Лабиринт безумия

      — Мы почти у цели, — Босс хищно улыбается и подносит к губам бокал с коньяком.       Я потираю висок, пытаясь утихомирить головную боль и смотрю на Минхо. Он воодушевленно улыбается и косится на меня. Встретившись со мной взглядом, мрачнеет. Я знаю, что он вспомнил наш вчерашний разговор.       — Ты должен уйти! Мы отомстили ПОРОКу, хватит рисковать жизнью.       — Я не хочу уходить, Ньют. И я не уйду.       Чертов осел.       — Что с вашими лицами? — Босс всматривается в нас, приподняв лениво брови. — Вы должны радоваться, что ПОРОК почти у наших ног. Празднуйте!       Минхо невесело тянет губы в улыбке и отводит глаза.       — Значит, ты понимаешь, что я прав! — выпаливаю я, проигнорировав слова Босса.       Друг морщится и качает головой.       — Мне просто жалко видеть, во что ты превращаешься, — едко шепчет он.       Я знаю, что это с обиды за вчера, но все равно сложно сдержать раздражение.       — Правда? Так это хороший повод свалить!       — А ты, я смотрю, очень хочешь меня спроводить! Что? Я тебе надоел?       Босс закатывает глаза, делает глоток и достает сигареты. Он не первый раз становится свидетелем наших перепалок. Да уж, они стали слишком частым делом…       Я невесело усмехаюсь.       — Если ты это спрашиваешь, то ты больший дурак, чем я думал.       Минхо не вспыхивает, как обычно. Долго смотрит в противоположный угол Берга. Поднимается, тихо шепчет «задолбал» и выходит.       Ого… Это совсем на него не похоже.       — Сегодня все гораздо серьезнее, — выносит вердикт Босс и затягивается.       Блин.       Опираюсь локтями на стол и закрываю глаза руками. Я никак не могу уговорить Минхо уйти от нас, когда мы возьмем последнюю штаб-квартиру ПОРОКа. Он хочет вернуться с нами в Денвер и жить там как коп или кем-то наподобии его. Но я думаю, это самоубийство лезть в самое логово шизов, готовых каждую секунду сорваться. Идиотизм.       Если это идиотизм, то Гордон самый нормальный человек?       Так, сейчас не об этом.       Я понимаю, что Гордон уже показал мне много, что могло бы, в принципе, убедить меня, что этот мир — сон. Но мне сложно принять это за факт. Пока все аргументы слишком слабые, чтобы я уверил себя, что это правда.       И сейчас у меня главный вопрос — будущее Минхо. Он должен найти безопасное место и зажить нормально. Даже если он не верит, что это возможно.       — Мы почти у цели, — нарушает тишину Босс.       Я поднимаю глаза. Мужчина хищно улыбается и подносит к губам бокал. Минхо косится на меня и мрачнеет.       Я хмурюсь. В груди возникает чувство похожее на дежавю.       — Что с вашими лицами? — Босс всматривается в нас, приподняв лениво брови. — Вы должны радоваться, что ПОРОК уже почти у наших ног. Празднуйте!       Что? По-моему, он говорил это секунду назад.       Минхо невесело тянет губы в улыбке и отводит глаза.       А когда он успел вернуться? И зачем? Подождите…       — Между вами снова произошел конфликт? — Босс ставит на стол бокал и достает сигареты. — Ньют снова уговаривает тебя уйти от нас, Минхо?       — Все не может успокоиться, — бормочет друг и раздраженно косится на меня. — Видимо, я ему уже надоел.       Надоел…       — Черт, Минхо! Раз ты так думаешь, ты еще больший дурак, чем… — вспыливаю и осекаюсь. Разве я это только что не говорил?       — Ну, заканчивай!       -… чем я думал! — не выдерживаю и кричу.       Что-то не так…       Минхо снова странно реагирует. Шепчет «задолбал» и выходит.       Я ошалело смотрю на закрытую дверь. Что происходит?!       — Ньют, ты в порядке? — Босс с елезаметным беспокойством смотрит на меня.       — Вроде…       Сажусь. Мне это показалось или только что повторились события, который происходили несколько минут назад? Или это такое странное шизовское дежавю.       Жмурюсь и потираю виски, стараясь утихомирить усилившуюся головную боль.       Или это…?       — Что с вашими лицами? Вы должны радоваться, что ПОРОК уже почти у наших ног. Празднуйте!       Снова?!       