, что на него смотрят чьи-то глаза… Внимательно смотрят, изучающе, пристально, в упор. Баки замирает возле окна. Тьма перед ним все такая же непроглядная, густая и черная. Баки делает еще один шаг ближе, несмотря на то, что ладони его становятся влажными, сердце учащенно бьется, в висках стучит кровь, а по спине снова бегут мурашки. Он чуть прищуривается, вглядываясь в эту тьму, и вдруг отчетливо различает силуэт человека. Силуэт делает резкий шаг навстречу, и в глаза Баки впериваются другие глаза… Его собственные, но холодные, бесчувственные и беспощадно-ледяные глаза убийцы… Баки резко проснулся, вскочил и замер, держась за грудь, тяжело дыша и глядя перед собой. Его комнату заливал яркий утренний свет, шторы слегка колыхались от бризера, за окном пели какие-то птицы. И больше никого не было. Слава Богу, никого больше не было в этой комнате! Впервые за очень долгое время, Баки испытал чувство парализующего страха. Это был не такой страх, как перед процедурами и медицинскими приборами, не такой, как от мыслей, что из-за него может кто-то пострадать, не такой как во сне от многочисленных кошмаров. Не такой… Это был почти животный, первобытный и ничем не объяснимый ужас. Но по мере того, как дыхание Баки замедлялось, а влага выступившая на лбу, испарялась, этот страх отступал. Отползал, словно тьма, от солнечного света, прятался в закоулках памяти до следующего раза… А вместо страха, Баки вдруг внезапно осознал одну, невероятную, поразительную и сбивающую его с толку вещь. Он все время ощущал Стива как «спасителя». Того, кто всегда вытаскивал его из кошмаров. Кто держал его за руку над пропастью, не давал упасть в бездну, вселял в него уверенность и спокойствие. Дарил надежду на благополучный исход и духовную крепость. Но ведь… Он и сам был таким же человеком… Это он сам, спасал и вытаскивал Стива когда мог и даже когда не мог. Он сам, прибегал к нему на помощь, разгонял его врагов, развеивал его беды, неудачи, плохое настроение, грусть, отчаяние, злость! Это был он сам! Он сам! Он сам был для Стива тем человеком, которым все это время наоборот считал Стива… Баки пораженно привалился к спинке дивана и замер, растерянно хлопая ресницами. Это было так невероятно осознать, что тот человек, за дружескую руку которого ты держался все это время чтобы не утонуть в беспросветном потоке отчаяния и негатива, кто не давал тебе сдаться и погибнуть, кто заставлял тебя несмотря ни на что идти вперед, выживать и возрождаться — этот человек ты сам…

***

В дверь, уже привычно, постучали, и Баки быстро умывшись, схватил полотенце и поспешил в коридор. Распахнув дверь, он кивнул принцессе и скользнул взглядом по Н’доку. — Проходите, — произнес он, промокая лицо, и сам же пошел обратно. Шури немного удивленно помялась и пошла следом за ним. Баки вернул полотенце в ванную комнату и сел в гостиной на диван выжидающе глядя на принцессу. — Как ваши дела? — чуть улыбнулась та. — Вижу вы, вы побрились… — Сносно, — пожал плечом Баки. — Да, у меня ведь завтра этот ваш «ритуал» надо выглядеть… не так отталкивающе. Вот! Он протянул принцессе блокнот. — Я дописал оставшиеся три. Шури удивленно взяла блокнот. — Если Н’Доку хочет взять мою кровь на анализ, то он может приступать, — глянув на парня, положил руку ладонью вверх, Барнс. — А, нет… Он здесь по другой причине… — По какой? — нахмурился Барнс. — Поставить вам инъекционный прибор, он будет повышать ваш уровень серотонина в течение дня. — Хорошо. Это долго? — кивнул Баки. — Вы… что, куда-то торопитесь? — совсем оторопело произнесла принцесса. — На тренировку. Не хочу заставлять парней ждать, — опять кивнул Баки. Шури лишь изумленно вздернула брови. — Ладно, … Н’доку, приступай! — произнесла она, наконец. Парень шагнул к Баки поставил свой чемоданчик на стол, вынул какой-то прибор. Протер запястье Барнса стерильной салфеткой. Специальным «степлером», присоединил небольшой прибор к венам на запястье руки Барнса, закрепил сверху медицинский браслет с