Выбраться из-под контроля

Вечер 19 апреля. Кацуки уже проснулся, но вставать он не собирался. Его умилял парнишка что держался за него во сне, словно маленький котёнок, стараясь не упасть. Звонок на сотовый. Долгий. Возможно это по работе? Хоть в школе и выходные из-за вынужденного ремонта, но в его кафе ведь крыша вряд ли течёт. Кацуки глянул на экран мобильника что неистово «танцевал» на поверхности прикроватной тумбочки. Неизвестный номер. Хм… стал бы Изуку оставлять номер своего босса в неизвестных? Или может это его новый номер и он хочет оповестить об этом сотрудников? Что бы то ни было, он взял трубку. — Алло, здравствуйте, полицейский участок района ХХ, офицер полиции Наомаса Цукачи. Это Изуку Мидория? — голос тяжёлый, холодный, хоть и мелькают добрые нотки под усталым тоном, словно любящий отец после тяжелой командировки возвращается домой. —… — Алло? —… да, я тут. — Это Мидория Изуку? — Нет. — Прошу прощ- — Это его парень, Кацуки Бакуго, Де… Изуку сейчас спит. — … Хорошо. Так даже лучше. Женщина зарегистрированная как Инко Мидория была участником ДТП. Её сбили на огромной скорости, преступник был задержан, женщина была доставлена в клинику под номером семнадцать в районе ХХ.— голос тараторил быстро-быстро, но отчётливо и внятно, нотки профессионализма играли большую роль. — Что? — Мать Изуку Мидории, Инко Мидория… — Я… я понял… я сейчас буду. — Мидория Изуку прибудет с Вами? — Не уверен, но скорее всего нет. Спасибо что позвонили. — Не за что, это моя работа. — мужчина на другом конце провода улыбнулся. Короткие гудки. Что? Погодите, что? Вы хотите сказать, что смертельно больная мать Изуку была сбита машиной? Чего? Что ему сейчас делать? Так, нужно срочно собираться, но говорить ли Изуку? Говорить разумеется! Но ведь это его мама. Он ведь так переживает… нет, Изуку не сопляк, он сильный, столько всего вытерпел, а это, он сможет пройти, в этом взрывной парень уверен, тем более что не оставит его в одиночку со своими мыслями. — Изуку… — непривычно холодные пальцы на дорожающих руках поглаживают кудри — аргх, он ведь сейчас проснётся, и что мне, сразу же ему говорить об этом? — такая нежность не свойственна блондину, но он и не знает как действовал бы в такой ситуации с другим человеком, поэтому ничего себе поделать не может. — Мм? Говорить о чём? — Изуку довольно потягивается. — … — Каччан? В-всё хорошо? — он выглядит довольно встревоженно, а голос невольно вздрагивает, боясь снова сказать что-то не то. — Да… да, всё хорошо Деку. Всё хорошо. Просто мне сейчас нужно пойти кое-куда ненадолго… ты не переживай, я вернусь. — Хорошо? Я буду тут… но… всё правда хорошо? — … конечно. — Л-ладно…— почему-то такая манера речи пугает намного больше чем привычные крики — ты голоден? Или хочешь чаю? — Нет. Не беспокойся. Я скоро… буду, да. — Конечно. Приготовить что-то к твоему приходу? — Как хочешь, но лучше не надо… вечереет. — Значит что-то к чаю и его соответственно. Верно? — Ага… Я… пойду. Кацуки встал с кровати, оставив сонного Изуку лежать в ещё тёплой постели. Двух шагов хватило дабы выйти из комнаты, топот вниз по лестнице и хлоп двери. Что? Что это было вообще? Правда ли всё хорошо? Нет. Кацуки сказал что всё хорошо, значит всё хорошо. Нет повода для волнения. Сердце с этим не согласно, оно требовательно бьётся о рёбра, какая-то горечь чувствуется где-то глубоко, беспокойство не пропадает. Успокоительные? Может быть, никогда не поздно. Две голубенькие таблетки упали на дрожащую ладонь, проглатывает без воды. Ждёт пять минут. Десять. Полчаса прошло. Эффекта нет. До жути сильно хочется последовать за Кацуки, мечтая увериться что с ним всё точно будет в порядке. За такие мысли Изуку даёт себе пощёчину. Не больно. Чёртовы инстинкты. Да, щека покрасила и неприятно зудит из-за довольно сильного удара, но этого недостаточно. Недостаточно отрезвляюще. Маленькие шаги неспешно идут в ванную комнату на втором этаже. Дальше всё словно на проекторе. Изуку просто наблюдает и частично управляет действиями какого-то человека. Видит, как закатывают рукава до локтей, снимают бинты частично испачкавшиеся запёкшейся кровью, даже тихо шикает когда этому кому-то приходится отдирать их от ран. Лезвие броско сверкнуло в руках. Лёгкие, аккуратные движения не вызывали боли сразу, лишь спустя пару секунд жгучая боль выступала вместе с багряной жидкостью, напомнив что-то. Только что?

