Завершенный цикл

      На похороны старой знахарки явилась добрая половина фермеров. За свою недолгую жизнь в стенах города она помогла почти каждой семье, поэтому заслужила большое уважение. Согласно просьбе усопшей, хоронили ее в закрытом гробу, в сумерках. Просьба выглядела странной, но почтенному человеку разрешены свои маленькие странности. — Теперь ты будешь жить с нами, — пышнотелая хозяйка булочной опустилась перед мальчиком на колени, заботливо укутав в свой шерстяной шарф, прижала к груди. Все уже разошлись, на улице совсем стемнело, ветер гонял пожухлые листья по дворам, и моросил противный мелкий дождик. Обычная осень. — Тетушка Мари, я теперь буду жить так далеко от этого места, — голос мальчика звучал обреченно, и Мария сильнее прижала замерзшего ребенка к себе. — Ты всегда сможешь прийти сюда, мой мальчик, а теперь пойдем домой.       Илан еще раз обернулся, окинув печальным взглядом свежую могилу, отчего-то ему думалось, что он больше никогда не увидит это место и беспокойство, зародившееся в груди, не давало ему спать. Тетушка негодовала, прикладывала компрессы, вымоченные в ромашке, поила заваренными травами, но ни разу не упрекнула. Тетушку Мари Илан знал, наверно, с рождения. Она всегда приходила по воскресеньям, приносила вкусный хлеб и сдобу, много говорила, не стеснялась тягать за уши нашкодивших, но и любила читать детям сказки. — Своих у меня уже нет, — когда-то печально ответила она, — трое сыновей, погодки, ушли на войну короля и все погибли. Дочь вышла замуж в другом городе, когда ее отец еще был жив и водил караваны, поэтому с ней свидеться тоже не удается. А деток я люблю.       Так, Итан переехал в город, в скромный, но каменный домик в одном из центральных его кварталов. Теперь он мог пойти в школу, тетушка Мари настояла на этом. У нее всегда выходили жаркие споры с Хельгой по поводу надобности его обучения. Все дети поступали годам к десяти, Илану уже было двенадцать, и он заметно нервничал, когда попал в первый класс. Вся его жизнь была похожа на жизнь обычного ребенка до одного случая.       Вернувшись из школы, он обнаружил свой дом полуразрушенным. Тетя Мари, непривычно хмурая и, казалось помолодевшая, схватила его и потащила прочь от обломков, по темным проулкам. — Тебе и здесь больше нет места, грустно сказала она, преображаясь на глазах. Тучная женщина разогнула спину, волосы ее тронула рыжина, а глаза стали наливаться золотом. — Хельга глупость сделала, позволив тебе жить, но я дала слово. — Я — не глупость, — упрямо буркнул мальчишка. — И совсем не удивлен моим видом? — Мама меня с детства учила накладывать морок.       Женщина хмыкнула. Ее загорелая кожа покрылась серой пленкой, такой, как у выходцев с далекого юга, волосы заплелись в причудливые косички, а одежда запестрила всеми цветами и узорами. Илан последовав ее примеру, тоже наложил личину савиев, кинул грустный взгляд на разрушенный дом. Ему нравилось здесь жить больше, чем на ферме. В школе было интересно, а в городе всегда было чем заняться, например, полазить по крышам. Да и тетушка Мария никогда не ругала его за поздние возвращения и опасное скалолазание.       В торговом городе никто не обратил внимания на двух выходцев с юга. Мужчина в такой же одежде, со сбитыми волосами, галантно поклонился Марии и пошел дальше. Город жил быстрой жизнью, никто не придал значения взрыву старого домика, у горожан уже были новые заботы. Мари вышла к рынку, схватила мальчика за руку и притянула к себе, проворно пробираясь сквозь толку зевак. Как раз было воскресенье, в город приехало множество музыкантов и трюкачей, еще больше торговцев и площадь, казавшаяся Илану огромной, вмиг стала крошечной.       Мари завернула в одну из палаток, увешанную причудливыми экибанами. Внутри, множество полочек уставлено разного рода баночками, все это пахло, поэтому запах внутри стоял не то мерзкий, не то сладкий. Илан никогда не любил палатки алхимиков, они занимались не магией, а ее подобием. — У вас не найдется духов из цитрусов? — поинтересовалась ведьма, хлопая глазами. — Цитрусовые духи, мадам, у вас отменный вкус! — пухлый алхимик с лысеющей головой юркнул куда-то вглубь палатки и вернулся с вычурным флаконом из дорогого хрусталя. — Понюхайте, — протянул Мари бархатную тряпочку. — Я куплю флакон, но вы дайте мне понюхать именно его содержимое, — Мария отказалась от тряпочки, чем заставила алхимика поджать губы. Он неохотно принял деньги и отдал флакон. Пока человек быстро перечитывал монеты, ведьма приоткрыла тюбик. — Совсем не то, — констатировала она. — Запах выветрится через несколько часов.       