Моя отдушина.

Вот он и дома. Каждый день, возвращаюсь сюда, в этот, на первый взгляд, милый дом с аккуратным чистым двориком, но такой агрессивный и страшный внутри. Люди обитающие там, портят красоту сие здания, да и сам Казутора приписывал себя к мусор, оскверняющего этот дом. Стоя перед дверью, он ещё долго будет думать, может стоит уйти и написать маме, мол я на ночёвке у Баджи? А как она отреагирует? А как отреагирует отец? Тяжело вздохнув, он решился позвонить в дверь. Долгая тишина, очень долгая, затем тяжёлые шаги. Видимо, кто-то за той дверью посмотрел в глазок, чтобы убедиться, что это не соседи, а затем дверь открылась. Дверь открыл отец совсем спокойный. Видимо, пока Мии не было дома, он уже сбросил свою ярость на маму. — Проходи. — очень сухо, но лучше так, нежели с криками и мордобоями. Господин Ханемия постоянно сбрасывал свою злость на семью. Будь это мелочь по типу не могу найти ключи от машины, или же серьёзная проблема, такая как увольнение. Казутора вошёл. В доме темно, ничего не видно, окна закрыты шторами, но зато слышно каждый шаг. Его отец прошёл следом, готовясь нанести удар мальчику сзади. Если бы не хорошая интуиция и слух, Казу давно бы лежал на полу, но почувствовал угрозу, он резко присел, позволив кулаку старшего в семье задеть лишь воздух. У них не было разговоров или просьб прекратить. Все в доме знали, если начинается потасовка, лучше принять удар на себя молча, нежели начинать орать и получить ещё сильнее. Получив неодобрительный рык, Казу повалили на пол. Открыв шире глаза, всё, что он увидел — тень отца, и ногу, которая врезалась ему по носу. А затем ещё раз. И ещё. Был бы Казу ребёнком, орал бы громче всех, но сейчас он не в силах. Он слаб, чтобы противостоять такому чудищу, и кажется, само «чудище» знало об этом, потому и получало такое садисткое удовольствие. Боль разносилась по всему телу с адски быстрой скоростью — над телом Мии издевался родной отец, оставляя всё новые и новые синяки. Нельзя двигаться. Будет больнее. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Он даже не имеет возможности скрутиться калачиком, Казу просто лежит так, как упал, и наблюдает за своим катом. — Тебе стоит научиться драться, Тору! Будешь сильным и все будут тебя бояться! — кажется, это был Баджи. Неужели это и есть те галлюны, которые обычно видят перед смертью? Глаза Казу были приоткрыты, но такие пустые, как у мертвеца, он почти не дышал. Его тело пытали не больше получаса, но кажется, что вечность. Удары приходили повсюду: начиная от головы, заканчивая пятками. Я так устал. Я так хочу спать. Можно я уже пойду в свою кровать? Затем, Ханемия старший стянул большую худи с тела его сына, и пытки продолжились. Казалось, что дыхание сбивается, в глазах уже начало темнеть. Отец не напрягается особо, калечит меня лишь ногами. Почему ты это делаешь? Я в чём-то провинился? Вопрос, на который никто не даст ответ. Удары становятся всё слабее и слабее. Выдохся? Наконец-то. — Если бы у меня была возможность, я бы нахер вас перебил до смерти, суки ебанные. — плевок на лицо Казу считался уже как традицией завершающиеся этот концерт. — Если бы у меня была возможность, я бы убил тебя. — голос Казу звучал совсем тихо, сонливо. — Чё вякнул? Но ответа уже не было.

