Лабиринт безумия

      Мне просто хочется сбежать. Куда угодно — в Нью-Лэнд, лес, даже Жаровня подойдет. Лишь бы подальше от этого сумасшествия.       Раньше я старался не думать о своей популярности, да и проблем, кроме нее, было достаточно. Но теперь только она занимает голову. Я своими глазами видел толпу людей, которые часами сидели на улице и ждали, чтобы я вышел. И я до сих пор не могу поверить, что это на самом деле произошло. Это какой-то бред.       Уже на следующий день санитары принесли мне ящик открыток, писем и подарков от фанатов и приглашений на интервью от редакций и телеканалов. Если бы не Гордон рядом, я не знаю, как среагировал бы. Увидев это щедрое проявление обожания, я растерялся. В голове не укладывалось, что столько людей по мне фанатеет. Я не знал злиться мне или смеяться. Это просто… просто безумие какое-то. Я же ничего не сделал. Просто старался выжить. Возможно, где-то мои поступки были героичными, но на моем месте каждый адекватный человек поступил бы так же. Зачем делать из меня героя?       Я, может быть, выдал бы какую-то неадекватную реакцию, если бы не спокойный голос Гордона рядом:       — Идиоты, — заключил он и рассказал, что у него тоже есть кучка фанатов, которые регулярно спамят его электронную почту, а бумажные письма и открытки он уже давно не принимает и отсылает на завод переработки бумаги, за что получает ежемесячно довольно солидную сумму на свой счет.       Я рассмеялся. Фанатов Гордона можно только пожалеть. И какой мазохист выбрал его своим объектом обожания?       Его слова помогли мне немного расслабиться. Но я не мог перестать злиться на ПОРОК за их сериал. Почему они не спросили нас? Какое право они имели выставлять нашу жизнь на всеобщее обозрение?!       Особенно меня удивила реакция на произошедшее Альтона Колда. На следующий день после объявления Советника он отправил ко мне Кима и передал, чтобы я ничего не предпринимал до того, как выйду из клиники и встречусь с ним. А что я могу предпринять, он так и не объяснил. Я долго ломал голову над тем, что он имеет в виду, но так и не пришел к точному выводу. Единственное, что осталось понятным — он будет ждать меня за стенами клиники, и я не знаю, что по этому поводу думать. Но лезть в его интриги нет никакого желания. Я только начал приводить свою жизнь в порядок и не хочу, чтобы идеи Босса снова разорвали ее на кусочки. Думаю, что как только он явится ко мне, я откажусь от всех его планов. Не хочу в это лезть.       Чем больше проходит временем, тем сильнее я свыкаюсь со своим новым статусом. Да и разговоры с Доком о моих планах на жизнь не оставили мне особого выбора. Каждый раз он напоминает мне, что везде на своем пути я буду встречать фанатов. И не перестает настаивать, чтобы я дал несколько интервью, будто, это поможет в будущем избежать сложных вопросов от прохожих. Но я не соглашаюсь. Я в это ввязываться совсем не хочу. Ни за что!       Доктор Стент не оставляет надежды, но и сильно этим вопросом не надоедает. Он продолжает выносить главной темой каждой нашей встречи мое будущее. Рассказывает, что ждет меня в мире, подбирает профессию и объясняет текущую обстановку. Такие разговоры увлекают, так как мне на самом деле очень интересно, что меня ждет. Хочется попробовать зажить нормальной жизнью, как мы мечтали в Глэйде. И у меня правда есть шанс.       Но самое важное, Док сказал, что ПОРОК пригласил на Континент Лиззи и Минхо, и сестра согласилась приехать.

