Лабиринт безумия

Глава 6

      Вытираю тарелку полотенцем и улыбаюсь. Кладу ее в общую стопку мытой посуды. Настроение необычайно светлое, яркое — одухотворенное. Любая работа кажется незначительной и браться за нее проще простого. А все тревожащие еще вчера проблемы — совершенно пустыми и банальными. Такое ощущение, что все, за что ни возьмусь, получится, и ничто не помешает мне быть счастливым.       Давно такого не было!       Забираю стакан у Бренды. Смотрю на ее аккуратный профиль, мыльные руки и сосредоточенный взгляд и вновь не могу удержать улыбку.       Она это замечает, поднимает брови.       — Что?       — Ты очень красивая.       Она слегка краснеет и смущенно улыбается. Ее большие, выразительные карие глаза начинают светиться. Она запястьем поправляет волосы, которые отрасли за два года до плеч, и, понизив голос, отвечает:       — Ты тоже неплох, Томас.       Откладываю полотенце, кладу руки ей на талию и притягиваю ее к себе.       — Только «неплох»?       — Ну… — тянет Бренда, поднимает руки и начинает с хитрой улыбкой проводить мыльными пальцами по моему лицу. — Может быть, совсем чуточку лучше, чем неплох.       Она останавливается и слегка отодвигается, чтобы оценить дело своих рук. Я не могу отвести от нее глаз. Каждая черточка ее лица, каждая морщинка кажутся такими прекрасными, а глаза такими глубокими и гипнотизирующими…       Бренда заливается смехом, от чего еще сильнее теплеет в груди.       Я не заслужил ее. Она слишком прекрасная, добрая и умная. Почему она меня полюбила?       — Я люблю тебя, — шепчу я.       Она перестает смеяться. Я не даю ей ответить, наклоняюсь и целую ее. Она отвечает на поцелуй и обнимает меня за шею.       Приподнимаю ее и сажу на стол. Бренда отстраняется и заглядывает мне в глаза. Снова вижу легкое беспокойство. Хмурюсь.       — Что случилось?       — Извини за это собрание.       Я непонимающе поднимаю брови. За что она извиняется? Собрание «детей ПОРОКа» вышло на удивление безобидным. Галли принес с собой два бочонка пива, все быстро разговорились, и беседа вышла дружеской. Даже когда мы вспоминали наших погибших товарищей, это происходило в позитивном духе. Ну, по крайней мере мы старались. Еще в начале разговора Гарриет заявила, что никто из ее погибших друзей не хотел бы, чтобы мы тухли на их «поминках». И мы согласились.       Да, я ожидал, что мы будем напряженно смотреть друг на друга или что-нибудь похуже, а вышло очень весело — мы лучше узнали друг друга.       И я понял, что никого из них толком не знаю, даже из бывших глэйдеров…       — Вроде, все было хорошо, — отвечаю я и убираю волосы с ее лица.       — Но это не то, что я планировала, — она качает головой. — Это должно было вам помочь открыться друг другу, понять, что вы не одни.       — Возможно, наши разговоры не соответствовали твоим ожиданиям, но они помогли. Ты же не хуже меня знаешь, что такие проблемы с первого раза не решишь.       Она задумчиво смотрит на меня, слегка нахмурив брови. Мой взгляд цепляется за маленькую складочку, возникшую на переносице, затем за небольшой шрамик на брови. То горячее чувство бесконечной любви к ней и к каждому дюйму ее тела вновь переполняет меня.       Разве можно так любить — до боли?       — Ты прав, не все сразу.       Она встречается со мной глазами, и я больше не сдерживаюсь — снова целую ее.