дисплеем и надел поверх него напульсник. — Это «автоматический иньектор» с индикатором, — пояснила Шури. — Он будет повышать ваш серотонин в течение дня, если тот будет падать. И понижать кортизол с норадреналином. — Моя реакция не ухудшится? Я не буду сонным? — уточнил Баки. — Не хочу, чтобы парни наваляли мне сегодня…. Шури снова изумлённо вскинула брови и тут же мягко улыбнулась. — Нет, не волнуйтесь. Вы даже наоборот будете бодрее! Здесь микродоза, она лишь чуть-чуть стабилизируют ваше настроение и понизит нервозность и подавленность. — Отлично! — кивнул Баки. А когда Н’доку собрал инструменты и встал с чемоданчиком у стены, нетерпеливо добавил: — Это все? — Не совсем, — несколько раз моргнула Шури. — Ах, да! — кивнул Баки и поднял руку. — Пять вещей: Я хочу избавиться от Гидры в моей голове. Хочу полностью стать собой. Хочу помочь вам с Т’Чаллой решить проблему с Советом. Хочу попробовать восстановить свою жизнь с нуля. И хочу… — Баки загибал пальцы на руке, но внезапно смолк и покосился на Н’доку. Шури оглянулась на него, а потом махнула ему рукой, и тот поспешно вышел из гостиной в коридор. -… Хотел бы увидеться… со Стивом… — договорил Баки, немного смущаясь. — Хотя бы еще раз… — Конечно, вы с ним увидитесь! Обязательно! — улыбнулась Шури. — Ага, — кивнул Баки и снова разжал кулак. — И еще пять «не хочу». Я не хочу больше быть жертвой обстоятельств. Не хочу быть проблемой. Никогда больше не хочу быть марионеткой в чужих руках. Не хочу никого убивать по приказу… да и без приказа тоже. И…И никогда в жизни больше не хочу пить этот ваш лечебный чай, который вы мне давали. Баки загнул последний палец и уставился на Шури. Некоторое время Шури сидела молча, не в силах вымолвить ни слова, а потом вдруг прыснула от смеха. Баки тоже слегка улыбнулся. — Бедняжка! Я вас совсем доконала с этим «Лемакаем»… — произнесла она смеясь. — Простите меня! Я хотела как лучше! — Ничего, — хмыкнул Баки. — Вы дадите мне еще домашние задания или на этом все? — Новых не дам, — улыбнулась Шури. — Просто продолжайте делать эти два упражнения и записывать результаты в блокнот. Это вам очень поможет, вот увидите! — Хорошо, — кивнул Баки. — Тогда, я могу идти? — Да подождут вас ваши гвардейцы, ничего с ними не случится! — возмущенно взмахнула руками Шури. — Я обещал показать им пару новых приемов, они очень просили, — пожал плечами Баки. — Кто кого там тренирует? — вновь возмущенно и изумленно всплеснула руками принцесса. — Ну, сперва я их, — невозмутимо выдал Баки. — А потом отрабатываю на них удары и реакцию. Так что у нас взаимообмен. — Так, ладно, — тряхнула головой Шури. — Не ожидала что вы так рьяно возьметесь за все это… Что на счет прогулок? — Сегодня бегал вокруг резиденции с утра. Начал с десяти километров. Это отличная кардио-нагрузка. — Ладно… — пытаясь удержать ползущие из орбит глаза, выдохнула принцесса. — А общение…? — Тибо пока занят. Не хочу его отвлекать. Но я поговорил с администратором внизу. Тион Каваль 35 лет, родился в деревне, перебрался в город, когда женился на Морани Киви. У них двое детей: малышка Сайу и Б’аалл. Б’аалл, кстати, без ума от Капитана Америки. Сперва я не нравился Тиону, но сейчас, он говорит, что уже привык. Даже спрашивал, когда у меня «Ритуал», думал тоже пойти. Но я не знаю, кого туда пускают… Он попросил автограф Стива для сына. Годится? — Баки выжидающе уставился на принцессу. Шури вновь некоторое время сидела с ошарашенным лицом и пораженно молчала, потом тряхнула головой. — Баки, а вы не слишком разогнались? Баки удивленно моргнул. — Нет, я не упрекаю вас! — тут же спохватилась Шури. — Просто, не переусердствуйте! Спокойнее! — «Ритуал» уже завтра. Я и так потерял слишком много времени, некстати расклеившись, — снова пожал плечами Барнс. — Да, конечно… Ладно… Хорошо… — кивнула Шури. — Бегите на свою тренировку! Мы вечером с вами свяжемся, обговорим завтрашний день. — Отлично! — Баки резко поднялся с места. — Я вас провожу к двери. Мне надо еще переодеться.