***

      Гордон хватает меня за руку и притягивает к себе, скрывая под тенью дерева.       — Не светись.       Хмыкаю.       — Не знал, что ты такой трусливый.       Он поднимает бровь, но в остальном игнорирует мой подкол. Я огладываю темный лес за спиной, тропинку и слабо освещенный черный вход центрального здания клиники.       — Чего мы ждем? — устаю после нескольких минут стояния.       Гордон еще некоторое время молча смотрит на дверь и, кивнув, тянет меня ко входу. Ключ Дока работает безотказно, и в следующую секунду мы оказываемся внутри. Друг ведет меня по пустынным коридорам до лестницы, ведущей вниз. Я усмехаюсь. Ощущения, как в детстве, когда мы с Минхо и Алби лазили по базе ПОРОКа — в груди колотится то же чувство азарта и любопытство. Все-таки не зря я попросил Гордона устроить эту вылазку перед нашим переездом. Мне давно интересно, где он добывает информацию. Да и это разбавляет серые будни.       В цокольном этаже нам открывается огромная лаборатория, совмещенная с операторной. Рядом со столами, заставленными оборудованием для анализов, стоят экраны и консоли. Справа всю стену облепили стеллажи с папками. Как мне известно, сейчас всю информацию в основном цифровизируют, стараясь минимизировать траты на обработку дерева, но какие-то важные данные дублируют на бумагу для надежности.       — Здесь хранится много Дел «детей», и можно открыть доступ к архиву через компьютеры. Если хорошенько порыться, найдешь все, что тебя интересует, — спокойно рассказывает Гордон, обходя комнату.       — Честно говоря, ожидал увидеть что-то поинтереснее.       Друг хмыкает и качает головой, словно говоря, что мне сложно угодить. Ну а что? Мы нарушили правило клиники, пробрались сюда, и что в итоге? Как по мне, ничего особенного.       — ПОРОК уже не тот, да? — раздается незнакомый голос за спиной.       Сердце замирает, я подскакиваю и оборачиваюсь.       Из мрака мне улыбается девушка. Хоть я и не вижу деталей ее внешности, она кажется знакомой.       — Привет, Ньют, — она по-особенному произносит мое имя, с легким азиатским акцентом и до боли знакомой интонацией.       — Что ты здесь делаешь, Вэньлин? — Гордон выходит из-за моей спины.       — Я — трудоголик, забыл? — отвечая, она не сводит с меня глаз. Мне тоже сложно перестать на нее смотреть, так как я не могу понять, где ее видел. Я точно ее знаю! Ее голос кажется таким родным, но при этом весь ее вид вызывает тревогу, как будто она связана с чем-то страшным.       — Я рада, что нам наконец получилось пересечься после того, как ты очнулся, Ньют, — мне сложно концентрироваться на ее словах, так как голос вызывает противоречивые эмоции. С одной стороны мне хочется обнять ее, как старую подругу, с другой — убежать подальше. Кто она?       — Ведь я так и не смогла тебя отблагодарить, — с этими словами она выходит под свет аварийной лампы, давая лучше ее разглядеть, и все встает на свои места. Особенно темные во мраке раскосые глаза. Нежная, яркая улыбка и длинные угольные волосы.       Это она.       Сердцебиение разгоняется, дыхание сперает.       Девушка пятится. Глаза круглые от страха. Она шепчет дрожащим голосом:       — Пожалуйста, не надо.       В ответ я только в предвкушении улыбаюсь.       Она спотыкается и падает. Я поднимаю монтировку, но замираю. Меня останавливает ее жест — она выставила руки вперед, стараясь прикрыть голову от ударов. Зажмурилась. И плачет.       — Ты та девушка… — хрипло шепчу я.       — Ты узнал меня, — она улыбается.       Я невольно отступаю. Я не думал, что мы встретимся когда-либо в жизни. Я даже не был уверен, что она выжила. Но увидеть ее здесь я точно не ожидал. И теперь даже не знаю, что мне думать или чувствовать.       — Ньют? — голос Гордона вырывает меня из роя хаотичных мыслей. Я смотрю на него. — Ты как?       В виске пульсирует боль. Жутко душно. Друг не ждет моего ответа и холодно улыбается девушке.       — Вэньлин, уже поздно, завтра отблагодаришь нашего героя, — и схватив, меня за руку тащит вон из комнаты.       