***

             Я не могу сконцентрироваться на работе. Из головы не выходит Бренда…       Очередной раз ловлю на себе усмехающийся взгляд Хорхе, наверное, от того, что я не перестаю улыбаться как идиот. Но, к сожалению, обсудить с ним мою девушку я не могу, как минимум потому что будет неловко.       Сначала я думал, что из-за того, что я стал встречаться с Брендой, ее «опекун» меня невзлюбит. Но наоборот — он стал опекать и меня. Что иногда и странно, и неловко, потому что бывает по инерции мне хочется поделиться с ним своими мыслями о Бренде, но я затыкаюсь, так как у него совершенно нет желания это слышать.       А мне так сильно иногда хочется с кем-то поговорить о ней!       В такие минуты я особенно остро ощущаю свое одиночество — у меня нет друзей. Я отмахивался от замечаний Хорхе о моей отстраненности — что я остаюсь в узком кругу родных и не завожу новых знакомств. Он мне говорил, что пора найти товарищей, с кем можно перетереть за жизнь. Но я отмахивался отговорками типа, что из-за работы не успеваю даже с Брендой проводить время — зачем мне кто-то еще.       Но на собрании я ощутил забытое веселье, возникающее в кругу ровесников. Разговоры о мелочах, на простые, но жизненные темы, шутки, подколы и смех — как я по этому скучал!       А ведь раньше я любил быть в больших компаниях…       Дверь в кабинет распахивается. Я вздрагиваю и поднимаю глаза.       Минхо.       При виде него невольно напрягаюсь, в желудке появляется неприятная тяжесть от плохого предчувствия.       Он сразу замечает меня. Сначала мне кажется, он развернется и уйдет, но нет. Он заводит одно плечо назад, при этом наклонив голову и хрустнув шейными позвонками, и заходит, надев маску крайнего пофигизма.       Не могу заставить себя перестать пялиться на него. С тех пор, как я видел его последний раз, он еще сильнее похудел, из-за чего рельеф мышц на руках стал четче. Под глазами синяки. Скулы тоже как будто стали острее. Неизменна только прическа — ежом.       — Минхо, какими судьбами? — Хорхе встает и разводит руками, словно приглашая упасть в его объятья. Он как будто совсем не удивлен приходу парня.       Что его заставило сюда явиться? Он и раньше любил с Хорхе встретиться и выпить, но никогда не приходил сюда, особенно когда я тут.       — Hola, amigo, — Минхо пожимает руку мужчине и заваливается на стул напротив стола. — Я по поводу того типа.       Хорхе важно усаживается и кивает. Несмотря на боязнь вспышки ненависти ко мне, я выпаливаю:       — Что за тип?       Вижу, как Минхо сдерживается, чтобы не поморщиться и послать меня. А может, послал бы, если бы Хорхе не заговорил первый:       — Неделю назад к Минхо в дом пробрался какой-то tipo turbio. Он пригласил Минхо в ряды некого ополчения — «Вспышка». Наш благородный друг вежливо отказался, а в ответ услышал угрозы.       — Что?! Кто это был?       — Как раз по этому вопросу ко мне обратился Минхо. Он сначала думал — estúpido — забить болт на это событие, но мозги остались в этой дурной голове. И он решил разузнать у меня о посетившем его человеке.       Минхо закатывает глаза и криво усмехается. Он совершенно игнорирует меня, словно меня и нет в комнате. Когда я хочу закидать их вопросами, он привычно-насмешливым ровным тоном говорит:       — Уже жалею. Так что ты нарыл?       Хорхе на мой полный вопросов взгляд пожимает плечами и переводит глаза на Минхо.       — Прости, camarada, но немного, — мужчина наклоняется и достает из первого ящика стола папку. Я сначала удивляюсь, что он потратил бумагу, но потом понимаю, что он это сделал специально для Минхо, так как у того нет планшетов или других навороченных гаджетов.       