Лабиринт безумия

      Я просыпаюсь ближе к обеду со слабой пульсирующей болью в висках. Некоторое время лежу, уставившись в потолок и обдумывая вчерашние события. Затуманивающие разум эмоции утихли, поэтому мне удается взглянуть на произошедшее рациональнее.       Все, что я вчера узнал, больше не кажется таким трагичным. Я продолжаю злиться на ПОРОК, но нет ощущения, будто весь мир разрушился, и я лежу на самом дне, задавленный обломками. Возможно, я уже просто привык к тому, что моя надежда на счастливую жизнь раз за разом сгорает, оставив за собой только горстку пепла.       Но сейчас есть одно отличие, которого не было раньше и дает преимущество — моя популярность. Да, с одной стороны, она и есть причина, по которой вокруг меня строятся эти интриги, но с другой — защищает меня и дает возможность противостоять ПОРОКу. Раньше, как бы не хотелось, я ничего не мог сделать.       Но для начала я должен убедиться, что Босс мне тоже не солгал. Ведь он сам сказал, что мной легко манипулировать. Может, все, что вчера произошло, один большой спектакль, срежиссированный Колдом, чтобы настроить меня против ПОРОКа.       Не поднимаясь с кровати, я отправляю Киму просьбу прийти ко мне и открываю новостную сводку. Раньше я не особо в нее погружался, мне хватало рассказов Дока. Хоть он и упоминал, что экономика сейчас восстанавливается и развивается, но не говорил, что все настолько плохо. Честно говоря, сам я тоже не сильно этим интересовался. Нет, мне было любопытно, но, когда я только получил телефон и открыл новости, каждая из них была посвящена моему воскрешению. С тех пор больше не хотелось к этому возвращаться. Но сейчас обязан. Я должен знать, насколько слова Босса правдивы.       Среди бесконечного множества новостей обо мне я нахожу статьи про высокие цены в магазинах, о том, что больше семидесяти процентов населения не может позволить себе продукты первой необходимости, об убийствах в бедных районах города, о предстоящих выборах и о том, что местные власти уже не знают что делать с беженцами из городов, в которых нет работы, продуктов и нормального жилья. Места в приютах закончились, и ПОРОК ничего не предпринимает.       Взгляд цепляется за заголовок: «Вспышка» снова помогла жителям Нью-Йорка».       «Вчера» и «Нью-Йорк» — это совпадение или про действия Босса? Открываю заметку:       «Вчера члены «Вспышки» снова оказали гуманитарную помощь жителям Нью-Йорка. Им были предложены продукты первой необходимости и теплая одежда. Напоминаем, что во многих городах открыты пункты сбора вещей для помощи нуждающимся — ссылка прикреплена в конце поста.       Руководитель «Вспышки» Ричард Паппет баллотируется в президентских выборах. Свою предвыборную компанию он строит на обещании помощи нуждающимся и возрождения инфраструктуры разрушенных городов».       Как связана «Вспышка» и Босс? Совпадение слишком очевидное, поэтому они точно связаны. Но почему тогда баллотируется не Альтон, а Ричард? Неужели из-за своего прошлого, связанного с Денвером, он скрывает связь со «Вспышкой»? Если народ засомневался в добросовестности ПОРОКа из-за его жестоких экспериментов, то и доверять Колду они не смогут, стоит им узнать, что он натравил на город здоровых людей свору больных. Или дело в другом? Может, ему совсем не нужна власть, и на самом деле он правда просто хочет убрать ПОРОК?       Я несколько часов продолжаю валяться и изучать статьи, пока желудок не скручивает от голода. Исходя из прочитанного я понимаю, что был полным идиотом, веря, что все живут хорошо и благополучно. Почему-то вид полных прилавков магазинов, ярких и чистых зданий и счастливых жителей Вайлда убедили меня, что все живут так. Но сейчас я понимаю, что цены в этих магазинах такие высокие, что позволить себя побаловать конфетками могут только такие гении, как Ким. Что чистые и яркие улицы можно встретить только в редких городах, в которые вложил деньги ПОРОК, остальные живут в развалинах не лучше Шизленда. И счастливы только десять процентов всего населения страны. И самое важное: почти каждая статья приходит к выводу, что ПОРОК ничего не делает, а если и делает, то только поверхностно, избегая корней проблем, что совершенно не решает их.       