Спор

Кэйа отложил рамку. Каждый раз прокручивая в голове эту ситуацию, мужчина не понимал, как вообще её можно обосновать. Дилюк перепутал его с кем-то? Вряд ли. Хоть в тот вечер Альберих и говорил о поклонницах Рагнвиндра, но сам он так не считал — прожив с Дилюком большую часть сознательной жизни, в каких-то вещах он был уверен. То, что Дилюка скорее будет интересовать защита Мондштадта, чем собственная личная жизнь, не вызывает сомнений. Ну… он надеется, что не вызывает. Время меняет людей, так почему Рагнвиндру оставаться до конца дней одному? Кэйа представил, как Дилюк ходит по улицам города за ручку со своей пассией, а через некоторое время весь город идёт поздравлять счастливых молодожёнов. Ничего кроме смеха это не вызывает. Но Кэйе не смешно. Если когда-нибудь он увидит такую картину и ему придётся говорить слова поздравлений о новой прекрасной паре… Лучше уж тогда в принципе из дома не выходить. «Что за глупые мысли? Может Дилюк в тот день вообще не… Не что?» — Ответ крутится на поверхности, но Кэйа успешно игнорирует порывы осознания. Или просто не хочет? Разболелась голова. Отлично. Альберих морщится от отвращения к себе, когда понимает, что он сегодня не ел, но зато выпить успел. Хоть некоторые и кличат его «алкоголиком», таковым он не являлся, и уж точно не стремился. Точно зная, что в холодильнике нет ничего из чего можно приготовить полноценный завтрак, Кэйа думает зайти в любую забегаловку по дороге. Всё равно сидеть целый день дома, где даже стены начинают давить своим гнетущим молчанием, не самый лучший вариант времяпровождения.

***

В кабинете размеренно стучат настенные часы. Из закрытой двери доносятся голоса хлопочущих горничных и лишь нервное чёрканье пера нарушает всеобщую идиллию. Дилюк сидит на кожаном кресле и подписывает стопку бумаг. Предложения о сотрудничестве в Фонтейне, вопросы о спонсорстве и куча другой важной макулатуры, для половины которой нужно отправить вежливый отказ, либо отделаться простым «Мы подумаем». В какие-то бумаги мужчина подолгу вчитывается, в итоге ставя свою подпись и одобрительно кивая. Голова пухнет от количества информации, но бумаги это ещё не вся головная боль Дилюка. Глубокой ночью произошло внезапное буйство слаймов и утром Аделинда с ужасом сообщила, что большинство виноградных лоз было уничтожено. Во время буйства по очень «удачному» стечению обстоятельств Дилюк отсутствовал на Винокурне и никак не мог помочь. Рагнвиндра одолевало сожаление. Если бы не его незапланированный ночной поход к дому одного известного капитана, а после патрулирование города, проблем было бы в разы меньше. Дилюк устало помассировал виски. «На сегодня хватит» — Рагнвиндр отложил все документы в сторону, после чего достал чистый листок. Аккуратным почерком мужчина выводил предложения о мучивших его событиях. Как бы глупо это ни было, Дилюк каждый месяц писал анонимное письмо на доску объявлений «Кошкиного Хвоста». Доска объявлений была предназначена для таких людей как он, которым нужно выговориться, независимо от того прочтут его или нет. Этот небольшой ритуал всегда успокаивал Рагнвиндра и давал чувство стабильности. Диона, бармен этого заведения, отвечает за смену старых писем на новые. Она довольно смышлённая девочка, и Дилюк уверен, что она поняла, кто является постоянным отправителем сетований на жизнь в «Кошкином Хвосте». Мужчина чуть улыбнулся, подумав о том, что Диона могла бы составить его точную биографию, подтверждая десятками предложений. — Аделинда, будь добра, отдай как обычно. — Дилюк протягивает письмо. Эта девушкабыла с самого начала с Рангвиндрами, Дилюк ей полностью доверяет. И будь это что-то незначительное, либо требующее подойти со всей ответственностью — Рагнвиндр знал, что девушка не подведёт. Аделинда лишь мягко улыбнулась и кивнула.