Хорхе передает папку парню, продолжает рассказывать:       — Сначала я просто пошерстил Интернет и базы правоохранительных органов. Ничего особенного не обнаружил. Члены «Вспышки» выходили с митингами. Выпускали несколько громких заявлений против ПОРОКа. Но ничего страшного или особо криминального не происходило. Про твоего tipo тем более ничего не нашел. Поиск по данным, оставленных на визитке, тоже ничего не дал.       Пока мужчина говорит, Минхо пролистывает собранные им материалы.       — Тогда я решил, что надо переходить на тяжелую артиллерию. Попросил одного из моих должников-айтишников нырнуть в Марианскую впадину Интернета.       Минхо, заинтересовавшись, поднимает глаза.       — И что?       — Тут уже становится интересно. «Вспышка» — это не просто группировка, это целый проект, который продолжается уже второй год. Его члены рассыпаны по всему миру: писатели, музыканты, актеры, программисты, врачи, ученые и даже приспешники самого ПОРОКа. И они все ведут работу против немалоизвестной организации. Книги, песни, статьи и многие другие творения с явной или скрытой пропагандой против ПОРОКа выходят в свет с завидной регулярностью.       — Охренеть… — присвистывает Минхо и не замечает, как переглядывается со мной.       — Еще как! К сожалению, типов со шрамами на руке там очень много, поэтому твоего гостя не удалось идентифицировать.       Минхо с секунду задумчиво постукивает пальцами по папке, затем поднимает глаза.       — Я все равно не понимаю… Понятно, если бы они просто пригласили стать участником. Но зачем угрожать? Почему я должен вставать у них на пути? Я этого не понимаю!       — Может, они знают то, что тебе неизвестно, — встреваю я, забыв, что собирался молчать.       Минхо смотрит на меня так, что я уверен, что узнаю о себе что-то крайне оскорбительное и обидное. Но он почему-то передумывает. Встает, засунув папку под мышку.       — Спасибо, Хорхе.       — Всегда пожалуйста, muchacho, — мужчина поднимается и пожимает руку. — Мой дайвер будет дальше нырять. Если что-то найдет, сообщу.       Минхо благодарно кивает и выходит, больше не удостоив меня взглядом.       Хорхе смотрит на меня и с улыбкой произносит:       — Это прогресс.

***

      Как я рад, что не веду переговоры, а просто участвую. Моя роль больше смахивает на работу секретаря, который иногда помогает Хорхе и Свену собирать и анализировать информацию. Но такое место в переговорах меня нисколько не расстраивает, так как, как оказалось, я чересчур падок на манипуляции. ПОРОК убедил бы меня в своей правоте еще при первой встрече, я уверен.       Конечно, мы неплохо устроились в Нью-Лэнде. Построили уже целый поселок, развили сельское хозяйство, даже стали разводить птиц, кроликов, а после того, как ПОРОК вышел на контакт, — коров, свиней и куриц. У нас живет много специалистов в разных сферах — врачи, ботаники, химики, архитекторы, учителя, техники, программисты и другие. Все-таки во время разгара Вспышки имунны ценились больше всего и учеба для них была бесплатна, — лишь бы они получали важные профессии, так как за ними будущее человечества.       В общем, мы хорошо устроились. Или так может показаться.       Нет, так и было, пока не изобрели лекарство.       Это место было создано как начало новой цивилизации, так как предыдущую разрушила Вспышка — на это был расчет. Но сейчас мы знаем, что та цивилизация выжила и набирает силу, а за ней и технологии, и промышленность. Заброшенные заводы возобновляют производство. Восстанавливаются разрушенные шизами города. Сельское хозяйство, получив технологии ПОРОКа, набирает обороты. ПОРОК сменил ориентир — больше не надо искать лекарство, теперь он все ресурсы направляет на восстановление ущерба. Мы и моргнуть не успели, когда жизнь на другом берегу стала благополучнее и прогрессивнее нашей. ПОРОК не переставая работает над тем, чтобы улучшить жизнь выжившим. Начиная с бесплатной клиники для бывших шизов, которые стали жаловаться на сильные психические отклонения, и заканчивая плосперами и Бергами, которые становятся доступнее для нуждающихся в этом отраслей.       