Лабиринт безумия

      Я не знаю, чего я ожидал. Что из кустов на меня выскочат вооруженные до зубов люди ПОРОКа? Скрутят меня? Отведут в маленькую комнатку, где начнут пытать?       Ну, врать не буду, примерно такую встречу я ожидал. Но я стою у предупреждающего знака в полной тишине, нарушаемой пением птиц, и жду.       Проходит, может, несколько секунд, но кажется, что минуты. Наконец, в маленьком динамике над кнопкой раздается женский голос:       — Добрый день! Имя и цель визита.       Я не сразу понимаю, что от меня требуется. Сердце все еще колотится, щеки горят, а мысли мечутся. Честно, я не понимаю, что происходит.       — Молодой человек вы меня слышите?       Киваю, затем быстро отвечаю:       — Да.       — Замечательно, скажите ваше имя и цель визита. Вы по записи?       По записи?       — Нет. Я Ньют, цель… я пришел лечиться.       Человек на другой стороне с мгновение молчит. За это время мне все сильнее хочется развернуться и свалить. Вся эта ситуация кажется все более тупой и неловкой. Уж точно не такую встречу я ожидал.       — Проходите, Ньютон.       Желание идти внутрь клиники не появилось. Но поворачивать уже поздно.       Хоть на меня не накинулись с первых секунд, я не теряю бдительность. Аккуратно ступаю на покрытую гравием дорожку. Во рту пересохло. Облизываю губы.       Окружающие покой и тишина только еще больше напрягают. Я готовился к худшему, теперь не знаю, чего ожидать.       Гравий тихо поскрипывает под ногами. Прохожу мимо знакомых скамеек, клумб и газонов.       — Ты убил моего Энди!       По телу проходит дрожь. Я встряхиваю головой, пытаясь избавиться от всплывшего перед глазами воспоминания.       Интересно, ПОРОК подстроил нашу встречу, или для них она была такой же неожиданностью, как для меня? Вроде, Доктор Стент тогда был удивлен и недоволен.       Доктор Стент…       Как он воспримет мое возвращение? Босс говорил, что он правда хотел мне помочь, а я сбежал. Наверное, он откажется меня лечить, ведь он предупреждал, а я его не послушал. Теперь я возвращаюсь с проблемой, которую мог бы избежать, если бы следовал его указаниям.       Сложно признаться, но это — одна из причин, почему я не хотел возвращаться. У меня нет никакого желания давать им повод почувствовать свою правоту. Стоит мне представить, как они говорят, что предупреждали об этом, так тошнит.       Но придется смириться и терпеть, так как в этом случае они будут правы. Они меня предостерегали, но я им не поверил. И теперь я нуждаюсь в их помощи.       Как же это раздражает!       Дверь автоматически открывается, впуская меня в знакомый просторный, светлый холл со стойкой ресепшена. За ней сидит миловидная девушка старше меня на пару лет. Ее пепельные волосы затянуты в аккуратную шишку. Ярко-голубые глаза светятся, когда она дружелюбно улыбается.       А где та старушка?       — Приветствую вас в нашей клинике, Ньютон! — звонко произносит девушка и встает. Достоинства ее стройной фигуры подчеркивает халат, на груди висит бейдж с ее именем, но она все равно представляется: — Меня зовут Элизабет Хаберр, но можно просто — Элизабет… — и через короткую паузу, чуть покраснев, добавляет: — Или Бет.       Я тоже ощущаю, как к лицу приливает кровь. Оно начинает гореть, чем раздражает. Но я не обращаю внимания. Стараюсь игнорировать и интерес возникший к девушке — уж точно сейчас не время и не место.       — Я — Ньют, но ты уже знаешь, — я не хотел, чтобы это звучало грубо, но так получилось. И ее это явно задевает. Вижу, как лицо Элизабет преобразуется в маску официального дружелюбия.       — Да… — она нажимает пальцем на стойку перед собой, на ней появляется экран с белым прямоугольником, похожим на лист бумаги с надписями. — Заполните, пожалуйста, анкету.       Серьезно? Они хотят, чтобы я заполнил анкету? Что они обо мне не знают? Они же наблюдали за мной всю мою жизнь!       