Я стараюсь не встречаться с Вэньлин глазами, но мне сложно побороть желание посмотреть на нее еще раз. До того как мы вылетаем наружу, я последний раз вижу ее печальные взгляд и улыбку, и почему-то мне становится совестно, что я ее обидел. Но и находиться сейчас в одной комнате с ней не хочется. Мне нужно все обдумать.       — Эта девушка, которую ты спас в Денвере? — наконец спрашивает Гордон, когда мы оказываемся под уже знакомым деревом.       Этот гений уже все понял, что не удивительно. Я закрываю глаза и, несколько раз глубоко вдохнув морозный воздух, привожу сердцебиение и мысли в порядок. Киваю.       Гордон хмурится и задумчиво хмыкает.       — Так вот почему она не отлипала от твоей кровати и читала тебе книжки, пока ты был в коме. Я не нашел про нее никаких данных о связи с тобой, и мне оставалось только строить догадки. Думал, что она одна из твоих сумасшедших фанаток.       Значит поэтому ее голос показался мне таким знакомым и родным…       Теперь от мысли, что мы ее сейчас кинули, еще совестнее.       — Да ладно, не волнуйся, Ньют, завтра организуем с ней встречу и сможешь извиниться. А пока дай себе свыкнуться с мыслью, что ты встретил свою недожертву.       Я морщусь.       — Обязательно ее было так называть?       Он самодовольно усмехается и толкает меня в сторону жилого корпуса. Но он прав, завтра я попрошу Дока дать нам побеседовать с девушкой и извинюсь.       Ночью я несколько раз перебираю в голове встречу с Вэньлин, и с каждой минутой это событие кажется все страннее. Для начала, что девушка вообще там делала? Она сказала, что это связано с ее трудоголизмом, но кто будет сидеть за работой до часа ночи? Но даже если она настолько увлеклась, то почему была в темноте? Или она выключила свет, когда услышала, что кто-то приближается? Но зачем? Она скрывает что-то? По сути здесь мы нарушали правила, а не она, тогда чего бояться?       Гордон сказал, что она одна из сотрудников ПОРОКа и занимает довольно высокую должность, так как была ключевой фигурой в создании лекарства. Это совпадение меня только рассмешило. То есть, убей я ее в Денвере, то сам бы умер? Это странно и похоже на выдумку. Но Гордон бы не стал лгать, да и я сам видел ее здесь, а значит, она точно связана с ПОРОКом. И это даже жутко...       И совпадение ли, что буквально за несколько дней до моего переезда я ее встретил? Конечно, это я настоял, чтобы Гордон показал мне затаенные уголки клиники, но может, кто-то манипулировал мной, чтобы я пошел на этот шаг? Я старался вспомнить, когда ко мне пришла эта идея, но точное время определить не смог. Мне всегда было любопытно, куда по ночам забирается Гордон в поисках информации. Да и я не мог избавиться от мысли, что тоже смогу найти там что-то интересное. И, наверное, мне еще надоела однообразность жизни здесь, и я решил добавить в нее немного адреналина. В итоге я уговорил друга, и это, вроде, было мое решение. Но, если мной не манипулировали, то как объяснить все эти странности и совпадения?       Я так и не нашел ответы на волнующие меня вопросы и заснуть смог только под утро.       Доктор Стент не выглядел удивленным, когда я ему рассказал о своих ночных приключениях. Только вздохнул, как отец-одиночка двух сорванцов, к проказам которых он привык, и уже ничем его не шокировать. Он подтвердил все слова Гордона по поводу Вэньлин и добавил, что она давно хотела со мной встретиться, но Док ей запрещал, так как моя психика была нестабильной, и это могло меня шокировать и обострить болезнь.        Его слова меня убедили. Моя реакция на девушку сейчас, когда я здоров, довольно острая. Что было бы, если я увидел ее несколько месяцев назад? Даже думать не хочу.       Док также добавил, что Вэньлин была одной из немногих, кто реально искал способ вытащить меня из комы. Врачи включили мне на плазме кадры из моей жизни в Глэйде и махнули рукой, Вэньлин же погрузилась в исследование этой проблемы, чтобы найти способ меня пробудить. Она читала, говорила со мной и пробовала разные средства, которые находила. Док не уверен сработала ли методика врачей или ее настырность, но в итоге я очнулся, и мне никто не мог рассказать про нее, так как риск, что я спячу, был слишком велик.       