Поэтому все острее стоит вопрос: почему мы не можем простить всего, что натворил с нами ПОРОК, и открыть границы — пустить технологии, людей, знания? И послы Материка постоянно об этом спрашивают на переговорах. А ответ прост — никто этого не хочет. У нас у всех свежи воспоминания того, что нам пришлось пережить для создания лекарства. Конечно, мы рады, что оно получено. Но какой ценой? Никто не соглашался на мучения. У иммунов не спрашивали, хотят они подвергаться экспериментам. Мы видим, что наши жертвы не напрасны, но жить бок о бок с нашими мучителями мы не хотим.       Каждую неделю мы устраиваем собрания, чем-то напоминающие Советы в Глэйде, и выносим важные вопросы на всеобщее обсуждение и голосование. Решение мы представляем на переговорах. И несмотря на все плюсы даже слегка приоткрытых границ, каждый житель Нью-Лэнда все равно против, так как обиды свежи.       Конечно, мы никого здесь не держим. Были и те, кто, узнав, что лекарство изобретено, вернулись на Материк, так как у них там остались зараженные родные и близкие. Но в целом никто не хочет уходить — никто не простил ПОРОК.       Что думаю лично я? Меня бы многие, наверное, за эти слова убили, но я бы уже год назад как открыл границы. Нет, я не простил ПОРОК, и вряд ли смогу, хотя прекрасно понимаю, почему он все это сотворил. Но теперь совсем другая ситуация, и ПОРОК прав — мы строим цивилизацию практически с нуля, а они почти вернулись к вершине, которая была достигнута до Вспышки. И если мы будем дальше дуться на весь мир, то все технологии, все научные открытия пройдут мимо нас. Поэтому да, я думаю, что мы должны переосмыслить ситуацию и открыться новому — нас сдерживает в развитии старые обиды.       Провожу взглядом по ровному ряду однотипных домов, затерявшихся среди деревьев и бурной зелени, по большей части приведенной в порядок. Рабочий день закончился, поэтому людей на улицах много — они возвращаются домой, гуляют, разговаривают и смеются.       Глаза цепляются за Минхо. Он стоит перед Соней и что-то с ней обсуждает.       От неожиданности я невольно начинаю на них пялиться. Минхо выглядит совершенно свободно и порой даже улыбается — полный контраст того отстраненного парня, вломившегося сегодня в наш кабинет.       Я слышал от Бренды об их дружбе, но честно, не придавал этому значения. Теперь я вижу, что она у них гораздо крепче, чем я думал…       Такую свободу в общении я видел у Минхо только с Ньютом. Я всегда завидовал их дружбе, так как, хоть они и приняли меня в свой круг, и я мог доверить им свой тыл, я видел, что так и не стал им настоящим другом. Они часто вместе что-то обсуждали, от чего у Минхо в конце была довольная ухмылка, которая говорила об его победе над пессимизмом друга, а у Ньюта сходили с лица напряжение и беспокойство. Либо же наоборот пофигизм Минхо растворялся в напряжении и подозрительности, а Ньют становился еще грознее. У них всегда были шутки понятные только им. Они умели разговаривать жестами или мимикой. И как я не пытался, я так и не смог стать для них таким другом, какими они были…       Неужели Минхо нашел себе замену Ньюта в его сестре?       Парень наклоняется и что-то шепчет на ухо девушке. Она хмурится, закатывает глаза и коротко смеется. Затем что-то говорит Минхо и толкает его в плечо. Он ехидно улыбается и оглядывается — замечает меня и весь меняется в лице: сначала проскальзывает еле заметная боль, потом гнев и прячется за маской пофигизма.       Я отворачиваюсь и продолжаю идти.       