По ступеням

Наруто был уверен, что Саске согласится рано или поздно. Что он не может противиться слишком долго, и его возвращение — всего лишь вопрос времени; возможно, долгого времени, но лишь времени тем не менее. Что нужно лишь запастись терпением, почти безграничным терпением и спокойствием — всем, чего так не хватает Саске, и просто идти к своей цели, пусть даже, слыша об этой самой цели, многие ожесточенно крутят пальцами у висков. Никакие другие силы, кроме него самого и Саске, не должны были участвовать в этом деле. Тебя чуть не прикончили недавно, сказал ему Саске во время их последней встречи, и Наруто подумал тогда, что был почти счастлив этому, потому что Саске отбил кунай, летевший острием прямо в его сердце; отбил его, хотя мог бы позволить тому продолжить полет, и все закончилось бы тогда. По законам судьбы Наруто должен был отплатить ему тем же. Кто виноват, что в нужный момент его не было рядом? — Не шевелись, — просит он. — Только не вздумай шевелиться. Почему он не успел дотянуться? Зачем он брал столько уроков у Джирайи, если все они прошли впустую? Но, конечно, дело совсем не в этом. Нельзя обогнать само время, если оказался в нужном месте слишком поздно. Кунай, застрявший в груди Саске, движется в такт его дыханию, мерно покачивается вверх и вниз, это зрелище может вызвать тошноту, но сейчас ничто не должно помешать Наруто сделать все правильно. — Стоит мне вдохнуть поглубже, и я умру, — как бы между прочим замечает Саске. — Это поразительно… ты даже не представляешь, какую я сейчас чувствую власть. — Власть? — ошеломленно переспрашивает Наруто. — Ты мог бы умереть сотней разных способов, если бы задался такой целью. Это всегда было в твоей власти. Не обязательно было дожидаться, пока кто-то поможет тебе так любезно, — он спохватывается. Не стоило говорить такое сейчас. Язык слишком часто становился его врагом. К тому же, теперь Саске будет отвечать ему, а слова вредны — но, может быть, говорить все же лучше, чем скорбно молчать. — Все-таки это совсем разные вещи, — задумчиво произносит тот. — Умереть полностью по своей воле или просто позволить обстоятельствам… — Хватит об этом. Обстоятельства в моем лице больше не играют тебе на руку. — Конечно. Теперь ты здесь. Ты не позволишь мне умереть таким юным, — кажется, Саске дразнит его, пытается издеваться, но Наруто нет до этого никакого дела. Он внимательно смотрит на рукоятку, которая движется теперь все чаще и чаще, и пытается решить, что нужно сделать. — Он правильно поступил. — Кто?.. — рассеянно переспрашивает Наруто, все еще поглощенный другим. — Не знаю. Тот, кто сделал это. Я не успел разглядеть. Наруто ничего не отвечает на очередную попытку заставить его потерять хладнокровие. — Вытащи его, — просит Саске, и его голос теперь другой, странно запыхавшийся, натянутый. — Вытащи из меня эту дрянь. — Если я вытащу, ты быстро потеряешь кровь, и я не уверен, что смогу дотащить тебя… — Сможешь дотащить меня куда? — огрызается Саске и вдыхает так резко, что на губах у него появляются розовые пузыри. — Ты же не собирался… волочь меня в деревню на своей спине. Наруто не отвечает — неужели не очевидно, что именно это он и собирался сделать? — Нет… не вздумай!.. — Саске хватает его за руку, крепко сжимает запястье. — Я запрещаю тебе! Ты же не воспользуешься… тем, что я не могу тебе помешать, чтобы сделать все… как тебе вздумается? Наруто отводит его руку в сторону и смотрит на рану. Он не говорит ничего вроде: «Я не дам тебе умереть во что бы то ни стало, как бы ты ни пытался мне помешать». При всей своей склонности констатировать очевидное, сейчас эти слова даже ему кажутся пустым сотрясанием воздуха. Тогда Саске второй рукой тянется к клинку, и Наруто едва успевает схватить и ее тоже. — Если бы здесь сейчас была Сакура, она бы подсказала, что лучше сделать, — бормочет он. — Не зря же, в конце концов, она училась у Цунаде. — Сакура? Она бы просто постаралась добить меня, — ухмыляется Саске. — Я видел, у нее стала… очень тяжелая рука. — Да, это правда, — даже сейчас Наруто не может не улыбнуться, думая об этом. — Скорее всего, сначала она бы врезала тебе как следует, а потом все равно бы спасла. Потому что она тоже хочет, чтобы ты вернулся. В конце концов, она… — он умолкает, не произнося «до