Зачем (не) нужен брак?

Справедливости ради, отношения с Сириусом оказались не такими обременительными, как Ремус думал. Первую неделю он почти не появлялся дома (даже на выходных работал). Пару раз забрал его с университета, и они пообедали в небольшом ресторане в Гринвиче. В другие дни он лишь присылал сообщение с вопросом какую кухню привезти сегодня, они ужинали и расходились по спальням. Скучно. В его отсутствие Ремус, уговаривая себя, что имеет на это право, осмотрел дом. Ничего особенного. На первом этаже расположились чистенькая кухня, на которой (судя по всему) никогда не готовили, гостиная с полупустым книжным шкафом, огромным телевизором и приставкой, коридор с вешалками для верхней одежды и спальня для гостей, в которой обосновался Ремус. На втором обнаружилось всего три комнаты, но две из них были заперты, а третья являлась спальней Сириуса, в которую Ремус не решился войти. На заднем дворе в тени ясеня обнаружилась лавка-качель и небольшой стол с несколькими табуретками. Ремус полюбопытствовал и заглянул в гараж, думая обнаружить там какой-нибудь лексус. Ошибся. В гордом одиночестве там стоял самый настоящий Харлей, вычищенный до блеска. Ремус немного посмеялся. Сириус не мог быть большим клише. О чём он ему и сообщил во время ужина. Сириус, к чести своей, совершенно не смутился и предупредил, что Ремус ещё будет умолять его покататься на Лоле. Да, Харлей звали Лола. И с именем Ремус Люпин смеяться не стоит. В день празднования дня рождения Королевы Елизаветы, Сириус приехал с работы пораньше и накрыл на стол, ожидая Ремуса. И, судя по его серьёзной мине, готовился поговорить. Ремус вздохнул и сел. В конце концов, он должен был понимать, что их отношения рано или поздно начнутся, а халява кончится. Публика не ждёт. – Ты не против сходить со мной на барбекю в субботу? – спросил Сириус, методично пытаясь уколоть вилкой помидоры черри. – Я познакомлю тебя со своими друзьями. – Барбекю? – удивился Ремус. Может он и прожил с Сириусом целую неделю бок о бок, но избавиться от мысли, что этому нудному мажору больше нравятся светские приёмы во фраках и горках шампанского, не удалось. Сириус словно попытался одновременно оправдаться и уговорить его пойти. Словно у Ремуса был выбор. – С рождения Гарри они предпочитают больше времени проводить на улице. Да и погоду обещают хорошую, – Ремус вскинул брови. Сириус что, пытается убедить его в том, что в Лондоне бывает хорошая погода? Ремус слишком давно живёт в этом городе. Но Блэк не сдавался. – Там есть бассейн. Выражение лица Ремуса должно было сказать: «Мне не шестнадцать, и я не раздвину ноги только потому, что у твоих родителей есть бассейн». Он тщательно отыгрывал. Сириус вздохнул. – И восхитительный карапуз, – Ремус, видимо, несколько скривился. – Не любишь детей? Ремус пожал плечами. – Я люблю детей. Не люблю их родителей и сюсюканья. Наверное, поэтому работаю в школе-интернате. – Это в какой? – прищурился Блэк. В Лондоне, честно признаться, интернатов было охренеть как много. – Разве Марлин не пробила обо мне всё, что только можно было узнать? – в тон ему поинтересовался Ремус. Марлин МакКинон уже две недели была занозой в его заднице. Если с Сириусом было всё ровно, то его помощница требовала постоянного отчёта о действиях, муштровала его «ценными» указаниями и инструкциями и вслух рассуждала о планировании следующих пяти лет его жизни. Порядком задолбала. Сириус словно не заметил его раздражения и улыбнулся. – Пробила, но я лишь спросил стоит ли мне знать о чём-нибудь незаконном. Она ответила отрицательно, и я не стал лезть, – в ответ на недоумённый взгляд он терпеливо пояснил. – Нам жить вместе пять лет. Если я о тебе сразу всё узнаю, будет скучно. Иногда он выдавал нечто, что ставило Ремуса в тупик. Не так себя должны были вести политики. – Я работаю в Хогвартсе, – осторожно ответил он, прикладываясь к бокалу пива. Сириус настаивал, что пить из горла бутылки – дурной тон. – Да ладно? Я там учился, – Сириус удивился, но Ремус уже это знал. Во-первых, за месяц до подписания договора он прочитал в интернете о своём будущем муже всё, что смог найти. Во-вторых, у него в классе на парте были нацарапаны инициалы СБ и ДП (не трудно сложить два плюс два, зная, что в этой школе учились Сириус Блэк и Джеймс Поттер). – Лучшее место на земле. Его взгляд мазнул по Ремусу и стал мечтательным. Наверняка предавался