Ненависть Минхо ко мне до сих пор приносит боль. Я знаю, что я ее заслужил, но не могу отделаться от мысли, что нуждаюсь в его прощении. В глубине души я уверен, что если он меня простит, все наладится — я смогу жить дальше. Но в то же время я прекрасно понимаю, что этого не достоин. Да и сам себя я не простил…       И снова я проваливаюсь в пустоту в груди. Прекрасное настроение, которое держалось весь день, заменяется давящей, черной тоскливостью. Возвращаться в дом не хочется, так как Бренда явно не оставит меня в покое, пока я не раскрою, в чем причина. А причина все та же…       Я сворачиваю с улицы и очень скоро выхожу за пределы нашего небольшого поселка. Добираюсь до склона с видом на море. Волны разбиваются об острые черные камни с приятным грохотом. Солнце приближается к горизонту и начинает окрашивать небо в яркие краски. Усиляется холодный ветер. Я застегиваю куртку, закрывая горло, и сажусь на скалу, свешивая ноги за край.       Не знаю, сколько раз во мне проходил этот диалог, в котором я пытался убедить себя успокоиться и жить дальше достойно. Каждый раз я прихожу только к одному выводу — раз я выжил, я должен сделать так, чтобы это было не зря. Я должен искупить все смерти, которые произошли из-за меня. Это мыслезаключение не приносит облегчения, но по крайней мере дает мотивацию встать и жить дальше.       Но сегодня я прихожу к еще одному выводу — у меня появилась возможность помочь Минхо. Конечно, он не примет мою помощь, но я и не собираюсь спрашивать. К тому же это не единственная причина, почему я хочу идентифицировать мужчину, вломившегося к парню, и понять его цели. Этот тип может быть опасен не только для Минхо, а для всех. Но раз он проявил интерес отдельно к парню, то стоит сконцентрировать наше внимание именно на нем.       Во-первых, мы должны понять, почему обратились именно к Минхо. Нет, я не считаю его бездарным или каким-то в этом роде, но, я уверен, что он не будет сильно полезным для такого движения как «Вспышка». Тем более, что сейчас он вообще нигде себя не проявляет. Ну, только если руководить каким-нибудь отрядом, так как он превосходный лидер. Но если они смотрели сериал «Мы», то знают, что независимость Минхо от авторитетов скорее поставит всю «Вспышку» под риск, чем поможет.       Во-вторых, мы должны разобраться, зачем было угрожать. Сейчас Минхо ничего не сподвигнет на борьбу с чем бы то ни было. Он даже не согласился стать военачальником нашего небольшого войска. Он считает, что сейчас нам ничего не угрожает, и что «ПОРОКу мы уже отомстили» — удивительно, но это его слова. Я думал, что если кто и будет возглавлять движение по типу «Вспышки», так это как раз бывший куратор бегунов, который настрадался от ПОРОКа и ненавидит его всей душой. Но нет. Он больше не хочет иметь с этим дело. Его больше не интересует ничего, что связано с противостоянием ПОРОКу.       Нет, я уверен; если ПОРОК пойдет против нас войной, что крайне маловероятно, то Минхо будет в первых рядах. Но он явно в это не верит, поэтому остается в стороне от политики и от всего, что с ней связано.       Поэтому я совсем не понимаю, почему посланец «Вспышки» угрожал Минхо. Что может заставить парня пойти против них? Уж точно не желание защитить ПОРОК.       Усмехаюсь над всплывшей перед глазами картиной — Минхо спасающего задницы членов ПОРОКа.       Об этом даже думать смешно.       Поэтому пока остается только один вариант — «Вспышка» планирует что-то против родных для Минхо людей. Против тех, ради которых он готов умереть…       От догадки перехватывает дыхание. Сердце ускоряет ход.       Неужели я прав? «Вспышка» планирует что-то против иммунов?       Ничего другого не приходит в голову.       Но почему? Как это связано с ПОРОКом?       Черт...       Точно! Если они нападут на нас и обставят это как действие ПОРОКа, то ему точно не жить. Мы — иммуны, особенно «дети ПОРОКа», стали кумирами всех выживших, и если с нами что-то случится, то ПОРОК больше не сможет удержать власть в своих руках!       «Вспышка» хочет на нас напасть? Не верится…       Нужно срочно обсудить это с Хорхе! Возможно, я преувеличиваю масштаб проблемы, но мы не можем игнорировать эту вероятность! Мы должны быть готовы!