Выбраться из-под контроля

На холодном кафеле плохо пахнет. И щекотно. Нет, в носу щекотно из-за неприятного запаха. Изуку просыпается на кушетке в том же коридоре, подле него сидит серьёзный, хоть и встревоженный Бакуго. Рукав почему-то рядом с локтем. Недовольная мина Кацуки теперь стала понятней, под его серьёзностью скрывалась буря из агрессии. Почему он сдерживается? А, точно, они ведь сейчас сидят у палаты тётушки Инко. Изуку не помнит упал ли он на руку, а конкретно ладонь, но та дико болела, даже не так, на неё оказывалось давление, словно на ней сидели. Он опускает взгляд зелёных глаз на свою руку. На ней рука чужая. Парнишка невольно вздрагивает, хоть и не так сильно как обычно, но это всё равно не остаётся незамеченным. Обеспокоенный взгляд кровавых… погодите-ка… в голове Изуку сложился пазл. Багровые глаза — словно кровь, кровь из ран — словно багровые глаза. Вот почему лишь кровь могла утаить боль, вот почему лишь она дарила покой. Выходит, он и впрямь всегда был под прицелом этих глаз, даже недовольно хмыкает в голове. Буквально год назад он пытался отрицать это поведение Кацуки, не хотел верить в то, что происходит в его жизни. Он так долго до этого надеялся что совсем скоро всё это прекратится, но как только понял что всё время чуть ли не специально выводил на конфликт, выводил на негативные эмоции… говорят, надежда умирает последней? Почти, после неё умерла мечта, мечта вернуть всё как прежде, мечта остаться друзьями. Он не верил в то, что принадлежит этим глазам, не хотел верить в то, что его наказание было и его спасением, в то, что спасение в самом деле и не было изначально. Похоже, ему уже никогда не выбраться из этих оков. Он выводил его специально, стараясь вернуть всё былое или обрести что-то новое? Похоже, этой ночью он снова не уснёт. А если и попытаться найти свободу? Хотя бы физически? Для этого нужны усилия, которые он и прилагает, пытаясь достать руку из «объятий» чужой, игнорируя невыносимое давление багровых огоньков совсем рядом. — Ты как? Не получилось. Руку сжали. Оказывается, Кацуки просто контролировал своим тяжелым касанием проснулся ли Изуку и жив ли вообще. Сейчас ему не выбраться. — Нормально. — Пить хочешь? Голоден? Отрицательный кивок. Даже от этого «нормально» становится гадко, во рту кисло а в глазах уже пелена слёз. Слова даются слишком сложно. — Она… ей уже лучше… её жизнь под контролем. — ненавистный взгляд ушёл в сторону. Зелёные глаза последовали их примеру, только в другую сторону. За напряжёнными отношениями молодых людей наблюдал человек в халате, видели они его не впервые, это их общий семейный врач, в его руках была ватка, похоже, Изуку упал в обморок, рукав сам чуть поднялся и стали заметны бинты, там рукав подняли и… стало горько от того что теперь все знают об этом, стало жаль что у него теперь нет никакого секрета, стало понятно что будет он сегодня делать. В глазах мутно, хочется в тёплую кровать, положить голову на воздушную подушку, утонуть в объятиях пледа… все мечты разрывает нервная медсестра что бежит на всех скоростях к врачу, объясняет что-то шепотом иногда поглядывая на Мидорию младшего. — Как? Почему вы мне раньше не сказали?! Аргх, знал же, её нужно контролировать своими же руками! Зови всех свободных, быстро! — Что с ней? — Бакуго подорвался с места влетая в палату чуть ли не сбивая с ног врача. — Покиньте помещение. Быстро. Кацуки его не слышит. Металлический запах врезается в нос, холодный воздух опаляет лёгкие, пока их владелец нервно глотает его же, пытаясь потушить им бурю бушующую внутри. Довольно молодой медбрат проходя, а вернее пробегая в палату сталкивается с парнем, недовольно цыкает, закатывает глаза, медленно вздыхает, берёт его за руку и выводит на коридор, вручая его Изуку, что уже плакал с немым криком на лице. Бакуго долго так не стоит, он уже видит как лицо, о улыбке на котором он так мечтал, сейчас захлёбывается