сих пор влюблена в тебя». Но Саске все равно понимает. — Нет, быть такого не может, — мрачно говорит он. — Глупая девчонка, она все еще не перестала верить в эту ерунду. — Не говори так о ней, — конечно, Наруто не может этого так оставить, но все же одновременно он чувствует что-то иное. Пренебрежение к чувствам Сакуры он не может простить так легко, но, вполне может статься, Саске прав, и та рано или поздно сама решит, что все осталось в прошлом. В конце концов, именно он, а не она, сбился с ног в попытках все изменить. Именно он вот-вот должен будет решить вопрос жизни и смерти. Дыхание Саске становится еще чаще. Кунай застрял так близко от сердца, что кажется чудом одно то, что прямого попадания удалось избежать, и Саске был еще жив. Однако он все еще мог испортить все одним неверно принятым решением, и Саске не собирается ему помогать. — Вытащи, — снова просит он, настаивает, пытается даже приказать. — Я прошу тебя, — это кажется уже куда более интересным. Наруто разглядывает его очень внимательно; неужели он все-таки видит на его лице печать страха?.. Скосив глаза, Саске смотрит на свою грудь и, кажется, его лицо бледнеет. Хотя, должно быть, это просто сказывается потеря крови. — Нужно подождать, — Наруто вдруг понимает, что тянет еще и потому, что сам не хочет делать этого — ведь кто знает, что случится? Может быть, это немедленно убьет Саске, и тогда он станет причиной его смерти вместо того, чтобы стать причиной его новой жизни. Тот упрямо мотает головой. — Либо добей меня, либо прекрати мучить. Его глаза кажутся еще темнее обычного. Наруто облизывает пересохшие губы. Не так уж просто терпеть металл, застрявший совсем рядом с твоим сердцем, даже если это залог твоего спасения. Может быть, не так уж сложно не бояться смерти, пока ты почти неуязвим, но все меняется, стоит чужому оружию вонзиться в тебя. — Ладно, хорошо, — Наруто соглашается, потому что не знает, что еще ему делать. — Нужно будет сразу перевязать, — стоило в свое время хоть что-то перенять от Сакуры, хотя бы крупицы знаний, которые могли бы кого-то спасти; но уже слишком поздно сожалеть об этом. Он хватается за рукоять и выдергивает кунай так неожиданно легко, будто тот застрял в масле, а не в человеческом теле. Кровь выплескивается следом, как неведомая живая субстанция, поджидавшая удобного случая, чтобы выбраться наружу. Ему чудится улыбка на лице Саске, и он понимает, что позволил себя обмануть, что позволил Саске заполучить легкий способ уйти, быстро скончаться — и на что только тот не был готов, лишь бы все пошло не так, как хотел Наруто. Но он все еще может попытаться не допустить неизбежного. Он вспоминает все, что знает о целительстве — как жаль, что почти ничего. А еще нужно во что бы то ни стало остановить кровь. Уже совсем не жалея, не задумываясь о приложенной силе, он давит ладонью Саске на грудь, и тот снова хватает его за руку — на этот раз, кажется, почти осторожно — или просто стремительно слабея. — Помоги мне, — говорит он, и Наруто хочется отмахнуться от этих слов, потому что он больше не верит им… но потом он наконец-то слышит, по-настоящему вслушивается и не понимает. — Я пытаюсь!.. Но ты не даешь мне тебе помочь! — это касается вовсе не только сегодняшнего дня, но и многих других дней. — Нет, я… — рот Саске приоткрывается и закрывается несколько раз, будто тот уже не властен над своим телом. — Постой. Я прошу… Сделай то, что хочешь. Сделай это. — Сделать что? — лихорадочно переспрашивает Наруто. — Забрать тебя в Коноху? — Саске медленно кивает, его глаза уже почти закрыты. — Прошло всего мгновение, а ты так переменился. — Разве ты не этого так сильно хотел? — тот бормочет, словно уже во сне. — Я хотел, чтобы ты снова начал ценить свою жизнь, — Наруто глубоко вдыхает, собираясь с мыслями и готовясь к новому рывку. — Я не хотел, чтобы для этого ты вот-вот готов был в самом деле умереть. — Я не умру, — Саске говорит ему и кривит губы, и это больше не презрительное «я не умру», означающее неуязвимость; скорее уж, это похоже на зов надежды, слабую попытку убедить. Наруто иногда так легко убедить. — Конечно, нет, — легко соглашается он и уже очень скоро начинает свой путь назад. Он всегда знал, что однажды это случится, но не мог предположить, что это произойдет вот так.

