Спор

Кэйа стоит перед зеркалом и оценивающе смотрит на своё отражение. До сегодняшнего дня его не волновало мнение других людей, а одежду он выбирал сугубо по своему желанию. В его мировоззрении ничего не изменилось, но Альберих уже как полчаса крутится перед зеркалом, впервые настолько задумавшись над выбором верха. Дилюк всегда критиковал его слишком открытую одежду, а через несколько часов он должен прийти на Винокурню. Нужно что-то одновременно сдержанное, но и то, что не жалко испачкать копаясь в земле. Да и включая работу под открытым солнцем, вариантов становится всё меньше. И, как назло, из всего лёгкого есть только рубашки с глубокими вырезами. Кэйа, как от головной боли потёр переносицу. Он словно на свидание собирается. А вспоминая куда именно он идёт, всё происходящее становится еще более комичным. Аделинда пригласила его по доброй воле, и не стоит исключать шанс того, что Рагнвиндр попросту не согласен с этим и тут же, мягко говоря, выпроводит его. Альберих снова посмотрел на разложенную на кровати одежду. Ну, хоть уйдёт красиво. Точнее красивым, не более. Кэйа останавливает свой выбор на самой, он надеется не только по его мнению, закрытой рубашке и отворачивается от зеркала. Чувствует он себя паршиво. Во всех смыслах. После вчерашней встречи с Аделиндой Альберих ещё некоторое время бесцельно бродил по городу, а после зашёл в пару любимых мест, где и провёл остаток дня. Иногда он и раньше приходил на Утёс Звездолова — это место довольно живописное и атмосферное. Просто сидеть и наслаждаться закатом, не обращая внимания на переменчивую погоду и частые ветра, было незабываемо. Сидеть и смотреть вдаль. Будто здешний ветер уносит не только мелодию птиц, но и тревоги. Неизвестно, повлияла ли так положительно встреча с Аделиндой на Кэйю, или причина была в другом, но его сон был максимально спокойным. В кои-то веки его не мучили кошмары прошлого. Только вот пробуждение было не лучшим: он обнаружил, что так и заснул на краю утёса, грозясь улететь прямо во сне. В волосах запутались листья и ветки от одного единственного дерева поблизости, а кости до сих пор жутко ломит. Шёл домой он не в лучшем настроении. Как там говорят в Снежной?.. Любишь кататься — люби и саночки возить? Кэйа сел на кровати. Затем встал и прошёлся по комнате, открыл окно и некоторое время смотрел на чужие дома. Ещё слишком рано даже для «прийти пораньше», а желание что-то делать разрывает уже сейчас. Просто не сидеть на месте, занять голову чем-то другим. Всего за один день он настолько устал от всяческих терзаний насчёт сегодняшнего дня и предстоящей встречей с Рагнвиндром, что думать стало уже больно физически — голова раскалывается. Кэйа берёт сигарету и старается перенаправить мысли в другое русло, подальше от Дилюка, ибо красная макушка мелькает в его голове чрезмерно часто за последние дни. Но слишком далеко в своих размышлениях он не уходит. Может нужно что-нибудь купить Аделинде? Небольшой памятный подарок, безделушку какую. Хотя нет. Это будет слишком странно при второй встрече за долгое время. Он всего то идёт помочь, и всё. Другие в таких случаях обычно приносят с собой бутылку чего-нибудь покрепче, какую веселой компанией распивают после тяжёлой работы где-нибудь у камина и увлечённо играют в настольные игры. Проблема: у них совершенно не такие отношения. Он придёт на Винокурню спустя долгое время — для таких неформальностей ещё неимоверно рано. Рано. Это слово сюда неприменимо. Ведь оно подразумевает, что ещё будет продолжение, и только потом «не рано». У него же права на продолжение не будет. Альбериху резко захотелось убраться. Это желание не достигало его довольно давно, поэтому мужчина ужаснулся, когда открыл шкаф и посмотрел на полупустые полки, покрытые, если не месячной, то точной недельной горкой пыли. Ну, по крайней мере занятие он себе нашёл. Кэйа взял тряпку и начал протирать давно пустующие полки шкафа.

***

Рагнвиндр стоит вдали виноградного сада и разминается с мечом — ещё один способ расслабиться от тонны информации. Его волосы собраны в высокий хвост, плавно спадающий по плечам, по лбу стекают капли пота, а солнечные лучи пробиваются сквозь деревья и надоедливо светят в лицо. Решив, что на сегодня достаточно, Дилюк откладывает меч за спину и направляется поскорее смыть с себя остатки тренировки. Подходя к дверям «Рассвета», мужчина замечает вернувщуюся главную горничную. Они вместе заходят в поместье. — Ты отдала письма? — бегло интересуется Рагнвиндр и снимает с себя верхнюю одежду. Аделинда подхватывает её, чтобы сразу положить в стирку и неуверенно говорит: — Да, всё хорошо, как обычно, только… — Ей не страшно. Она знает, что Дилюк никогда не наказал бы её своевольничество, и от этого становится ещё совестнее. — Только? — Рагнвиндр снимает резинку для волос и блаженно зарывается руками в волосы, разминая затёкшую кожу. — Я встретила Кэйю. Дилюк на миг останавливается, но почти сразу продолжает то, чем занимался. С ничем не выражающим лицом он комментирует: — Я не удивлён. — Обидно. Рагнвиндр думал, что Альберих не заходит в «Долю Ангелов» из-за чего-то серьёзного, а тот всего лишь нашёл другое место, чтобы выпивать. Теперь сидр для него стал приоритетнее вина? Или же он стыдится прийти из-за того, что наговорил чуши неделю назад? Настроение резко подпортилось. Дилюк вспоминает как ночью, поддавшись эмоциям, пришёл к его дому и пронаблюдал за одной сценой. Сейчас он не уверен, что чувствует к ней. — Вы не правильно подумали! — подхватывает его мысли девушка, взмахнув руками. — Он просто кормил кошек. — Кормил кошек?.. — Дилюк вопросительно посмотрел на Аделинду. Если причина и впрямь в этом, то ему стоило бы облегчённо выдохнуть. — Да! Я с ним разговаривала и могу заверить вас в правдивости моих слов, — серьёзно начинает девушка, а Рагнвиндр и не думал ей не верить. — Я понял. Просто кормил кошек, — говорит Дилюк и Аделинда на мгновение замолкает. — А ещё я пригласила его сюда, помочь с виноградниками. — Рука, которая пару секунд назад успокаивающе легла на плечо девушки, немного сжалась. Рагнвиндр убрал руку. — Я подумала, что дополнительная помощь лишней не будет. Так ведь? Да и господин Кэйа был не против. — Аделинда внимательно наблюдает за реакцией Дилюка. Она надеется, что это поможет им сделать хотя бы шаг навстречу друг другу. Но если Рагнвиндр скажет отменить встречу, ей, скрепя сердце, придётся выполнить указание. Дилюк какое-то время молчит, пережёвывая информацию. Казалось бы, у него есть десятки причин отказаться, но ни одну из них грамотно выстроить в голове не получается. — Хорошо… и во сколько он будет? — Около пяти. — Девушка заметно расслабилась и признательно посмотрела на Дилюка. Рагнвиндр в какой-то степени благодарен ей за то, что она до сих пор не теряет надежды, что всё будет, как раньше. Жаль, ведь ему не хотелось её разочаровывать.