Алхимик недовольно пожевал губами, но флакон забрал. Взамен него вытащил из-под прилавка тоненькую ампулу с простой пробкой, аккуратно приоткрыл, дал понюхать. Мари одобрительно кивнула. — Госпожа разбирается в хорошем товаре, но за эти духи придется доплатить две монеты к тем, что вы уже дали. — Разумная цена, — кивнула она, выуживая серебро.       Расплатившись, Мари поманила мальчика к себе и не скупясь облила из флакона, пока он не успел ничего сказать. Крепкий запах распространился по помещению и Илан закашлялся. Мари не дала ему опомниться и уже тащила прочь из палатки. Даже выйдя на улицу, Илан не почувствовал никакого запаха, кроме этих ужасных духов, еще и голова разболелась настолько, что все поплыло в разноцветных кляксах. Мари остановилась на, отхлестала его по щекам и опять потащила за собой. — Зачем вы это сделали? — откашлявшись выдавил Илан. Видел он все еще плохо. — Твои родственницы тоже не очень хорошо переносят цитрусы, как и иные, которые с ними, скорее всего, пришли. Они потеряют твой запах на какое-то время, и мы сможем уйти из города. — Куда? — Илан не питал особой надежды на спасение.       Всю жизнь мать рассказывала, насколько могущественные могут быть маги дриад, Омей-То, но при этом обучала лишь азам магии, запрещала учиться в человеческой школе. Среди людей было очень много магов, почти все обладали магией в той или иной мере, поэтому в школе обучали магии или алхимии, если ребенок совсем ею не обладал. Город жил за счёт огромного количества стражей, выставивших на его границах барьеры против иных существ. Высокие крепостные стены были, скорее, украшением или крайней мерой. Как рассказывала Хельга, именно люди одержали победу в той войне, принеся в жертву самых талантливых магов своих поколений. Эльфы, сколь бы могущественны не были их маги, были захвачены и порабощены, несмотря на то, что смирили гордыню и объединились с гномами и некоторыми человеческими городами. Их границы были ближе всего к границам дриад, к ним дольше всего шла подмога, и эльфов было не так много. Прекраснейшие города оказались смяты наступлением, и эльфов осталось совсем немного. Хельга с досадой говорила, что они и вовсе могут вымереть. Поэтому эльфы ненавидели дриад больше, чем кто-либо. Тем страннее был ответ тетушки Мари: — К твоему отцу. — Тогда вы сразу, может, задушите меня этими духами? — Будешь ерничать, придушу еще немного.       Она не прекращала вертеть головой. Безошибочно выбирая самую людную дорогу, пробираясь во внутренние стены. Когда они дошли до дворцовой, Мари свернула в узенький проход за чьим-то домом, они прошли по вымощенной дорожке, поросшей сорняком, уперлись в маленькую, высотой по пояс, дверь. Ведьма выудила ключ из дорожной сумки, в отличие от двери, большой и массивный, что-то над ним пошептала, провернула в скважине, но дверь не открылась. Она раздраженно повторила слова, попробовала еще раз. Дверь поддалась, мягко открылась вовнутрь, давая возможность беглецам попасть во внутренний королевский двор. — Твои родственницы, скорее всего, подумают, что мы будем бежать из города, а не прятаться во дворцовых подвалах. У нас есть больше времени, чем нужно, Хельга отлично все продумала. — Кроме встречи с отцом, — напомнил Илан. — Кроме встречи с твоим отцом, — согласилась тетя Мари.       Отца Илан видел только единожды. Тогда он показался ему рыцарем из свиты богов, в блестящих золотых доспехах, широким мечом на поясе и красивым лицом. Для эльфа он был очень молод, ему едва исполнилась первая сотня лет, когда ему представили сына. Тогда отец посмотрел на него с ужасом. Он не знал, что его когда-то прекрасная любимая — странствующая в личине дриада. И, тем не менее, сохранил тайну, хотя и испытывал к сыну не самые теплые чувства.       