Босс мне не врал. Он нигде не приукрасил. Все даже хуже.       Остается тогда другой вопрос: что делать мне? С одной стороны я могу начать делать вид, что ничего не произошло, и когда окажусь в Нью-Лэнде, отказаться возвращаться на Континент. Но решит ли это проблему? Сомневаюсь. ПОРОК не осмелится мне навредить, но он умеет манипулировать мной и сможет найти ниточки, потянув за которые, заставит меня вернуться. И отстанет ли Босс? Конечно, он делает вид, что здесь решаю я, но его устроит только одно решение. Я уверен, он не оставит попыток убедить меня сотрудничать с ним.       Да и смогу ли я оставить все как есть и сбежать? С одной стороны ситуация в стране меня не касается, и я не обязан решать проблемы каждого. Но я не могу просто забить. Если в моих силах как-то помочь, то я должен это сделать. Тем более, что от меня всего-лишь требуется сказать несколько слов на интервью. Мне не нужно никуда бежать и ни с кем драться. Просто сказать правду на камеру. Если я сейчас сбегу и ничего не сделаю, то смогу ли я нормально жить, зная, что миллионы страдают и я мог это исправить?       Не смогу.

***

      Ким приезжает к обеду. Оставив все гаджеты дома, я встречаю его на улице и рассказываю о своей ситуации. Эмоционально выразив гнев на ПОРОК, он обещает просканировать квартиру и заодно зашифровать мой телефон.       — Может, тебе лучше переехать ко мне? — Ким не скрывает тревоги.       Я качаю головой.       — Нет, это не поможет. Я должен оставаться здесь и действовать так, как хочет ПОРОК, чтобы они не сделали что-то, что заставит меня их слушаться.       Друг морщится. Я автоматически улыбаюсь.       — Не волнуйся, я им нужен, поэтому они ничего мне не сделают.       — Я надеюсь.       Я хлопаю друга по плечу.       — Увидимся.       Он кивает и, наградив меня очередным обеспокоенным взглядом, садится в машину и уезжает.       Может, не стоило его в это ввязывать?       Но кого еще просить о помощи? Я даже не могу никому написать и позвонить без риска быть прослушанным. Только Ким может с этим помочь. Больше ни о чем я его просить не буду. Не хочу, чтобы в него попало рикошетом.

***

      Гордон загораживает проход в квартиру. Все утро я игнорировал его сообщения и стук в дверь, но знал, что избегать его вечно не получится. Да и понимаю, что это неправильно. Даже, если друг действует заодно с ПОРОКом, я не хочу на него злиться. Да и не могу. Будь на его месте Минхо, мне было бы гораздо больнее, так как я бы назвал это предательством. Но с Гордоном… Я никогда не понимал его мотивов, но одно всегда знаю точно — он не сделает ничего, что может мне навредить. И хоть меня задевает, что возможно, он работает с ПОРОКом, при этом я понимаю, что это можно было ожидать.       Гордон смотрит на меня так, будто это я сообщник его врага, а не он. Обиделся и злится, я уверен.       Чтобы не вызывать у ПОРОКа подозрений, я должен вести себя с ним как прежде, но это сложно. Нет, невозможно. Общение с Гордоном подразумевает искренность во всем. Он знает, когда я что-то недоговариваю. А тут я скрываю не просто какие-то эмоции, но обстоятельство, из-за которого я ему не доверяю. И я не знаю, как наврать так, чтобы это было логично особенно для такого гения, как он.       Остается только… правда?       — За что ты на меня злишься? — холодно спрашивает он, загораживая дверь.       Его прямой вопрос впервые за долгое время сбивает меня с толку. Я не могу сказать ему правду и не могу солгать. И это раздражает. Почему с ним так сложно?!       