***

Кэйа стоит на тропе ведущей к Винодельне. С тортом в руках. После его незапланированной уборки, Альберих всё же решил не идти с пустыми руками и по дороге купил торт. Мужчина скептически посмотрел на сладость в руках. Скорее всего Дилюк даже не подумает насчёт «попробовать». Ну и пусть. По дороге назад можно скормить птицам. Кэйа пошёл вперёд, думая можно ли птицам сладкое, и будет это проявлением доброты, или скорее живодёрства, если крылатые после вкусной трапезы тут же попадают навзничь. Альберих остановился и только сейчас понял, что он идёт не смотря на дорогу. Обходит все кочки, ямки, словно ходил здесь не один раз… Мышечная память? Кэйа меланхолично посмотрел на виднеющуюся вдалеке крышу «Рассвета». Воспоминания из детства, где он ещё мог спокойно бегать по тропам Винокурни и дурачиться с Рагнвиндром, неприятно свербят на душе. Он почувствовал себя неимоверно жалким. Куда он идёт и для чего? Он словно напросился на встречу с «братцем» несмотря на то, что инициаторшей была Аделинда. С чего он вообще согласился? Почувствовал, что ещё что-то может в теперь чужом доме? Вдруг перед глазами замигало бирюзовое свечение. Кэйа смотрит на кристальную бабочку, которая с чего-то решила помаячить перед его лицом. Бабочка несколько раз пролетела вокруг мужчины и вскоре села на его голову. Альберих аккуратно, боясь спугнуть, выставляет руку вперёд и ждёт. К его удивлению, кристальная бабочка не сразу же улетает, а крутится возле руки, будто раздумывая насколько безопасно будет приземлиться, и, по видимости, посчитав руку мужчины достаточно не представляющей угрозы, садится прямо на тыльную сторону ладони. Кэйа принялся рассматривать узорчатые крылья бабочки. Они словно из какого-то очень красивого сплетения драгоценных камней, переливающегося всеми цветами на солнце. Стоять тут и рассматривать крылья бабочки достаточно приятно, но ему всё же надо идти. Альберих крутит рукой, давая понять, что малютка может улетать. Та соскальзывает с руки, но почти сразу приземляется обратно, и так несколько раз. Он прекращает попытки скинуть кристальную бабочку. Альберих решает продолжить путь к Винокурне, но уже с маленькой приятельницей на руке.

***

Кэйа подходит к самым виноградникам и останавливается. Его путь был довольно спокойным, ибо его летающая подружка всячески отвлекала от плохих мыслей, каждый раз кружась перед лицом, стоило бы ему опустить взгляд. Мужчина никогда бы не подумал, что будет благодарен кристальной бабочке. Альберих смотрит на полуразрушенные виноградные лозы и печально вздыхает. Странно, как Дилюк смог допустить такой погром? Перед глазом вспыхивает знакомое свечение, и Кэйа чувствует лёгкую прохладу. Бабочка села на его нос, и Альбериху очень захотелось чихнуть, но он сдержался, так как выглядело это как что-то важное. Бабочка пару раз взмахнула крыльями, словно благодаря за помощь, и полетела в виноградники. Это было прощание? Кэйа посмотрел ей в след и увидел, что она полетела к другим кристальным бабочкам. Что ж, ему осталось только надеяться, что она его не забудет. Мужчина пошёл вперёд, думая о своём сближении с животным миром, и заметил два силуэта. Хилли и Моко стоят в тени и о чем-то увлечённо болтают вместо выполнения поручения от Аделинды. Кэйа подходит ещё ближе и с интересом наблюдает за девушками. Проходит какое-то время, и одна из девушек всё же замечает мужчину, резко замолкая. — Здравствуйте! Нам сказали, что вы должны будете прийти, — произнесла Моко, а Хилли кивнула. Если сравнивать с главной горничной, то девушки работают здесь относительно немного. Альберих застал их приход в юношестве, но отношения у них никогда не были особо близкими. Может поэтому они сейчас взволнованно посмотрели друг на друга? — Мы сейчас позовём Аделинду, — не зная правильно ли приглашать в поместье капитана кавалерии, вместе сказали девушки и пошли за той, кто точно должен знать. Пока Кэйа стоит и ждёт прихода Аделинды, его не покидает ощущение, что он здесь явно лишний. Одним своим присутствием он создаёт столько суматохи. Страшно представить, что будет, когда выйдет Дилюк, и если вообще выйдет. Вдруг братец узнав, что