сладким воспоминаниям. У Ремуса таких, к сожалению, не было. Но он всё равно считал Хогвартс лучшим местом на земле. Хотя бы потому, что там он был безгранично счастлив. – Согласен. Сириус поднял на него взгляд и в его серых глазах мелькнуло нечто, чего Ремус ещё не видел. И предпочитал не задумываться о природе его взгляда. Сириус раскрыл контейнер с шоколадным фонданом и подвинул в его сторону. – Почему Хогвартс? Мы одного возраста, не помню, чтобы ты там учился. Не учился. Даже не задумывался о такой возможности в своё время. Он и в школах-то обычных был всего пару раз. Но Сириусу об этом знать не обязательно. Ещё решит, что он антисоциальный (что, на самом деле, действительно было так). – Я был очень болезненным ребёнком, так что до пятнадцати лет занимался на домашнем обучении. Когда мне стало лучше, я закончил школу экстерном. Поступил на филологию, на защите диплома бакалавра был профессор Дамблдор. Он предложил мне работу. А мне как раз нужны были деньги. – Зачем? – перебил Сириус. – Твои родители… – …богаты, но я слишком много лет провёл в больницах и на их шеях. Хотелось независимости. Хотя первое время они платили за аренду моей квартиры. Сириус хмыкнул и поднял бокал с джином, салютуя: – Не такой независимый, как хочешь показаться? Ремус хмыкнул и чокнулся с ним бокалом. Каким-то образом Сириус выяснил, что ему нравится нефильтрованное и притаскивал всё новые марки (пусть и не всегда вкусные, но баснословно дорогие). – А ты? – он обвинительно ткнул в его сторону вилкой. – Разве Блэки не в сотне списка Форбс? Кажется, этот вопрос ему задавали слишком часто, поэтому Сириус отработанным движением вскинул подбородок и от его стройной фигуры пошли волны гордости. – Я с двадцати одного года работаю в администрации. В состоянии обеспечить себя. Ремус не хотел с ним ругаться, поэтому послушно проглотил мысль, что слово «мажор» вырезано у Блэка на лбу. – Что же помогло тебе так быстро подняться? – Ремус решил сгладить грубость ироническим комплиментом, поэтому поспешно добавил: – Кроме симпатичной мордашки. Сириус ухмыльнулся краем губ. Комплимент ему понравился. – Кроме гениального ума, неотразимой харизмы и желания служить народу? – самоуверенно произнёс он, допивая остатки джина. Ремус чувствовал, что где-то здесь присутствует больная тема и, как бы он ни хотел обижать Сириуса, ему нужно было знать больше. Всё-таки чтобы сыграть роль хорошо, в неё нужно вжиться. А ему вовсе не улыбалось посыпаться на какой-нибудь мелкой детали. – Хочешь сказать, что благороднейшее и древнейшее семейство Блэков тебе не помогало? – Не могу знать, – пожал плечами Сириус. – Я сбежал из дома в шестнадцать лет и с тех пор не общаюсь ни с кем из них, кроме отца, брата и кузины, – Ремус был по-настоящему поражён. Об этом в интернете ни слова. Сириус же продолжал. – Между нами вежливая ненависть. Вежливая, потому что на политической арене без этого никак. Ненависть, потому что моя покойная матушка постаралась внушить всей моей семье, что я отброс, позорящий их всех, – Сириус поднял бутылку джина, собираясь наполнить свой стакан, но Ремус перехватил его запястье и поставил бутылку на стол. Видеть, как жалко спивается его будущий муж, совсем не хотелось. Сириус моргнул и послушно отпустил бутылку. – После её смерти эстафету переняла моя старшая кузина. Повисла несколько неуютная тишина. Ремус тщетно пытался подобрать слова, не желая оставлять Блэка в таком состоянии. Всё же он ему ничего плохого не сделал. – И я познакомлюсь со всей этой сворой? – пожевав губами, спросил он как можно более непринуждённо. Сириус улыбнулся, покачав головой. Видимо, определение «свора» ему понравилось. – Регулус душка, хотя стервозный, как стая чирлидерш. Андромеда прекрасный человек и у неё восхитительная дочь, а её муж готовит обалденного гуся с овощами на Рождество. Мой отец – сложный фрукт, но со смерти матери нам удалось восстановить отношения. Не отца и сына, конечно, но хотя бы взаимоуважение появилось. Нервозность исчезла из его голоса и Ремус расслабился. Теперь можно было встать и собрать посуду со стола. – Выходит, – он взял тарелку Сириуса, – мы ненавидим Блэков? Сириус поднял на него взгляд и проследил за ним до самой раковины. Ремус отвернулся и включил воду, чтобы помыть посуду. – Мы ненавидим Блэков, – услышал он тихий голос за шумом воды. Сириус ушёл в свою спальню, не попрощавшись.