***

Кэйа лёгкой походкой идёт по улицам Монда, иногда здороваясь и улыбаясь некоторым прохожим. Он довольно известен в городе и даже за его пределами, но, к сожалению, у большинства людей, здоровающихся с ним, он не помнил даже имени. Имея репутацию самого харизматичного капитана в Ордо Фавониус, с ним охотно знакомились, но все такие знакомства обычно заканчивались на первой встрече, либо на уверении, что они останутся просто друзьями. Странно, его друзьями было пол Мондштадта, а одиноким чувствовал себя он. Альберих заказал себе поесть у Сары и сел за столик. Мужчина некоторое время сверлил взглядом ароматный шашлычок на тарелке, вскоре всё-таки положив кусок пищи в рот. Что-то аппетита нет. Кэйа ещё немного поковырял вилкой в тарелке и отложил прибор. Доедать сил нет, а выбрасывать жалко. Альберих думал над решением этого наиважнейшего вопроса и вдруг услышал жалобное мяуканье. Он посмотрел вниз и увидел под своими ногами чёрный комок шерсти. Кошка смотрела прямо на него, и тот, не удержавшись, положил на пол кусок шашлычка. Усатая принялась довольно есть, а Кэйа не смел не улыбнуться от сией картины. За долгое время у него появилось чувство, что он сделал что-то хорошее. Альберих снова посмотрел на довольно облизывающуюся кошку, а после на остатки своего завтрака. «Почему бы и не потратить на это день?» — Альберих воодушевлённо подошёл к Саре и купил ещё мяса. Место, где можно покормить прекрасных усатых находилось совсем недалеко, и Кэйа направился ко входу в «Кошкин Хвост». Диона испепелит его взглядом, когда увидит, как рано он пришёл. Она часто упрекает того за пьянство, чем сильно напоминает Дилюка. Но ведь он же не собирается пить. Всего навсего покормит котов и, может, закажет себе какой-нибудь безалкогольный напиток. Гнев бармена сего заведения навлечь он не должен. Вообще, здешние котики не отличаются сильным голодом, как те же бездомные, но каждый может прийти, и если хочет, покормить усатых в специально отведённом для этого месте. Подобная благотворительность обычно не привлекала Альбериха, но ему показалось, что именно этим сегодня он должен заняться. Как он и думал, Диона, посмотрев на вошедшего капитана кавалерии, презрительно скривилась. Тот как ни в чем не бывало натянул улыбку и помахал девочке за стойкой. Девочка никак не отреагировала и только яростнее начала мешать ингредиенты в стаканах. Но как только она увидела куда направляется Кэйа, взгляд девочки смягчился. Она смотрела, как Альберих наклонился, и как несколько кошек, учуяв запах мясного, начали крутиться вокруг него. Мужчина погладил каждого представителя кошачьих, после высыпав в мисочки всё, что у него с собой было. Кошки быстро отлипли от Кэйи и начали с удовольствием уплетать бывший завтрак мужчины. Довольно хлопнув руками Альберих поднялся и направился к ближайшему столику. Думая о своём, мужчина не заметил идущего на него человека, и врезавшись, он услышал знакомый голос. — Ох, прошу прощения. — Девушка, не поднимая взгляда, принялась поднимать с пола бумажки, а Кэйа несколько секунд тупо стоял и смотрел на знакомую макушку. К счастью, быстро придя в себя, мужчина наклонился и начал помогать. — Это мне следовало бы извиняться. — Альберих расплылся в улыбке, а девушка подняла на него взгляд.— Давно не виделись, Аделинда. Они смотрели некоторое время друг на друга. Кэйа рассматривал лицо главной горничной на Винокурне «Рассвет» и невольно отправился в прошлое. Именно она будила по утрам мальчика; успокаивала, когда он приходил после очередной ссоры с Дилюком. Когда его только взял под опеку Крепус, отношения у мальчиков не заладились. Маленький Рагнвиндр сначала очень ревновал Кэйю к отцу, так как тому многое сходило с рук, и то, за что бы его отругали, обходилось Альбериху одним «В следующий раз будь аккуратнее». Но вскоре мальчики нашли общий язык и всё свободное время проводили друг с другом. Когда они достаточно выросли, Аделинда часто прикрывала парней, которые вместе пошли опустошать погреб отца, говоря, что это она забыла положить ключ на место. Это были одни из самых лучших воспоминаний в жизни Кэйи. — Ты ни на грамм не постарела, всё так же неотразима, —произнёс Альберих и подмигнул. — А ты всё такой же льстец, — с улыбкой ответила та. Кэйа собрал последние письма, остановив взгляд на одном, и отдал Аделинде со словами: — Если не секрет, что забыла такая добропорядочная девушка в заведении, где обычно распивают вредный алкоголь? — Альберих продолжал дурачиться, но ему действительно интересно, что Аделинда тут делает. — Ничего такого, просто