Эмоция, способная убить

      «Она готова поговорить если не с мамой, то с Джису», — написал однажды Дженни Чонгук, а потом прикрепил новый номер телефона Лисы — совсем недавно они купили и телефон, и новенький номер к нему, но девушка, честно, побаивалась пока пользоваться им. Конечно, всё привычное кажется безопасным, потому что она не каждый день переписывалась с подругой, если телефон был у Чонгука. Казалось, что он мог действительно хоть как-то повлиять на Дженни, пускай тому, если честно, на Ким было абсолютно плевать.       «Сами решайте, с кем ей будет проще говорить, потому что, мне кажется, она боится Джису намного больше, чем собственную мать».       «С чего это такие выводы?»       «Если ты не понял, то маме она просто гадостей наговорила, а Джису была с ней тогда, когда всё начиналось и всё продолжалось. Ты не представляешь, в каких слезах она была, когда я сказала ей, что наша девочка жива».       «Так переживала?»       «Это допрос?»       «Нет, просто интересуюсь. Всё же мы с тобой оба знаем Лису. Точнее, знаем двух совершенно разных Лис».       «Говоришь так, будто хочешь узнать её лучше».       «А если и так?»       «Узнавай её сейчас, больше вариантов у тебя нет. Я сама вижу, что она сильно изменилась. Так что с моей стороны будет глупо что-либо говорить о той Лисе, которую я знаю».       — С кем переписываешься? — Лиса вышла из ванной с полотенцем на голове и улыбкой на лице. Она чувствовала себя прекрасно: таблетки, которые ей прописала госпожа Пак, начали потихоньку действовать, налаживая настроение, которое порой скакало. Также благодаря Чонгуку она стала чувствовать собственный аппетит, который зарождался где-то в районе желудка, а потом шёл куда-то вверх, по пищеводу, пока не облекался в слова «Чонгук, давай сделаем салат». — На Дженни мою запал, да?       — Это ты ревнуешь или пытаешься посмеяться?       — Смеюсь над твоей реакцией, — проговорила Лиса, садясь на кровать и снимая с головы полотенце. Мокрые пряди рассыпались по её плечам. — Ну что, решили, кто мне сегодня звонит: онни или мама?       — А с этим вы, девочки, и сами можете разобраться, — буркнул Чонгук, и Лиса его в тот же момент увлекла в успокаивающий поцелуй — она терпеть не могла, когда Чон злился. — Но перед этим к госпоже Пак на приём и на тренинг с остальными пациентами.       — Звучит как ад.       — Поверь, тебе это понравится. Всё как в фильмах: вы сидите в кружочке, называете свои имена, говорите, сколько дней чисты, вас поздравляют, вы рассказываете, что вас привело к зависимости и как вы смогли из неё выбраться, потом благодарите друг друга и уходите по домам, — сказал Чонгук и только на концовке заметил, как скривилось лицо Лисы. Видимо, не так она представляла собрание общества анонимных алкоголиков.       — Я думала, там веселее. Например, за год чистоты или чего-то такого вручают наклейки.       — Хочешь, я тебе буду за каждое посещение давать наклейку? — закатил глаза Чонгук.       — Хочу! — внезапно сказала Лиса. — И обязательно после каждого посещения!       Чонгук не мог определить, в какой момент Лиса будет радостной и счастливой, а когда наступит такой момент, что она будет рыдать, сидя на его коленях. Конечно, он предполагал, что это просто такой эффект от таблеток и просто надо немного перетерпеть, просто надо немного больше ласки и принятия, чем всегда, а потом Лиса успокоится. С ней в принципе не было особенно тяжело или дискомфортно, наоборот, казалось, она всеми силами старалась вокруг себя создать уют, которого, видимо, что по жизни, что в общежитии не хватало. Потому у них появилась пара горшков с растениями, рассада, правда, Чонгук так и не узнал, что же это за фрукт или овощ такой, гирлянда с очаровательными лампочками прямо над кроватью и собрание альбомов Пака Джинёна ака J.Y.Park. Всё это нашла или приобрела Лиса, порой убегавшая на работу — мыла посуду в ближайшем ресторане, часто получала нагоняи, но за то, что не сдавалась, получала признание и деньги.       — Тогда поехали к госпоже Пак, чтобы ты могла побыстрее поговорить с Дженни.       