***

Когда Баки добрался до спортзала, за дверью уже слышались многочисленные голоса, и то и дело тишину взрывал громкий хохот. Баки непонимающе нахмурил брови, судя по звукам людей там было, гораздо больше шести. Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, и бесшумно проскользнул в помещение. Толпа гвардейцев, помимо уже знакомых шестерых бойцов, еще человек десять, сгрудившись возле кушеток, громко что-то комментировали и обсуждали. Они были так увлечены, что ни один не обернулся, когда Баки с недоумением во взгляде подошел ближе, и встал рядом, пытаясь разглядеть, чем они там заняты. — Посмотрите на их лица! — произнес кто-то и все снова рассмеялись. — Боги, он прямо со скалы прыгнул? — воскликнул кто-то. — Во дает! — А гляньте, гляньте на М'баку! Он совсем охренел от такого! — все снова дружно расхохотались. — Ну, неудивительно, что он вас тут расшвыривает одной рукой, раз он Джаббари так уделал! — выкрикнул кто-то из толпы. — Ну, не то чтобы расшвыривает… — выдавил один, из шестерых гвардейцев. — Не так как этих, хотя бы… — Да, ладно! — пихнул его в бок другой. — Сам вчера жаловался, что он тебе всю задницу отбил, когда швырнул через себя. — Не жаловался я! — огрызнулся первый. — Просто сказал… — Что тут происходит? — негромко поинтересовался у стоящего рядом с ним парня Баки. — Н’Кейту притащил запись инцидента Белого Волка с Джаббари, — хмыкнул тот. — Умереть не встать! Они там все прямо ох… Парень, наконец, обернулся и, глянув на Баки, «завис». А потом судорожно принялся пихать в бок соседа. — Да хватит меня тыркать, чел! — возмутился тот, оборачиваясь и тут же тоже «завис», заметив Баки. Постепенно все начали оборачиваться и замирать ошарашено глядя на Барнса. Последним оказался парень с браслетом, над которым проецировалось видео с записью стычки Баки с Джаббари на их скале. — Черт, вы уже здесь… — выдохнул тот и выключил проекцию. — Откуда у вас это? — кивнул на браслет Барнс. — Мой брат работает в службе цифровой безопасности, показывал мне как-то… Я решил показать остальным… — Это разве не секретные данные? — Баки немного напрягало, что все пялятся на него, как на ожившее божество. — Ну… не совсем… — уклончиво ответил парень. — Ладно, — тряхнул головой Барнс, — Вы закончили? Можем начинать тренировку. — А можно мы тоже посмотрим? — спросил один из парней. Баки непонимающе моргнул. — Пожалуйста! — протянул другой. — А вам не страшно было прыгать со скалы?.. — Джаббари вас не догнали?.. — М’баку наверное сильно разозлился? Как он вас не прибил?! Вопросы полетели со всех сторон как из пулемета, гвардейцы обступили Барнса, словно любопытные детишки в деревне. Баки лишь удивленно озирался по сторонам и пытался что-то ответить. — А вы смогли бы и вождя Джаббари также швырнуть через себя? — произнес кто-то. — Нет, — хмыкнул Баки. — Боюсь, как бы не началось землетрясение. Весь зал потонул в оглушительном хохоте. — На самом деле, он отличный парень! — улыбнулся Баки. — Да ладно! Это же — Джаббари! Они просто дикари, да и злые как звери! — фыркнул кто-то. — Да не особо они и злые… — пожал плечами Барнс. — Просто вы бегаете быстрее! — фыркнул кто-то, и зал снова взорвался хохотом. — Возможно, — снова улыбнулся Баки, оглядываясь по сторонам и уже не воспринимая всех этих людей как потенциальную угрозу. — Или я злее их. — Да нет, вы добрый! — выдал кто-то смеясь. Баки повернулся в ту сторону. — Только когда сытый, — хмыкнул он. Гвардейцы снова рассмеялись. — Вы даже бьете не больно! Сильно, но не больно. — Просто знаю, кому сколько хватит. — А можно вас потрогать? — робко произнес кто-то. — Некоторые считают, что вы весь из железа внутри, не только плечо… Баки повернулся к говорившему. — И что именно ты собрался трогать? — с усмешкой глядя в глаза, произнес он. Зал снова разразился смехом. — Второе