***

Ближе к ночи Тора очнулся. Его тело казалось таким тяжёлым, что перевернуться на бок показалось ему нереальным, но он сделал это. Пролежав несколько минут, он оглянулся — лежал в своей комнате. Сам раздет до белья, лежал под тёплым одеялом, вокруг него было несколько подушек. Видимо, мама очухалась быстрее меня. Могу сделать вывод, что отец свалил выпивать, а она позаботилась обо мне. Я ведь могу просто пролежать завтра весь день, да? Или мне обязательно куда-то идти? Лицо неприятно тянуло от засохшей крови. Тяжело поднявшись, скрыпя зубами от сильной боли, Казутора схватил первые попавшиеся вещи — футболку «Пивозавр» и пижамные штаны в клеточку и как можно скорее побежал в ванную комнату, которая была в конце коридора на втором этаже.

***

Ужасно. Я выгляжу так ужасно. Синяки на лице, синяки на шее, ключицах, руках, ногах... господи, это выглядит так, будто меня ебали целым отрядом. Когда все водные процедуры были выполнены, Тора взглянул на себя, хотя так старался избегать зеркала. Он не выдержал. Склонившись над раковиной, прижав руку ко рту, он заплакал. Ему так хотелось надавать себе за слабость, за страх перед отцом. Ему так хотелось быть сильным. Быть сильным и плакать в туалете, чтобы никто не услышал? Молодец, Тора, десять из десяти. Взгляд упал на бритву, которой Тора время от времени сбривает щетину. А может?... Быстро закивав головой, в попытке выбросить глупые мысли, он присел на холодный кафель. Пар от горячей воды был по всей ванной комнате, создавая приятную жару вокруг себя. Пора выходить, я здесь уже долго. Оставив дверь открытой, чтобы пар выветрился, как можно быстрее, Мия шёл в свою комнату. Ему казалось, что это место, где его никогда никто не найдёт, не тронет, и не навредит. Своя огромная кровать казалась ему облачком, на котором можно нежиться под тёплые лучи солнца. Огромный шкаф казался отдельным маленьким домиком, в котором маленький Тора и Кейске играли в призраков. Больше в комнате не было ничего такого, чему бы Казутора мог дать крутое описание: обычный компьютерный стол с кучей полок, на которых стоят книги, манга, фоторамки. Обычное кресло-груша, обычные цветы, обычные картины, которые Казу сам и выбирал. Сама комната цвета персика — Казу настаивал на этом цвете, ведь он же его любимый. Уложившись на кровать, его взгляд упал на телефон, в чехле которого лежала визитка. Ханма Сюдзи. Сюдзи Ханма. Ханма-кун? Так стоит его называть? Долго не думая, он решил написать. Ему терять нечего. куда делись бананы?: привет, Ханма-кун! мы не успели познакомиться когда ты вручил мне свою визитку. не против пообщаться? Очень долгое молчание. Неужели он не прочитает? Казутора расстроился, ведь красивый парень с красивыми тату сам сделал шаг на встречу. ханма шуджи: мы знакомы? куда делись бананы? : ахахаха, да. ты угостил меня конфетой сегодня утром. ханма шуджи: а. по нику я не понял вначале. почему бананы? куда делись бананы? : ну, в школе моя стрижка напоминала банановое дерево.. кстати, моё имя Казутора Ханемия. ханма шуджи: я успел тебя запомнить как «ноющий транс». куда делись бананы? : грубо.. ханма шуджи: прости, это была шутка. у меня всё вправду плохо с юмором. кстати, всё нормально? Вопрос который заставил Ханемию смутиться. Всё не нормально, но плакаться по интернету он не собирается. куда делись бананы? : эм, ну да.. а что за вопрос - то? ханма шуджи: ты плакал. куда делись бананы? : а, это... ну, знаешь, когда начитался книги, а в конце грустный конец, можно и заплакать.. ханма шуджи: ясно. Поверил? Или не поверил? Господи, как узнать.. Затем он отбросил эту идею. Ханма показался ему интересным собеседником, с которым он начал обсуждать Стивена Кинга. Кто бы знал, что у них окажется один вкус на книги, но усталость взяла своё, от чего даже не успев дописать своё сообщение, Каз уснул. куда делись бананы? : добр ханма шуджи: и тебе доброй ночи. <з