По ступеням

Руки Саске снова в крови. Конечно же, только образно — ему не нужно прикасаться к противнику голыми руками, чтобы ранить или убить; для этого у него есть множество разных способов. Каждый раз Наруто кажется, что он видел их все, и каждый раз он ошибается; только надеется, что на этом — все, и больше ни один страшный прием не будет совершен на его глазах. — Зачем ты делаешь это? — спрашивает он, и Саске выглядит так, будто пытается улыбнуться. — Мы на войне. Здесь убивают, чтобы не убили тебя. — Но ты можешь не опасаться этого. Едва ли тебя достанут так просто. — Тебя же едва чуть не прикончили совсем недавно, пока ты считал ворон, — любезно напоминает ему Саске, очевидно, думая, что Наруто неприятно вспоминать о том случае. Он ошибается — Наруто совсем не против вспомнить, потому что Саске спас его тогда, и это все изменит. Уже все изменило, просто иногда судьба слишком неповоротлива, чтобы быстро перейти в другое русло. — Ты ведешь какой-то подсчет? — Наруто не собирается отступать. — Я видел, как ты шевелил губами. Ты считаешь? Думаешь, что число смертей от твоей руки может возместить число других? Наруто никогда не любил арифметику, но все равно знает, что это не работает так. Он также знает, что не сможет доказать это Саске, еще слишком рано. — Разумеется, нет, — Саске до сих пор очень спокоен. — Я точно знаю, что это не сработает. Я убил уже не одного… и это не возместило мне потерю даже самого дальнего моего родственника, которого прикончили в ту ночь. В конце концов… я убил даже Итачи, который сделал это своими руками. Я был уверен, что это сработает. Я столько лет… столько лет положил на это, — нет, он вовсе не спокоен, только сдерживается, должно быть, титаническим усилием, но его лицо еще бледнее обычного, а в глазах много красных прожилок. — Он был вынужден сделать то, что сделал, — напоминает ему Наруто, как будто это нуждается в напоминании. Саске коротко смеется, хотя это совсем не похоже на смех. — Да… его вынудили… — повторяет он эхом. — Я понял это со временем. Слишком поздно. Все всегда учат нас, что лучше поздно, чем никогда, но только не сейчас. В этот раз лучше бы я никогда этого не понял, чем слишком поздно. Так мне было бы гораздо проще жить дальше. Наруто, кажется, даже задерживает дыхание, будто даже один неровный, случайно вырвавшийся вздох может все испортить и разорвать в клочья эту нить откровений, тонкую, как только что сплетенная паутина. Он ждет, что вот-вот Саске опомнится и в очередной раз попытается уничтожить его — теперь за то, что Наруто услышал слишком много. Уничтожить — и потом посчитать эту жертву, и тогда, может быть, все наконец-то сложится, и он будет свободен. — Я собирался уничтожить Коноху за то, что она стала лоном для этой резни, — Саске щурится, словно в этот самый миг вспоминает, сколько жителей в их деревне, и хватит ли этих смертей. — Я знаю, — Наруто щурится тоже. Нет, Саске не считает. Он думает о чем-то другом. — Я все еще могу это сделать. — Нет, ты не сделаешь, — теперь уже в этом нет никаких сомнений. — Что, это ты мне помешаешь? Ты и твои дружки? — Нет, просто ты сам ничего для этого не предпримешь. Ты уже знаешь, что это ложный путь. И ты не так глуп, чтобы устраивать подобное, зная заранее, что это ни к чему не приведет. Саске внимательно осматривает его с ног до головы, точно впервые видит. — Ты убеждаешь, что хорошо меня знаешь, а я вижу, что это совсем не так, — говорит он почти удивленно. — Я ведь только и делаю, что бросаюсь из стороны в сторону. Сегодня хочу убить Итачи… Завтра хочу уничтожить Коноху… Кто знает, что я захочу сделать в следующий день? Этого не знаю даже я сам. — Ты захочешь вернуться, — произносит Наруто, и ему кажется, что Саске вздрагивает. — На следующий день ты захочешь вернуться. Я надеюсь, что этот день уже настал, и ты уже… уже этого хочешь. И знаешь об этом, просто не хочешь признать. — Я не собираюсь возвращаться туда, где все напоминает мне о… — Но ты учился там в школе! — вдруг кричит Наруто. — Ты мечтал стать ниндзя! Ты выполнял задания вместе со мной и Сакурой! Ты позволял Какаши-сенсею учить себя, потому что знал, что можешь набраться от него знаний. Ты поделился со мной обедом на самой первой миссии, и мы стали настоящей командой. И я помню, что иногда ты улыбался. Пусть