Сдерживаю раздражение и наклоняюсь над стойкой. Записываю имя… Остальное вводит меня в ступор. Фамилия… Имена родителей… Возраст… Адрес…        Чем больше вопросов я читаю, тем сильнее выхожу из себя. Я ставлю прочерки, пока не добираюсь до вопроса об истории заболевания Вспышкой. Тут я уже взрываюсь:       — Вы серьезно?! — кричу в мигающую красным глазом камеру. — Эта анкета ваша новая Переменная?! Что вы хотите этим доказать?! Что отняли всю мою жизнь?! Так я и так это прекрасно знал!       Девушка смотрит на меня огромными от удивления и испуга глазами. Когда несколько секунд ничего не происходит, она сдержанно улыбается и выключает анкету.       — Если у врача останутся вопросы, вы сможете ответить ему лично, — ее спокойствие нисколько не помогает справиться с раздражением, но ее похоже совершенно не волнует, что я продолжаю злиться. Она указывает на коридор справа и с улыбкой продолжает: — Пройдите в третий кабинет. Врач скоро подойдет.       Честно, следовать их указаниям больше нет никакого желания. Хочется только развернуться и уйти. Но я набираю в грудь побольше воздуха, медленно выпускаю и иду в указанном направлении.       Третий кабинет найти не сложно. В нем стоит стол, стулья, шкаф со склянками и какой-то большой аппарат, похожий на гроб, только без стенок и с дугообразной крышей.       Сажусь на один из стульев. Сидеть некомфортно. Нет, некомфортно вообще здесь находиться! Я не понимаю, что происходит! Точнее: почему ничего не происходит? К чему все эти встречи, анкеты и ожидания врача? Что они задумали? Зачем делают вид будто я обычный клиент?       Обычный клиент…       От собственных мыслей становится смешно. Я не сдерживаюсь и усмехаюсь.       И правда, чем я отличаюсь от остальных клиентов? На мне свет клином не сошелся. Я такой же бывший шиз, как все они, только немного популярнее. И если Альтон был прав, и мотивы ПОРОКа изменились, то для них я совершенно обычный клиент. И им не надо на меня набрасываться, связывать или преследовать.       Но и верить им я тоже не могу.       Проходит еще несколько минут, за которые мне удается полностью успокоиться.       Но с анкетой они подло поступили…       Дверь открывается. В кабинет заходит Доктор Стент. Его взгляд хмурый и серьезный. Он с секунду пристально осматривает меня, поправляет очки.       — Здравствуйте, Ньютон, — он наклоняет голову, подходит к столу и садится за него. Раскрывает на поверхности стола экран.       Похоже, он на меня обиделся. Ну что ж этого следовало ожидать. Я сбежал, наплевав на его заботу. Показал свое недоверие ему и вот сейчас за это расплачиваюсь.       Я на физическом уровне ощущаю напряжение, повисшее между нами.       Доктор что-то печатает, затем откашливается и смотрит на меня.       — Думаю, нам не нужна формальная часть — информацию проще поднять с архивов. Перейдем сразу к делу: расскажите, Ньютон, что вас тревожит? Как началось, и состояние на настоящий момент.       Я не знаю, с чего начать. Про Кима и Босса мы договорились не говорить, да и вообще, я решил держать в тайне все, что происходило после побега. Поэтому решаю в общих чертах рассказать о снах, и что они появились через некоторое время после операции по извлечению Стерки.       Доктор Стент слушает внимательно, иногда кивает и быстро печатает заметки. Редко задает уточняющие вопросы, связанные с другой реальностью, на которые я спокойно отвечаю. Его как будто и не волнует, где я был все это время. Или он скрывает.       Я все больше чувствую себя провинившимся ребенком, наделавшим бед, с которыми самому не справиться, и взрослым теперь за мной разгребать. И это бесит. Но тут я ничего не могу сделать, только терпеть, ведь мне правда нужна их помощь.       — Мне сказали, что только вы сможете помочь, — заканчиваю я. Мужчина кивает и пробегает глазами по заметкам. Задумчиво кивает, поглаживая подбородок.       — Скажу начистоту, Ньютон. Случай сложный и требует изучения и правды от тебя. Нельзя помочь пациенту, не зная всех деталей анамнеза. На сегодня мы обойдемся сказанным, но я надеюсь завтра на вашу откровенность, — он впирает в меня пронзительный взгляд, явно ожидая ответа. Я молча смотрю на него.       Насколько правдиво я смогу ответить? Даже если бы я хотел, я не могу подвергать риску друзей.       — Я постараюсь, — наконец отвечаю.       Доктор кивает и встает.       — Про психическое состояние в общих чертах все ясно, теперь мы должны выяснить состояние физического здоровья, — он подходит к странному аппарату и открывает крышку. Внутри как раз пространство на взрослого человека. — Эта машина просканирует ваш организм и выявит все физические нарушения. Ложитесь.       Я смотрю на этот механический гроб и понимаю, что именно сейчас я должен доказать не только им, но и себе, что готов доверить ПОРОКу свою жизнь.       Встаю и подхожу к аппарату.       — Что она делает? — голос выдает мое волнение.       — Возьмет и проанализирует образцы крови, сделает снимки органов, проанализирует их работу. Не бойтесь, это не больно, да и через пару секунд вы будете спать.       Спать? Он что не слушал меня? Каким бы уставшим я себя не чувствовал, я не хочу прерывать этот день наполовину и возвращаться в тот мир. Не хочу слышать очередную попытку Минхо убедить меня, что та реальность настоящая.       — Без сна никак?       — Боюсь, что в этот раз нет.       Разве у меня есть выбор?       По указанию Доктора снимаю ботинки и одежду, оставляя только трусы. Забираюсь и вытягиваюсь на теплой поверхности машины. Мужчина с секунду внимательно рассматривает меня, затем опускает крышку.       Темноту освещает слабый голубой свет. Раздается тихое постукивание, которое становится все громче. Плечо что-то колет. Мир плывет и теряется в тумане. Я и не замечаю, как засыпаю.

***

      — Ньют, просыпайся! — очередной толчок и голос Минхо вытягивают меня из сна.       — Че? — бормочу, еле разлепив глаза. Я снова совершенно не выспался.       — Я проверяю, — заявляет друг и тянет меня за руки, усаживая.       Морщусь от усилившейся из-за резкого движения головной боли. В груди поднимается раздражение.       — Что проверяешь?! Ты можешь «проверять», когда я не сплю?!       Минхо фыркает:       — Тогда не будет смысла. Ну что? Оборвал сон?       Я смаргиваю, не понимая, о чем он. В голове все еще туман после сна, и пульсирует боль.       — Что?       — Да не тупи. Ты сказал, что каждый раз засыпаешь там и просыпаешься здесь. Вот я проверяю! Бужу тебя неожиданно. Ну как? Получилось?       В очередной раз жалею, что рассказал Минхо об этой проблеме. Сначала он вообще не понял, как это путать сон с реальностью. Затем стал приводить бессмысленные доводы, что это же не может быть нереально, как я могу сомневаться. Дальше он перешел на физические аргументы — ущипнул меня так, что мне пришлось несколько секунд бороться с желанием оторвать ему руки. Тяжелой артиллерией стал вопрос, который ввел меня в ступор: «Ты думаешь, что я ненастоящий?» На него я мог только пожать плечами. Для меня он, Томас, как Ким и Ханна, и Босс в обеих реальностях — настоящие. И я не могу сказать, что кто-то из них плод моего воображения, потому что все они… не могут быть и все. Их слова, мимика, жесты и эмоции слишком индивидуальны и правдоподобны, чтобы не быть настоящими.       — Ну? — Минхо хватает меня за плечи и встряхивает, чем только больше раздражает. — Ньют? Мне удалось прервать сон?       Скидываю его руки с плеч и сухо отвечаю:       — Нет, меня там усыпили перед тем, как я здесь оказался.       — Усыпили?       — Да.       — Тебе Вспышка все мозги проела что ли? Ты все-таки пошел к ПОРОКу?       — А тебе не плевать? Для тебя это все равно сон.       Минхо толкает меня в плечо, поджимает губы и с секунду всматривается в свои руки.       Я заваливаюсь обратно и пялюсь в потолок. Совершенно не чувствую себя выспавшимся, но уверен, что уснуть больше не смогу.       — Тот мир поприятнее этого… — задумчиво шепчет друг. — Все здоровы, мы ПОРОКу не нужны, у иммунов есть своя страна… Все как мы мечтали.       Мы встречаемся глазами. Сердце до боли сжимается в груди. Смаргиваю, стараясь сдержать наворачивающиеся слезы.       — Я наверное, поступаю как конченный утырок, раз пытаюсь уверить тебя в том, что тот мир ненастоящий.       Я опираюсь на локти и качаю головой.       — Нет, как бы мне не хотелось, чтобы это был сон, я не хочу ошибиться и выбрать ту реальность лишь потому, что она приятнее. Я должен жить своей жизнью! Мне надоело разрываться. Я надеюсь, что мне удастся разобраться…       Минхо с секунду молчит, затем твердо, но тихо говорит:       — Удастся. Я тебе помогу.

***

      Штаб-квартира на Аляске поднимает из дальних углов мозга забытые воспоминания. Тут прошло мое с Минхо, Томасом и другими ребятами детство. Нас привезли сюда после того, как отобрали у родителей. Обучали. Экспериментировали над нами.       И хоть мое детство нельзя назвать самым лучшим, эти воспоминания одни из самых светлых и приятных.       Только вот на погружение в прошлое у меня нет ни времени, ни возможности — мы захватываем эту штаб-квартиру ПОРОКа.       Идти в бой с Минхо и Томми оказалось сложнее, чем я думал. Я не могу перестать думать, что, несмотря на седативное, сорвусь прямо на их глазах или стану конченным. Я боюсь не только спятить перед ними, но и навредить им. Я себе этого никогда не прощу! К тому же мое напряжение утраивается, так как я чувствую ответственность за их жизни. Я не могу дать им умереть.       Попасть в это огромное, окруженное глубокими сугробами и укреплениями, здание было сложнее, чем в предыдущее. Но план Босса сработал идеально. Он отправил значительную долю шизов в штаб-квартиру на Камчатке для отвлечения внимания. Они напали за два дня до нашего штурма, чем привлекли к себе большую часть сил ПОРОКа. Мы же, надев белую камуфляжную одежду, подобрались со всех входов, даже секретных, но обозначенных на раздобытых нами чертежах, и застали охрану врасплох. Теперь осталось только ликвидировать каждого ублюдка из ПОРОКа.       Снова сирены. Снова запах крови и трупы. Снова ускоренное сердцебиение, ослабляющее действие седативного.       Мы идем за Боссом — в руках навороченные пистолеты ПОРОКа. Для меня убийство стало слишком частым и уже как будто привычным делом — на войне, и когда ты шиз, по-другому никак, — но, когда Минхо и Томми вручили оружие, я увидел их лица и понял, вспомнил, что они не убивали. Что сегодня будет первый раз. И как бы они ни храбрились, как бы ни пытались доказать всем, что им плевать, в итоге будет хреново. Я уверен. Даже Минхо.       Но пока от них не было ни одного выстрела — шизы впереди ликвидировали каждого.       Я стараюсь не обращать внимания на растущую жажду крови. Несмотря на принятое лекарство, эмоции начинают обретать ясность и четкость, охватывать меня и вытеснять разум. Но я стараюсь держать себя в руках.       Я должен держать себя в руках. Должен…       Парни напряжены до предела. Нахмурены. Внимательно следят за окружением.       Мы проходим коридор, вид которого заставляет меня остановиться. Сколько раз мы с Минхо и Алби ходили здесь по ночам! Пробирались в комнатку по-соседству с девочками. Забирались в лаборатории и офисы. Заседали в чулане…       Ловлю на себе взгляд Минхо — он тоже вспомнил. Но я не могу прочесть его эмоций. Не могу понять, приятны ему эти воспоминания или нет. А что он вообще помнит из нашего детства? Неожиданно появляется желание сесть в тихом месте и перетереть наше не самое приятное, но совместное детство. Но оно задерживается ненадолго. Все громче становятся звуки борьбы: вопли, крики боли, приказы, треск снарядов пушек и свистящие, приглушенные выстрелы более серьезного и смертельного оружия ПОРОКа.       