***

Кацуки нервно дышит. Кацуки бежит по улице задыхаясь прохладным воздухом. Не сказал. Не сказал. Не сказал. Почему? Аргх… как он может? Это низко и подло. И вёл он себя странно… а вдруг он был настолько странным, что Изуку что-то сделает себе? Да и эти упаковки от бинтов. Багровые глаза нервно перекатываются из одного края глазного яблока в другое. Нет. Нужно возвращаться. Он ещё и не оставил контактом тому… как его… офицеру тому. Если он позвонил снова? Если всё рассказал? Нет. Кацуки нервно оглядывается и бежит обратно. Путь назад займёт тоже около сорока минут, в сумме получится целый час, кто его знает, может матери Изуку сейчас нужна операция, а врачи как всегда не могут провести её почему-то там… Чёрт!! Почему он сразу не забрал с собой Деку? Что делает его таким слабым рядом с ним? Вот же как бывает… Он стоит где-то посреди улицы, набрав номер какого-то агенства такси, те пообещали приехать максимально быстро, раз уж такое дело. Не соврали, лишь за это он уже готов поставить пять звёзд в этом приложении… «ТЫндекс» вроде бы… мелькают фонари и вечерний город, спустя минут так пятнадцать они были уже около дома Изуку. Хлопок двери. Быстрые шаги что поднимаются на второй этаж. — Ты где? Это я! — Эм, Каччан… ты так быстро… Кацуки понял откуда звук, но в ванную дверь закрыта. — Быстро, потому что ещё нигде не был, выходи, там срочно. — Я… я не могу сейчас… — Голый? Ничего страшного я тоже не всегда в одежде. Быстро набрасывай на себя хоть что-то такси ждёт на улице, я у двери, аккуратно, не испугайся. — Д-да… Почему-то нервный голос Кацуки иногда пропадал за дверью шепотом и вбивал в стену криком, что сильно пугало Изуку, но он не решился ничего спросить. Бинты плотно прилегали к телу, благо Изуку захватил их с собой, перед Кацуки было бы очень неудобно. Он не впервые делал это, умело управился с ними буквально за пару минут. — Я выхожу. Дверной замок открылся, Кацуки хватает Изуку за руку и тащит вниз, к таксисту, не теряя ни секунды. Мужчина за рулём, понял всё быстро, по одному лишь кивку и сразу повёз по уже известному ему адресу. — Каччан, куда мы едем..? —… — Каччан? — А? Что? — Куда мы едем? — Я… чёрт… ладно, я не знаю как сказать нежнее или правильнее, сам ведь знаешь, нежничать это не моё… Кацуки замолчал, собираясь с мыслями, Изуку не осмеливался его перебивать, таксист предельно внимательно следил за дорогой. — Когда я проснулся, твой телефон звонил. Я подумал что это твой босс на работе, взял трубку и… не так это было… звонил полицейский как-то там его… Наосама Кацучи? Или по другому как-то? Не суть! Он… твоя мама… — Что с мамой? — Она попала в ДТП. —… что? Как? Она в порядке? — Я не знаю, не знаю я! Сейчас узнаем… Снова этот пустой взгляд. Чёрт. Но… что это? К нему… прижались? — Ты ведь останешься там… со мной? — Разумеется. Хоть Изуку и не смотрел на него, Кацуки увидел как в этих больших и до безумия прекрасных глазах мелькнула последняя капля надежды. Он часто так делал. Он часто такой наивный.

***

Холодные коридоры, врачи с тяжёлыми взглядами, мягкие кушетки. Кацуки разговаривает с девушкой на регистратуре, та указывает ему сторону, он хватает Изуку за руку и тащит в сторону палаты. Из неё выходит врач. — Здравствуйте. Как мне сказал офицер полиции Наомаса Цукачи, Вы Изуку Мидория и Ваш друг Кацуки Бакуго, верно? Утвердительный кивок в ответ. — Дело обстоит плохо. Состояние нестабильное. Состояние её до этого, было получше и ей разрешили впервые за долгое время погулять на улице, но видимо из-за побочных эффектов она приняла необдуманное решение и вышла за территорию больницы, но потерялась, ведь Ваш дом находится в прямо противоположном направлении от того в котором шла она. Как я понимаю, не сориентировалась в относительно новом для неё месте и просто не увидела машину. Я вынужден это сказать, Вы мне простите, но вместе с фатальной бессонницей и теми травмами что получила она, её срок от максимальных трёх лет сокращается к году. Если учитывать что вы проходите курс лечения уже несколько месяцев, она умалчивала о плохом самочувствии ещё пару-тройку, и лишь позже обратилась в больницу где ей просто поставили диагноз, время данное ей идёт на дни а то и на часы. — Ч-что? Искры в глазах сверкают так ярко что из-за них не видно ничего. Слышны какие-то крики, но так громко и так далеко что даже всё равно. На полу прохладно. Тишина.