это было редко. Но иногда ты смеялся вместе с нами. Потому что забывал ненадолго о том, что тебя тяготит, но сейчас, когда ты один, ничего не помогает тебе забыть. — Значит, ты предлагаешь мне в этом свою помощь? — Саске звучит ехидно. Или старается так звучать, судя по тому, что выходит не слишком похоже. — Хочешь помочь мне все забыть? Для этого ты ходишь со мной по пятам? — Все верно, — легко соглашается тот. — Но я предлагаю не только свою помощь. Есть еще много людей… их больше, чем ты думаешь… людей, которые готовы тебе помочь. — Ты, как всегда, живешь в плену иллюзий, — Наруто гневно хмурится, потому что даже у его терпения есть предел. — Это правда. — Какая еще правда?! — тон Саске так стремительно меняется с почти рассудительного на ожесточенный, что невозможно уловить это мгновение. — Что ты такое несешь? Я видел, как они смотрели на меня, я… — он запинается, и Наруто немедленно пользуется этим: — Ты следил за тем, как они смотрят на тебя? И после этого ты заявляешь, что тебе все безразлично, что ты не желаешь возвращаться только потому, что на самом деле не желаешь? Саске ничего не отвечает ему в этот раз. Наруто хочется верить, что он заронил очередное зерно — вообще-то, он только и занимался тем, что разбрасывал все новые и новые зерна в надежде, что прорастет хотя бы одно. Но если они и прорастали, Саске до сих пор тщательно скрывает эти ростки; а что гораздо хуже — Наруто боится, что тот пытается от них, тайком вырывает с корнем. Наруто почти уверен, что однажды тот не успеет. В следующий раз Саске находит его сам. — Это не поможет, — говорит он без предисловий. — Я знаю, ты, наверное, искренне убежден, что хочешь как лучше, но лучше не будет. Саске пришел к нему, чтобы поговорить. Казалось, что их мир скорее перестанет существовать. Что бы Саске ни произнёс теперь, это будет не так важно, как то, что он сейчас здесь. — Во всяком случае, — продолжает тот. — Я бы в любом случае не принял себя назад, — и Наруто почти смеется: — Можно подумать, это показатель! — выдавливает он, едва ли не сгибаясь от смеха. — Даже наоборот, это почти наверняка означает, что тебя точно примут, потому что все всегда случается наоборот… — он вдруг понимает, что все это совсем не смешно. Саске не принял бы самого себя, потому что до сих пор не простил, потому что считает себя виноватым — а вовсе не переполненным праведного гнева. — Послушай, я не это хотел сказать. Просто… не знаю, что ты там пытаешься рассчитать, но эта арифметика работает совсем иначе. Как и твоя арифметика смерти. Одно не заменяет другое. Так не бывает. — Меня бесит, что так не бывает!.. — Наруто и сам не знает, почему его слова так разозлили Саске, но теперь совершенно очевидно, что тот в бешенстве; его пальцы сжаты в такие крепкие кулаки, что, кажется, ни одна сила в мире не может заставить их разжаться сейчас. — Я хочу, чтобы все было именно так! Чтобы я мог разорвать на куски того, кто отдал приказ перебить мой клан, и все стало на свои места! Чтобы я мог убить ровно столько, сколько погибло в ту ночь, и больше не видел в кошмарах их лиц! — Нет, так не может быть, — Наруто берет его за руку и вдруг разжимает кулак, ставший неожиданно податливым; пальцы Саске теперь в его ладони, они дрожат так сильно, что, кажется, больше никогда в жизни не смогут сжаться обратно. Саске не позволил бы никому другому увидеть эту дрожь. Это значит, что по какой-то неведомой причине он разрешает это Наруто; но также это может значить, что ему уже все равно, что он уже не принадлежит настоящему, что он слишком далеко в прошлом. — Возвращайся, — говорит ему Наруто. — Тебя простят. Саске качает головой. — Ты не хочешь возвращаться или не веришь в то, что я обещаю? — Это ведь почти одно и то же, — он пожимает плечами. — Я не хочу возвращаться, потому что не верю в то, что ты… на самом деле, никак не можешь в самом деле пообещать. Я, может быть, даже верю в то… что ты меня простил, судя по тому, что ты столько времени не давал мне прохода, — Наруто чудятся странные смешливые нотки в этих словах, хотя всю жизнь, с самого раннего детства Саске был каким угодно, но только не смешливым. — Но остальные… ты возомнил, что можешь решать за них, но с чего вдруг такая уверенность? — он втягивает носом воздух. — Я не собираюсь испытывать на себе