Мы подходим ко входу в холл, находящегося практически в самом центре здания. Он огромный — может поместить в себя два Хомстеда. Я помню, что нас по нему водили в медицинский кабинет, к учителям и нашим кураторам.       Сейчас идеальную чистоту нарушили яркие пятна крови. Повсюду лежат тела. Все двери распахнуты, но некоторые забаррикадированы партами и столами, из-за которых торчат дула и иногда появляются головы солдат ПОРОКа. Шизы стараются взять эти укрепления, но в этот раз их дикость им только мешает — один за другим они падают на землю замертво или в конвульсиях из-за проходящего через них электричества.       Босс поднимает руку и останавливается. Мы слушаемся и замираем. Я трачу все силы на борьбу с желанием броситься вслед за шизами и попытаться взять одну из баррикад.       Я должен держать себя в руках. Я должен держать себя в руках…       Босс оглядывает комнату, видимо, оценивая обстановку. Я стараюсь отбросить растущую ярость и сконцентрировать внимание на творящемся в холле.       Всего три комнаты держат оборону. Видно, что до этого их было больше, но шизы их взяли. Мы бы могли дождаться, когда люди Босса захватят оставшиеся, но я понимаю, что это нерациональная трата ресурсов — все-таки шизов не бесконечное множество. Они нам еще пригодятся для взятия оставшихся трех баз. Да и стоять и ждать, пока другие умирают, я тоже не смогу.       — У ПОРОКа осталось семь человек, — наконец произносит Босс. — Один в комнате спереди, два — справа, четыре — слева. Минхо, — я вздрагиваю, услышав имя друга, смотрю на него. Его ждет первое убийство, я уверен. И как же мне не хочется, чтобы он через это проходил! Босс продолжает:       — По команде, ты должен ликвидировать того, что спереди. Прицелься и жди, когда он выглянет. Его бы уже давно убрали, если бы хватило разума.       Минхо кивает, но я замечаю его сомнение. Он старается избегать встречи глазами. Поднимает оружие и прицеливается.       Босс продолжает:       — Томас, твоя цель — двое справа. Когда они поймут, что появились умелые снайперы, они начнут вести себя осторожнее, поэтому действовать надо быстро и точно. Постарайся ликвидировать их одновременно.       Томас хмурится, но кивает — встречается со мной глазами и тут же отводит взгляд.       Вспоминаю его неудачную попытку меня застрелить.       А у него получится кого-то убить? Меня не получилось.       Но я молчу. Босс смотрит на меня и произносит:       — А у нас, Ньютти, самая сложная работа — убрать оставшихся четырех. Я уверен в твоей опытности, поэтому могу доверить тебе эту работу.       Киваю. Босс одобрительно наклоняет голову и прицеливается в сторону противников. Говорит:       — Насчет три, начинаем обстрел.       Я заряжаю пистолет, поднимаю его на уровне глаз, опираюсь плечом на стену, чтобы открыть полный обзор на цель.       — Раз.       Прицеливаюсь.       — Два.       Из-за стола появляется голова и тут же исчезает. Темные волосы. Запотевший лоб. Морщины напряжения. Отгоняю мысль, что он сейчас умрет. Но она все равно будит два противоречащих чувства — ненависть и жалость.       Я не хочу его убивать, но мой мозг зудит желанием его прикончить.       — Три.       На секунду все словно смолкает. Я невольно затаиваю дыхание. Сердце перестает биться. А зудящая ярость утихает. Раздается выстрел от Минхо, который сопровождается очередным криком.       Минус один.       Я вижу голову и нажимаю на курок. Одновременно рядом раздаются три выстрела — Босс, Томас и Минхо — друг присоединился к нашей цели.       