Мне, честно говоря, неловко при мысли, что она так заботилась о мне. Конечно, я ее спас, но… она одна из немногих, кто видела меня за Чертой. Как она смогла после этого нормально на меня смотреть и заботиться? Конечно, многие из здоровых не винят шизов за их прошлое, но мне кажется, это не так просто принять, ведь я хотел убить ее. Правда, остановился и помог сбежать, но все же факт остается фактом…       По этой причине после разговора с Доком мне перехотелось с ней встречаться. Но в то же время я знаю, что нужно. Рано или поздно я должен буду взглянуть страху в глаза.       Вэньлин приходит ко мне вечером. Док меня предупредил, но я все равно нервничаю. Я не знаю, как к ней относиться. Вроде, мне известно, что она не злится на меня, а наоборот благодарна и заботилась обо мне, но в то же время воспоминание о нашей первой встрече нагнетает.       Если что-то пойдет не так, я же не обязан поддерживать с ней разговор? Могу извиниться, поблагодарить за заботу и уйти?       Гордон что-то язвил, пока я ходил по комнате, но я не обращал внимания. Было как-то не до него. А когда до прихода девушки остался час, спроводил его и приказал не появляться. С ним мне, конечно, было бы проще, но зная его характер, он может все испортить, а Вэньлин не заслужила его колкостей. Недовольное лицо друга ясно давало понять, что ему не нравится мое решение, но я его не особо спрашивал. Этот вопрос Гордона не касается, и решить его должен я сам.       Вэньлин, увидев меня, широко улыбается — так искренне, что я невольно отвечаю тем же. В это мгновение все волнения рассыпаются, и я ощущаю легкость в груди, как будто знал ее всегда и встретил старую подругу.       — Спасибо, что согласился увидеться со мной.       — Думаю, я тебе должен хотя бы это.       Ее улыбка становится ярче, и она качает головой.       — Ты мне ничего не должен.       Я думаю поспорить, но передумываю. Этот вопрос сложный и лезть в него сейчас совсем нет желания, иначе придется напоминать нам о прошлом, которое не хочется вспоминать.       — Может, прогуляемся? — Вэньлин кивает в сторону парка. Я соглашаюсь и, накинув куртку, спускаюсь к ней.       Какое-то время проходит в тишине, но, как ни странно, мне не неловко. Это как с Минхо или Гордоном в момент, когда вроде все уже обговорили, и молчание становится нормальным делом. С чужим человеком мозг перебирает темы для разговоров, даже тогда, когда, вроде, решаю, что мне это совсем не интересно. И хоть у нас с Вэньлин есть много вопросов, которые можно было бы обговорить, молчание сейчас кажется естественным. Да и в голове как-то пусто.       Когда мы доходим до фонтана, я воспоминаю вчерашнюю встречу и нарушаю тишину:       — Извини за вчера, это было грубо.       — Все нормально, будь я на твоем месте, не думаю, что моя реакция была бы другой, — она пожимает плечами и улыбается. — Я бы, наверное, совсем не осмелилась с тобой встретиться.       Я понимаю, на что она намекает, становится неловко. Отвожу глаза на сухое, покрытое листвой и редким снегом дно фонтана.       — Я, кажется, лишнего сказала, — девушка краснеет и опускает голову.       — Нет, все нормально, ты права, — спешу ее успокоить, но не особо помогает.       — Нет, я точно неправильно выразилась, — она закрывает лицо руками, чем-то в этот момент напоминая Кима. Он также смущался, когда думал, что сболтнул чего-то, что не стоило. Мне долго пришлось ждать, когда он расслабится и перестанет вести себя в моем обществе, как сумасшедший фанат. Но она — девушка, и ее смущение выглядит мило, и почему-то от этого я теряю всю неловкость и улыбаюсь.       — У нас все с самого начала не сложилось, может, попробуем сначала? Меня зовут Ньют, — протягиваю руку.       Она открывает лицо и смущенно улыбается.       — Вэньлин, но друзья зовут меня Вэнь или Лин, как хочешь, — она легко сжимает мои пальцы. Кожа у нее нежная и мягкая.       