По ступеням

— Ты уже здесь, — удивляется Наруто. Ничего не меняется. Он удивляется так каждое утро, когда Саске ждет его на кухне. Или, вполне вероятно, тот его не ждет. Вполне вероятно, тот, совсем напротив, раздражен его появлением, потому что хотел еще немного побыть в тишине. Для этого, впрочем, он мог бы выйти на улицу, но он предпочитает оставаться в доме. В его доме. Саске живет в его доме уже который день, и каждое утро Наруто продолжает удивляться, потому что не может в это поверить. — Просто не люблю дрыхнуть весь день напролет, — Саске уже так сосредоточен, будто успел за утро выполнить несколько наиважнейших заданий. Но ведь ему не раз уже повторили — никаких миссий до начала следующего месяца, и едва ли он собирается нарушать это правило. Что тогда мешает ему, подобно Наруто, хорошенько насладиться ночным сном? — Неужели тебе не хочется подремать подольше, — Наруто зевает так широко, что едва не лишается челюсти — и даже не думает прикрыть рот ладонью. Саске разглядывает его с деланным презрением. — Нет, правда, сколько ты спишь? — не унимается он. — Я помню, что вчера вечером я ушел, а ты оставался сидеть… здесь. Ты сказал, что скоро уснешь тоже, но я не слышал, чтобы ты устраивался на ночлег. — Просто ты отключаешься через мгновение после того, как оказываешься в кровати, — прерывает его Саске. — Может быть. Но речь сейчас не обо мне. Между прочим, Цунаде сказала, что сон важен для твоего полного восстановления. Если ты по-прежнему хочешь быть полезным, то тебе придется иметь это в виду. — Кто сказал, что я хочу… — начинает было Саске, а потом отмахивается. — Нет, я не сбегаю по ночам, чтобы заняться своими делами, если ты так хочешь это знать. — Я и так это знал, — Наруто по привычке наливает себе молока, предлагает Саске, и тот едва заметно морщит нос. — Но должна же быть причина, чтобы… — Я не хочу, этого достаточно, — от померещившегося ему благодушия Саске не остается и следа. Он поднимается и принимается обуваться. — Ты ведь ждешь от меня ответа, куда я иду, верно? — кажется, это раздражает его только сильнее, хоть Наруто и не проронил ни звука. — Я прогуляюсь, ясно? Я не буду тренироваться. Не буду сбегать. Что еще мне тебе пообещать? Наруто пожимает плечами, потому что не может придумать ничего лучше, и Саске исчезает в неизвестном направлении. Наруто почти интересно, следят ли до сих пор за Саске, пока тот находится в деревне? Ему кажется, что ответ должен быть утвердительным, и это было бы правильным; но выходит, что за его домом тоже следят? И знают, что Саске ночует у него? Может быть, даже видят, как Наруто каждое утро предлагает ему стакан молока, а Саске каждое утро отказывается? Его ушам становится подозрительно жарко при мысли о том, что кто-то может коснуться его жизни так близко. С другой стороны… ему нечего скрывать. Даже наоборот. Скрывать ему совсем не хочется, хоть он до сих пор не понимает, что именно он скрывает.