ужасный Кэйа Альберих будет здесь, запрётся в своём кабинете и даже не поздоровается? Прерывая странные мысли мужчины, из двери Винокурни выходит главная горничная. На ней надет фартук, а волосы подвязаны лентой, и сам вид очень домашний. Альберих подходит к девушке и надеется, что он ничему не помешал. Аделинда встречает мужчину улыбкой, не решаясь обнять. — Извини, я должна была тебя встретить. — Девушка виновато смотрит, а Кэйа мотает головой. — Не волнуйся, я уже не имею здесь того статуса, что раньше. Меня не обязательно встречать. — Альберих говорит это так легко, будто эти слова вовсе не пропитаны долгой и вызывающей скорбь у слушателей историей. Девушка на это лишь печально смотрит в сторону. — К тому же ты, как я понимаю, была занята. — Кэйа принюхивается. — Уверен, что ты делала что-то очень вкусное. Приятно пахнешь. — Ты был близок. Не сказать, что это вкусно, но пахнет точно неплохо. — Главная горничная смотрит на виноградники. — Я варила сладкую воду. — …Чтобы её пить? — Альберих не очень понял зачем варить то, что «не сказать, что вкусно». Аделинда непонимающе на него посмотрела. — Для людей же это не особо при… Ах, да! Я вчера тебе забыла сказать, что мы заново будем расселять божьих коровок. Они поедают вредителей, а это очень облегчит нам работу в дальнейшем. Сладкая вода нужна для того, чтобы они сразу не улетели. Господин Дилюк сейчас как раз должен принести их сюда. Кэйа внимательно слушал объяснения девушки, но вопросов у него стало не меньше. Рагнвиндр, который собственной персоной забирает божьих коровок представляется с трудом. Но Альберих всё же представил. Получилось очень забавно. — Почему Дилюк не назначил это кому-то другому? Аделинда, будто ожидая этого вопроса, с весёлым выражением лица говорит: — Это что-то вроде семейной традиции. Господин Крепус тоже раньше забирал их лично. Словно если глава поместья займётся этим сам, то вино в следующем году будет наивысшего качества. Слегка глупая, но милая традиция. Правда? Кэйа медлит с ответом, так как в голове крутятся обрывки фраз и картинок из прошлого. И правда, он помнит что-то такое. Крепуса, который даёт им банку с насекомыми, и Дилюка, что садит ему на нос одну из таких представительниц. А потом смех и прятки в лозах винограда. — Мне кажется, что это совсем не глупо, — спустя время говорит Альберих, голос у него при этом глуховатый. Аделинда ничего не отвечает, молча соглашаясь, и Кэйа ей за это благодарен. Девушка будто знает, что у него в голове. Будто чувствует, когда ему необходима эта пауза. И нет. Она вовсе не неловкая. Скорее понимающая и родная. Они какое-то время просто стоят и смотрят друг на друга. И это совсем не напрягает. Людей, с которыми Кэйа не чурается быть немного другим собой, можно пересчитать по пальцам, и Аделинда одна из таких. Девушка внимательно рассматривает мужчину и только сейчас замечает, что у того в руках торт. — Ты принёс торт? Пошли в дом, я положу его и сделаю чаю. Не против остаться на ужин, чтобы господин Дилюк тоже попробовал? — Не думаю, что он будет за…— Гостеприимство Аделинды приятно, словно он переместился во времени и между ними ещё ничего не случилось. Но к такому не стоит привыкать. Слишком неприятно будет возвращаться в пустые стены и грезить о чём-то большем, чем одна встреча. — Я уверена, что он не прогонит тебя. А если и так, то заранее приношу свои извинения, — говорит девушка, и Кэйа решает поверить ей. Пусть так и будет. Двое людей вместе заходят в двери «Рассвета». Смотря на знакомые стены, Альберих чувствует непередаваемую гамму эмоций, из которой выделить что-то одно не представляется возможным. Всё такое… как раньше. Кажется, даже запах здесь остался таким же, каким был несколько лет назад. Аделинда говорит быть как дома и идёт заваривать чай, а мужчина неуверенно прохаживается по деревянному полу, осматриваясь по сторонам. Кэйа замечает нечто, что заставляет его измениться в лице. Мужчина подходит к одной безвкусной вазе, которая совершенно не подходит к интерьеру, но однако стоит на самом видном месте. В груди зарождается надежда. Совсем немного. Маленький, но тёплый комок веры в лучшее.