Послать его и сказать, что просто нет настроения? Но это разве не бред? Хоть это и частичная правда, но с другом она не сработает. Когда его останавливало мое плохое настроение? Частенько он был тем, кто его поднимал.       Черт.       А что, если я все-таки не прав, и Гордон, как и я, — жертва манипуляций ПОРОКа? От этой мысли становится стыдно. Раздражение спадает.       Все-таки придется сказать правду.       — Ладно, я скажу как есть, Гордон. Вчера я встретился с одним старым знакомым, мы поговорили о вещах, которые меня расстроили, поэтому у меня не было настроения общаться.       Друг слегка смягчается, но я вижу, он понимает, что я не договариваю самого важного.       — Дело же не только в настроении.       Я киваю, перебирая в голове менее обидные формулировки, но не входит. Здесь правда не может быть смягчена. Она делает больно мне и сделает ему тоже.       — Да, дело не в настроении. Он сказал мне кое-что о тебе. И я не могу больше тебе доверять, пока не буду уверен, что он не прав, — грудь снова стягивает обруч. Я ощущаю вину за свои слова, но не могу ничего другого сделать.       Гордон хмурится, но не показывает, что я его как-то задел.       — Что он сказал?       — Пока не могу тебе сказать.       Он усмехается, и только сейчас я ощущаю его обиду.       — Это идиотизм, Ньют. Как ты поймешь, что он не прав, если даже не можешь спросить у меня?       — Я сам разберусь. Чтобы сказать тебе причину, я должен убедиться, что тебе можно верить. Прости… — от жесткости собственных слов только сильнее сжимает грудь и стягиваются органы в тяжелый узел.       Если бы он мне такое сказал, я бы ударил его или накричал, но он молчит и пристально смотрит на меня. Лучше бы ударил, потому что его немые эмоции, которых раньше нельзя было заметить, бьют сильнее.       Больше не говоря ни слова, он отходит, пропуская меня к квартире. Я отвожу глаза и смотрю на пол. Мне хочется как-то смягчить сказанное, но я не знаю как. Я просто сказал правду и сейчас жалею об этом, потому что она звучала как смертный приговор нашей дружбе.       Смог бы я его простить, если бы он мне такое сказал? Нет. А если бы и простил, то вернуть прежнее отношение не смог бы. Разве дружба не должна строиться на доверии? Без нее ее нет. Поэтому я чувствую себя виноватым. Я хочу верить другу, но не могу. Он отличается от нормальных людей, и мои сомнения вполне обоснованы. И надеюсь, в будущем он простит меня.       — Прости, — повторяю, но это слово сейчас кажется таким бесполезным. Оно, как будто, уходит в пустоту, так и не дойдя до адресата.       Мы несколько секунд стоим не двигаясь с места. Молчание нарушает Гордон:       — Я тебе никогда не врал, Ньют. И когда я узнаю, кто тебя настроил против меня, он об этом пожалеет, — пронзив меня ледяным и отстраненным взглядом, он разворачивается и уходит.       Я смотрю ему вслед и не могу избавиться от ощущения, что потерял друга.       На следующий день Гордон уезжает на плановое лечение в клинику. Он не прощается, отправляет только сообщение, чтобы я его не терял.       Я долго смотрю на слова: «Я уехал в клинику», и прокручиваю наш вчерашний разговор. Напряжение в груди не отпускает, но я знаю, что не мог сказать ничего другого. Я не мог наврать и промолчать. Оставалось только сказать правду, какая бы жестокая она не была. Конечно, с одной стороны это рискованно тоже, но с другой — он все равно догадался бы. Он же гений. К тому же, думаю, он уже также понял, что это как-то связано с ПОРОКом, поэтому заодно могу проверить, расскажет он Доку свои догадки или нет. Если они узнают, что я снова им не доверяю, то могут что-то предпринять и выдать себя. Тогда я точно буду уверен, что Гордон работает с ними.       Док мне позвонил еще вчера, чтобы разузнать все ли у меня в порядке. Я ему сказал, что ему не о чем волноваться. Он не настаивал на правде, хотя было видно, что он знает, что я недоговариваю, только напомнил мне, что завтра приедет Лиззи, и попрощался.       