Минус четыре.       Кровь бурлит и громко пульсирует в голове. Я не отвожу взгляда от баррикады, но ярость все больше овладевает мной, отнимая концентрацию. И это меня бесит!       Я делаю глубокий вдох — не помогает. В голове только одно: «Убей! Убей! Убей!»       Нет! Я должен держать себя в руках!       Босс был прав, после наших выстрелов люди ПОРОКа стали осторожнее. Но это им не поможет — преимущество на нашей стороне. Если они не покажут головы, то их возьмут шизы, если покажут — мы их убьем.       Но я ошибся.       Босс резко разворачивается, отвлекая меня от цели, и стреляет куда-то вглубь холла. Я оборачиваюсь и смотрю, как один из наших шизанутых солдат падает на пол, — на лице застыла отвратительная угрожающе-безумная улыбка.       Да, мы не учли одного — шизов. Конченных шизов. Услышав с нашей стороны выстрелы, они обернулись и оскалились. Им без разницы свои мы или чужие. Они больше не разделяют. Главное — убивать. А вот кого — не имеет значения.       Я быстро осматриваю помещение и замечаю еще пять шизов, уперевших в нас налитые кровью глаза. Они устремляются в нашу сторону!       Я не успеваю среагировать и решить, что делать, что-то взрывается рядом с моим ухом. Щеку и висок обжигае боль. Я рефлекторно приседаю и закрываю голову руками. В ухе звенит.       Что это было?!       — Ньют! Ты цел? — кричит Минхо, от остальных продолжают свистеть выстрелы.       Поднимаю голову и смотрю на стену, откуда раздался звук. В бетоне глубокая выемка — от пули.       Еще на дюйм левее — эта дыра была бы в моей голове.       — Ньют?!       Оборачиваюсь к другу. Он обеспокоенно смотрит на меня.       — Я в норме.       Он кивает и возвращает все внимание к обстрелу. Я поднимаюсь. Места на лице, куда попали куски бетона, все еще жгет, но я не обращаю внимания. Мозг занимает только одно — желание мести.       Снова целюсь в пронстранство над баррикадой. Когда оттуда появляется голова, нажимаю на курок.       И не промахиваюсь.       Минус… какой-то…       Надо было стрелять точнее, ублюдок!       — Ньют! — голос Босса отвлекает меня.       Нехотя отвожу взгляд от цели.       Что?! На нас с двух сторон нападают! Что такого важного он хочет сказать?!       Его взгляд холодный и спокойный — ледяной. Он вновь выстреливает в одного из шизов и ровно говорит:       — С тебя хватит.       Что?!       — Прекращай, мы справимся без тебя.       Я не успеваю сообразить, в чем причина, меня охватывает ярость.       — Что за бред?! Почему ты меня прогоняешь?! Я хочу помочь!       — Ты улыбался, Ньют, — слова и тон мужчины отрезвляют меня.       Я улыбался?       Смотрю на кровь, трупы, безумие в глазах шизов… их улыбки.       Я как они.       Желание дальше спорить отпадает. Желудок скручивает. Ненависть заменяет головная боль.       Я как они.       — Держись за нашими спинами, — произносит Босс, перекрикивая выстрелы.       Я киваю и отступаю. Прикладываю пальцы к вискам, чтобы приглушить боль, но не выходит.       Сколько времени мне осталось, чтобы переступить Черту. Недели? Дни? Возможно, на захвате следующей штаб-квартиры я присоединюсь к передним рядам конченных…       По спине проползает липкий холод.       Я не хочу потерять разум! Я должен попросить Минхо…       — Ньют!       Я не понимаю, кто прокричал мое имя. Что-то падает на меня, толкая вправо. Я отлетаю к стене и врезаюсь в нее всем телом. От удара в голове звенит, перед глазами темнеет.       Отключиться мне не дает встревоженный голос Минхо:       — Томас! Ньют! Черт! Ньют!       Открываю глаза. Все плывет. Несколько раз смаргиваю. Голова пульсирует от боли и кружится.       Что произошло?       Приподнимаюсь на локте и невольно морщусь. Дожидаюсь, когда боль отступит и оглядываюсь.       Рядом кто-то лежит. Томас… Кровь медленно расплывается по белой ткани в районе груди.