в собственных мыслях, ещё и эти раны на руках, он был уверен что Изуку часто плакал, плакал, не имея возможности обратиться к кому-либо за помощью. В растерянности он не знает что делать, вернее не знал. Холодный воздух что до сей поры не успел нагреться в его раскалённых лёгких вылетел вместе со словно приклеенным к его ноздрям металлическим запахом запёкшейся крови, он падает на колени прямо перед Изуку, смотрит на него, тот избегает взгляда. — Деку… пожалуйста, посмотри на меня… — он берёт миниатюрного мальчика за холодные, дрожащие руки прижимаем к своим горячим губам, смотрит молящим взглядом. Зелёные глаза медленно словно нехотя перебираться по каждой трещине на краске, каждой кушетке, каждой плитке на полу к этим неистово пугающим, отвратительным, багровым глазам. Они тускнеют. Казалось, что с каждой минутой глаза цвета яркой летней поляны превращаются в два по осеннему холодных, гадких болота. Кацуки смотрит в эти глаза, он надеется прекратить нескончаемый поток слёз руками, он знает, поцелуями только спугнёт мальчишку. Понимая, что ничего не получается, снова прижимая руки Изуку к своим, стараясь передать хоть каплю своей уверенности. Но была ли она у него? Задумываясь об этом, он лишь сжал руки сильнее, что заставило Изуку вздрогнуть. Заметил ли это Кацуки? Разумеется. Хотел ли что-то делать с этим? Вряд ли. Но вот дилемма, Изуку не боится его попусту. С каждым прикосновением от этого парня он чувствует, как желанная и светлая свобода удаляется всё дальше, погибая в путах что наполнены болью, кровью и страданиями. Его болью. Его кровью. Его страданиями. Эти мысли прекратили поток слёз, казалось, Изуку принял исход событий что его ждал, можно было даже подумать что он увидел будущее, как прошлый напарник Всемогущего!.. вспомнить бы ещё его имя… создалось такое ощущение, словно имя этого напарника и впрямь помогло бы Изуку избежать этого нежеланного будущего. — Уже ночь сейчас. Ты хочешь поспать? Так будет проще перенести это время. Кацуки прервал поток мыслей Изуку и дал ему новую пищу для размышлений. Сэр Ночноглаз! Верно! Только… что это могло бы значить? Может, ночью за ним наблюдают глаза? Он взглянул в багровые глаза внизу, что всё ещё ждали ответа на вопрос. Нет, они наблюдают за ним всё время, всегда и повсеместно. Или ночью есть глаза что могли бы ему помочь? Откуда? И кто? Эту версию тоже отметаем. А что на счёт того, что глаза, что знают его будущее что-то связывает с ночью? Его будущее знает наверняка только Кацуки и он сам, но что его связывает с ночью? Хватит гадать, проще спросить. — А как же ты Каччан? Ты будешь спать? Сказать что Кацуки был удивлён — ничего не сказать. — Думаю да, я обычно сплю уже в это время, как только уснёшь ты я тут же усну рядом. — очередной оскал из-за которого мурашки устраивают перегонки. Глаза, что знают его будущее, отдыхают ночью. Его свобода с каждым днём проведённым рядом с этим… другом… становится всё дальше и дальше. У него есть шанс на спасение — бегство! «Герои не сбегают!» скажете вы — «Я никогда не был героем.» ответит вам он. — Можешь… сесть рядом со мной? — Конечно. Так ты сейчас спать будешь? — Если ты пообещаешь лечь тоже. — Обещаю. Его общения как пустой звук, но есть ли у него выбор? — Спасибо. Кацуки садится рядом, тепло его тела накрывает уютным пледом, Изуку и правда хочется уснуть, но нельзя. Погодите. Как же он сбежит? Убежит он из больницы, даже если Кацуки не проснётся и не пойдёт за ним, он ведь знает где живёт Изуку, знает что он обязательно вернётся к тётушке Инко, знает, что он уже давным-давно полностью принадлежит ему. Эти мысли пугают, особенно после того как горячие ленты обматываются вокруг тела не давая пространства и вздохнуть спокойно. Он нервно вертит головой. — Что такое? Ты холодный, грейся и спи. — мелкий поцелуй прилетает в макушку заставляя пригнуться, но выхода нет, он обязан слушаться и повиноваться.