***

Когда Дилюк входит в поместье, он наблюдает одну интересную картину: Кэйа и Аделинда, сидя на диване, бурно что-то обсуждают, на столике возле них стоят кружки с чаем и открытая упаковка с конфетами. Неужели его так долго не было, что он пропустил так много? Двое людей синхронно посмотрели на вошедшего Рагнвиндра. Главная горничная быстро встала и подошла к Дилюку, а Альберих так и остался невозмутимо сидеть на месте. — Пока вас не было, зашёл капитан Кэйа. Я подумала, что оставаться ждать вас снаружи будет невежливо и пригласила его войти. — Дилюк кивнул, никак не комментируя действия девушки, и посмотрел на званного гостя. Кэйа в ответ помахал рукой и отпил из кружки чая. — Мне кажется, ты должен был прийти помогать, а не опустошать наши запасы сладкого, — без злости и какого-либо негативного подтекста прокомментировал Рагнвиндр. Уж очень непривычно видеть Кэйю таким расслабленным, словно он бывает здесь каждый вторник. — Мастер Дилюк оказался таким скрягой! Если хочешь, могу принести хоть пять таких коробок. Или этого не будет достаточно, чтобы искупить вину? — Пять коробок сойдёт, как купишь — оставишь возле входа, — съязвил Рагнвиндр и повернулся к главной горничной, взглядом показывая идти переодеваться. — Начинаем после того, как мы спустимся. И ты мог выбрать более подходящую одежду. — Эх, ты не ценишь мои старания! — Словно это был удар в самое сердце, драматично приложил руку ко лбу Альберих. — Я так долго выбирал, что надеть, а ты всего одним предложением пошатнул моё чувство вкуса! — Кэйа понимает, что тот говорил вовсе не про красоту, а про удобство. Да и какая разница? Как ни оденься — Рагнвиндр никогда не одобрял его вкус. Дилюк некоторое время молчит, взвешивая все за и против. — В детстве вкус у тебя был лучше, — мужчина всё же решает упомянуть прошлое. Это предложение заставляет Кэйю замолкнуть и удивлённо посмотреть на Рагнвиндра. Тот сам упомянул о детстве? — … Тогда мне нужно было надеть шорты и подтяжки? Теперь оба мужчины замолчали. Аделинда смотрит как Дилюк и Кэйа сначала сверлят глазами пол, и как после их лица постепенно приобретают странные выражения. Кажется, они представили это. Рагнвиндр бросает неловкое «Я не это имел в виду» и спешно поднимается по лестнице, за ним следует главная горничная, кинув мимолётный взгляд на Альбериха. Ложка стремительно перемешивает чай в кружке. Если бы Кэйа узнал о том, что он показался Дилюку весьма «расслабленным», он бы рассмеялся. Нервно рассмеялся. Когда он разговаривал с Аделиндой, восстанавливая по кусочкам забытые истории из прошлого, то все страхи покинули его на какое-то время, давая надежду, что всё пройдёт не так плохо, как он представляет. Но стоило увидеть вошедшего Рагнвиндра — всё вернулось на круги своя. Такие привычные, но такие до скрежета в зубах раздражающие в своих переживаниях круги. Он планировал всё рассказать несмотря ни на что. Только вот как? Подойти, когда тот будет сажать виноград и начать рассказывать всю подноготную? Альберих вложил конфету в рот. Сладкое же по идее должно помогать думать? Так вот пусть это окажется правдой. Когда Дилюк и Аделинда спускаются вниз по лестнице уже в новой одежде, более простой, но не теряющей своей красоты, они застают Кэйю рассматривающего книги на тумбочке. Тот поворачивается, говорит пару слов о том, что девушка прекрасна в любой одежде, та в ответ машет рукой, и они вместе выходят на улицу. Ну как вместе. Альберих обернулся и понял, что вышли только они с Рагнвиндром, а девушка осталась внутри и куда-то пошла. Кэйа поворачивается обратно, не зацикливая на этом внимания, ибо не бросит же она тут их двоих. — Мы что, будем работать только втроём? — Альберих осматривался и не заметил никого ещё, кто мог бы помочь. Он вообще кроме Дилюка больше никого не заметил. — Да. Как узнал, что ты придёшь — так сразу всех по домам отправил. — Рагнвиндр не стал упоминать, что от Хилли с Моко вреда будет не меньше, чем пользы, а у других есть и свои дела. — Тебя можно считать за троих. — Ты эксплуатируешь мои добрые намерения! — Кэйа хотел ещё что-то сказать, но услышал сзади голос девушки. Аделинда несёт в руках длинную чёрную ткань, направляясь прямо к Альбериху. — Держи, чтобы не испачкался. — Главная горничная разворачивает ткань всей длиной и Кэйе открывается вид на кухонный (?) фартук, карманы которого сделаны в форме сердечек и по краям обшиты белыми кружевами. Альберих с недоверием смотрит на предмет одежды. Его, конечно, не особо утешает мысль о том, что возвращаться он будет пыльным и грязным, но… Аделинда вручает фартук мужчине, подмигивает, и уходит к Дилюку. Мужчина скептически пару раз крутит предмет одежды в руках, и всё же, смирясь со своей участью и неимоверной добротой Аделинды, надевает его, кое-как завязывая ленту за спиной. Фартук оказался ему сильно ниже колена. На кого от вообще был пошит? Он очень сомневается, что на Винокурне есть горничная такого роста… Кэйа подходит к Аделинде и Дилюку. Девушка улыбается, а лицо второго, в свою очередь, остаётся таким же равнодушным, только Альберих чует подвох, замечая едва ли видную полуулыбку в багряных глазах напротив. Рагнвиндр как ни в чём не бывало отворачивается, подходит к ограде, где лежат несколько коробок, и берёт ту, что с инструментами, направляясь к винограду. Альберих идёт за ним и слушает объяснения последовательности от Аделинды. — Сначала мы избавимся от лоз, которые до конца не были уничтожены слаймами, но которые уже непригодны для производства вина в дальнейшем. Дальше мы будем сажать саженцы винограда, они лежат вон в той коробке. — Аделинда указала на самую большую коробку, которая осталась лежать у ограды. — Потом опрыскаем листья той самой сладкой водой и посадим на них божьих коровок. Кстати, надеюсь, ты знаешь, как правильно сажать