Открываю глаза.       Минхо невесело тянет губы в улыбке и отводит глаза.       — Нет! — кричу я и вскакиваю. Друг подпрыгивает на месте от неожиданности. Босс вопросительно поднимает брови.       — Ты спятил? — спрашивает Минхо.       — Это уже было, — бормочу я, пытаясь перебрать в голове события последних минут.       — Что было?       — Вот это все. Уже два раза.       — Тебе это кажется, — Босс хмурится и ставит бокал на стол.       — Нет, мы говорили об одном и том же уже два раза!       Они мне не верят. Смотрят, как на спятившего шиза.       Может, я уже и спятил?       — Давай, мы с тобой выпьем еще успокоительного, — примирительно и слегка вкрадчиво произносит Босс. — Видимо, этот разговор стал для тебя неким триггером.       Именно так разговаривают с сумасшедшими. Я перешел Черту?       Или это именно то, о чем говорил Гордон? Эта реальность начинает давать сбои?       — Мне это не показалось.       — Насколько ты в этом можешь быть уверен? — тон Босса, как всегда, чересчур убедителен. — К сожалению, в наших головах Вспышка. И она может играть с нашими мозгами, искажая реальность. Или превращая ее в сон.       Превращая в сон?       Встречаюсь глазами с Минхо. Он встревожен и больше, кажется, не сердится. Но от этого только хуже. Если эта реальность настоящая, то я уже сошел с ума!

***

      — Как мне уйти?       Гордон сразу понимает, что я имею в виду. Долго на меня смотрит, не отвечая.       Доктор Стент отказался мне советовать, когда я ему рассказал, что произошло во «сне».       — В этом ты должен разобраться сам.       Но я не знаю. Каждый раз, когда я оказываюсь в той реальности, я не вижу из нее выхода, кроме как лечь спать. Там нет двери, открыв которую, я избавлюсь от того кошмара и больше не вернусь.       Поэтому я здесь — с Гордоном в беседке — спрашиваю совета.       Он пожимает плечами и спокойно говорит:       — Ты уже сам думал об этом. Все банально просто. Нужна точка невозврата. После нее мозг больше не сможет тебя обманывать… — он останавливается и ждет, что я продолжу.       Но я молчу. Да, я думал об этом часто. Не только там, но и здесь. Неужели, я снова должен это повторить?       — Умри, — беспристрастный тон делает это слово более жутким и весомым. По спине пробегают мурашки. Живот стягивает тяжесть.       «Умри»…       Как будто я вернулся в Глэйд, и снова Гордон советует мне покончить с собой. Только сейчас он не галлюцинация.       Точно?       Вроде, я уже решил.       — Что бы ни случилось, ты больше никогда не попытаешься себя убить! Поклянись!       — Клянусь.       Разве я могу убить себя? Я же обещал Минхо. Он не позволит. Не простит…       — Я обещал Минхо…       Гордон фыркает.       — Раз ты так считаешь, значит, продолжаешь сомневаться, что эта реальность настоящая.       Я хмурюсь и отвожу взгляд. Он прав. Если я думаю, что смерть там как-то повлияет на Минхо, то я еще полностью не уверен в своем выборе.       — Ну, а что я могу сделать, Гордон? Та больше похожа на настоящую. Тут все слишком хорошо.       — Нет, ты обманываешь себя.       — Что?       — Ты. Себя. Обманываешь. Уже забыл, что я тебя спрашивал, когда мы первый раз обсуждали этот вопрос? Ты определил, где тебе проще?       — Что тут определять? Здесь, конечно.       — Вот снова. Прежняя ошибка. Может, пора включить мозг?       Снова он ходит вокруг да около и раздражает меня.       — Может, скажешь без загадок?       — Вечно тебе нужно разжевывать, — он вздыхает и откладывает книгу. — Ты уверен, что та реальность настоящая, так как она страшная. Но ведь страх — не главное препятствие. Тебе никогда не было сложно умереть, поэтому там финал — смерть. Там тебе не нужно выбирать, что делать дальше, так как Вспышка в твоей голове и Босс все сделают за тебя. Тебе не надо решать вопрос с Томасом, так как он удачно умер (удачно?) — и ты по привычке обвинил себя во всем. Тебе не надо бороться с мыслью, что ты убийца (невольно вздрагиваю), так как там ты все еще шиз. Там это для тебя не проблема. А здесь…       Он дожидается, когда я подниму на него глаза. С каждым его словом, мне все меньше хочется ему верить, но сложно убедить себя, что он не прав. Как и раньше.       — А здесь, — Гордон продолжает тише, тон становится мягче, — все для тебя сложно. Ты очнулся в совсем другом мире. Тебе здесь не нужно искать выход из лабиринта. Не нужно куда-то или от кого-то бежать. Ты должен понять, чего ты хочешь от будущего, когда раньше ты не мог планировать что-то, кроме мести. Тебе нужно как-то принять тот факт, что ты был шизом и многих убил. И ты не знаешь, как смотреть в глаза Минхо и сестре, так как не можешь смириться со своим прошлым. Ты не знаешь, как вернуть дружеские отношения с Томасом, так как, несмотря на то, что ты считаешь, что виноват ты, один его вид и мысли о нем пугают тебя. Здесь тебе нужно понять, как тебе относиться к ПОРОКу, так как все убеждают тебя, что они стали хорошими. Там тебе этого решать не нужно. Ничего не нужно решать.       Я отворачиваюсь и быстро вытираю глаза. Я и не думал, как сильно речь Гордона меня заденет — скрутит до боли изнутри и комом соберется в горле.       Это правда. Я снова убегаю. Прямо как в Глэйде. Мне проще умереть, чем решить что-то сложное и давящее на меня. Всегда так было. Чтобы не мучиться своим прошлым, мне было легче создать вторую реальность, которая бы вытеснила все мои проблемы здесь. Последнее время я совсем не думал о том, скольких я убил. Или как вернуться к семье. Большую часть моих мыслей занимало решение вопроса с реальностями. И в итоге вышло, что я просто сбежал. Снова.       — Эмоции всегда сложно, — попытка Гордона меня поддержать звучит жалко в рое моих мыслей.       Я не отвечаю, встаю и направляюсь к выходу. Мне нужно подумать. Одному. Но слова Гордона меня останавливают:       — И тебя должен убить Минхо.       Сердце пропускает удар. Я оборачиваюсь. Лицо Гордона невозмутимо.       — Минхо? Почему он?       — Это очевидно.       — Но не мне.       Друг хмыкает и качает головой. И снова я чувствую себя полудурком рядом с ним.       — Он единственный, кто тебя там держит. Если ты правда поверишь, что та «реальность» создана твоим мозгом, то тебе не составит труда уговорить его в тебя выстрелить. Хотя здесь, зная этого… зная Минхо, ты бы никогда не смог его заставить.       Да, не смог бы. И если Гордон прав… а он редко ошибается, то стоит мне уговорить Минхо, как я точно пойму, что та реальность фальшивка.       Но это оказалось не так просто. Тот мир стал чаще лагать, и я полностью убеждаюсь, что он ненастоящий — что мне нужно умереть. Но, несмотря на это, я не могу прямо сказать Минхо о его миссии. Каждый раз, когда я начинаю этот разговор, он заканчивается ссорой совершенно на другую тему. И я не знаю, как ему сказать, потому что, несмотря на то, что я уверен, что это сон, я не хочу, чтобы он через это проходил. Как бы глупо это не звучало.       В клинике же жизнь особо не меняется. Доктор Стент радуется, что у меня прогресс в лечении, хотя теперь мы больше прорабатываем вопрос о мне-переменной, чем со снами. Док сначала был недоволен, что Гордон показал мне мое Дело так рано, но потом пришел к выводу, что, возможно, это и к лучшему. Но все равно теперь это главная тема нашего разговора. Первое время я постоянно злился, как только мы ее поднимали, но теперь она не вызывает почти никаких эмоций. Мысль, что я был практически всю жизнь Переменной, больше не стягивает тяжестью живот, не давит на легкие и не собирает ком в горле. Разговоры с Доктором Стентом помогают мне отделить свою жизнь от эксперимента. Конечно, я не могу сказать, что его никогда не было, но по крайней мере, Док помог мне перестать обесценивать свое прошлое из-за того, что у меня не было в некоторых вопросах выбора.       