* * *

В субботу действительно была хорошая погода и Сириус действительно отвёз его на барбекю. Поттеры жили в пригороде в уютном двухэтажном (и, наверняка, баснословно дорогом) особняке с милым заборчиком, несколькими черешнями и детской качелей на переднем дворе. Перед высокой дубовой дверью лежал коврик с надписью «Вы находитесь здесь (и сейчас)», а дверной молоток был выполнен в виде оленьей головы. Из дома лилась музыка, но буквально после первого звонка на пороге появился молодой мужчина в очках и с вороньим гнездом в волосах. – Бродяга! – воскликнул он, приветственно хлопнув Сириуса по плечу, и повернулся к Ремусу. – И… мистер Бродяга? Леди Бродяга? Бойфренд Бродяга? Ремус усмехнулся и протянул руку, несмотря на ненависть к приветствиям через порог. – Ремус Люпин. Очкастый схватил его руку и, энергично её потрясывая, затянул в дом. – Джеймс Поттер. Но ты уж точно всё обо мне знаешь, поэтому просто Сохатый. Бойфренд Бродяги – мой бойфренд. – Не знал, что у нас шведская семья, – Ремус послал Сириусу нервный взгляд. Блэк тихо давился смехом, следуя за ними по коридору. – О, вы уже называете друг друга семьёй? – из кухни вышла женщина с потрясающими рыжими волосами, ведя за руку маленького мальчика лет пяти. – Лили Эванс, – улыбнулась она Ремусу, отцепляя от него Джеймса. – А это Гарри… Темноволосый мальчуган, как две капли воды похожий на отца, смущённо жался к ноге мамы. Он смотрел на мир большими зелёными глазами и прижимал к груди плюшевого Симбу. Ремусу даже не пришлось изображать заинтересованность в нём. Глядя на рисунки пирогов на его красной курточке, он расплылся, как мороженое на солнце. – Привет, – улыбнулся он. Мальчик засмущался и помахал ладошкой, пряча лицо в тонкой ткани штанов Лили. Ремус начал раздумывать насколько легально своровать ребёнка своего псевдопарня. Потому что ему срочно необходимо затискать эту сладенькую булочку. Его провели через кухню на задний двор, где на террасе были установлены колонки, из которых доносилась музыка. У Поттеров действительно был бассейн (зачем только он в Лондоне?!). И гриль. И количество друзей не было таким смущающим, как Ремус мог бы предположить. Уже через полчаса он познакомился с забавными братьями Пруэтт, наперебой угрожающими, что уведут Ремуса у Сириуса, милой Мэри МакДональд, сидящей на лежаке рядом с Марлин МакКинон (сегодня она выглядела чуть менее стервозно, чем обычно) и нервным Питером Петтигрю, невпопад шутившим. Сириус безалаберно бросил его на съедение, умыкнув за собой Джеймса к грилю, но Лили спасла его от позора, предложив посидеть с ней и Гарри у бассейна и попускать жёлтых резиновых уточек. Не купаться же в конце апреля! Гарри сооружал утиную армаду, в то время как Лили аккуратно допрашивала Ремуса. Не прошло и часа, как он понял, что она настолько тактично просканировала его до самых костей, что он даже не понял, как выдал ей всю свою подноготную. За исключением того, что был совершенно равнодушен к своему парню. Но судя по ехидному взгляду рыжеволосой красавицы, она и так поняла, что у них не всё в порядке. Однако тактично замяла тему. Они сели за стол, накрытый под деревянным навесом, около полудня. Ремус по-настоящему разговорился с приветливой Лили, поэтому ему было очень жаль, когда она ушла укладывать Гарри спать, и ему пришлось сесть рядом с Сириусом. Хотя, с другой стороны, они же, блин, пара, им положено сидеть вместе. Джеймс Поттер щедро наполнял тарелки друзей, Марлин приволокла ящик пива (сильная женщина!) и раздала всем за столом (сама же не выпила ни капли). Сириус, игнорируя всех, пил джин. Ремус вознамерился поговорить с ним о проблеме алкоголизма по прибытии домой. – Ну так что, Лунатик, – обратился к нему Джеймс Поттер, когда первый голод был утолён, – расскажешь, почему Бродяга скрывал от нас тебя почти полтора года? В его голосе чувствовалось чуть заметное раздражение. Видимо, эти две большие девочки, рассказывающие друг другу абсолютно всё, сильно поругались после того, как Сириус объявил о своих отношениях другу. – На самом деле он чувствительная малышка, напридумывал