---

Следующей ночью Наруто не собирается спать. Вряд ли это можно считать очень мудрой идеей, к тому же, он не уверен, что у него получится бодрствовать целую ночь. Он умеет спать в любых обстоятельствах и в любую секунду; он мог бы заснуть, наверное, даже если бы небо обрушивалось на землю, но ради Саске придется хотя бы попробовать. Он читает какой-то дурацкий роман, одолженный у Какаши, и от этого ему хочется спать еще сильнее. У него слипаются глаза, и нос почти касается страниц; время от времени он встряхивает головой и подскакивает на постели, чтобы через минуту размякнуть вновь. А потом он слышит странный звук. Поначалу он не уверен, что ему всего лишь не померещилось в полудреме, но звук повторяется, куда более отчетливый, и Наруто вскакивает на ноги, путаясь в простынях. Ему кажется, что он не успевает к чему-то страшному, и до комнаты, в которой расположился Саске, так далеко — но ведь они не могли ночевать рядом. Это было бы слишком странно, и ни один из них не допустил бы подобного. Глаза Саске открыты, когда он врывается к нему. Может быть, звук шел вовсе не от него. Может быть, он и сам услышал этот звук и вот-вот собирался отправиться на его поиски. Наруто вздыхает от облегчения, когда думает об этом. Потом он понимает, что Саске, кажется, не видит его. Его взгляд замер где-то на потолке и совсем не движется. Наруто подкрадывается ближе, чтобы потрясти за плечо, но замирает нерешительно, опасаясь того, что может сейчас пробудить. Пальцы Саске хватаются за одеяло. Его рот слегка приоткрыт, и кажется даже, что он не дышит. Наруто прыгает вперед и неумело шлепает по лицу, и Саске втягивает воздух — неужели и правда не дышал? — и садится в кровати, будто услышал привычный звук будильника и собрался идти есть завтрак. Он никогда не отличался румянцем, но теперь его лицу кажется в темноте совсем белым. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он неуловимо не своим голосом. — Который час? Ты что здесь забыл? Наруто мог бы ответить, что это его дом, но так говорить нельзя. Саске ничего не будет стоить вернуться обратно в свое жилище, но, очевидно, у него есть свои причины оставаться. У Наруто тоже есть свои причины желать этого. Саске поднимает руку и протирает глаза. — Это ты… ты кричал? — спрашивает Наруто, потому что не умеет молчать и не умеет притворяться, будто ничего не случилось. Саске немедленно огрызается: — Не твое дело, — это ошибка, и он немедленно добавляет: — Тебе послышалось. Привиделось во сне. — Нет, — в этот раз Наруто не собирается отступать. — Это тебе привиделось что-то во сне. И ты видишь это каждую ночь. И ты расскажешь мне, что именно, — он осекается. — Нет… конечно, я не могу требовать от тебя такого. Но… хотя бы просто признайся, что это правда. — Я не собираюсь ничего признавать. — Ты всегда так говоришь. Саске не отвечает. Его глаза закрыты, и он снова трет пальцами опущенные веки. — Что происходит? — Наруто кажется, что еще немного усилий, и что-то случится: либо Саске взорвется и попытается убить его, либо сдастся и расскажет все. Любой из этих вариантов устроит его, потому что невозможно больше терпеть в безмолвии. — Гендзюцу Итачи, — неужели все же случилось второе? Наруто колеблется, не понимая. Итачи был мертв и никак не мог вернуться. Гендзюцу Итачи… что это может значить? Он почти готов спросить снова, когда Саске продолжает сам: — Когда мы сражались с ним тогда... Ты все видел. Он использовал на мне… свою силу, — Наруто с трудом припоминает, о чем тот пытается рассказать ему. — Когда я попал… в странную реальность. И там происходило… происходило такое… — Ты говоришь о случае, когда… но это было так давно! — вырывается у Наруто; он вовсе не хотел ничего умалить, и все же… это и в самом деле было давно, с тех пор случились сотни сражений, столкновений, битв, так почему же до сих пор… — Да, может быть, и давно… — Саске медленно моргает, будто до сих пор видит нечто, доступное только ему. — Но это длилось… так долго. Хотя тебе показалось, что всего несколько минут, не так ли? — Наруто приходится кивнуть. — Ах, нет. Конечно, все наоборот. Это мне показалось, что все длилось слишком долго. Он умолкает, и Наруто не знает, как продолжать. — А сколько… сколько это длилось на самом деле? Вернее, я хотел спросить, сколько это длилось для тебя? — он сам едва ли помнит, что тогда случилось. Все началось и закончилось так быстро, но оказалось, что… оказалось, что… — Не знаю, годы? Может быть, столетия. Так долго, что это стало частью меня, — Саске силится улыбнуться, пока у Наруто изо всех сил пытается осознать. Он знает, что сила гендзюцу порой может быть огромной, но такого он не может даже представить. Столетия страданий, уместившиеся в один