виноград? — Теорию знаю, но вот практика страдает. — Кэйа посмотрел на габариты уничтоженных виноградников. — Как Дилюк успел за день достать столько саженцев? — Это мне, к сожалению, не известно, — сказала девушка с интонацией, мол, ничего не поделаешь. — Утром они уже лежали здесь, а господин Дилюк не говорил мне откуда их взял. На этом их разговор закончился. Двое людей следовали за Рагнвиндром, пока тот не остановился, видно решив целесообразным начать отсюда. — Предлагаю разделить виноградники по частям: Аделинде с того боку, мне с этого, а Кэйе посередине. Все согласились с этой идеей, ибо это действительно один из самых продуктивных способов быстро закончить. Кэйа прикинул в голове и понял, что Дилюк решил идти по возрастанию. В стороне Аделинды было меньше всего разрушенных виноградников, у него средне, и у самого Рагнвиндра больше всего. Альберих внимательно посмотрел на Дилюка. Мужчина в это время надевал резиновые перчатки и, чувствуя на себе чужой взгляд, поднял глаза, встречаясь со сведёнными у переносицы бровями напротив. Кэйа, на мгновение задержав взгляд, ничего не говорит и берёт перчатки. Рагнвиндр слегка хмурится, когда тот поворачивается спиной и идёт к своей части, так же молча взяв другие необходимые предметы. Все пошли выкапывать непригодные лозы винограда у себя на частях. Сначала всё было монотонно, а из слышимых звуков были только удары тяпки о землю, да шуршание листвы. Никто не решался поговорить, чтобы скоротать время, так как это, в любом случае, будет неудобно, находясь они на таком расстоянии друг от друга. Кэйа устал сидеть на корточках и упёрся коленями о землю. Фартук был достаточной длины, а потому угроза испачкаться становиться в разы меньше. Если в начале повторяющиеся движения раздражали, то сейчас он просто смирился. Единственное, что его сейчас напрягает: однообразные действия перестали действовать на нервы, а потому он снова украдкой наблюдает за Рагнвиндром, и в сто первый раз прокручивает в голове слова, о каких планировал думать всю дорогу сюда, только тогда ему мешала кристальная бабочка, а сейчас же он один на один со своими тараканами. В голове крутится множество возможных фраз, с которых можно было завязать нужный разговор. Но для этого нужна определённая атмосфера. И точно не земля и цветочки. Даже если Дилюк не прогонит его, как только они со всем разберутся, из вежливости дав передохнуть, то объясняться с ним у входа за столиками не очень-то внушает доверия. Альберих складывает все лозы в кучу, вновь бросая взгляд на красную макушку. Тот сидит на корточках и старательно вырывает с корнем всё ненужное. Как он только не устаёт так сидеть? Кэйа на некоторое время зависает, вроде смотря на Рагнвиндра и о чем-то думая, а вроде ничего не замечая и вовсе не имея никаких мыслей. Когда взгляд фокусируется и Альберих перестаёт пялиться в одну точку, он замечает направленный на него взгляд. Дилюк, остановившись, смотрит на него. Они находятся в нескольких метрах друг от друга: один на коленях, другой на корточках. Интересно, как долго Рагнвиндр наблюдал за ним?.. Кэйа сам не понял почему, но он быстро отвернулся. Возникают ассоциации сопливой девочкой из романа про подростковую любовь, которая боится лишний раз взглянуть на мальчика — главного красавца на деревне, и, учитывая надетую на нём одежду, Альбериху осталось всего пару факторов и заплести косичку, дабы полностью совпадать образу. Кэйа вытер рукавом лоб и посмотрел на небо. Припекает. Альберих принялся копать, больше не пытаясь взглянуть на Дилюка. Прошло около полутора часа, если не больше, как кучи непригодных лоз лежали около каждой части. Кэйа победно хлопнул руками, мол, какой он молодец, какую кучку собрал, на что получил очень обнадёживающие слова Аделинды о том, что «это только начало». Неся большую связанную кучу винограда на мусор, Альберих смотрит на Рагнвиндра и безысходно спрашивает: — Почему нельзя использовать твой Глаз Бога и сжечь это всё? — Это небезопасно. — Дилюк несёт в руках две кучи лоз: свою и Аделинды. На все предложения Кэйи о сплавке мусора побыстрее он категорично отказывался. — Ну так я все потушу. — Кэйа выжидающе смотрит на непроницаемое лицо в надежде на другой ответ. — Пока мы это всё отнесем куда надо, Аделинда со всем справится сама! Некрасиво заставлять даму ждать. Неизвестно, сработал ли это довод с главной горничной, или нечто другое, но Рагнвиндр останавливается и раздумывает. Альберих стоит возле него и наблюдает как у Дилюка, кажется, происходят очень серьёзные мыслительные процессы и, видно, идёт борьба с собственными принципами. — Хорошо. Во избежание нежелательных происшествий, мужчины спустились к тропе у реки, около которой нет деревьев и ещё чего быстровоспламеняемого, и сложили все лозы в одну большую кучу. Рагнвиндр отошёл на небольшое расстояние, и вскоре листву охватили огненные языки. Поднялось высокое пламя, а Дилюк вздохнул, наблюдая как образовывается дым, понимая какой ущерб природе они наносят. Горело всё недолго, ибо элементальный огонь куда сильнее обычного, и, когда бывалые лозы стало не отличить от обычного пепла, лёгким движением раздалась вспышка льда, напоследок всё потушив. — Видишь. Справились куда быстрее, и даже почти угольков не осталось. — Альберих притоптал ногой чёрные песчинки, радуясь сэкономленному времени. Дилюк не ответил, махнув головой, то ли в молчаливом согласии, то ли просто не тратя силы на пустые разговоры. Вскоре мужчины вернулись, и начался второй этап, самый долгий и кропотливый — посадка. — Саженцы надо сажать не меньше полутора метра друг от друга, тут играет роль сорт и вид посадки. — Кэйа в очередной раз внимательно слушает наставления Аделинды. Сегодня она его личный гид. — Виноград пока молодой и его не надо подвязывать — в начале своего роста