Мария вела его через роскошный сад, скрываясь за высокими цветущими кустарниками и в тени деревьев, когда им на встречу почти выбежала фигура в черном плаще. Эльф быстро откинул капюшон, Мария его узнала, тлеющие на пальцах огоньки потухли, так и не успев разгореться. — Вы с ума сошли! — эльф выглядел растерянным и напуганным. Его даже немного трясло. — Ко двору пришла Омей-То в сопровождении десяти дриад и сообщила, что в городе прячут мальчика. За вами уже послали всех, кто есть в округе. Они даже разрешили дриадам спустить с поводка иных! — Я знаю о иных, — поморщилась Мари. — Прекрати панику, Марк, мне хватает одного капризного ребенка.       Эльф заметно стушевался, кинул быстрый взгляд на Илана и тут же его отвел. — Я проведу вас к потайному ходу, сам открыть его я не смог, но втроем, думаю, справимся.       Он быстро пошел к огромному дворцу, ничуть не скрываясь, продираясь напролом сквозь колючие кусты розы. Мари пустила вперед мальчика, сама же замыкая маленький строй. Перед тем, как покинуть уютный сад, эльф развернулся настолько быстро, что Илан чуть ли не врезался в него. Он накинул на плечи сына такой же плащ, как у себя самого, Мария от плаща отказалась. Она сменила пестрый морок на сдержанное платье служанки, лицо приобрело простоватое выражение, теперь ее волосы тронула седина, а спина вновь сгорбилась. — Будете так злоупотреблять магией, вам не хватит сил открыть замок. — На какую-то железяку сил у меня хватит в любом случае.       Эльф поджал губы, но спорить не стал. Направившись вдоль массивной стены уверенным быстрым шагом, он снисходительно кивал проходящим мимо служанкам и пестро разодетым придворным. Дамы, при виде королевского гвардейца, обращали внимание только на него. Иногда они о чем-то перешептывались с Марией, кидая на мальчика опасливые взгляды.       Илан шел тихо, не встревая в беседы взрослых. Тетя Мари выглядела до предела раздраженной, его отец без сияющих лат напоминал соседских мальчишек, что были постарше Илана лет на пять. Ведьма начала шептать и от этого шепота у мальчика по затылку побежали мурашки. Таких заклинаний он никогда не слышал, они были предназначены для того, чтобы убивать. Все, что делалось при помощи потока магии было опасно. Как говорила сама Мария, ты зачерпываешь из реки воду, главное – чтобы было чем черпать. Можно пытаться зачерпнуть руками и тогда в ладошке останется пара капель, а можно взять кружку, от нее проку будет больше. В роли кружки для Мари выступало массивное деревянное кольцо, вырезанное причудливым переплетением, каждое из которых было лакировано разным цветом. Она сжала его у себя в руке, будто боялась потерять.       Сжатый воздух взорвался справа от отряда, являя замаскировавшееся под брусчатку существо. Оно походило на большую кошку с перьями и хищным клювом. Иное существо встало на задние лапы и издало пронзительный визг такой силы, что Илану пришлось зажать уши руками. Мария никак не отреагировала на вой. Достав из рукава пузырек с духами, она кинула его под лапы иного и оно, прекратив визжать, бросилось прочь от беглецов, на ходу раздирая лапами морду. — Оно уже сообщило остальным, где мы, — обреченно выдавил Марк, но Мария схватила его чуть ли не за шкирку и потащила ко дворцу. Огромная каменная постройка, которая почти не пострадала во времена войны, выглядела монументально и неприступно, но Мария легким движением руки раздробила вековую стену. В образовавшийся проход трое беглецов протиснулись с трудом. Илана заметно мутило. Еще одна порция вонючего зелья обновила воспоминания, он повис на ведьме мертвым грузом, только перебирая ногами. Его вели по роскошным залам, где превалировали красные и золотые цвета, множество слуг разбегались перед ними. Из одного коридора выскочила стража, но наткнувшись на эльфа, идущего впереди, была смята широким мечом. Мария уже не шептала, она кричала слова, магию вокруг нее можно было потрогать. Она обволакивала, заковывала троицу и пространство вокруг пошло рябью. Сначала Илан подумал, что это у него после духов глаза плохо видят, но потом попробовал дотронуться рукой до стены и с ужасом обнаружил, что его рука чуть выше локтя пропала. — Дурак совсем?! — Мария с силой дернула его обратно. — Руку потерять захотел? — и еще более раздраженно добавила, — Следи за сыном, папаша, мне сейчас не до него.       