---

В конце концов, все происходит именно так, как он предупреждал: Сакура долго смотрит на Саске, который таинственным образом все еще в сознании и ловит ее взгляд снизу вверх. Потом ее рука взмывает, и Наруто морщится от силы затрещины. Наверное, умирающим вредно получать удары такой силы, но, в конце концов, из них двоих целитель Сакура. Ей виднее. Она успокаивается после первого же удара и закатывает рукава. Это значит, что еще совсем не поздно. — Хоть бы извинился за то, что доставил нам столько проблем, — хладнокровно говорит она, а ее руки уже по локоть в крови. Но Саске молчит в ответ. Пока он продолжает молчать. Нельзя получить все сразу. Пока Наруто вполне достаточно и молчаливого Саске. Ведь останется с ними, верно? Он больше не сбежит — а самое главное, он совершенно точно не умрет сегодня. Он знает это, глядя в лицо Сакуры. В ее лице нет отчаяния. И почти нет злорадства или укора. — Что ж, полагаю, в ближайшие несколько дней ходить он не сможет, так что попробуй за это время построить вокруг него стену, — заявляет она спустя некоторое время. Наруто улыбается. Сакура, вероятно, с большим удовольствием помогла бы ему в строительстве этой стены, но в этом нет никакого смысла. — Спасибо, — они оба вздрагивают, потому что слышат что-то слишком странное, чтобы в это поверить. — Можешь поблагодарить нас тем, что не сбежишь следующим же утром, — первым из них находится Наруто. Саске вздыхает и морщится. — Как она верно сказала, едва ли у меня это получится, даже если я очень захочу, — он все еще упорно не называет Сакуру по имени. Это тоже будет позже. Как не раз говорил себе Наруто, но все достигается сразу. Вместо этого он спрашивает: — А ты хочешь? — конечно, он не получает ответа. Саске отворачивается — не то демонстративно, не то просто собираясь заснуть. Помедлив еще немного, Сакура выходит прочь, всем своим видом показывая, что ее работа окончена. Наруто немного удивлен — он был уверен, что та захочет остаться; неужели она до сих слишком сильно злится? Но дело не только в этом. Ему кажется, что Сакура нарочно оставила их наедине. Это было необязательно — они и без того уже слишком много провели один на один, и лишние минуты совсем ничего не решат, ведь так? Саске, кажется, по-настоящему спит. Наруто вспоминает его глаза, в которых расширенные зрачки почти сливались с темной радужкой — в этих глазах снова был страх смерти, на этот раз своей, а не чужой. Его тревожное «помоги» и искреннее «спасибо» — разве еще совсем недавно можно было представить, что нечто подобное однажды сорвется с его уст? Тот, кто боится смерти, вовсе не трус. Тот, кто боится смерти, просто-напросто еще не слишком потерян. Наруто рассеянно садится на подоконник и смотрит в окно. Цунаде, конечно же, узнала обо всем одна из первых и уже торопится к ним. Скоро хокаге будет здесь, и их судьба решится. Наруто не говорит, что решится судьба Саске. Он говорит — их судьба.