я хотела отдать несколько писем на доску объявлений. — Аделинда помахала рукой со стопкой бумажек. — А ты… — Трезв как никогда. — Кэйа поднял руки, будто бы сдаваясь без боя. — Сегодня не знал, что делать. Вот решил заняться благотворительностью и зашёл покормить усатых. — Из тебя вырос хороший человек, — спокойно сказала девушка, и Альберих почему-то смутился. Он хотел было что-то ответить, но когда Аделинда продолжила, он резко замолк. — Крепус был бы рад, что вырастил такого сына. — Девушка посмотрела в сторону. Они замолчали, каждый думал о своём. Это молчание означало многое: скорбь о произошедшем, сожаление о содеянном, тоска о былом. Было много недосказанности, которой суждено потонуть в безнадёжной тишине этого дня. Аделинда вздохнула и прервала неловкое молчание. — Ты не занят завтра? Из-за внезапного нападения слаймов много виноградников погибло, завтра мы будем сажать их заново. Дополнительные руки лишними не будут, и, если хочешь, можешь прийти помочь. Я буду только рада и уверена, что не только я. — Девушку давно печалила ситуация с двумя людьми, которые никак не хотели разобраться в себе. И если есть шанс хоть на каплю что-то исправить, она его не упустит. Кэйа понимает на что она намекает. Он бы и сам не прочь во всём разобраться раз и навсегда, как бы в итоге ни было. Просто, чтобы отпустить. Чтобы не так ныло под боком. Но привычка о многом замалчивать пустила многолетние корни в его сознании, давно не позволяя сказать нужных слов. Да и что говорить? Кажется, всё, что можно было сказать уже сказано. Кэйа вспоминает тот вечер и мысленно усмехается. — Я свободен. И также буду рад помочь. Аделинда просияла, будто скинув огромный груз с плеч. — Просто отлично! Мы начинаем около пяти, грабли и перчатки можешь не покупать, всё подготовим. — Девушка смеётся. А Альберих смотрит на неё и улыбается. Какая же она всё-таки родная. Так хочется обнять, что он в последствии и делает. Люди расходятся на доброй ноте. Аделинда ещё что-то говорила о том, что очень ждёт его, а Кэйа махал рукой уходящей девушке. Альберих сидит за столиком и думает. Ему надо подумать. Завтра, возможно, будет решающий момент в его жизни. Два исхода. Первый — он возвращается домой и всю ночь страдает, плача в подушку (утрированно, конечно, как уничижительно-юморные мысли Кэйи). Второй — он вовсе не возвращается домой, но тоже плачет в подушку, только на диване Винокурни. От второго исхода мурашки по коже. Кэйа нервно отпивает глоток от своего напитка и смотрит на сидящую на столе чёрную кошку. Он со всей серьёзностью заявляет ей: — Киса, меня некому рассудить, поэтому слушай. — Мужчине показалось, что кошка утвердительно моргнула. — Не буду о том, что я, кажется, схожу с ума, ибо моим единственным собеседником за долгое время оказалась кошка. — Она сейчас презрительно посмотрела, или он реально сходит с ума? — Вот представь, приду я завтра к Дилюку, с которым разорвал связи пару лет назад, мы как в старые добрые будем бегать по рассаде виноградников (ну вряд ли прямо бегать, не суть), шутить и всё такое. После я напрошусь на чай, а там всё попытаюсь объяснить. А Дилюку, конечно, на это не наплевать и он, конечно, выслушает. Поймёт и простит… О Боги, какой бред я несу! Если всё окажется так просто, то я неимоверный идиот! Я могу даже поспорить. — Чёрная кошка посмотрела на него как на идиота и спрыгнула со стола. — Это значит нет? — Кошка даже не обернулась. — Значит нет. — Кэйа печально посмотрел ей в след. Альберих прикрыл глаза. Помогая Аделинде с упавшими письмами, он увидел одно. Этот почерк он забыть не мог. Кэйа помнит, как они сидели вместе и «кто быстрее» писали, что диктовала Аделинда. Он тогда ещё удивлялся, как у Рагнвиндра получаются такие аккуратные, но в то же время резкие, не теряющие изюминки, символы. Кэйа никогда не интересовался чтением, а уж тем более выставлением анонимных писем на этой вывеске. У него хватало своих проблем и чужие читать он был не намерен. Сейчас же Альберих понимает, сколько важного он мог упустить. Диона должна была уже сменить письма на новые. У мужчины огромное желание пойти и посмотреть, что написал Дилюк. Аж руки чешутся. Но так же неинтересно, верно? Узнав, что того беспокоит, можно легко понять о чём говорить не стоит, а чему надо уделить особое внимание. Альберих так не хочет. Какой вообще тогда смысл, если он сам не сможет подобрать нужных слов? Это только ещё раз убедило бы его в своей бесполезности и неспособности ничего исправить. Кэйа смотрит на доску объявлений и молча уходит. Он не прочитал ни слова.