***

      Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Только что я лежал на жестой кровати берга, тупо смотрел на стену и думал о Томасе. Теперь я вижу белый знакомый потолок. Постель стала в разы мягче и приятнее. Пространство чуть темнее, но тонкая полоска света от приоткрытой двери освещает на потолке дорожку.       Эмоции того сна… реальности все еще свежи. Я стараюсь избавиться от них, но не выходит.       Томас… Томми тут в порядке. Он в Нью-Лэнде. С ним все хорошо…       К горлу все равно подступает комок. Я его сглатываю и зажмуриваюсь.       Я не успел сказать, что он не виноват.       Не могу сдержать слез – они собираются и скатываются по щекам.       — Томми! — несмотря на боль, вскакиваю и сажусь рядом с ним на колени.       Дотрагиваюсь до него, но он нисколько не реагирует.       Он… Он не мог умереть!       В груди растет паника.       — Томми! — я зажимаю его рану, руки сразу же покрывает горячая жидкость. Кровь Томаса. — Не смей умирать слышишь!       Но я вижу, он не слышит. Он больше никогда меня не услышит.       Его смерть кажется кошмарным сном. И вот я проснулся в мире, где он жив. Но боль не ушла.       Это было слишком реально для сна.       Томми умер, спасая меня!       О чем он только думал?! Мое никчемное существование шиза ничего не стоит по сравнению с его жизнью, — он мог еще жить и жить до самой старости, а я умру в ближайшие месяцы, недели или даже дни от безумия.       Почему он это сделал?! Зачем?!       Я уже не могу сдержать слезы. Вытираю их и открываю глаза.       Томас умер и теперь…       Я настороженно замираю. Сердце разгоняется до бешеного ритма. Кровь приливает к голове, отгоняя на задний план эмоции.       Полоска света на потолке! Она пропала прямо перед моими глазами!       Кто-то в моей комнате!       Я резко сажусь. В тусклом свете из окна вижу черный силуэт у двери.       Сердцебиение и так уже достигшее безумного ритма, замирает и ускоряется еще сильнее.       Я спрыгиваю с кровати и отступаю к стене. Силуэт слегка движется.       — Ты кто?! — мой хриплый голос выдает испуг, но я не заостряю на этом внимание. Незнакомец подходит ближе и достает из кармана какой-то предмет.       — Не подходи, — угрожающе шепчу, но что-то в походке, в форме силуэта меня… успокаивает? Как будто я знаю этого человека.       Он останавливается в нескольких шагах от меня. В его руках зажигается яркий луч, обращенный вниз. Я морщусь и жмурюсь, стараясь привыкнуть к свету.       Несколько раз смаргиваю и наконец четко вижу человека перед собой.       Я на секунду забываю, как дышать. Забываю о всем. Только это лицо. Только его мимика. И только одна мысль: «Этого не может быть».