Эмоция, способная убить

      — Ты сказала «прямо сейчас», или мне послышалось? — шепнул прямо на ухо Чонгук, и Лиса упрямо посмотрела на него, прямо в лицо. Чон ухмыльнулся — а всё же подруги были похожи, очень пробивные, наглые, такие не боятся в лицо ничего сказать, так ещё и пойди и останови их. Не дадутся в руки, исцарапают предплечья, потом сломают нос и искусают лицо, и это будет не в приступе любви, а в приступе лютой ненависти. Даже на мгновение Чонгуку стало легко — пускай Лиса была растеряна, она смотрела прямо в его глаза, ничего не боясь. Она давно страх потеряла. Слишком давно. Она не боится его — и честно, это похвально даже. Порой Чону кажется, что он сам себя боится, еле выносит.       — Да, я сказала «сейчас», уточняю для слабослышащих, — отозвалась Лиса, всё же не побоявшись ничего сказать в ответ. Поживи с Чонгуком немного — и научишься не только говорить как он, впитаешь его сущность и срастёшься, как будто привитый сорт кислых яблок к сладким. — Если тебе нужен был знак, что тебе следует помыть уши, то вот он.       — Зараза, — улыбнулся Чонгук и провёл пальцами по части её бедра, не скрытой шортами. — И не сказал бы в нашу первую встречу, что ты такая.       — Я очень хорошая ученица, — сказала Манобан, а потом подалась чуть вперёд, — но не все в округе, конечно же, хорошие учителя.       Зазвонил телефон, сбавив градус напряжения, и на дисплее высветилось простое «Дженни». Это был входящий видеозвонок, и Лиса незамедлительно приняла его, валясь на подушку и увлекая за собой Чонгука. Он только успел вдохнуть, как на экране появилось лицо Дженни, а потом послышался её крик, полный радости, и Чон на секунду подумал, что да, действительно, эта сумасшедшая, которая орала на него час назад на похоронах, будто изменилась при виде подруги. Даже дыхание, даже взгляд стал другим!       — Лиса, чёрт, ты бы знала, как мы все перенервничали… — и Чонгук хотел быстро уйти, но Манобан держала непривычно крепко в захвате, который прямо говорил: «Рыпнешься — и часть твоего позвоночника окажется у меня в руке». — Ты такая эгоистка! Не сказала ничего и никому, просто исчезла, Джису в ужасе, твоя мать здесь и надеется тебя найти, а человек, с которым ты никак не связана, вдруг говорит, что он знает, где ты.       — Конечно, — Лиса ухмыльнулась, — он знает, что я рядом с ним, — после этого она отпустила Чонгука, который смерил её взглядом, полным нечитаемых эмоций, и ушёл в сторону кухни. — Если честно, он меня случайно нашёл. И приютил. А ещё я совсем скоро буду проходить курс по типу анонимных наркоманов и заниматься с психиатром. Здоровье поправлю и вернусь, скажем так.       — Да вы тут, я смотрю, прям муж и жена, — сказала Дженни и облегчённо села на кровать. — И в одной постели валяетесь, и даже особо одежды я на вас не вижу… вы спите?       — Нет, — твёрдо сказала Лиса.       — Точно. Вы трахаетесь, — и сделала серьёзное лицо, а потом всё же поймала на себе обвиняющее выражение лица Лисы. — Да, извини, ты же знаешь, что я от облегчения начинаю шутить. Да, не сказать что удачно! Зато от души! Я в который раз скажу: я волновалась за тебя. Сильно. И Джису тоже. И твоя мама тоже. Она оборвала все трубки. А ты, оказывается, живёшь с одним из бывших студентов нашего университета и не заботишься ни о чём. «Подлечишься», — умело передразнила Лису Дженни, — я так зла на тебя, ты бы знала. И не удивляйся, если первое, что сделает мама — это изобьёт тебя, потому что ты этого заслуживаешь. Потом я присоединюсь. И Джису. А потом мы тебя все вместе заобнимаем, — переменам в лице и настроении Дженни можно только позавидовать, потому она приосанилась, прочистила горло и деловито сказала: — А теперь мне нужен твой адрес. Хочешь, не хочешь, а мы тебя заберём. Потому что это уже ни в какие рамки не лезет. Как только мать узнает, с кем ты спуталась, её же удар хватит.       А Лиса уже откровенно хохотала — ну до чего же у неё забавная подруга! И пошутит, и посмеётся, и пригрозит, и ещё много чего сделает, чтобы не забывала, кто такая Дженни Ким! Это она до пропажи подруги была относительно спокойной, весёлой, теперь же она стала совершенно другим человеком. Она не простит никому никаких промахов, будет тщательно следить за исполнением обещаний и, конечно же, действительно всыплет подруге по первое число, как только увидит. Уж в этом Лалиса и не сомневалась.       — Я не дам вам адреса, — сказала твёрдо Лиса, — и не позволю пока что влезать в мою жизнь, потому что я хочу стать лучшей версией себя, а потом уже вернуться. Прошу вас уважать моё решение, потому что в ином случае я буду очень убедительно пытаться вас разубедить в том, что я вам в данный момент нужна.       — Какие мы слова знаем, у, напугала, — Дженни сложила губы трубочкой, а потом сама прыснула со смеху. — Боже, с тобой сойти с ума можно, честное слово. Спасибо, что я не являюсь клиентом психиатра. Ладно. Расскажи, что случилось. Почему исчезла. В общем, мотивы. Может, Джису хотя бы этой информацией успокою, а то ей кажется, что она во всём виновата.       — Я просто захотела начать новую жизнь, — твёрдо сказала Лиса. — Я не соврала никому, когда писала каждому личное сообщение. Действительно хотела затеряться, но меня нашли в тот самый момент, когда я думала, что можно прожить большую часть времени в капсульном отеле. Был интересный опыт, но Чонгук решил, что меня надо забрать к себе. Вот я у него и поселилась.       Проще утаить часть правды, чем сто раз объясняться — это Лиса уяснила очень давно, и не хотела рассказывать ни про попытку изнасилования, ни про то, что они с Чонгуком, оказывается, переспали и вот-вот собирались повторить. О! Ещё он поставлял ей наркотики! От такой информации волосы бы дыбом встали уже у мамы, которая совершенно не знала о той истории с Тэхёном и анорексией. Что уж говорить о наркотиках, которые она принимала далеко не единожды… Всю историю знает только Чонгук, да и то с ним всю эту грязь лишний раз обсуждать не хочется.       — Он тебя не обижает? — внезапную тишину разрезал голос Дженни.       — Кто?       — Чонгук. Он вроде только кажется таким… ну, стабильным, похожим на золотистого ретривера, если ты понимаешь, о чём я, — продолжала Ким, улыбаясь. — Но какой он с тобой в быту? Ставлю на то, что он чёрный кот.       — Он обычный человек, Дженни, — строго сказала Лиса. — Со своими, конечно, приколами, но, пожалуйста, никогда не дели людей на всякие стереотипы — оно того не стоит.       — И это говоришь мне ты, — и Дженни покачала головой. — Ладно. Я не хочу ссориться. Не хочу ничего выяснять. Просто хочу сказать, что я очень рада тебя видеть, слышать, да и в принципе рада, что у меня есть хорошие новости для твоей мамы. Я могу передать ей этот номер?..       — Пока не надо, — мягко остановила её Лиса. — Мне надо… набраться сил, чтобы с ней поговорить. Одно дело — объявиться перед подругами, другое — при родителях. Но если скажешь ей, что со мной всё в порядке, я буду рада. Она не будет так сильно нападать на меня, зато нападёт на тебя.       — Ах ты! — но Лиса уже отключила звонок и поставила беззвучный.       Чонгук пришёл через пару минут — не хотел мешать подругам, но как только тишина стала давить на уши, вошёл в комнату и в упор посмотрел на Лису, что тёрла лицо. Она всё ещё не могла прийти в себя, всё ещё не верила в то, что самолично решила сдаться, позволила Чонгуку передать номер телефона, конечно же, самого Чона, ибо своим ещё не обзавелась, Дженни. И ведь не ошиблась же, кому номер давать! Единственное, Лиса чувствовала, что предстоял тяжёлый разговор с Джису и матерью, но это казалось меньшим злом, чем всё остальное.       — Всё хорошо? — Чонгук сел рядом, приобнял девушку за плечи и поцеловал в район виска. Она не была против ласки, даже притянула колени ближе к Чону и зажмурилась, будто бы специально показывая, какая она на самом деле хрупкая и слабая. А ещё нежная. Чонгук это видел каждую ночь, когда черты её лица разглаживались, когда она засыпала, безмятежно пригревшись в его объятиях. Именно такой Лиса на самом деле и была, а всё, что она сейчас показывала — маска, которую ей непросто снять. — Я же вижу, что не всё хорошо.       — Я… просто я такое облегчение испытываю от того, что Дженни отреагировала спокойно на то, что я объявилась, — затараторила Лиса. — Хотя она, ну, она могла и обозвать меня. Сказать, что я дура и идиотка. Но она так не сделала. И знаешь, для меня это ценно.       — Ценно то, что на тебя не орут? У тебя низкая планка в дружбе, — хмыкнул Чон.       — Господи, когда ты молчишь и меня целуешь, поверь, в тебе в этот момент есть нечто, что я готова обожать, — Лиса закатила глаза и сделала попытку вырваться, но не получилось — Чонгук держал крепко. — Или я в принципе готова тебя обожать? Ещё не решила.       — Ты тоже хороша, когда молчишь, — Чонгук дышал ей прямо в рот, и взгляд Лисы возвращался прямиком к его губам снова и снова. — Ну что?       Лиса сама поцеловала его. Поцеловала, вцепившись пальцами в его обнажённые плечи, чувствуя, как перекатываются мышцы. Чонгук не давил, не делал резких движений, и Лиса сама увлекла его на кровать, поваливаясь на спину. Над ней было разгорячённое мужское тело, под ней — скомканное постельное бельё. Она обхватила бёдрами его торс, и Чонгук нетерпеливо провёл рукой по её ноге, а потом и вовсе сдёрнул с её ног шорты, которые сам недавно ей купил. У неё было настолько мало вещей, что пришлось просматривать сайты даже с нижним бельём, а потом закупать. Не сказать что Лиса была счастлива этому, но определённая доля благодарности всё же была в движениях.       Манобан потянула за штаны парня, и он избавился от них. Их разделяло лишь нижнее бельё, и уже не было важно, что этот секс — это плата за убийство. Грязь за грязь. Любовь в обмен на смерть. Чонгук скользнул рукой под резинку трусов девушки, потом просто снял их, чтобы не мешали, и, продолжая терзать губы, провёл пальцами по мокрым половым губам.       Как же он этого хотел.       — Лиса, — он оставлял поцелуи на её щеках, шее, ключицах, когда она снимала топик, оставаясь перед Чонгуком полностью обнажённой — ни стыда, ни невинности, лишь одно сплошное желание, — Лиса, чёрт. Если я потеряю голову, то прости меня.       — Разрешаю тебе потерять сегодня голову, — и Лиса стянула с Чонгука боксеры быстро, резко, что он на секунду вздрогнул, а потом потянулся за новым поцелуем.       Лиса не была опытной но хотела всеми силами показать Чонгуку, что старается, и эти старания были вознаграждены гортанным стоном, когда девушка облизала головку члена, слегка проходясь ею по губам. Чон погладил девушку по голове, заставив её взять чуть глубже, и ощутил дрожь, когда её язык прошёлся по длине. Член напрягся, немного дёргаясь, и Чон ощутил, что ещё пара секунд — и он либо кончит ей прямо на лицо и волосы, либо не сможет продолжить. А ему хотелось её. Очень сильно хотелось. Тот их первый раз он так и не забыл, но он и не повторим, но ему так хотелось, так хотелось…       Чонгук потянул на себя Лису, доставая из-под подушки презерватив — на всякий случай бросил пару дней назад, когда они переехали, и вот теперь он понадобился. Разорвав упаковку, Чон раскатал по члену презерватив, в то время как Лиса целовала его плечи, щёки, трогала себя, а потом подмял её под себя, проникая в неё. Совместный вздох замер на губах, и Чон сразу принялся двигаться, пряча лицо где-то в районе плеча Лиса. Он слышал, как она стонала, внимал каждому звуку, чувствовал её тело под собой: разгорячённое, полное страсти и желания, такое же потное, как и его. Чувствовал руки на спине, ноги в районе ягодиц, горячее дыхание у самого уха и не мог сосредоточиться. Не мог подстроиться под ритм бёдер Лисы, не мог удержать её в руках, впился губами в её губы будто из последних сил, ускоряя темп, слыша сдавленные из-за крепкого поцелуя стоны.       «Я люблю тебя», — билось в его голове как Лиса, что вцепилась в простыни и сдавленно застонала, сжимаясь внутри.       Ей тоже хорошо.       Чонгук зажмурился, излившись в презерватив, и некоторое время лежал на Лисе, слыша, как её дыхание успокаивается, как она постепенно приходит в норму. Он поцеловал её в плечо, слезая с девушки, а потом стянул презерватив и прикрыл глаза. Ему хорошо. Чёрт побери, ему было даже слишком хорошо рядом с Лисой. Если не учитывать то, что этот секс — это плата за чью-то смерть, то всё шикарно. Всё очень хорошо. Но глаза зажмурились, под ними цветными фонтанами заиграли воспоминания и взыграла боязнь, что Лиса уйдёт после этого. Она же уже сказала близким, что жива, что ей мешает просто убежать?       Чонгук прижал Лису к себе. Прижал и закрыл глаза, надеясь, что она не уйдёт даже в ближайшие часы, нет, в ближайшие секунды, даже в коридор, даже в туалет. Никогда. Пожалуйста.       Пожалуйста.       — Не уходи от меня, — шепнул он ей в губы, целуя с какой-то обречённостью, захватывая то верхнюю, то нижнюю, будто бы думая, какая же из них вкуснее. — Никогда. Пожалуйста.       — Никогда не уйду, — ответила Манобан и зажмурилась — ей чертовски было приятно тепло, которое исходило от тела парня. А Чонгуку было приятно, что она находится рядом, обнимает, а самое главное — понимает.