их презрение, когда вдруг возвращусь в деревню, как побитая собака. — Все будет не так, — протестует Наруто, но Саске уже не слушает его. — Ты думаешь только о себе, — и Наруто кажется, будто его ударили по лицу, потому что никто и никогда еще не упрекал его в том, что он думал только о себе. — Не таращь глаза. Ты пытаешься вернуть меня только потому, что почему-то вдолбил себе в голову, что так будет лучше. Ты думаешь, что, если это случится, мы будем обедать вместе и выполнять скучные миссии, как в старые добрые времена. Ты не подумал о том, что буду чувствовать я в месте, где каждый помнит о том, кем я был и что сделал. — Никто и не говорил, что будет легко!.. — Тогда зачем же мне заниматься тем, что так тяжело? — Потому что тебе будет гораздо тяжелее, если ты не попробуешь, — Наруто с трудом удерживается от того, чтобы остановиться и перевести дух. — Что ты будешь делать дальше, если не вернешься к нам? Жить отшельником до конца своих дней? Погрязнешь в сожалениях? Будешь каждую ночь видеть кошмары о том, как ты убиваешь Итачи? — последнее, наверное, было лишним, потому что Саске вдруг делает странный отчаянный жест, словно пытается отгородиться от неудобной правды. — Я не говорил, что каждую ночь… замолчи уже, хватит пороть чушь, — огрызается он на удивление беспомощно. Даже его запасы яда оказываются вдруг не бесконечны; а потом и вовсе происходит страшное — он понижает голос и сообщает очень жалко: — Да, я часто вижу, как убиваю его. И, просыпаясь, я думаю о том, что все равно не жалею об этом. Несмотря ни на что. И это куда худший кошмар. — Не… жалеешь? — вырывается у Наруто прежде, чем тот успевает себя удержать. Не стоило спрашивать этого, потому что он не может судить… и он не собирался этого делать, просто ему всегда казалось, что Саске больше всего жалеет именно о том, что позволил брату умереть от своей руки. — Я хотел сказать… это не мое дело, просто… — Я понимаю теперь, почему он поступил так, но все равно не могу его простить. Я не знаю, как поступил бы на его месте, и я всегда буду любить его, но даже сейчас, когда я все знаю, не могу смириться с его выбором. Все говорят, что у него не было выбора, но он был! И, может быть, он принял верное решение. Я могу согласиться даже с этим — но все равно не могу простить. Каждый пытается отнять у меня это право!.. — на лбу Саске выступают капли пота, и Наруто снова хочется взять его за руку — или хотя бы похлопать по плечу, но он знает, что сейчас слишком неподходящее время. Он ничего не говорит о праве Саске ненавидеть и не прощать. Он собирался поговорить о многом, но, оказывается, осталось еще столько вещей, которых он не может, просто не может коснуться. — И больше всего… больше всего я не могу простить его за то, что он оставил меня в живых. Что ему стоило убить маленького напуганного Саске? Зачем обязательно было мучить его, чтобы потом оставить одного? Неужели нельзя было помочь мне как-то иначе? Неужели он не видел для меня никакого иного способа стать сильнее? — Это не означает, что он поступил верно. Как и не означает, что был какой-то еще, более верный способ. Наруто почти пугается, когда Саске опускает голову на подбородок и обхватывает ее руками. — Я не знаю, зачем говорю об этом с тобой. Каждый раз мне кажется, что станет легче, а выходит наоборот. И этому Наруто тоже старается не расстраиваться. Он точно знает, что тяжело совсем не обязательно значит плохо. — Почему ты не говоришь мне, что я могу снова уйти из Конохи, когда пожелаю этого? — снова заговаривает Саске. — Не предлагаешь мне просто попробовать? — Наруто качает головой, даже не давая ему договорить. — Нет, так не будет. Когда ты вернешься, — он, разумеется, не говорит «если», — ты не сможешь покидать нас и возвращаться снова, как только тебе этого захочется. — Вы что, запрете меня в тюрьму? Ах да… ведь это не шутки. Вы в самом деле сделаете это, вот в чем весь смысл твоих уговоров? Прошу, только не говори мне, что ничего подобного не случится. Даже если ты об этом не знаешь, это просто-напросто означает, что тебя держат за идиота. Он снова поворачивается к нему спиной. — И ты все еще думаешь, что я вернусь? Наруто не отвечает только лишь потому, что знает: Саске не ждет его ответа. Не говорить же ему, что, разумеется, он все еще думает именно так.