Эльф вручил ему в руки подол плаща, приказав держаться и не мешать. Рядом что-то ухнуло, как будто на пол уронили, по меньшей мере, шкаф. Мария вскинула руки в направлении звука и купол, окружавший их, пошел рябью, пространство сжалось и лопнуло, оставив на месте звука огромную дыру в стене. Марк петлял по коридорам, уверенно расчищая дорогу. За ними везде тянулись разрушения и запах гари. Ведьма избавилась от морока и впервые предстала в своем истинном облике — это была высокая женщина с белыми как снег волосами, резкими чертами лица и острыми эльфийскими ушами. Эльфийка смотрела куда-то поверх макушек впереди идущих, то и дело делая пассы руками, борясь с невидимым противником. Один особо сильный удар все-таки вывел ее из равновесия, купол пошел крупной рябью, кое-где появились дыры. Мария помянула недобрым словом магический потенциал противника и разорвала купол.       Перед ними стояла женщина в летящей изумрудной одежде, с глазами настолько белыми, что могло показаться, будто она и вовсе слепа. В руках женщина держала посох, от которого исходил мягкий свет и его наконечник был безошибочно направлен на них троих. Мария встала перед ней, заслонив собою двух мужчин, каждое слово, что она произносила, как молотом по наковальне било реальность и та содрогалась. С потолка посыпалась мелкая крошка, прекрасные статуи и лепнина пошли трещинами. Омей-То молча наблюдала за оппоненткой и когда на нее обрушилась вся мощь магии, сделала пару несложных движений посохом, как будто отгоняла муху. Реальность пришла в норму, зал прекратил дрожать, а из носа Марии потекла маленькая струйка крови. — Вот почему я здесь, достопочтенная Мэриэль, такую силу, как наша нельзя выпускать в этот мир снова. Вы, как никто другой, должны это понимать. Несмотря на Омей-То, Марк спокойно пошел вперед, к ней, крепко держа сына за локоть. Илан попытался что-то сказать, но рот как будто наполнился пухом, и говорить было совсем невозможно. Они прошли мимо волшебницы дриад, но она даже не обратила на них внимания, как будто и не видела их вовсе. Тогда Илан обернулся на Марию. За ней стояли двое мужчин в черных плащах, у одного в руке широкий меч, второй выставил перед собой руку, и Омей-То отшатнулась как от сильной пощечины. — Щенок! — прошипела женщина. — Не смей сопротивляться. Скоро здесь таких, как я, будет трое, поэтому марэ Мэриэль, уйдите с дороги, я не знаю ваших мотивов, но убивать эльфа не хочу. — Я надеюсь, вы их никогда и не поймете, марэ София.       Эльф увел Илана в коридор и они сразу перешли на бег. Дворец был пустой: слуги прятались от ужасных толчков, стража сбежалась на помощь дриадам, а знать, так и вовсе покинула замок. Марк ловко перепрыгнул через перила мраморной лестницы, сбежал вниз, Илан только и успевал, что не отставать. Три коридора, еще лестница, на ней стражник и девушка с собачкой. Стражника эльф метким ударом ноги отправил вниз по ступенькам, девушка съежилась у стенки, на нее он лишь кинул взгляд. Еще три лестничных пролета вниз, было ощущение, что они спускаются в подземелье, но вдруг перед ними предстал огромный зал с потолками, высотой футов двадцать. Весь зал был украшен сложной резьбой, в его центре, выложенный из простого камня стоял колодец. Судя по отполированной до блеска кладке, это было очень старое сооружение, намного старше самого дворца.       Марк окунул в колодец руки, умыл лицо и то же посоветовал сделать сыну. Когда Илан опустил руки в воду, она чудесным образом убрала и головную боль и усталость после долгого бега, даже вернула обоняние, утраченное из-за ужасной цитрусовой отравы. Но восхищаться не было времени, эльф уже тянул его прочь, к огромному гобелену. На полотне была изображена черноволосая женщина с длинным тонким мечом. Им она одним махом срубала вековое дерево и столько решимости было в ее глазах, что никто не смел усомниться, будто это возможно — срубить дерево мечом. — Кто это? — заворожено спросил Илан, наблюдая, как эльф залазит под тяжелое полотно. — Октавия Витесская, прабабка нынешнего короля, — прокряхтел Марк, устраиваясь рядом со стеной. — Она, чуть ли не единственная, кто мог противопоставить равную силу магистрату дриад. Считается, что Октавия убила Саваана, правую руку короля дриад и самого могущественного мага в истории. — Ты в это не веришь? — Бабушка рассказывала, что Саваан сбежал с поля боя со своим сыном и парой верных телохранителей. По крайней мере, тела его так и не нашли, но официальная история говорит, что он погиб в роще Ким, в равном бою с Октавией. — А что говорила сама Октавия? — Ничего. Она сошла с ума в той роще. Пару лет ее показывали благодарному народу, опоив снадобьями, а потом навсегда успокоили. — Так жестоко обратиться с почитаемой женщиной? — Илана это очень сильно рассердило. — Очень опасно держать под боком сумасшедшую, которая может разнести половину города лишь парой слов, — заметил Марк.       