всякого в своей голове, – парни и Мэри рассмеялись, а Сириус нервно ткнул сосиску на своей тарелке, разбрызгивая сок. Ремус благородно не обратил на него внимания. – И почему «Лунатик»? – Ты постоянно бродишь по ночам, – пробурчал Сириус, всё ещё глядя в тарелку. – Прогулка помогает мне уснуть, – повторил в сотый раз Ремус. – У тебя проблемы со сном? – Лили вышла из дома и села за стол рядом с Джеймсом. Кажется, Сириус говорил, что она терапевт. – Нет, но физическая нагрузка полезна для иммунитета. А в школе и универе особо не напряжёшься. Гидеон фыркнул в свою бутылку пива. – Есть способы напрячься перед сном ещё приятнее. – Он меня не вывозит, – не выдержал Ремус, расплываясь в ухмылке. Ребята расхохотались, лишь Сириус чуть порозовел, а Марлин поджала губы. – Бродяга, он супер, – хохотнул Джеймс, – ты должен выйти за него. – Да, мы решили так и поступить, – отстранённо ответил Сириус и над столом повисла тишина. Сириус оглядел друзей. – А вы не заметили кольцо? Сириус действительно подарил Ремусу кольцо. Тяжёлое, бриллиантовое, сводящее пальцы судорогой. Ремус надевал его только выходя из дома, поэтому его личный инструмент наказания лежал в прихожей на полочке с ключами. Лили нервно взглянула на Джеймса. Тот отложил столовые приборы. – Ты не рассказал мне, когда вы познакомились. Не рассказал, когда начали встречаться. О том, что вы живёте вместе, я узнаю постфактум. А теперь ты выходишь замуж, и я об этом узнаю вот так? – на последних словах он уже повышал голос. – Будешь шафером? – абсолютно спокойным тоном спросил Сириус. – Конечно! – рявкнул Джеймс. – Отлично! – Свадьба через три месяца, – тихо заметил Ремус. Они только слегка коснулись этой темы во вторник, когда Сириус сделал ему предложение. По их планам она должна быть большая, внушительная, чтобы были друзья, родственники со всей Англии, фотографы и кое-какие сливки из госаппарата. Ремус лишь отметил, что не очень хотел бы приглашать своих родственников, ведь даже мать (с которой он всё ещё боялся его знакомить!) не знала, что свадьбу они играют не по любви, но Сириус настоял. – Гарри понесёт кольца, – гневно раздувая ноздри, потребовал Джеймс. – Ну разумеется! – А Лили поможет Ремусу выбрать костюм. – А если я хочу платье? – встрял Люпин. Он, конечно, понимал стратегию Сириуса: соглашаться с Джеймсом Поттером так, будто именно они сочетаются браком. И был на такой расклад не согласен. Должен же Сириус помучиться. Сириус повернулся к нему и расплылся в улыбке. – Значит, будет платье. – Это было только предположение. – Поздно, я уже записала, – наконец, засмеялась Марлин МакКинон, и общая обстановка за столом разрядилась. До вечера они ели (слишком много жиров, что не одобрили ни Лили, ни Ремус), пили (Ремус отобрал бутылку джина у Сириуса и заставил до конца вечера давиться соком), развлекались игрой в сок-понг (все, кроме Марлин, которая ускакала куда-то по делам ещё в пять) и третировали Сириуса и Ремуса вопросами о свадьбе. Сколько гостей? Какая церковь? Может, выездная регистрация? В каком ресторане? Цветовая гамма? Морепродукты или мясо? Ледяные скульптуры или голуби? Куда они поедут в свадебное путешествие? Несмотря на то, что лёгкая степень раздражения всё же читалась во взгляде Джеймса, с Ремусом он был положительно приветлив и обижался лишь на Сириуса. Люпину даже стало немного жаль своего будущего мужа, когда Поттеры попрощались с ним как старые друзья, ласково обнимая, а Сириуса лишь легко похлопали по плечу. Только маленький Гарри вышел к крёстному и крепко обнял его ноги. Сириус поцеловал того в носик и Джеймс более ласково погладил друга по спине, провожая к машине. Они ехали домой в тишине. Сириус был расстроен. А Ремус, несмотря на внутреннюю злость на ситуацию в целом, оставался хорошим человеком. Поэтому, уняв гордость, он решительно и ласково сжал руку Сириуса в такси, пытаясь поддержать. Сириус ничего не сказал, но лёгкое пожатие пальцев в ответ говорило намного больше. Войдя в прихожую, Ремус ощутил слабый, ещё неосознанный толчок нового для него чувства. Как будто вернулся домой.