Лиса была ненамного младше Чонгука, но почему-то для него это чувствовалось даже слишком остро. Она была более радостной, меньше задумывалась над чем-то и махала рукой на любые трудности, которые окружали. Проще сказать — её волновало намного меньше, чем того же самого Чонгука, и это порой его и злило. Но потом он качал головой, приходил в себя и понимал, что Лиса такая, потому что потихоньку выбирается из своей скорлупы, становится с ним более искренней и… настоящей. И ему надо это ценить — втолковывал сколько раз себе это в голову, но всё равно покачивал головой и говорил, что он не достоин такой искренности.       Хотя… они как бы начали встречаться и Лиса даже сказала Дженни, что Чонгук — её парень. Та, конечно, в восторге не была, но не высказала ничего против, да и могла ли? Честно — не ей судить, с кем там встречается подруга, она сама думала предложить встречаться преподавателю Паку, да переживания за Лису так надавили, что она забыла и о своей симпатии, и о своём стремлении во что бы то ни стало овладеть преподавателем. Тот, наверно, от облегчения и поставил ей зачёт на летней сессии, хотя до этого говорил, что «если ещё раз увижу вас рядом с собой — голову отгрызу».       Новое посещение госпожи Пак не сказать что не принесло ничего, но они поняли, что застопорились на одной точке и всё никак с неё не сойдут. Было решено перенести пятничную встречу на понедельник, так сказать, дать двум женщинам друг от друга отдохнуть, и совсем скоро Чонгук повёл Лису в другой крыло больницы. Где, как оказалось, были и персонал, и пациенты, просто они жались по стенкам и прятались по кабинетам, лишь бы их никто не видел.       Собрание, которое посетила Лиса, ей не особо понравилось. Все были зажатыми, бледными, со своими проблемами, историями, и почему-то ей хотелось как можно скорее отстреляться и уйти отсюда. Пускай рядом сидел Чонгук и подбадривал, этого не хватало, чтобы почувствовать себя хоть сколько бы приятно. Лиса рассказала очень кратко, даже слишком, что её сюда привело, и как только собрание закончилось, она первой выскочила за дверь, срывая с груди бейджик с криво написанными именем. Впервые она жалела, что ввязалась во всё это, и была зла на Чонгука, который видел моменты её самого настоящего позора перед остальными.       Она ненавидела себя, ненавидела людей, что собрались за дверями, ненавидела госпожу Пак, что улыбалась, но в этой улыбке искренности никакой не было, и готова была, если честно, разрыдаться. И в который раз она возненавидела Тэхёна, который уже достаточно долго покоился в сырой земле.       — Наклейку? — спросил Чонгук, когда они наконец-то сели в машину. Лиса выглядела словно ёжик, который надулся и задумал какую-то гадость сделать, но она расцвела, как только Чон вынул из бардачка наклейку. — Она пахнет, кстати.       — Пахнет? — девушка потёрла наклейку, надавила на неё, а потом вдохнула аромат персика. — Ничего себе! Я даже не знала, что такое бывают!       — А я вот нашёл. Ты как-то сказала, что тебе нравится аромат персика, да ты в принципе их любишь, так что я подумал, что это будет неплохо, — немного смущённо отозвался Чонгук. — Так что вот. Могу ради разнообразия заказать наклейки с принцессами.       — Нет, божьи коровки с ароматом персика теперь мои любимые!       Чонгук спорить не стал — просто завёл двигатель и выехал к дому. Лисе предстояла вечерняя смена в ресторане, её попросили выйти в зал до часу ночи, а потому ей стоило либо отдохнуть, либо… чёрт. Чонгук слегка шлёпнул себя по лбу, взводя глаза к потолку. Она же сегодня ещё должна поговорить со своими родными. И почему-то он не сомневался, что Манобан выберет поговорить с Джису, ведь с ней сложнее, а Лиса сложностей не боится, она, наоборот, прёт напролом.       Порой Чонгук забывал, что она заказала у него убийство друга. Кажется, это всё же нанесло ему некоторую травму.       — С кем будешь говорить сегодня? — Лиса смотрела в окно, а когда услышала голос Чонгука, резко повернулась к нему. — Я имею в виду, ты же явно споришь с самой собой. С одной стороны у тебя мама, которая знает всё только по словам твоих подруг и находится в Сеуле. С другой стороны, твоя онни, Джису. И мне кажется, что ты стоишь меж двух огней и будто не осознаёшь этого.       — Ты меня за глупую не держи, — буркнула Лиса. — Я поговорю с Джису. Уже написала об этом Дженни. Они уже вместе ждут моего звонка. Я сказала, что как только буду дома, то позвоню. Но мне страшно.       — Они же твои подруги.       — Сложно говорить с людьми, которые видели тебя в полном отчаянии. Кажется, что они до сих пор это отчаяние и видят.       Всю оставшуюся дорогу до дома они молчали. Чонгук успел вскипятить чайник и заварить чай, предложить перед разговором попить его Лисе, но та решила отказаться, чтобы потом они смогли спокойно поесть. Конечно же, она собиралась с силами, потому что уже написала Дженни, что приехала и готова к разговору, но оказалась не особо-то и готова, на самом деле. Дженни, конечно, разрешила ей немного смалодушничать и выдохнуть перед непростым звонком. Конечно же, это будет видеозвонок. Конечно же, если на лице Лисы будет написан страх, то и Джису его тоже почувствует. Она всегда была такой — ощущала, чувствовала, знала, не стеснялась намекнуть, что поддержит в любой ситуации, и потому нравилась Лисе. Потому Лиса и пригласила её на своё неудавшееся выступление.       — Ладно, соберись, — услышал Чонгук бормотание из комнаты и решил, что в ближайший час лучше не соваться ни с предложениями чая, ни с иными словами. Дженни и так знает об их с Лисой отношениях слишком много, не хотелось бы, чтобы эта информация пошла дальше. Но он был уверен — девочки такие девочки, потому скоро все подружки Лисы будут знать о том, что у неё внезапно после смерти бывшего объявился новый. Словно по заказу! — Соберись-соберись-соберись. Джису-онни хорошая, выручит, поможет. Дерьмо порой случается. Так… я звоню.       Через секунду послышалось «Лиса!» пока что неизвестным Чонгуку голосом, а потом раздался плач. Плач самой Лисы, которая не ожидала первым делом увидеть лицо Джису на экране телефона. Конечно же, подруги ждали её звонка, ждали, когда она позвонит, но то, что она сразу же зарыдает — не входило в их планы.       — Лиса, боже, боже, успокойся, это всего лишь я, — проговорила Джису и улыбнулась, а потом и сама украдкой стёрла слёзы. Она очень хотела видеть Лису живой и здоровой, и ей на краткое мгновение показалось, что Лиса даже здоровее, чем было до этого. И это согрело женское сердце. — Это всего лишь я…       — И я! — Дженни появилась в кадре. — Я же говорила, что всё будет прекрасно и вы поговорить сможете, даже не дуясь друг на друга! Ну что ты рыдаешь, Лалиса, а? Всё хорошо и никто не умер, кроме твоего бывшего, разумеется. Так что успокаивайся, утирай слёзы и давай поговорим все вместе.       — Точнее, ты расскажешь, где была всё это время, почему пряталась и почему решила только после смерти Тэхёна с нами связаться, — вставила Джису, многозначительно глянув на утирающую слёзы подругу. — Нам, конечно, могло лишь показать, но, возможно, это как-то связано?       — Да, я решила, что только через его труп свяжусь со всеми, потому что он… ну он… понимаете, являлся для меня триггером, что ли. Я очень не хотела, чтобы и он хоть как-то знал, что я в порядке и даже счастлива. Так что сейчас я жива, здорова, прохожу терапию и, возможно, скоро к вам вернусь целиком, а не буду только на экране телефона, — Лиса задумчиво провела по нижней губе пальцем. — Меня, наверно, уже отчислили, да?..       — Дали академ заочно, так как твоя мама, кстати, очень потрясающая женщина, которая меня в свой приезд довела до истерики, — Дженни нахмурилась и показала лицом, насколько ей было весело, — довела весь деканат. Сделали исключение, так сказать, и больше таких исключений не будет.       — Всем бы таких родителей, — хмыкнула Джису. — Ладно. Расскажи о себе. Пожалуйста. Месяц мы точно думали, что ты мертва. А потом Момо сказала, что как-то тебя видела, ты была злющая, и она просто не смогла подойти, — Лиса этого не помнила, потому опустила голову. Возможно, она тоже видела Хираи, но не могла вырваться из мыслей, потому и не реагировала на возможное приветствие. Момо хорошая, неплохая девушка, именно поэтому они и сдружились, что обе были приветливыми и не вызывали никаких проблем. Она даже здесь умудрилась не быть настолько проблемной, как получилось быть у Лисы.       — Жаль… — пробормотала Манобан. — Ладно, девочки, давайте я вам всё расскажу по порядку.