они слишком хрупкие и во время процедуры легко повреждаются, этим мы займёмся сами чуть позже, сразу после раскрытия кустарников. Сначала нужно будет выкопать относительно глубокую яму, затем насыпать немного… Главная горничная объясняла подробно все шаги, иногда показывая какие-то из них на специально взятом для этого саженце. У Альбериха ещё сильнее разболелась голова, чем утром. Виноград действительно требует максимального внимания — сделай хоть один шаг не так, и всё насмарку. Но всё же он продолжает вслушиваться в слова девушки, так как пришёл помогать, а не наоборот. Быть обузой конкретно сейчас было бы невыносимо стыдно. Аделинда закончила объяснять, пожелала удачи, и пошла к себе на часть, которая находится довольно далеко от их с Дилюком, сказав, что если что-то будет непонятно, то он сразу звал. Кэйа надеется, что он уловил всё с первого раза и помощь ему не понадобится. Мужчина закатал рукава и взял в одну руку часть саженцев, в другую пакет с грунтом и другими примесями для подготовки почвы, направившись на свою зону. Всё остальное должно лежать уже там. Альберих сразу упёрся на колени для удобства, и принялся выкапывать яму маленькой лопаткой. Почва была слегка влажная, так как вчера ночью шёл дождь, Кэйа довольно быстро управился и начал засыпать грунт. Сколько там говорила девушка?.. Кажется, что-то про «на глаз», а потому Альберих остановился, когда посчитал нужным, засыпав небольшое количество материала. Дальше он аккуратно взял один саженец и опустил на дно ямки, опять начав засыпать всё грунтом. Дилюк наблюдал за этим с болезненным выражением лица. Но он рад, что тот старается не делать ошибок. Кэйа слышит звук шагов и оборачивается, думая, что уже успел сделать не так, когда видит стоящего над ним Рагнвиндра. Дилюк опускается, немного раскапывает грунт, и вынимает саженец, обойдясь без комментариев в сторону неудачной попытки Альбериха. — Ты не расправил корни. — Кэйа хотел сказать, что он думал о том, что что-то забыл, но не стал, наблюдая за действиями мужчины. Рагнвиндр аккуратными движениями расправляет корешки, опуская самые нижние в грунт. Те равномерно ложатся по поверхности, и Дилюк распределяет материал по оставшимся верхним корням. — И лучше так сильно не спрессовывать грунт, корням нужно место для роста. Их руки находятся близко друг к другу, всего одно движение, и Альберих мог бы прикоснуться к родной коже. Он тянет руку, на секунду мнётся, и меняет положение, делая вид, что помогает Рагнвиндру. Кэйа не поднимает лицо, не смотрит на Дилюка, ибо надеется, что тот не понял его непонятный порыв. Может, у Альбериха появилось бы больше решимости во всём, подними он лицо, чтобы посмотреть в багряные глаза. Ибо они смотрели прямо на него. Рагнвиндр некоторое время сидел возле Кэйи и оценивающе смотрел, как тот по-новому, следуя всем предыдущим указаниям, сажает саженцы. На третьей попытке Дилюк полностью убедился, что вся винная индустрия не падёт от рук одного Альбериха, и пошёл к себе на часть, сказав пару слов о том, что для первого раза у него неплохо получается. Эта фраза удивила Кэйю, дав ему ещё больше мотивации сделать всё как надо. Небо начало приобретать розоватый оттенок. Силы троих людей были на исходе, но всё же они справились до темноты. Сидя у столиков и наблюдая за результатом, все трое в душе улыбались — на физические действия сил не было. Альберих разложился с руками на столе, низко опустив голову, Дилюк сидел возле него повёрнутым в сторону виноградников, а Аделинда пошла в поместье принести всем воды. Кэйа поднял на неё взгляд и только сейчас пришло осознание насколько ей всё это время было трудно. Он восхищён. Альберих медленно повернул голову к Рагнвиндру, но не предпринял попыток что-либо сказать. Может он прямо сейчас упускает свой шанс? Но он не чувствует разочарования от, возможно, упущенного момента, ибо наблюдать как солнечные лучи отражаются на расслабленном лице Дилюка ничуть не хуже. Тот смотрит на виноградники. Его глаза немного жмурятся от света, а красная прядка выбивается на лоб, и Рагнвиндр пытается её заправить слабым движением головы, но, по-видимому, ему просто надоедает, и вскоре движения прекращаются, а он прикрывает глаза. Кэйа тоже переводит взгляд на виноград. Этот день прошёл куда лучше, чем он представлял. И сейчас так спокойно. — Спасибо. — Синие глаза в удивлении смотрят на чужие, в свою очередь, закрытые. Дилюк так и не открыл их, не посмотрел, всё так же спокойно подставляя лицо закатному солнцу. Он сказал это так быстро, невесомо, но Альберих успел прочувствовать, и ещё сильнее, чем раньше пересохло во рту. Благодарят его, а отдать всё, что только возможно, готов он. Это с детства. Рагнвиндр был таким всегда. Как ему только удаётся говорить всего пару слов, но таких нужных?.. Дверь закрылась, а на стол поставили два стакана с водой. — Скоро закончим. Ты нам очень помог. — Альберих смотрит на то, как Дилюк уже отвернулся и взял стакан, принесённый Аделиндой, не зная, что думать. Девушка пришла… не совсем вовремя. Не то чтобы он предпочёл оставаться с Дилюком слишком долго: его голова попросту превратится в мешанину из попыток подходяще ответить, а девушка очень кстати избавила его от этой участи. Но вновь посмотреть вместе на закат, вроде как, было его мечтой. Кэйа с небольшим разочарованием берет стакан и выпивает его залпом. В любом случае он не имеет права жаловаться, ибо если бы не Аделинда, то его здесь вообще не было бы. Эта ситуация быстро вылетает из головы, а все трое после некоторого времени для отдыха поднимаются и направляются к последней оставшейся коробке. Альберих с интересом заглядывает внутрь и видит несколько крупных банок с божьими коровками, в крышке которых проделаны маленькие отверстия для воздуха. Кэйа берёт банку с насекомыми и, не