Но все же, иногда мне кажется, что эта реальность стала мрачнее. Я не знаю, как сказать. Как будто яркость картинки сделали меньше. И эмоции стали тусклее. Ко многим вопросам я теряю интерес и только благодаря умению Гордона меня взбодрить, я не запираюсь в своем таунхаусе. Я не знаю, что происходит, Док пока не спешит ставить диагноз, а я не настаиваю, так как это один из вопросов, к которому я потерял интерес.       — Сегодня у вас назначена встреча, — говорит Доктор Стент, выключая планшет.       — С кем? — я не скрываю удивления. До этого гостей не было. Иногда ко мне домой приходила Ханна, но об этом Док никогда меня не предупреждал.       — С твоим другом Ман Джуном.       Я с секунду не понимаю, о ком он, пока не вспоминаю, что это имя Кима. Я так и не перестал называть его по фамилии.       Я улыбаюсь. Я даже не заметил, как по нему соскучился.       Нам выделили комнату для встреч — с большим диваном, кофейным столиком, ковром и окном с видом на лес. Когда я вижу кривую ухмылку Кима и взволнованный взгляд, не сдерживаю улыбку и обнимаю его. Он обхватывает меня руками и хлопает по спине.       — Кажется, на твоих ребрах появилось что-то кроме кожи. Видимо, ПОРОК постарался, чтобы тебя откормить.       Я смеюсь и отстраняюсь. Сколько я его не видел? Месяц? За это время он ничуть не изменился… Что и хорошо, в принципе.       — Надеюсь, откармливают не на убой, — усмехаюсь я.       — Ну и шуточки у тебя, — Ким толкает меня в плечо и садится на диван. Я устраиваюсь напротив. — Как ты здесь? Ханна говорит, что тебе лучше, поэтому мы наконец-то смогли выбить мне проход сюда.       — В смысле «выбить»?       — В прямом. Сюда никого не пускают, и поговаривают, что с момента твоего прибытия, никого не выпускали тоже.       Эта информация настораживает. Что ПОРОК задумал?       — Почему тогда тебя впустили?       — Потому что я уже и так долго скрываю, что ты жив.       В смысле?       — О чем ты?       Ким вздыхает, оббегает комнату глазами, на секунду задерживая на камере.       — Я о том, что ПОРОК всеми силами пытается скрыть тот факт, что ты жив.       Вот оно. Снова. Стоило только мне расслабиться и немного довериться ПОРОКу, как они делают что-то, что убеждает меня, что я зря им верю. Зачем им скрывать, что я жив? Что они задумали? Что хотят со мной сделать?       Ким еле заметно засовывает руку в карман брюк и достает какой-то черный прибор. Нажимает на кнопку.       — Теперь они нас не слышат, — быстро шепчет он. — В общем, — морщится и откашливается. Он явно недоволен тем, что сейчас скажет, — короче, я буду работать «послом» Босса. Он не может здесь появиться, но он передает тебе, что продолжает следить за тобой и рад, что ты идешь на поправку. Говорит, что ты должен и дальше оставаться с ПОРОКом, так как у него на тебя большие планы.       — Ну, конечно…       — Вижу, тебя это не удивляет.       Пожимаю плечами. А чему удивляться? Хоть здесь я почти не думал об Альтоне Колде из этой реальности, это не значит, что он забыл про меня. Он мне ясно дал понять, что планирует что-то с моим участием. И я пока не знаю отказываться или нет.       Ким вздыхает — он снова разочарован моей реакцией.       — В общем, это все его послание. Я сейчас выключу подавитель, и они снова смогут нас слышать. Поэтому закроем тему Босса.       Я киваю. Он уже собирается нажать на кнопку, но я задерживаю его. Заглядываю в глаза и спрашиваю:       — Он тебе ничего не сделал?       Ким качает головой.       — Колд? Нет. Просто достал меня этот хозяин жизни. Приходит ко мне домой, когда захочет. Спрашивает о тебе. Требует выполнения заказов. Хорошо, что не бесплатно…       — Прости.       — А ты здесь причем?       — Это из-за меня Босс к тебе прицепился.       — Думаю, этот придурок и без тебя нашел бы меня. Я же гений, — он самодовольно усмехается и выключает подавитель. Мне остается только автоматически улыбнуться и толкнуть его в плечо.       Когда он уходит, я не могу отделаться от ощущения, что подвергаю его риску. Я могу доверить Боссу свою жизнь, но не другие. Отчего-то я уверен, он готов пожертвовать всем ради своей цели. И я не хочу, чтобы Ким стал расходным материалом.