плечо… — стушевался парень. Баки прожег его насмешливым взглядом и шагнул ближе. — Ну, рискни! — хмыкнул он, все также пристально глядя. Парень, немного помявшись, неуверенно протянул руку и чуть коснулся его живого плеча, потом положил всю ладонь и чуть сжал мышцу и тут же оказался на полу. — Как зовут? — спросил Баки, прижимая его заведенную за спину руку, и упираясь коленом в зад. — К’Тайян… — простонал тот. Баки выпустил его кисть и, поднявшись, протянул ладонь. — Мне нравится твоя смелость, К’Тайян. Но вот над реакцией надо поработать. Парень схватился за его ладонь, и Баки быстро поставил его на ноги и тут же хлопнул по плечу. — И старайся всегда оставаться на ногах. Он обернулся к остальным. — Есть еще желающие что-нибудь потрогать? Все дружно отрицательно закачали головами. — Тогда, зрители на выход, остальным разминаться десять минут, — скомандовал он. Раздался разочарованный гул. — Ну, можно мы посмотрим? — произнес кто-то. — Мы же не будем мешать! Баки, вычислив говорившего, глянул ему в глаза чуть исподлобья. — Можно присоединиться к тренировочной группе, — произнес он. — И прочувствовать все на себе. — Нет уж, спасибо! — опасливо косясь, выдохнул парень и поспешил за остальными. — А я могу присоединиться?.. — снова шагнул поближе, недавно валявшийся на полу парнишка. — Если у тебя нет других дел… — пожал плечом Баки. К’Тайян радостно скинул с себя шлем, и верхние доспехи и тоже принялся разминаться.

***

Доктор Арним Зола как раз заканчивал чертить какую-то схему с расчетами и формулами на проектировочном столе, когда в соседней комнате раздался грохот, и кто-то отчетливо вскрикнул, а потом вновь что-то оглушительно загрохотало. — Да, что там опять происходит! — возмущенно воздев глаза к потолку рявкнул ученый. — Я не могу так работать! В кабинет заглянул солдат Шмидта, в перепачканной чем-то форме, с которой на пол что-то капало. — Гер Зола, — произнес он с отчаяние в лице. — Он снова отказывается есть! — Боже, ну так накормите силком! — воздел глаза к потолку ученый. — Четверо мужчин не могут справиться с одним мальчишкой? — Мы пытались, — пожал плечами солдат и жалобно протянул кисть со следами зубов. — Он кусается! — Черте что! — раздраженно швырнул на стол ручку Зола и встал. Зайдя в соседнее помещение, он глянул на второго солдата с опасливым выражением на лице, стоявшего рядом с железной кроватью, к спинке которой за руки был привязан сержант. На лице парнишки было написано непоколебимое и упрямое выражение. Зубы крепко стиснуты, а глаза горели презрением и ненавистью. — Сержант Барнс, — Зола подошел ближе. — Вы же понимаете, что это глупо? Вам нужны силы! Вы только-только отошли от тяжелой болезни! — Идите к черту! — прошипел сержант, прожигая Золу суровым взглядом на бледном лице. — Я трачу на вас свои деньги! Не так-то просто посреди войны раздобыть нормальную еду! — жалобно и укоризненно произнес швейцарец. — Я лучше сдохну! — прошипел Барнс. — Ну, зачем же так! — всплеснул руками Зола. — Вы даже не представляете, как вам повезло! Ваши параметры просто идеально мне подходят! Вам только нужно набраться сил, иначе вы просто не выдержите нагрузки. Вы еще слишком слабы. — Я лучше сдохну, чем буду помогать таким ублюдкам как вы! — рявкнул сержант, и Зола невольно отпрянул. — Не будьте дураком! — раздражаясь, выкрикнул Зола, нервно поправляя очки. — Или я очень разочаруюсь! Я полагал, что ваши умственные данные не уступают вашим внешним параметрам. А вы заставляете меня в этом сомневаться! Баки презрительно смотрел на него исподлобья, сжав губы. Зола взял со стола стакан с парным молоком и шагнул ближе. — Ну, не упрямьтесь! Кому вы сделаете хуже? Только себе! Вашему организму очень нужны калории, он измотан и истощен. А нас с вами еще ждут великие дела! Ну же! — ворковал Зола, медленно