Эмоция, способная убить

      Конечно же, Лиса умолчала о том, что уже несколько раз занималась сексом с Чонгуком и что именно он организовал убийство Тэхёна. Точнее, он сам был исполнителем. Этого знать девочкам необязательно — крепче спать будут, да и подставит Чона своими неосторожными словами. Он и так, кажется, порой в некоторые моменты еле вывозил её эмоциональное состояние, а если польются вновь слёзы — что будет? Из дома не выставит, потому что Лиса вкидывала деньги за аренду и готовила ему еду, но всё же он мог придумать нечто интересное. С него станется.       — Вот таким вот образом я оказалась тут, — сказала Лиса и тревожно посмотрела на дверь — понимала, что за ней стоял Чонгук и явно подслушивал. — Онни… я хочу попросить прощения за всё то, что сделала. За всё то, что тебе пришлось пережить, потому что ты буквально последней меня видела, да и в таком состоянии, что я думаю, до сих пор ли могу зваться твоей подругой.       — Можешь, — на глазах Джису блеснули слёзы. — Можешь, Лиса, бесконечно. Потому что я знаю, что тебе было нелегко. Знаю, потому и ничего не говорю. Я люблю тебя точно так же, как и тогда, и знаю, что ты меня любишь ещё больше.       — Я сейчас расплачусь, — пробурчала где-то на заднем плане Дженни. — Мы, кстати, можем посплетничать, потому что у нас очень много слухов скопилось с того момента, как ты в последний раз звонила. Прикол, а преподаватель Пак-то начал всё же встречаться со студенткой.       — И этой студенткой оказалась ты?       Обозлённое лицо Дженни показалось на экране.       — Наён! Понимаешь?! Кто бы мог подумать, что именно с ней! Я тотально разочарована во вкусе преподавателя Пака и не понимаю, чем его зацепила наша подруга, а не я! — фыркнула Ким. — Видимо, махи ногами она как надо делать. И растяжка у неё идеальная.       — Да ладно, я думала, ты уже переболела к Чимину, а ты, оказывается, ревнуешь, — проговорила Джису, и возникла пауза, в которой подруги, находящиеся рядом, пилили друг друга взглядами. Дженни сдалась первой, отвела глаза, а потом буркнула:       — Мне просто обидно. И я надеюсь, что это просто небольшая интрижка, ну, просто взбодриться. А не вот это вот всё. Я чувствую себя просто ужасно. Хотела напиться, да Джин-оппа не захотел составить мне компанию, а Джису-онни, оказывается, вовсе не пьёт.       — И тебе не советует, — произнесла Су.       — Я не просила комментариев, — Дженни была искренне расстроена. — В общем, может, ты меня как-нибудь поддержишь в стремлении напиться. Вся надежда на тебя, Лиса!       — Я посещаю собрания анонимных алкоголиков и наркоманов, как думаете, мне там мозг не промыли? — Джису фыркнула, лицо Дженни вытянулось, будто она это услышала впервые, а потом она помотала головой. — Вот-вот. Наркотики — зло, алкоголь — зло, а ещё надо хорошо кушать и найти то, что поможет мне справиться с принятием болезни.       — Шоколад? — раздалось тихое предложение Джису.       — О! Можно попробовать, — сказала Лиса. — Ладно… скажите, мама очень зла на меня?..       — О, ты бы видела её, — внезапно с восторгом произнесла Джису, — то, что она весь деканат разнесла, ты, наверно, знаешь от Дженни, но вот когда мы сказали, что ты вышла на связь… в общем, благодаря моим скромным познаниям тайского от тебя, я теперь знаю, что мы суки, раз не дали ей с тобой поговорить. Я сказала, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя, но, в любом случае, как только Чонгук скинул твой номер телефона, Дженни его и твоей маме переслала. Но раз ты о ней интересуешься, значит, она ещё не звонила. Но, знай, — Лиса навострила уши, — она на взводе, но очень хочет тебя услышать. Но ждёт.       — Спасибо, девочки, — Лиса почувствовала, как внутри всё упало, но она нашла в себе силы хотя бы закончить диалог с подругами. — Мне надо немного отдохнуть. Мне выносили мозг в клинике несколько часов подряд. Если я захочу позвонить маме, то, понимаете, мне он понадобится снова.       — О, да, конечно, — встрепенулась Дженни и поспешно перехватила телефон у Джису. — Отдыхай! Ещё спишемся, поболтаем все вместе. Я же могу добавить этот номер в наш общий чат? Я думаю, Момо и Наён будут рады тебя если не увидеть, то услышать. В общем, ты поняла.       — Да, конечно, добавь меня, если не сложно. И не забудьте от меня сказать Наён, что я поздравляю её с новыми отношениями.       — Вот сама и скажешь! — заявила Дженни, и на этом разговор закончился.       