***

      Тишину нарушает глухое гудение двигателей Берга.       Минхо смотрит на пистолет в своих руках. Уже несколько минут. А я так и не знаю, что сказать. И вряд ли найду слова. Я просто разбудил его, вытащил на кухню и сунул оружие.       Я знаю, он сразу понял зачем. Здесь не нужны объяснения.       Он наконец сбрасывает с себя оцепенение и качает головой. Поднимает на меня круглые, наполненные страхом и беспомощностью глаза. Сердце сжимается. Я никогда не видел у него такого взгляда. И я себя ненавижу, что заставляю его через это пройти. Хоть это и сон.       — Я не буду в тебя стрелять.       — У тебя нет выбора.       Страх сменяется раздражением. Он кидает оружие на пол и кричит:       — Ты совсем шизанулся?! Разбудил меня посреди ночи, сунул пистолет и заставляешь в тебя стрелять?!       Меня тянет накричать на него в ответ, но я осекаюсь. Гордон сказал, что все должно быть просто. Я должен только спокойно настаивать на своем и не вестись на провокации своего мозга.       — Стреляй, Минхо.       — Нет! Ты точно спятил.       — Стреляй.       — То, что ты будешь повторять это, как попугай, не изменит моего решения. Я не выстрелю в своего друга!       — Не подведи хотя бы сейчас!       — Я не смогу.       — Сможешь!       — Нет!       Трясу головой, стараясь избавиться от воспоминания. Но не выходит. Все повторяется, только теперь вместо Томаса Минхо. И я все больше злюсь на себя, потому что с каждой секундой только сильнее хочу сдаться, лишь бы не видеть этого взгляда.       — Стреляй, черт! — резко поднимаю пистолет и сую ему в руки.       Минхо запускает руки в волосы и отворачивается.       — Я не могу… — от его тона сердце сжимается, воздух давит на грудь.       Что я делаю? Почему заставляю его? Я же знаю, как ему больно!       Но разве ему может быть больно? Это же сон. Ведь так?       — Можешь.       Черт. Я не могу так. Плевать на советы Гордона. Я не могу так с Минхо. Даже если это сон.       — Все равно здесь мне недолго осталось, — мягче продолжаю я. — Из-за того что мне не получается отсюда уйти, я не могу нормально жить в настоящем. Ты должен меня убить.       Минхо стоит ко мне спиной. Сутулость и опущенная голова говорят сами за себя. Я касаюсь его плеча.       — Минхо, здесь ты плод моего воображения. Из-за тебя здесь, я не могу встретиться с тобой там. Я подменяю свою настоящую жизнь иллюзией. Я убегаю снова. А ты сам мне запретил убегать.       Он резко оборачивается, проведя ладонью по глазам.       — Значит, ты уже все решил?       — Да.       — Я… иллюзия?       Отвожу глаза. Слова застревают комом в горле. Черт. От чего же так больно?! Он же сон.       — Ты иллюзия, Минхо.       Быстро вытираю глаза.       — Ты правда уверен, что если я тебя убью, ты останешься жив? Почему ты так в этом уверен? Я же тебя убью, черт!       Он толкает меня в грудь. Я отступаю.       — Я не умру. Стреляй.       — Раз ты так просишь! — поднимает пистолет, целясь мне в лоб. Лицо побледнело. Глаза красные. Он взбешен, но я знаю, что не настолько, чтобы нажать на курок. Но я должен продолжать настаивать. — Хорошо! Я выстрелю! Все равно ты меня задолбал своим шизанутым поведением. Застрелю и дело с концом!       Его руки дрожат. По щеке стекает слеза.       Я закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Если я дальше буду на него смотреть, я не выдержу и отпущу его. Но мне нельзя. Он должен меня застрелить.       Открываю глаза и встречаюсь с его гневным от беспомощности взглядом.       — Стреляй.       Качает головой и опускает пистолет.       — Пожалуйста, Минхо.       — Нет… — шепчет еле слышно.       — Пожалуйста.       Он вытирает глаза и поднимает на меня. Сейчас я читаю в них самоубийственную решимость. Минхо делает резкий порыв вперед и обнимает меня так крепко, что с секунду я не могу сделать вдох.       Проходит несколько минут, а может секунд, с которыми я теряю всю стойкость. Слезы начинают течь неконтролируемым потоком, но я их не вытираю, так как руки зажаты в объятье друга.       Как бы сильно я не был уверен, что это сон, решимость рушится с болью друга.       Но смогу ли я следующий раз сделать это, если сейчас сдамся? Это мой последний шанс.       Из последних сил еле слышно выдавливаю:       — Ты единственный, кто может мне помочь.       Чувствую, как он вздрагивает. Его дыхание ускоряется.       — Прости меня, — шепчет он.       Отступает, поднимает пистолет и стреляет.       Его наполненный болью взгляд — последнее, что я вижу. Мир тонет в темноте и боли.