Мы встречаемся глазами, и я замечаю выражение, с которым на меня никто еще не смотрел. Нет ни обожания и восхищения, как у фанатов. Нет и любопытства, как у Гордона и Босса. Нет и интереса и заботы, как у Минхо. Это что-то другое, от чего щеки начинают гореть, а сердцебиение ускоряется. Черт. Так Тереза смотрела на Томми.       Я убираю руку и неловко поправляю волосы. Я ей нравлюсь? От этой мысли становится жарко. Она, как будто, не замечает или делает вид, что не замечает моего смущения, продолжает говорить:       — Я с детства работала на ПОРОК и искала лекарство. Раньше я была в России, но меня перенаправили сюда. И с тех пор, как мы нашли лекарство, я продолжаю свои исследования здесь — в клинике.       — Я слышал, именно ты нашла лекарство.       — Я не люблю так говорить, как будто это обесценивает работу каждого и ваши жертвы… — она снова смущается, но увидев, что я не реагирую, смелее продолжает. — Просто мне получилось взглянуть на полученные данные под другим углом. Я нашла зацепку еще в России, главная штаб-квартира не отвечала на наши письма и звонки, поэтому я лично направилась к Советнику, но именно в тот момент произошел теракт в Денвере, а затем на штаб-квартире. Я выжила благодаря тебе.       И чуть не умерла…       Я стараюсь избавиться от этой мысли, но плохо получается. Да и снова я удивляюсь этому совпадению. Как так получилось, что Линни оказалась именно в том месте, где и я? И именно она в итоге помогла найти лекарство. Разве это не подозрительное совпадение?       Похоже на очередную Переменную ПОРОКа…       Нет, не может быть. Бред. В чем ее смысл, если под риск ставилась вся миссия организации? Конечно, многие в ПОРОКе были на тот момент шизами, но они не могли отказаться от возможности найти лекарство ради бесполезной Переменной.       — Я тоже выжил благодаря тебе. И возможно, если бы не твои попытки меня вытащить, до сих пор лежал в коме. Спасибо.       Она мило улыбается.       — Это точно, я уже думала искать принцессу, которая пробудила бы тебя поцелуем.       Фыркаю.       — Вам нужно было использовать стряпню Фрая, ее запах и мертвеца воскресит.       Линни смеется.       — Проверю этот метод на другом. Может, получу Нобелевскую премию за лекарство от комы.       Перекинувшись шутками, мы окончательно расслабляемся, и нам становится легче общаться. Я многое узнаю о ее увлечениях и интересах, и мы обсуждаем мои планы на будущее. В какой-то момент я совсем забываю о нашем прошлом.       Гордон встречает меня сканирующим взглядом, после которого я чувствую себя ребенком, который вечером опоздал к назначенному часу. Да, я пришел позже полуночи, но ему не плевать? Мы вчера расхаживали по территории в час ночи.       — Ты что, влюбился?       От удивления я застываю и заливаюсь краской. Вот этот вопрос был неожиданным даже для Гордона. Но я быстро прихожу в себя и по привычке анализирую свои ощущения. Мне было интересно общаться с Линни. Она красивая, многосторонняя и очень умная. Но влюбился ли я? Я не понимаю. Да и можно ли так быстро влюбиться?       Погодите! Что это я снова повелся на вопрос Гордона? Пусть идет нахрен с такими темами.       — Тебя это не касается.       Гордон возмущенно хмурится и холодным, практически приказывающим тоном говорит:       — Не смей при мне влюбляться.       Что?! От его наглости я почти задыхаюсь.       — Ты обалдел?! С чего это?       — Мне эти эмоции сейчас не нужны. Дождись, когда я окончательно вылечусь.       — Слушай, я не собираюсь останавливать свою жизнь, потому что ты делишь мои эмоции! Будь добр и потерпи!       — Все равно она тебе не нужна — она сумасшедшая.       — Почему ты так решил? — я уже и не знаю, как реагировать на сегодняшнюю ночь откровений.       Он не отвечает — только фирменный взгляд, дающий мне понять, что и тупой бы уже давно догадался. Только вот сейчас я не собираюсь его слушать, так как последовательность его предупреждений уж сильно подозрительная. Может, он решил соврать, чтобы я перестал с ней общаться? Ну нет.       — Ты либо аргументируй, либо хватит чушь нести.       Он не отвечает. Так и думал. Обожатель недоделанный.       Я его выгоняю из дома и разочарованно смотрю через окно, как он уходит к себе.       Такую атмосферу испортил, гад.