удержавшись, стучит по стеклянной стенке, привлекая внимание малюток. Некоторые начали ползти к пальцу мужчины, а некоторые продолжали заниматься своими делами, не обращая внимания на посторонние звуки. Ну, Альберих сделал такие выводы, так как их тут столько, что разобрать подробнее не представляется возможным. Аделинда взяла опрыскиватель со сладкой водой, который подготовила заранее, а Рагнвиндр также взял банку с коровками. Все трое подошли к виноградникам. План несложный: девушка распыляет воду, а мужчины садят насекомых желательно на более низкие листья. Это можно было сделать кому-то одному, но чтобы не рушить сплочённость этого вечера, трое людей решили доделать всё вместе. Аделинда быстро проходила по рядам, распыляя жидкость, а Кэйа в связи с не совсем точным знанием, что делать замер в ожидании действий Дилюка. Рагнвиндр же сначала смотрел на девушку, затем наклонился и начал разворачивать лозы. Выбирая нужные листья, он аккуратно приоткрыл банку с божьими коровками. Дилюк не дотрагивался к насекомым, а скорее направлял, поскольку они сами стремительно выползали из банки, садясь прямиком на сладкие листья, где и застывали, вероятно, пробуя сладость на вкус. Он всё это время контролировал процесс и, решив, что здесь коровок достаточно, прикрыл банку, собираясь передвинуться дальше. Альберих внимательно наблюдал и тоже опустился. Следуя примеру, мужчина развернул лозы, выбирая те листья, что поглубже, и, открыв банку наполовину, просунул палец, чтобы подогнать некоторых божьих коровок. Кэйа мысленно вздохнул с облегчением, ведь пока всё идёт гладко, и насекомые спокойно перебираются на новое место, а не разлетаются по всей округе. Стоило Альбериху об этом подумать, как одна божья коровка резко взлетела и направилась куда-то ему за спину. Кэйа улыбнулся. Он надеется, что она посчитала конкретно этот кустарник неподходящим для своей персоны и просто перекочевала на другой. Он не обернулся посмотреть, что же она предпочла, а всё так же невозмутимо продолжал садить насекомых на листья. Спокойствие в неведении. Но тут ещё несколько божьих коровок полетели в разные стороны, словно устраивая проверку на прочность, и Альберих всё-таки решает проследить куда именно. Рагнвиндр успел отойти на приличное расстояние и, будучи погружённым в свои мысли, не заметил как на его волосы приземлилась коровка. А Кэйа заметил. И заметил как ещё две представительницы класса насекомых летели прямо по направлению к волосам мужчины. Альбериху показалось это очень забавным — волосы Дилюка манят насекомых. Яркие цвета же должны привлекать? Кэйа отложил банку и тихо подошёл сзади. Это действие не осталось незамеченным, и Рагнвиндр поднимает голову, наблюдая перед собой Кэйю, который пытается сдержать умиляющуюся улыбку. — Только ничего не говори. — Альберих не знает, когда он успел стать таким смелым, но смуглая рука тянется к красным волосам, вынимая одну божью коровку. Мужчина садит её на лозы и чуть колеблясь смотрит на реакцию Дилюка. Он, как никак, нарушил его личное пространство! Тот смотрит, но ничего не говорит, и только опустившаяся багровая макушка даёт Кэйе сигнал продолжать. Ладони резко вспотели, и Альберих не знал благодарить ли небеса за то, что другие коровки залезли дальше, чем первая, и он может насладиться мягкостью чужих волос, или ему нужно скорее сетовать, так как руки подозрительно не хотят слушаться. Как бы то ни было, Кэйа не собирается упускать шанс пожамкать волосы Дилюка, а потому рука опускается в глубь красных локонов, а сам он наклоняется и пытается увидеть злополучную божью коровку. Пальцы осторожно перебирают пряди, и Альберих будто бы случайно несколько раз дотрагивается до кожи головы. Он сейчас без перчаток и оттого ощущения несколько обостряются, что вызывает небывалый трепет. Резинка от этих действий слегка ослабла, а Рагнвиндр поджимает губы, стараясь не издать постыдного выдоха от чересчур приятных прикосновений. Становится слишком тихо, а атмосфера приобретает странный оттенок. Но пока есть возможность вспомнить молодость, где Кэйа ежедневно мог плести брату косички, он не остановится перебирать чужие волосы. И… Дилюк же не должен понять, что он мог вынуть божью коровку ещё минуту назад, но рука продолжает разворачивать красные пряди и делать вид, что что-то ищет? — Вот. Последняя. — Альберих всё же решил не испытывать удачу так долго и, с неохотой отрываясь от шелковистых волос, кладёт насекомое на лист. Рагнвиндр сразу же подтягивает хвост, а Кэйа с усмешкой говорит: — С такими волосами вся эта банка перекочует тебе на голову. Как непредусмотрительно было не взять у Аделинды её чепчик, — с намерением пошутить говорит Альберих и почти сразу слышит возле уха жужжание, а перед глазами проносится красное пятнышко. Ему на голову приземлилась коровка. Он никогда не верил в карму, но другое объяснение случившегося найти не получается. — Чепчик нужен тебе не меньше, чем мне. Под образ подойдет отлично, — говорит Дилюк и смотрит как меняется выражение лица напротив. Кэйа смотрит на свою одежду и только сейчас осознает, что говорил это всё будучи в фартуке. Кровь приливает к лицу, и Альберих мысленно вздыхает с облегчением, зная, что на загорелом лице не так видна краснота, и его позор будет хоть немного, но меньше. Рагнвиндр, наблюдая за этими метаморфозами, не в силах сдержать лёгкую улыбку, отворачивается. Кэйа замечает это и от чего-то чувство провала становится меньше. Ради улыбки Дилюка он хоть каждый день готов наряжаться в кружева (имеются в виду кружевные сердечки на фартуке, не подумайте). Альберих мотает головой и насекомое улетает. Он решает молча уйти и просто продолжить то, что делал, поскольку наговорил он и так достаточно. Рагнвиндр следит за ним глазами, а на его уголках рта до сих пор играют следы улыбки.

