Эмоция, способная убить

      — Отвезёшь меня к госпоже Пак?       Лиса сидела на стуле у зеркала, расчёсывая волосы, которые немного отросли — даже без секущихся концов, запутавшихся прядей и ломкости у самых корней. Для неё это были небольшие шаги к победе, потому что в последнее время она решила себя любить. Пока не приняла со всеми тараканами, с болезнями, худобой и желудком, что не хотел вмещать в себя большое количество еды, но старалась. Понимала, что с принятием конечного вида себя ей поможет только врач. А к нему она уже была давно записана, Чонгук всячески намекал, что пора перестать маяться дурью и надо бы подниматься, но Лиса то ли не понимала намёков, то ли боялась.       Оказалось — боялась. Боялась, что ей залезут в голову и так там всё переломают, что девушка саму себя не узнает. В зеркале будет отражаться совсем другой человек, с другими проблемами, с другой жизнью, но не Лалиса Манобан, которая по вечерам с телефона Чонгука стала переписываться с Дженни. А ещё её ждал разговор с Джису. Дженни так и сказала: «Через недельку я позвоню тебе, а с нами будет Су-онни». И, конечно же, Чон видел, что Лиса боялась. Ей будто с мамой было проще говорить, чем с подругой, которая каждый день видела её трансформацию в не очень хорошего человека, но ничего не могла поделать — Лиса сама не разрешала вмешиваться. А теперь они столкнутся нос к носу совсем скоро.       — Оу, неужели ты готова? — Чонгук лежал на кровати, выписывая список должников, и с удовольствием отмечал тех, к кому наведается сам. Он не посвящал Лису в свои дела больше, ей незачем знать, что он уже убил парочку ребят, которые всколыхнулись против — ей самой будет спокойнее. — Я думал, ты только в следующей жизни попросишь меня отвезти себя к ней.       — Не настолько я и проблемная, — фыркнула Лиса и повернулась к Чону, что захлопнул толстую тетрадь с уже загнутыми углами. — И я осознаю и отдаю себе отчёт в том, что раз ты записал меня ко врачу, то я обязана его посещать.       — Хорошо.       Они не спали после того раза больше, но Лиса чувствовала, что Чонгук начал относиться с большим трепетом. Он часто обнимал её, сначала неловко за плечи, потом за талию, и Манобан стала чуть чаще подходить к нему, кружиться рядом, в особенности когда раздевалась или одевалась, а «его» половина кровати вскоре стала «общей», потому что девушка могла засыпать только так — только в его объятиях, прижатая с такой силой, что у остальных бы лопнули рёбра. Но у Лисы лишь лопалось сердце от такой близости, было так до одури хорошо, что она не верила собственному счастью.       Потому что кажется, что Чонгук её исцелил. Немного, на самую малость, но исцелил. Она поняла, что может хоть кому-то довериться, а тем более — мужчине, и пускай через литры язвительности и самую малость, буквально капельку возведения глаз к потолку это было незаметно, но Лиса надеялась, что Чон заметит всё, что она хотела бы ему сказать. Жаль, она не учитывала, что многим людям надо всё говорить прямо, и Чонгук как раз был таким, но с удовольствием принимал и её заботу о нём, и ласку.       — Что ж, тогда можно выпить чай, немного поесть и на приём, — сказал Чон и протянул девушке руку. — Пойдём?       — Да.       Лиса стала чуть больше есть. Больше — в её понимании, и от этого было даже комфортно, появлялась иллюзия насыщения и какая-никакая уверенность, что до завтрашнего дня она точно доживёт. Чонгук же с удовольствием видел, что глаза девушки стали светиться ярче, и ему не хватало только капли тепла в них, чтобы сказать: «У тебя точно всё будет хорошо». Лиса, конечно, не была ледяной королевой, но нечто такое холодное всё же пробивалось в её облике, в особенности когда она видела, что Чон становится серьёзным и решает свои проблемы. Она просто будто бы старается ему соответствовать. Будто хочет быть такой же, как и он.       Они неспешно поели, за это время Чонгук успел написать госпоже Пак, она назначила время, и совсем скоро парочка уже села в машину. Лиса набросила на плечи толстовку, чтобы казаться чуточку объёмнее, Чонгук захватил с собой термос с кофе. Ему предстояло ждать девушку и при этом не забывать о собственных делах. Чон прибавил громкость радио, где передавали треки десятых, и вскоре вырулил напрямик к больнице.       