приближая стакан к губам сержанта. Тот все также яростно и не моргая глядел ему в глаза. — Гер Зола… — попытался что-то сказать стоящий рядом солдат, но Зола лишь отмахнулся. — Вот так! — радостно произнес он глядя на то, как сержант делает большой глоток молока. — Умничка! Но в ту же секунду, весь этот глоток, оказался на лице ученого. А следом, Барнс еще и изловчившись, пнул его ногой, отталкивая от себя. Из-за чего остаток молока из стакана выплеснулся доктору на грудь. Тот лишь ошалело вскрикнул, и застыл глядя на себя и встряхивая мокрой рукой. — Да что же вы такое творите?! — рявкнул, наконец придя в себя, Зола. Солдат шагнул к Барнсу и наотмашь, хлестко врезал ему по лицу. Сержант завалился набок, дернув, привязанной к спинке кровати, рукой. — Нет, не надо! — тут же остановил от еще одной попытки ударить пленного Зола. — Ну, зачем? Зачем это бессмысленное насилие? Какой от него прок? — Доктор, почему вас постоянно нет на месте? — в комнату шагнул генерал Шмидт. Солдаты тут же вытянулись по струнке. — У нас мало времени, а вы тут… неизвестно чем занимаетесь! — рявкнул он, глядя на залитое молоком лицо и одежду ученого. Тот быстро отставил стакан, снял очки и, нервно протерев их, сухим участком своей одежды, надел обратно. — Эм… Фактически почти все готово, — произнес он, с опаской глядя на Шмидта. — Осталось только доставить источник энергии, а он находится у вас… — Значит, мы можем приступать? — осведомился Шмидт. — Д-да… Вполне! — кивнул Зола. Шмидт обернулся и прожег взглядом сержанта. — Почему он все еще здесь? Я же сказал, — три дня и если он не встанет на ноги… — Он уже в порядке! — тут же вступился Зола. — Просто возникла небольшая… заминка… — Какая еще «заминка»?! — разъярённо прошипел сквозь зубы Шмидт, подходя к Золе. — Он еще слишком слаб для тестов… И он… отказывается… сотрудничать… — заикаясь, проблеял Зола. Шмидт скрипнул зубами, еще раз глянул на пятна молока на одежде, валяющуюся неподалеку тарелку и, выхватив пистолет шагнул к сержанту. — Значит, не желаешь жить? Как будет угодно! — произнес он, упирая дуло в лоб парня. Барнс прожег его лютой ненавистью в глазах и не дрогнул ни единым мускулом. Шмидт взвел курок. Зола перепугано вздрогнул, наблюдая за этим, и нервно заламывая руки. Баки даже не дернулся. Шмидт некоторое время смотрел Барнсу в глаза, тот бесстрашно смотрел в ответ. — Не ценишь свою жизнь! — хмыкнул, неожиданно улыбнувшись, Шмидт и отвел пистолет. — А как насчет чужой?.. Он подозвал одного из солдат и что-то ему сказал по-немецки. Тот отсалютовал и убежал куда-то. Баки нервно заерзал на кровати, предчувствуя что-то нехорошее. Зола косился то на него, то на Шмидта. Шмидт просто спокойно ждал, с каменным выражением лица. Наконец, солдат вернулся и не один. Он подталкивал в спину маленькую перепуганную девочку, которая несла в руках миску с какой-то кашей. — Привет малышка! — фальшиво улыбаясь, произнес Шмидт склоняясь к ней. — Не бойся нас! Мы тебе ничего плохого не сделаем. Девочку подвели совсем близко, и та совершенно отчетливо дрожала всем телом, озираясь по сторонам и совершенно не понимая, что происходит. — Покорми дядю и мы тебя отпустим! — нагнувшись к ней, ласково погладил ребенка по голове Шмидт и подпихнул ее ближе к кровати. Девочка растеряно глядя на Барнса, зачерпнула немного каши ложкой и протянула к его лицу. Шмидт шагнул ей за спину и направил дуло пистолета девочке в голову. — А если не справишься… Мы поищем другую! — произнес Шмидт, многозначительно глядя в глаза сержанту. Тот растерянно заморгал. Испугано глянул на девочку, на протянутую ложку и, подвинувшись ближе, приоткрыл рот. — Так я и думал! — хмыкнул Шмидт и, обернувшись к Золе, прожег его испепеляющим взглядом. — А вы, доктор… Я ведь предупреждал, — не умеете объезжать жеребцов, не лезьте в седло!