***

Казалось, прошло несколько часов. Чугунная голова лежала на какой-то тёплой, большой подушке. Глаза явно не хотели открываться, но после того как получили ожог светом выбора у них не было. Люди рядом что-то шепотом обсуждали, подушка нервно сжимала руку что обогревала Мидорию, он даже постарался услышать что-то больше, придвинувшись к ней сильнее. — … спи Деку, спи. Глаза закрылись против воли, спорить с ним не хотелось, да и смысла не было.

***

Яркая поляна. Трава зелёная-зелёная. Виднеются тропинки. Это не лето, рядом с ногами подснежники с тюльпанами. Эта поляна — выход из огромного леса, тёмного, страшного леса, даже кусты в котором выглядят не реально, словно из картины! Уж больно пушистые, ветвей и не видать. А деревья-то! Они выглядят пугающе, хоть и величественно, создаётся ощущение что они готовы вытянуть свои могучие корни из земли и пойти в наступление к полям что находятся рядом. Цветы тоже весьма необычные. Они чересчур яркие, как если бы рисуя картину у вас закончился белый цвет. Удивляясь чудесам этого места Изуку невольно поднял взгляд. Посреди поляны стоит уже давным-давно обросшая различными растениями больничная койка, но больше всего расковника* пол ней водилось, да необычный он был, что Изуку и не удивляло уже тут покрученный, пожелтевший, словно сушенный, хоть растения рядом были в полном порядке. Подняв взгляд чуть повыше он видит что на койке лежит больная женщина, вся в запёкшейся крови, зелёные пряди частично сожжены, где-то оторваны. Это ведь… его мама! Он даже почувствовал её боль, да, на пару секунд, но этого было достаточно чтобы уже упасть на колени и едва ли восстановив дыхание отпрыгнуть от змеи, что недовольно, явно предупреждая шипит. Её окрас был довольно знаком, рисунок напоминал круги, что скорее расплывались в маленькие искры пока змея была в движении. Зелёные пятна напоминали нежный май, что уже готов переходить к тёплому лету**, они переливались в оливковый и уходили в багровый, что сливались с пятнами крови которые падали с больничной койки лицо пациентки на которой яро кровоточило заливая всё вокруг. Слёзы наполняют глаза что бегают по уже ненавистной поляне, но останавливаются на змее, изумрудные глаза которой поблёскивают словно вино, что налили в чистейший, хрустальный бокал, пока та держит в своём рту букет из листьев разрыв-травы.

***

Резко подрывается, в ушах невыносимый писк, в глазах до сих пор пятна крови что падают кусками с лица его матери, панические вдохи и выдохи. — Вы ему скажете? — спросил лечащий врач у Бакуго всё тем же шёпотом. —… думаю да. — ответил он в пол тона. Тёплые руки поглаживают нервно дрожащего юношу, он пытается восстановить дыхание, хоть его нутро и кричит что нужно бежать от этой угрозы, как можно скорее. — М-мне… мне приснилось… — он смотрит в никуда, пытаясь собраться с мыслями, всё так же задыхаясь. — Тише, это всего-лишь сон, верно? — Угу… На это недовольно смотрит врач, да, он понимает что это не та новость о которой можно говорить просто так, но его смена закончилась уже около десяти минут назад, он не хочет тратить её на этих… голубков… — Сейчас скажу я! — Бакуго орёт шёпотом на доктора, что уже пару раз громко покашлял, всё равно понимая что Мидория его слышит — Деку. — Да? — дыхание наконец восстановилось, паника после сна медленно проходит, оставляя после себя лишь маленькую тревогу, что не уйдёт. С этого дня она рядом с ним, каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду, буквально каждый миг она будет преследовать его на подкорке сознания, тихо и незаметно следовать за ним, шагая по пятам, пока он не забудет о ней полностью, чтобы она могла выскочить и напугать снова, ещё пуще прежнего.