***

— Фух, справились. — Главная горничная вытирает рукой лоб, с гордостью смотря на виноградники. Теперь они полностью всё сделали, и с уверенностью можно сказать, что работа на сегодня закончена. Небо уже стемнело, и освещением служили лишь небольшие фонарики, стоящие по периметру «Рассвета». Дилюк стоит в тени, сложив руки, а Кэйа тотчас снял и передал фартук Аделинде. — Может мне тебе его подарить? По размеру подходит идеально, — задумчиво проговаривает девушка и крутит в руках предмет одежды, поглядывая на Альбериха, который мгновенно выставляет руки, выражая протест. — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. — Как знаешь, будь я тобой — взяла бы без раздумий. — Кэйа присматривается, замечая улыбку на лице девушки, и только сейчас понимает, что она подшучивает над ним. Они с Рагнвиндром сговорились весь день стыдить его?.. — Я схожу переоденусь. — Главная горничная быстро направляется в поместье и, подойдя к самому входу, девушка оборачивается и подмигивает Альбериху, взглядом указывая на Дилюка. Осталось только показать «класс» для полноты картины. Девушка уходит и закрывает за собой дверь, а Кэйа остаётся стоять на том же месте. Он смотрит на виноградники, украдкой бросая взгляд на Рагнвиндра, который стоит чуть вдали. Лучше момента быть не может. Есть все условия, и даже если Дилюк не захочет слушать, со злостью прогоняя его, Альберих ничего не потеряет, ибо с самым главным он помог и долго задерживаться всё равно не входило в его планы. Просто сказать, что нужно, и самому уйти. Кэйа снова взглянул на фигуру в тени. Ему следовало бы поспешить, так как неизвестно сколько ещё Дилюк будет вот так стоять, но ноги упрямо держат на месте. Сегодня был такой чудесный день, и так не хочется омрачать спокойное лицо Рагнвиндра тяжёлыми воспоминаниями. Иногда Альберих ощущает себя не уважаемым капитаном кавалерии, а всё тем же ребёнком из детства, которого выволокли в дождь и отправили в такой незнакомый мир. Порой так хочется, чтобы за него всё решили, а он просто с благодарностью стоял в стороне, как в детстве. Кэйа делает несколько шагов к Рагнвиндру и останавливается на расстоянии вытянутой руки. Он решил начать издалека: — Смотри какая туча, должно быть, будет сильный дождь. — Альберих прямо сейчас дал бы себе подзатыльник за примитивность. Ничего лучше, кроме как, начать с погоды он не придумал? Дальше он скажет что-то в роде: «Погодка и впрямь ужасна, прямо как в тот день, когда отец второпях оставил меня на дороге, назвав последней надеждой, что оставшиеся годы должна шпионить за Мондштадтом, ха-ха, Дилюк, погодка ужасна… Хочешь узнать о моих родителях?». Кэйа мысленно ужаснулся. — И поливать ничего не пришлось, жаль только, что намокну возвращаясь, — вместо этого говорит Альберих, стараясь придумать, как можно более реально подойти к этой теме. Может начать как в книгах со слов «Нам надо поговорить…», делая драматичную паузу и печально прикрывая глаз? Кэйа смотрит на Рагнвиндра в надежде, что на него резко ниспадет озарение и он скажет то, за что не будет сокрушаться всю оставшуюся жизнь. Услышав фразу Альбериха, Дилюк посмотрел на него. Их взгляды уже который раз встретились за этот день, и Кэйя старается запомнить момент, когда тёплое свечение фонаря отражается в алых глазах, так контрастируя со всем остальным, находившимся в тени. Все слова вылетают из головы, и Альберих делает то, за что, возможно, будет жалеть. — Задерживаться не стану, рад был помочь. Надеюсь, я всё же принёс больше пользы, нежели наоборот, ха-ха, — говорит Кэйа и не ждёт чужой реакции, отворачиваясь и начиная спускаться по ступенькам. Надо будет как-нибудь извиниться перед Аделиндой. Что ж, он не может не винить себя за трусость, но это же не последний его день. Всегда можно пересечься на улицах Монда и сесть за какой-нибудь столик, начав выворачивать душу… Ну, или не беспокоить лишний раз названного брата, забрав эти слова с собой в могилу. Кто знает? — Подожди. — Альберих, который уже представил как возвращается к себе и напивается до беспамятства, замирает. Мужчина оборачивается и видит в полумраке неуверенное выражение лица. Багряные глаза в сомнениях, будто бы до конца не решаясь со сказанным, смотрят прямо на Кэйю. Отчего-то именно сейчас перед глазами отчётливо встаёт сцена, где Альберих рассматривает их детские фотографии. За столько лет между ними выстроилась каменная стена, только вот оба не понимают, что можно повернуть голову в сторону и обойти. — Если ты хочешь, можешь остаться сегодня здесь. — Рагнвиндр выбрал другой путь: он решил идти напрямик, усердно ломая камень за камнем и стирая ладони в кровь. Каково было его удивление, когда он понял, что непреодолимая преграда была вовсе не из камня, а из обычного песка. Столько времени он ломал голову над прохождением стены, а нужно было сделать всего одно движение — протяни руку и песок рассыпется, открывая вид на совершенно иную жизнь. Вывод до смешного банален: люди сами строят себе преграды, которые становятся их главной ношей в жизни. И ведь так и умирает надежда — не попробовав протянуть руки. Дилюк решил дать шанс. Попробовать заново. Это решение стоило долгих лет противоречий, кошмаров и сожалений. И это не значит, что всё будет как раньше. Раны затягиваются, но шрамы так просто не сходят. Это правило жизни Рагнвиндр полностью вкусил после смерти отца. Поднялся ветер, развивая волосы двух людей, а и без того тёмное небо ещё больше заволокло тучами. На землю упало несколько дождевых капель, словно сама природа пытается поторопить мнущихся мужчин. А Кэйа просто стоит, не решаясь ещё раз взглянуть на Рагнвиндра, и пытается восстановить привычный ритм сердца. Кажется, лучше быть не могло. Несколько капель падают на его лицо, и Альберих поднимает голову. Он идёт вперёд, поднимается по ступенькам, заметно сокращая расстояние между ними, и становится вровень с Дилюком. Их взгляды пересекаются и оба мужчины молча идут в одном направлении — сейчас слова будут лишними. Кэйа знает, они идут домой.