Лиса опустошённо легла на кровать, слыша, как щёлкнула дверь, ведущая в комнату, а потом пол слегка заскрипел, а потом она открыла глаза. Рядом стоял Чонгук с кружкой чая. Он явно понял, что разговор был не из простых, а ещё наклёвывался звонок от матери… который, кажется, вынимал ещё больше сил, чем подруги. Он слышал почти каждое слово — ну девочки, ну сплетницы, — и очень надеялся, что Лису вдруг не потянет встретиться с ними. Пускай это не его подруги, не его отношения и не ему решать, с кем Лисе общаться, ему не понравился ни тон, которым говорила Дженни, к которой он даже более-менее привык, ни Джису, которая сама плакала и пыталась Лису успокоить.       — Выпей. Тебя всю колотит, — Манобан с благодарностью приняла кружку и стала отогревать о неё почему-то холодные пальцы. — Неужели этот звонок так выбил из колеи?       — Я боялась, что Джису меня не примет, скажет, что я идиотка и всё такое, — выдохнула Лиса. — Но всё оказалось намного проще. Я даже не думала, что будет так легко, честно говоря. Видимо, ты был прав, когда сказал как-то, что я много себе надумываю. Но ладно, отработаем.       — Дженни эта твоя, что, была влюблена в преподавателя?       — О да, ты бы видела, какими она глазами на меня смотрела, когда я как-то попыталась с ним флиртовать. Ну, я была в изменённом состоянии сознания, ты понимаешь, — Чонгук понимал. Действительно понимал. — И я это делала больше неосознанно, чем хотела зацепить Дженни. А оказалось, что они вот начали с Наён встречаться. Не прошло и трёх месяцев с моего исчезновения.       — Да уж, бедная эта самая Наён…       — Не бойся, помимо Дженни, её никто не хочет разорвать. В основном все хотят разорвать Пака, потому что он для всех тот ещё козёл, но, на самом деле, он очень даже неплохой человек. И преподаватель тем более.       Некоторое время они сидели рядом на кровати. Лиса опустила голову на плечо Чонгука, прижавшись к нему боком и бедром. Чон молчал, обдумывал, что бы сказать или не сказать, в конечном счёте решил помолчать, потому что они ещё смогут поговорить, а вот помолчать после таких тяжёлых разговоров надо обязательно. Даже не тяжёлых — выматывающих. Лиса и так была на взводе после собрания, а теперь ей потихоньку предстояло подготовиться к новому разговору.       С мамой.       — Ты говорила ей, в каком состоянии?       — Нет, — Лиса потёрлась щекой о плечо Чонгука. — Я только сказала ей всякого и исчезла. И всё. Может, многое она уже от Дженни знает, но я не могу поклясться, что знаю, о чём она рассказала.       — Может, мне с ней сначала поговорить?       — Ты и так уже достаточно поговорил с моими подругами, ты же не будешь постоянно решать мои проблемы, — Чонгук хмыкнул и погладил колено Лисы. — Так что с мамой я, пожалуй, разберусь сама.       — Хороший настрой. Не забудь вознаградить себя чем-то за такие старания.       — Какой ты всё-таки гадкий.       — Знала, с кем начинаешь встречаться, — подмигнул Чонгук. — Я думаю, мама ждёт, но, конечно, перед этим отдохни.       Лиса занялась домашними делами: зарядила стиральную машинку, посудомойку, но всё равно не было уверенности, что она готова говорить с мамой. Раз за разом хваталась за голову, даже Чонгука проводила в смятении каком-то, не обращая внимания, куда он уходит, и только потом, посидев в тишине минут двадцать, собралась с духом и поняла, что если не сегодня, то завтра, но они всё равно поговорят.       Лиса действительно жалела, что сказала всякого тогда, когда переписывалась с мамой в компьютерном клубе, хотела искупить вину и все нервы, что мама на неё потратила, а также поблагодарить за выбитый в университете академический отпуск. Честно — она бы сама этого сделать не смогла, не хватило бы смелости. Именно поэтому она нашла недавно вбитый контакт «Мама» и поднесла трубку к уху — она не признавала видеозвонков, желала слышать лишь голос, но не видеть лицо, такое зачастую глупое. А потом всё же Лиса бросила телефон на кровать, включив громкую связь. Она всё же очень сильно нервничала.       — Лиса?       — М-мама? — конечно же, девушка сразу начала говорить на родном языке, ведь знала, что корейский матери оставлял желать лучшего, да и к тому же незваный гость в лице Чонгука не поймёт ни слова.       