Так как я решил подыгрывать ПОРОКу до конца, то самым лучшим выходом будет ничего не рассказывать сестре. Я должен буду вести себя так, будто им можно доверять, чтобы не втянуть ее в эти политические игры. Чем скорее она вернется в Нью-Лэнд, тем лучше. И, надеюсь, мне получится убедить ее уехать.       Весь день я не могу усидеть на месте в ожидании сестры. Ее приезд помогает мне немного отстраниться от интриг Босса и ПОРОКа. Перед глазами картины из прошлого и миллион вопросов к настоящему. Какой она человек? Я помню ее совсем маленькой, а теперь она взрослая и тоже прошла через эксперименты ПОРОКа. Что она помнит из нашего детства? Помнит ли меня, и как мы жили? Или как погибли наши родители?       С одной стороны я знаю, что она моя сестра — единственный родственник. С другой — не представляю, как себя вести с ней. Возможно, я снова просто загнался, но не могу перестать думать, что нам будет неловко, не о чем разговаривать и, в итоге, мы не сойдемся.       А родственникам обязательно о чем-то разговаривать? Может, зря я волнуюсь, ведь главное, что мы просто родные друг другу люди, а остальное можно будет решить со временем?       Мой мысленный диалог прерывает тихий стук в дверь. Я вскакиваю и открываю ее. Первыми заходят мои телохранители с большими мешками, наполненными до краев продуктами, следом идет высокая светловолосая девушка. Лиззи. Смущенно улыбаясь, она тараторит:       — Я не могла удержаться и закупилась. Здесь такое разнообразие по сравнению с Нью-Лэндом. А еще я не знаю, вдруг, ты такой же холостяк, как Минхо, тогда мне придется кормить еще и тебя. К тому же, пока ПОРОК платит, надо этим пользоваться. Я бы сама донесла, но Рик и Тэд предложили мне помочь.       Я не улавливаю и половины сказанного, смотрю на нее и пытаюсь собрать мысли в кучу. Она моя сестра. Так похожая на маму…       Сестра…       Мужчины улыбаются ей и ставят пакеты на стол.       — Нам не сложно, — говорит Тэд и кивает мне. Я не сразу научился различать их, так как внимательно разглядывать эти горы мышц, покрытые шрамами, было немного неловко. Но после знакомства с ними, я полностью расслабился. К тому же, насколько я знаю, они были наняты ПОРОКом и не имеют к нему прямого отношения, от чего гораздо проще. Они вдвоем темноволосые, шире меня в два раза и выше на голову. Но Рика отличают более острые черты лица и молчаливость. Тэд же общительнее, мягче и эмоциональнее. В какой-то момент он даже признался, что его дети тоже мои фанаты и попросил автограф, но холодный взгляд и замечание Рика остановили его. В итоге я все равно скрытно передал ему свою фотографию с какой-то закорючкой.       — Спасибо, — Лиззи мило улыбается мужчинам, пока они выходят. Дверь закрывается, мы остаемся наедине с неловкостью.       Сестра переводит взгляд на меня и снова смущается.       — Привет, Ньют.       — Привет, Лиззи. Или лучше Соня?       — Я привыкла к Соне, но Минхо упрямится и называет меня Лиззи, так что можешь звать меня, как хочешь, — пожимает плечами.       Усмехаюсь. Узнаю Минхо. Уверен, он думает, что если бы вспомнил свое имя, то тут же заставил всех называть его именно им, лишь бы не тем, которое дал ему ПОРОК.       Замечаю, что Лиззи странно смотрит на мой висок, и вспоминаю, что там находится шрам.       — Туда попал Томас?       Киваю и только сейчас понимаю, что Минхо знает, что Томми в меня стрелял. Не думал, что парню хватит смелости об этом рассказать. Как среагировал на это Минхо? Надеюсь, со злости он не попытался прикончить Томаса. Ведь мог. И снова я чувствую вину, что сразу не дал другу знать, что я жив.       Лиззи улыбается и поправляет волосы:       — Так неловко, да? Серьезно, что мы как не родные? Не виделись сто лет и стоим столбами, — она подходит ко мне и крепко обнимает.       