Эльф уже возился с замком на узкой деревянной двери, что была за гобеленом. Замок был явно магическим и Марк даже сгоряча пару раз стункул по нему мечом, но лишь повредил лезвие и теперь с сожалением водил по нему рукой. — Мы не выберемся? — голос Илана звучал обреченно. Он еще тогда, когда перед ними встала Омей-То, смирился с поражением, ведь как можно бороться с такой силой? А Мария осталась там одна. Мальчик не решался задать беспокоящий вопрос отцу, ведь ответ мог быть хуже догадок, что он успел настроить в голове. — Можно попробовать выбить дверь, но тогда они сразу поймут, куда мы пошли, — Марк задумчиво почесал подбородок. — Все усилия Марии в таком случае будут напрасны. Но если мы вообще не сможем уйти, будет куда хуже.       Эльф резким движением отрезал от гобелена кусок, оголив стену и дверь за ней. Он сосредоточено уселся напротив, сложив руки в замок и уставился на нее. С виду это была просто деревянная дверь, добротно сложенная, с металлической обивкой, но, отчего-то, эльф не стремился прикасаться к ней.       Илан уселся рядом, сложив руки так же, как и отец, вслушался в бормотание. Он и раньше слушал магический язык. Мать не хотела его учить, но он тайком прокрадывался к ней в мастерскую и слушал волшебные слова. Однажды ему удалось спасти лису, исцелив перебитую капканом лапу. Тогда соседский лесник долго ворчал, ведь капкан пришлось сломать.       Некоторые слова ему были знакомы, он старался повторять их в такт отцовскому заклинанию. Некоторые он слышал впервые, поэтому его поправляли. Вскоре заклинание обрело текучесть языка, целостность, дотянулось до двери, мягко продавливая доски. Вначале дверь стойко отражала магию, однако, со временем поддалась, неохотно затрещало дерево, погнулась ковка. Наконец, перед беглецами открылся узкий темный ход с овальным потолком. С высоты гобелена порицающе смотрела Октавия. Марк скрылся в темноте первым. В его ладони появился маленький, горящий равномерным светом огонек, слабо освещающий коридор, который петлял из стороны в сторону, порой становясь таким узким или низким, что приходилось цеплять плечами стены или пригибаться. В конце им открылся небольшой грот, изрезанный водой берег которого был совершенно непригоден для спуска на воду. Поэтому пришлось нырять с высоты нескольких футов в черную воду, уповая на удачу. Удача была благосклонна, в большей мере, Илан лишь немного ободрал локоть о камни. Плавать он умел неплохо, рядом с фермой, где он провел большую часть детства, была узкая, но глубокая речушка. Дети часто ходили на нее ловить жаб в запрудах или купались, борясь с теченьем.       Беглецы оказались в открытом море, вокруг — корабли торговцев, да несколько военных, стоящих на якорях. — Что теперь? — нетерпеливо спросил мальчик. Ему было некомфортно находиться на открытом пространстве. — Не знаю, — честно признался Марк, также настороженно разглядывая корабли. — Сначала нужно добраться до берега, уже потом будем решать, куда идти. — Тетя Мари вообще ничего тебе не говорила? — недоверчиво уточнил Илан. — Я узнал о том, что вас нашли тогда же, когда и ты, не припомню, чтобы мы с Мэриэль болтали по дороге о всяком-разном! — Я понял, что ты ничего не знаешь! — тоже вспылил Итан, зло шлепая руками по воде. Старший родственник относился к нему как к огромной занозе. — Раз понял, плыви молча, этот мыс закончится только милях в двух к югу, береги дыхание!       Илан хотел возмутиться такому бесцеремонному хамству, но промолчал. Он не хотел ссориться с единственным не враждебным разумным существом. Пусть, отца он и не так представлял. Ему казалось, что к сотне лет взрослые уже умнеют.