Конечно, Лисе было неловко, что мама услышала вместо чего-то уверенного дрожь и уже заранее понятный извиняющийся тон, но потом поняла — ничего в этом страшного. Это же мама. Ничего не случится, если она услышит, что Лиса, её милая Лили, дрожит и боится. Они не слышали друг друга давно, хотелось многое обсудить, но Лиса прижав руки к лицу, запретила себе плакать. Она разрешила себе только поговорить с мамой, объяснить всю ситуацию, а потом попросить прощения. Надо будет — она на коленях поползёт до той квартиры, где остановилась мама, уляжется ей в ноги и не будет ничего говорить, если та запинает её.       — Ты дрянь, — проговорила, дрожа, мама, и Лиса задрожала, как лист на ветру, вместе с ней. — Дрянь, которая просто не смогла признаться мне, родной матери, в каком состоянии находишься! Как так? Почему твои подруги узнают обо всём быстрее меня? Я не понимаю этого, Лиса… как так получилось, что они для тебя важнее родной матери?       — Мам, я всё объясню, — слёзы всё же заструились по щекам, горло сжалось, из него вырвался хрип, и Лиса взяла секундную паузу на передышку. — Чёрт… да, это будет трудно.       — Потрудись объяснить, пожалуйста. Я не находила себе места несколько месяцев, я тут должна лить слёзы, а не ты.       — Мой бывший парень сказал, что я жирная, — из трубки послышался вздох — видимо, мама не осознала масштаба катастрофы. — И я стала искать способы, как можно достаточно быстро похудеть. Таким образом я наткнулась на то, что при помощи наркотиков можно похудеть…       — Ты ещё и наркоманка?! Мало того что анорексичка, как мне сказала Ким Джису, так ещё и наркоманка?!       Эти слова настолько задели Лису, что она отпрянула от телефона, будто это была змея. В груди разрослась боль, захотелось как можно скорее убежать, но никуда не убежишь от тяжёлого разговора с матерью. И раз решила всё ей рассказать, то отступать нельзя.       — Я не наркоманка, я лечусь, — выдохнула Лиса. — Прохожу терапию и всё такое… меня Чонгук, мой молодой человек, записал к хорошему врачу, так что я обещаю, совсем скоро приду в норму и телесно, и ментально, и больше не будет такого. Я клянусь.       — То есть у тебя и парень новый, — фыркнула мама, и Лиса закрыла глаза. В воображении возникло лицо мамы: искажённое от злости, красное. Она ведь предупреждала — в университете зло кроется в алкоголе, наркотиках и парнях. И — упс! — её дочь стала одним сплошным разочарованием, потому что спуталась со всеми тремя компонентами ненависти. И как теперь жить, что говорить соседям — неясно, зато ясно одно — надо включить воспитателя, потому что по-другому до дочери не дойдёт. — Боже, кого я воспитала… я не думала, что воспитаю такую, как ты, Лиса.       — Мама, не надо, — сдавленно сказала Лиса сухими губами — её рука потянулась к телефону, чтобы прекратить звонок. Это было ошибкой — звонить матери, думая, что она не разозлится, думая, что она остыла. — Прекрати…       — Нет уж, Лиса, ты заслужила всю мою злость, так что слушай всё! Я не знала, что вырастила шлюху! Знала бы — лучше бы задушила при акушерках пуповиной, а не растила в любви и заботе!       Телефон улетел под кровать, вызов прекратился, а сдавленный крик сотряс помещение и постель. Лиса кричала в подушку до того момента, пока не стала хрипеть, пока не разболелось горло, пока не стало печь глаза от слёз. Ей хотелось заглушить боль, убить эту змею, что оплела горло, и встала на неверные ноги, а потом, пошатываясь, пошла в отдельную комнату, нахождение в которой Чонгук не приветствовал, но не возражал, что она находилась рядом.       Конечно же, она знала, где Чонгук хранил в квартире товар. Конечно же, она знала код от сейфа, знала, куда именно надо сунуть нос, чтобы потом в этот же самый нос вошло лекарство. Да-да, именно так. Пускай Лиса посещала всё, что ей прописали, принимала таблетки, она понимала, что таблетки не заменят эффекта амфетамина. Никакие разговоры с подругами не станут похожи на эффект от наркотика. Секс не станет наркотиком. Кроме самого наркотика, ей ничего в этой жизни не поможет.       Чёрт. Она нашла то, что искала.       Не стала даже париться, что нужна кредитка, чтобы всё было более эстетичным, просто кольцом, которое ей недавно подарил Чонгук, раздробила кристаллы прямо на полу, затем зажимая ноздрю и вдыхая в себя порошок. Она знала, что станет легче. Знала, что если не станет — она возьмёт ещё. Возьмёт столько, сколько надо, а потом… употребит.       Только на этот раз не убежит от Чонгука, потому что он — её поставщик, её гарантия, что ей будет хорошо. Кровь побежала из носа. Как же наконец-то ей хорошо.