Я застываю. На секунду сердце замирает и сжимается. Тепло, нежность и запах ее волос напоминают мне о… маме…       Я крепко прижимаю ее к себе и жмурюсь. Это Лиззи. Моя сестра. Семья. В груди появляются знакомые чувства, как в детстве, — любви и долга. Я должен защитить свою сестренку.       Я не знаю, сколько проходит времени, Лиззи отступает и вытирает глаза. У нее они такие же большие и ярко-зеленые, как у папы. Она смущенно усмехается, уходит на кухню и начинает хлопотать, параллельно рассказывая о жизни в Нью-Лэнде и спрашивая меня о прошлом и планах на будущее.       Чем больше она говорит, тем свободнее я себя чувствую. Иногда я ловлю себя на том, что начинаю пялиться на нее, не веря, что она стоит передо мной, и что она моя сестра, или вспомнив, какое-то события из прошлого. Но скоро я привыкаю к ее обществу.       За время нашего разговора я понимаю, что она совершенно не помнит детства и меня, поэтому о своем прошлом может узнать только от меня. Я описываю ей наших родителей и рассказываю о том, как мы жили, но стараюсь избегать вопроса их смерти. К счастью, она сильно не настаивает, так как, оказывается, в дороге составила целый список тем, которые надо со мной обсудить.       Самое интересное, что Минхо и Лиззи довольно хорошо сошлись. Сестра упомянает, что их общение началось с бесконечных ссор, но в итоге они стали практически родней. Но с ним довольно сложно, так как он закрылся от остальных.       Он винил себя в моей смерти...       Этот факт особенно задевает меня. Он все это время жил с мыслью, что виноват в моей смерти, а я решил, что не должен ему рассказывать, что жив… Почему я решил, что ему плевать? Я такой эгоист! Черт.       Загнаться по этому поводу мне не дает легкая речь сестры. Она ловко отвлекает меня, не давая мне погрузиться в самогрызню.       Любопытно, но именно Минхо стал нашей общей темой для разговора, на которой мы быстро сошлись. Я понимаю все жалобы сестры и ее шутки, а она помогает мне разобраться в его настоящих поступках и эмоциях лучше. Когда я ее спрашиваю, почему он не приехал, Лиззи фыркает:       — Хорошо, что ты напомнил. Он же не верит ПОРОКу и даже заявил, что ты ненастоящий, — усмехается, включает камеру и начинает снимать меня: — Привет, Минхо. Вот смотри, это Ньют — живой и настоящий.       Хватает меня за руку и делает вид, что измеряет пульс. Я смеюсь.       — Он даже не робот и не зомби. Так что хватит упрямиться и кати свой зад сюда, — нажимает на браслет и выключает камеру. — У Минхо нет телефона, поэтому я отправлю Бренде. Но будь уверен, Минхо сообщение получит, — и уже тише бормочет, — осел упрямый.       Я невольно вспоминаю свой последний разговор с Минхо, а затем встречу с Боссом. Лучше, если друг остается там. И надо как-то уговорить Лиззи вернуться тоже.       — Пусть не приезжает. Я все равно собираюсь скоро к вам. Ты, кстати, как долго планируешь здесь находиться?       Лиззи хмурится и убирает тарелки со стола. Оказалось, что она умеет вкусно готовить.       — Честно говоря, я не планировала уезжать без тебя. А если ты здесь останешься, то может, я тоже тут осяду. Все-таки здесь не так плохо… Ну, и ты — моя семья.       В груди теплеет. Я улыбаюсь, но затем одергиваю себя. Нет, как бы мне не было приятно, и как бы сильно не хотелось, чтобы она осталась со мной, я должен убедить ее уехать.       Хотя с другой стороны, зачем? ПОРОК ничего не может нам сделать, ведь мы его «дети», а значит, она в безопасности.       Но как они поступят, когда я выскажусь против них на интервью? Что если тогда они навредят Лиззи?       — О чем ты задумался? — сестра заглядывает мне в глаза.       — Ничего.       — Ты думаешь, мне не стоит здесь оставаться?       Неужели, это так заметно?       — Не знаю, я еще сам не уверен, останусь я здесь или нет… — сразу жалею, что сказал это.       Нас же прослушивают!       — Почему? Тэд сказал, что тебе здесь хорошо живется. Ты собираешься поступать в институт. И здесь твои друзья из Глэйда. Да я и сама вижу, что ПОРОК о тебе позаботился. Если дело в Минхо, то рано или поздно мы его уломаем, и он тоже переедет. А то он сгниет в этой деревне. Совсем уже в отшельника превратился.       А здесь этот заботливый ПОРОК может нам угрожать…       Но я не могу этого сказать.       — Минхо скорее уломает нас, чем мы его, — на автомате шучу я.       Лиззи смеется:       — Не прибедняйся, все знают, что только ты один можешь сделать невозможное и уболтать этого осла.       Фыркаю. «Все знают», а я в этом не уверен. Если Минхо упрется, его и под угрозой смерти не сдвинуть, уж это я точно знаю. И надеюсь, что сейчас именно такой случай. Если он приедет на Континент и узнает, что ПОРОК снова обманывает нас, то может натворить дел.       Лиззи подливает мне сока и добавляет:       — На самом деле я ему обещала, что не задержусь здесь больше, чем на неделю. Поэтому я вернусь в Нью-Лэнд, надаю ему по шее, дождусь, когда ты приедешь, и мы вместе решим, что делать дальше. Хорошо?       Стараясь скрыть облегчение, киваю. Спасибо, Минхо, что избавил меня от поиска способов уговорить Лиззи уехать. Думаю, за неделю ничего не должно случиться, ведь ПОРОК играет роль нашего ангела хранителя. Да и Гордона как раз неделю не будет и можно не беспокоиться, что он начнет выяснять отношения прямо перед Лиззи. Только придется попросить Кима проверить мою квартиру позже, а то сестра может заподозрить, что что-то не так, когда он будет расхаживать по комнате в поисках скрытых камер.       Сейчас мне просто нужно расслабиться и наслаждаться присутствием сестры и семейной атмосферой, которую она создает.       Неделя пролетает незаметно. За это время мы успеваем облазить все достопримечательности города и сходить в кино. Лиззи протащила меня по магазинам одежды и обновила нам гардероб.       «Все-таки это за счет ПОРОКа», — так она оправдывала все свои траты, а я и не спорил, хотя часто вспоминал торговый центр в Нью-Йорке. Но я не мог об этом ей рассказать.       Мы обходили тысячи магазинов в поисках сувениров для друзей Лиззи в Нью-Лэнде. Несмотря на маски, нас часто узнавали фанаты и за дело приходилось браться телохранителям. Но я заметил, что по сравнению со мной, Лиззи нравится такое внимание. Она краснеет и ярко улыбается. Мне сложно ее понять, но с другой стороны, по-моему, лучше не загоняться, как я, а наслаждаться. Но мне все равно не получается.       Один раз к нам заходил Сэмми, а позже заглянула Линни. Они довольно быстро нашли общий язык с Лиззи, что, в принципе, не удивительно, так как моя сестра оказалась довольно общительной, яркой и позитивной. Сэм обмыл с ней все кости Минхо и Галли, а Лин обсудила последние сплетни и моду.       Удивительно, как легко Лиззи находит общий язык с каждым. И похоже, ей это даже нравится. Мы с ней так не похожи, но от этого наша связь, как будто, только крепче.       Несмотря на не покидающую меня мысль о ПОРОКе, эта неделя была самой уютной и теплой за последнее время.

***

      — Приезжай скорее, Ньют, – Лиззи целует меня в щеку.       — Конечно.       Я обнимаю ее, пока Рик не хлопает меня по плечу, намекая, что Лиззи пора на борт.       Я смотрю вслед яхте, пока она не растворяется за горизонтом.       Как скоро Лиззи поймет, что я мог уехать с ней сейчас? Догадается ли она, что меня держит здесь месть ПОРОКу? Или решит, что у меня есть какие-то дела, которые она не заметила? И как долго она сможет ждать меня в Нью-Лэнде?       Возможно, я никогда не смогу туда попасть…       Я трясу головой, стараясь избавиться от этой мысли, разворачиваюсь и забираюсь в машину.       Главное, что она и Минхо в безопасности.       

***

      На следующий день Док передает мне приглашение на интервью. Я долго смотрю на сообщение и отвечаю:       «Я пойду».