***

      Переезд в мою квартиру в Вайлде оказывается волнительным. Конечно, раньше я бы отнесся с подозрением к тому, как он проходит, но сейчас я только благодарен ПОРОКу. Меня сопровождает несколько телохранителей, которые помогают мне пробраться через толпу фанатов и журналистов — не знаю, кто им слил информацию, что я выписываюсь, но их количество снова меня шокирует. Им что делать нечего? Приперлись сюда, просто чтобы увидеть? Это же глупо.       Так как в городе с подобным я буду встречаться постоянно, ПОРОК выделил мне двух телохранителей для защиты в общественных местах. И я этому рад, потому что подозреваю, что в какой-то момент толпа меня задавит и даже не заметит.       Перед тем, как выбрать жилье, агент показывает мне несколько квартир на выбор. Их планировка, размеры и роскошь поражают. Я не могу поверить, что мне правда подарят квартиру. Что она будет моя. И что она будет такой крутой.       В целом весь мой переезд был похож на сон, и я не могу до конца осознать, что это реально. Я правда буду жить один? В СВОЕЙ квартире? Буду готовиться к экзаменам? Поступать в университет? Это правда происходит?       Только равнодушные фырканья Гордона возвращают меня к реальности. Его поселяют в соседней квартире с условием, что он будет через недельные промежутки приезжать в клинику, семь дней жить там и продолжать лечиться. Мне же нужно посещать Дока только раз в неделю.       Друг продолжает злиться на меня, так как я не послушал его советы, или скорее, приказы, и перед отъездом несколько раз встретился с Линни и договорился с ней, что мы будем пересекаться в городе. Он продолжает настаивать, что она чокнутая, и что мне лучше держаться от нее подальше, а я игнорирую его, хотя иногда хочется хорошенько треснуть. Кончено, вряд ли мне получится его задеть, но это бесит, честно. Он сегодня о ней не упоминает, но ему и не надо, весь его вид и взгляд говорят больше, чем его слова, и это раздражет. Но не настолько, чтобы испортить эмоции от переезда.       — С новоселием! — в квартиру врывается Сэмми с пакетами и коробками с пиццей. За ним входят несколько знакомых мне парней из Глэйда — один светлый и жилистый, второй рыжий и грузный. Помню, что они тоже были бегунами и пропали в лабиринте, но в то время я отстранился от всех и теперь даже не помню их имена.       Они улыбаются мне и явно узнают, от чего становится неловко, что я все забыл. Саймон, заметив это, представляет друзей:       — Это — Джим и Роб. Наши товарищи по лабиринту.       — Я помню, — улыбаюсь и пожимаю им руки.       — Ты сильно изменился, — кивает Роб, поправляя рубашку. Я слабо помню, каким он был, но точно в два раза худее.       — Конечно, изменился, — фыркает Гордон за моей спиной, — его наконец-то кто-то откормил.       Парни смеются, а я удивленно смотрю на друга. Неужели он только что пошутил в обществе кого-то, кроме меня?       — Никогда бы мне не видеть твою кирпичную морду, — без тени злобы тянет Саймон и, кинув на стол продукты, хлопает Гордона по плечу.       — Взаимно, — друг открывает пиццу и замолкает, но не отстраняется, как раньше.       Весь вечер мы проводим за веселым разговором: вспоминаем Глэйд и выходки ребят, обсуждаем планы на будущее и, чем занимаемся сейчас. Я рассказываю, что планирую поступить на психолога. ПОРОК уже нашел мне репетиторов, чтобы они помогли мне подготовиться к поступлению, и в ближайшие дни я буду занят только учебой. Конечно, как сказал Док, любой вуз с радостью взял бы меня и без вступительных экзаменов, но будет лучше, если я подготовлюсь сам. И я с ним полностью согласен — совершенно не хочу пользоваться незаслуженной славой. К тому же учеба поможет мне понять нравится ли мне то направление, которое я выбрал, или стоит подыскать другое.       Больше всего за этот вечер меня удивляет Гордон. Он включается в разговор, шутит и даже смеется. И, похоже, парни его не раздражают, а общение с ними даже иногда увлекает его. Неужели, из-за того, что мы постоянно рядом, я совершенно перестал замечать изменения его характера? Конечно, я видел, каким эмоциональным он бывает, да и выходки у него иногда очень странные, но я не замечал, чтобы он вливался в общение группы. Хотя у нас групп-то толком не образовывалось. С тех пор, как он всех в клинике запугал, никто так и не осмелился к нам подойти. Может, поэтому я и не заметил этих изменений?       За разговором я и не замечаю, как проходит время. На моменте, когда Джим рассказывает о своем последнем футбольном матче, мое внимание привлекает тихий сигнал смартфона. Сообщение от Дока.       Я нажимаю на браслет и открываю экран на руке. Там всего одна строчка, но от этих слов я замираю и сердцебиение ускоряется:       «Завтра тебе позвонит Минхо».