миг? Подобное не укладывается в голове. — Саске, я… прости, — тот вопросительно смотрит в ответ. — За то, что никогда не придавал этому значения. Я сочувствовал тебе… за все, но это… я не мог и подумать, что… — Ну, хватит, — Саске понемногу становится собой прежним, берет себя в руки и готовится к новому отчуждению. — Ты не знал, потому что я никогда не говорил, вот и все. Наруто не согласен с этим; ему упорно кажется, что он должен был знать — неизвестно как и неизвестно почему, но должен… Как можно считать близким того, про кого не знаешь страшного? — Тебе снится это? — Конечно, снится, — тот отвечает так, будто это более, чем очевидно. — Мне за все эти годы ни разу не снилось ничего другого. Однако совсем не спать я не могу, так что приходится… иногда снова туда возвращаться. — Разве нельзя этому как-то помочь? — Наруто знает, что его вопросы глупые, но ведь никто не считает его таким уж умным? Значит, ему разрешено задавать неумные вопросы, и он будет их задавать. — Как этому поможешь? Разве можно стереть то, что длилось так долго? Даже если на самом деле это длилось всего минуту. Но как понять, к чему относится это «на самом деле»? — Он хотел, чтобы я стал сильнее, — продолжает Саске. — Он думал, что это закалит меня, а не сломает, что это даст мне силы. Но он не учел, что нужно быть уже достаточно сильным, чтобы вынести это, а не сломаться. — Ты не сломался, — говорит Наруто. — Ты ведь жив до сих пор. Ты выжил, как и хотел Итачи. — И натворил таких дел, которых он явно не желал. — Что ж, он просчитался, — Наруто вдруг понимает, что злится. Как можно было обречь на такое своего родного брата? Как можно было думать, что добрые побуждения что-то изменят? Саске снова вздыхает. Он все еще не смотрит Наруто в глаза, но одно то, что он до сих пор продолжает говорить… — Наверное, он просто переоценил… меня. Судил меня по себе, но я… никогда не был так же силен. Я ведь знаю, почему выиграл у него тогда. Просто он не мог сражаться в полную силу, вот и все. Он позволил мне победить себя. Он все предвидел. — Саске… — и снова Наруто не знает, как правильно ответить, — наверное, потому что правильно ответить невозможно, однако он не может закончить разговор и уйти. Не может дать этому оборваться. — Я рад, что ты рассказал мне. — А я этому совсем не рад, — но он звучит совсем не зло. — Ты меня заставил. Ворвался среди ночи и прижал к стенке. А еще обещал, что я смогу быть в безопасности в твоем доме. — Тебя нельзя прижать к стенке так просто, — Наруто кажется, что тяжесть момента отпускает их, и он снова может улыбаться. — Так что я буду считать, что ты рассказал мне все по своей воле. Саске пожимает плечами. Он не может согласиться, но одно то, что он уже не отрицает… Это значит больше, чем может показаться на первый взгляд. — Ладно. Иди спать, — Саске демонстративно переворачивается на бок и застывает. — Ты предлагаешь мне спокойно уснуть, зная, что ты уже не заснешь до самого утра? — возмущается Наруто все еще с легким сердцем и взмахивает руками. — Давай я приду сюда! И буду рядом, — от него, конечно, не укрывается, как Саске передергивает от такого предложения, но разве можно было ожидать иного? — Если ты предпримешь что-то подобное, я уйду обратно к себе домой. — Тогда… тогда я вломлюсь в твой дом, — не собирается сдаваться Наруто. — И поверь, тебе будет очень тяжело выставить меня оттуда. — Не сомневаюсь, — протягивает в ответ Саске. — Я иду за подушкой. — Ты в своем доме. Не могу тебе этого запретить. — Зато я могу… я могу запретить тебе уходить из этой комнаты, понятно? Если ты всего лишь собираешься поменяться со мной местами, то этого не выйдет, понятно? — Не так громко. Ты мешаешь мне засыпать. Наруто почти опасается, что за те несколько секунд, которые потребовались ему, чтобы забрать одеяло, Саске успеет сбежать. Но тот все еще лежит неподвижно, как будто ждет. — Если хочешь, я буду будить тебя каждый раз, когда тебе будет сниться кошмар, — вызывается Наруто, устраиваясь поудобнее и взбивая подушку. — Ты ведь не проснешься, даже если обрушится крыша твоего дома, — он слышит в голосе Саске почти веселые нотки и улыбается тоже. — А вот и нет. То есть да, ты прав, крышу дома я не замечу. Но я проснусь, когда будет нужно, ясно? — он, впрочем, не до конца в этом уверен, но ведь это все не случайно. Они связаны, так что… — Да, кстати, если вдруг ты не понял… Я не имел в виду, что приду сюда на сегодняшнюю ночь. Я имел в виду, что буду теперь всегда ночевать рядом. Саске поворачивается обратно к нему лицом и лениво приоткрывает один глаз. Наруто уверен, что его ждут угрозы всевозможных кар, но тот лишь уточняет: — Что, прямо-таки всегда? — и глаз закрывается. — Что ж, по крайней мере, это предложил не я.