Пак Джихё ждала их уже на крыльце, готовая прямо там устроить приём и вывалить перед всеми грязное бельё Лисы, которая она прячет в карманах. Она провела их по длинным коридорам, где, как и вы прошлый раз, не было ни персонала, ни пациентов, посадила Чонгука в комнату для ожиданий, а Лису увела за собой.       — Что ж, думаю, для начала мы должны с тобой получше узнать друг друга, чтобы ты могла мне доверять, — проговорила, улыбаясь, врач. — Меня зовут Пак Джихё, и у меня большой опыт работы с разными пациентами, но в основном я специализируюсь на пациентах с алкогольной зависимостью, наркологической, а ещё часто беру на себя случаи, связанные с причинением вреда себе. Твой случай, как ты понимаешь, полностью соответствует моему профилю. И мне будет очень интересно с тобой поговорить, получше тебя узнать. Начнём?       — Лалиса Манобан, — кратко сказала девушка. — Не сказать, что у меня большой опыт в причинении себе вреда как такового, но я, скажем так, просто хотела быть лучше, чем есть. Я просто к этому привыкла. В той сфере, где я учусь и нахожусь, важно тело, важно то, как ты выглядишь, а переживания, связанные с бывшим парнем, привели меня к этому.       — Что за переживания?       — Он сказал, что я жирная, и это, ну, сработало как выстрел в голову, понимаете? — Лиса двумя пальцами указала на висок, а потом внутренне усмехнулась — надо же, её бывшему некоторое время назад вынесли мозг, а теперь она и себе показывает этот жест! Плохая Лиса! Но как же на мгновение стало приятно от ощущения, что она в этом споре выиграла. Она выиграла эту жизнь, в отличие от Тэхёна. — И я вбила себе в голову, что мне надо похудеть. Худеть, худеть и ещё раз худеть.       — Может, вы себя не принимали и до своего бывшего молодого человека?       — Не уверена, — Лиса выпрямилась. — Я всегда говорила, что мне хорошо быть собой. Но в итоге оказалось, что быть мной не так приятно, как быть не мой.       Госпожа Пак задавала наводящие вопросы, а Лиса отвечала, время от времени жестикулируя. Отведённое время закончилось, и девушка, кажется, первой вскочила с кресла, а потом смиренно села, складывая непослушные руки на коленях, чтобы врач дала адекватное пояснение её состоянию, а потом отпустила.       — Что ж, я составлю нам план индивидуальных посещений, чтобы наша совместная работа была продуктивной, — проговорила госпожа Пак, — но я уже вижу подвижку, которой раньше не было, по словам Чона Чонгука. Вы уже начинаете понимать, что ваше состояние ненормально и нуждается в корректировке. Какой график посещений вам удобен?       — Хоть каждый день, но лучше всё обсуждать с моим личным водителем, — фыркнула Лиса и улыбнулась. — То есть, ну, с Чоном Чонгуком. Он меня возит и не хочет, чтобы я одна каталась по городу, — это было правдой — почему-то Чонгук боялся, что видевшие его в компании девушки конкуренты особенно хотят эту девушку похитить, так что старался засыпать только после неё и всячески оберегать, пускай и не говоря прямо Лисе, что же творится.       — Ясно, — госпожа Пак натянула на лицо улыбку, — ну так давайте выйдем и обсудим с ним всё это. Всё же у каждого человека есть свои дела, и у господина Чона они тоже могут быть.       Чонгук в то время, когда Пак Джихё и Лиса шли к нему, разговаривал с кем-то напряжённо по телефону, порой переходя на повышенные тона, и Лиса даже вздрогнула, когда услышала вполне знакомые слова: «наркотики», «поставка», «только попробуй сорвать» и «убью тебя» как окончание своеобразного спектакля, после которого он повернулся к девушке и врачу с улыбкой. Госпожа Пак отреагировала на всё предельно спокойно и даже философски, усадила перед собой бывшего и нынешнего пациента, а потом спросила то же, что спрашивала у Лисы:       — Сколько дней в неделю вы можете потратить на то, чтобы привозить ко мне пациентку?       — Три дня в неделю, думаю, хватит с головой, — с готовностью ответил Чонгук. — Скажем, понедельник, среда и пятница. Не знаю, как вам, но мне кажется, что при такой усиленной терапии она быстро пойдёт на поправку.       — Вы правы, — сказала госпожа Пак, — что ж, я тогда составлю план, вышлю вам чек по оплате, и будем работать. Помните, что дома тоже надо поддерживать атмосферу и обстановку, в которой пациентке захочется идти навстречу лечению.       — Я это помню, — проговорил Чонгук. — Большое спасибо, что выручили нас. Я вам признателен, Лиса, думаю, тоже. Так что, раз мы на сегодня закончили, мы поедем. У меня ещё много дел.       — Да, конечно. Удачи!       — Взаимно.       Чонгук ехал и молчал, время от времени закуривая сигареты. Его глаза были красными от недосыпа, ведь он не мог заснуть из-за проблем, что сейчас творились, и не хотел верить в то, что один из верных людей его подставил. Благо обошлось малой кровью и пожеланием смерти, потому что на большее сейчас ни сил, ни энергии не было. Ему следовало вести машину осторожнее, потому что рядом была почему-то напуганная до чёртиков спутница, но не получалось не играть в шашки на относительно пустой трассе.       — Прости, — произнёс Чонгук, когда припарковался у дома, но так и не выключил двигатель. — Я на нервах. Твоё лечение, проблемы с поставками… это всё накладывается.       — Прости, что я стала обузой, — буркнула Лиса и вдруг почувствовала себя глубоко уязвленной. Будто Чонгука кто-то просил подходить тогда, когда она была у моста. Будто Чонгука кто-то просил искать её по всем барам и притонам города. Она бы справилась сама, честно! Но теперь уязвленным почувствовал себя и Чонгук, что резко обернулся к Лисе.       — То есть, по-твоему, я просто с тобой тут играюсь? — спросил он, сводя брови на переносице. — То есть я просто так решил заняться твоей болезнью?       — Я… я вообще не знаю, почему ты решил мне помочь, Чон, — Лиса поняла, что задыхается, но не могла даже дёрнуть ручку, чтобы вывалиться на асфальт. — Я до сих пор не понимаю, что происходит и почему ты это делаешь. Думала, что ты просто хотел переспать со мной, а потом бросить, но мы ведь переспали, а ты всё равно вознамерился меня лечить. И я не понимаю, чем заслужила это.       «Она ещё спрашивает».       — Лиса, если бы я тебя не любил, я бы не занимался этим.       Девушка уставилась на Чонгука так, будто впервые в жизни увидела, что-то внутри, там, где болело, когда она принимала порошок, внезапно зажглось, и она сама не поняла, как оказалась притянута к Чону, обнята, а голова закружилась, будто она натощак выпила стакан виски. Любит. Он её любит. В ином случае бы не сделал этого. В ином случае он бы вообще на неё смотреть не стал. А тут, надо же, и записал на лечение, и возит везде, и тратит на неё деньги…       Но любит ли его Лиса?       Сердце замерло, потому что ответ был однозначным: «Да».       Она думала, что такое было только с Тэхёном, когда ей нравились его руки, тело, глаза губы — весь он, только она упускала из поля зрения, что ей нравилась внешность, а внутрь она совершенно не собиралась пробираться, наверно, из-за какого-то страха. Зато Чонгука она знала изнутри, знала, какой он сильный, храбрый, держащий своё слово, и ей было не стыдно признать, что такой, как он, может нравиться не только ей самой, но и любой другой девушке. Если на Тэхёне вешались девушки, потому что он смазливый и пустышка, то к Чонгуку не липли, потому что он не каждую притягивал к себе, словно магнитом.       А если притягивал, то это навсегда.       — Я… тоже люблю тебя, Чонгук, — прошептала Лиса ему в самое ухо, а потом назвала себя полной дурой. Кажется, пора писать справочник «В каких ситуациях надо признаваться в любви, а в каких не надо». В первый раз она призналась не тому. А во второй против воли боится до тряски рук. — Теперь… да, теперь я понимаю, почему ты со мной носишься. Не любил бы, на дух не переносил — не стал бы тратить своё время. У тебя его и так не много.       — На тебя я готов его потратить столько, сколько надо, — шепнул Чон. — И пошли на хуй все поставщики, моя работа и всё остальное, когда ты рядом.       Он прижался к её виску губами, зажмурил глаза, прижал к самому сердцу, что гулко билось, и понял — они дома. Пока они вместе — они дома. И плевать, что случится в следующую секунду, потому что главное держаться вместе.       — Пойдём, — смущённо сказала Лиса. — Нам бы… ну, наверно, проблемы решить накопившиеся. Скажем, с твоими поставщиками.       Чонгук хмыкнул.       — Что ж, пошли, — и Чонгук понимал — в следующий раз он так просто Лису не отпустит.