Лабиринт безумия

      Колд заходит в квартиру и внимательно обводит ее взглядом, останавливает на мне и улыбается — скорее формально, чем дружелюбно.       — Привет, Ньютти.       Хоть я совсем не ожидал его увидеть, но не сказал бы, что шокирован его появлением. Все-таки он обещал, что придет, и я знал, что рано или поздно он объявится. Но надеялся, что предупредит.       — Здравствуйте.       Его удивляет официальность моего приветствия. Честно говоря, меня тоже. Почему-то я больше не чувствую той легкости в общении с ним, чтобы обращаться на «ты». Да и довольно странно, что я раньше позволял себе эту фамильярность.       — Рад видеть тебя в хорошем здравии, — Босс кивает Фейду, и тот закрывает за ним дверь. — Ты уж извини, что я без предупреждения, но к тебе сложно пробраться, не попав ПОРОКу на глаза. Пришлось отправить сначала своего человека, чтобы он заблокировал все записывающие устройства, — Колд хлопает профессора по плечу, тот самодовольно улыбается.       По позвоночнику проскользает холодок. О чем он?       — Зачем глушить? Здесь нет камер.       Босс, как будто удивляясь моей глупости, поднимает брови. Внутри все холодеет. Не было же?       — Рад, что ты не потерял своей юношеской наивности, Ньютти, но стоит уже усвоить, что, если что-то не видно, не значит, что этого нет. Квартиру выбирал для тебя ПОРОК. Ты им очень важен, поэтому я сомневаюсь, что они прекратили слежку за тобой. А так как пока мне лучше не раскрывать свою личность, то я предпочитаю быть готовым ко всем вероятностям. Я бы советовал тебе в будущем пригласить Кима, чтобы тот проверил помещение на наличие жучков и скрытых камер.       Мысль о том, что возможно по всей моей квартире распихана техника, передающая ПОРОКу каждое мое действие, по телу проходит дрожь. А если это правда? Что если они продолжают следить за мной? Док говорил, что им это больше не нужно, но что если он ошибается? Или обманул меня?       Я осматриваю комнату, но не вижу ничего, что намекало бы на скрытую камеру. От этого не легче. Надо будет пригласить Кима.       Колд проходит в зал и разваливается на кресле. Я не сразу иду за ним. Руки все еще трясутся, и голову занимают мысли о камерах.       Босс ждет, когда я сяду, наклоняется вперед и говорит:       — Ньютти, буду краток, как ты любишь, и скажу сразу зачем пришел. Мне нужна твоя помощь в свержении с трона ПОРОКа.       Лучше бы сначала растекся в витиеватых формулировках, так как к этому изречению я не был готов. Я все еще не отошел от того факта, что в комнате могут быть записывающие устройства!       Я несколько секунд перевариваю его слова, пока до меня наконец не доходит их смысл. Значит, вот оно что… В принципе, логично, но непонятно. Почему он до сих пор к этому стремится? Вспышки больше нет. И он сам говорил, что ПОРОК теперь другой и не использует кровавые методы. Так зачем его свергать?       — Я не понимаю, зачем. Я больше не считаю, что они плохие. Они помогают миру восстановиться, даже клинику создали. Люди живут хорошо и благополучно, благодаря им. И меня они вылечили.       Босс задумывается. Стучит пальцами по колену. Пока он думает, мои мысли снова занимает квартира. Но если в ней реально скрытые камеры, тогда что из слов ПОРОКа правда? Зачем им следить за мной? Неужели я реально им так важен и нужен, как и Колду? Но что я могу такого сделать?       — Я ожидал подобного ответа, — наконец нарушает молчание Босс. — Думаю, вместо тысячи слов лучше увидеть и убедиться самому. Поэтому мы кое-куда съездим.       Он встает и смотрит на меня, ожидая, что я последую его примеру, но я сомневаюсь. Стоит ли мне с ним куда-то ехать? Нет, я убежден, что он не сделает мне ничего плохого, но отчего-то я не хочу за ним следовать. Вся эта ситуация с самого начала странная — начиная с его неожиданного появления и заканчивая спонтанным решением куда-то меня отвезти. Похоже на чудной сон, который закончится каким-то реалистичным бредом.       — Ну как, Ньютти, поедешь со мной? Не беспокойся, я просто хочу, чтобы у тебя была возможность выйти из пузыря, который тебе создал ПОРОК, и увидеть ситуацию с другой стороны. Чтобы делать выводы, надо видеть всю картину целиком, согласен?       Я киваю и встаю. После его слов мне становится любопытно, что такого он хочет показать. Что там такого может быть, что моя картина мира изменится?       Босс дает мне тканевую и электронную маски, кепку и выводит из здания. Нам повезло, на улице никого нет. Думаю, меня бы и в маскировке узнали — мои фанаты какие-то сумасшедшие.       Дорога занимает несколько часов. Босс молчит и что-то делает в телефоне. Я смотрю, как за окном сменяется яркий город на темный частный сектор и затем на редкий лес. Все еще продолжаю гадать, что Босс хочет мне показать. Вопросов много, но заговорить первым почему-то язык не поворачивается. Потому продолжаю молчать.       Не могу отвязаться от мысли, что с ПОРОКом может быть что-то не так. Я только свыкся с фактом, что организация поменялась и ей можно во многих вопросах доверять, но вот ко мне врывается Колд и говорит, что я жил в иллюзиях и все неправда. Но разве он не первый, кто сказал мне, что я могу доверить ПОРОКу свою жизнь? Или он имел в виду, что я могу доверить им свое здоровье, но жизнь мою они испоганят, как и раньше? Что если они продолжают следить за мной? И мои попытки связаться с сестрой и Минхо навредят им? Неужели друг знает об этом, и поэтому так странно ведет себя? Что если я до сих пор их Переменная или приманка для моих друзей-иммунов?       От этих мыслей тошнит.       Где-то через полчаса растительность начинают разбавлять разрушенные постройки и старые, кривые дома с побитыми окнами. Зданий становится все больше, и они сменяются на полуразваленные многоэтажки — по большей части мертвые, но в некоторых горит тусклый свет. Пустые, темные улицы завалены мусором. Вид этого города напоминает Приют и развалины в Жаровне, навевая неприятные воспоминания.       — Что это за место?       Колд отрывается от телефона и пристально смотрит на меня.       — Скоро поймешь, мы почти приехали.       Машина останавливается перед большим зданием, который, похоже, когда-то был торговым центром. Местами на стенах висят обрывки рекламных баннеров. В огромных разбитых окнах тьму нарушает дрожащий тихий свет в глубине. Место жуткое и один вид напоминает о Вспышке и шизах. Такое ощущение, будто сейчас из его окон на нас посмотрят бледные безумные лица. Или выскочат искривленные худые фигуры и накинутся на машину. По позвоночнику проходит волна холода. Я встряхиваюсь и стараюсь избавиться от пугающих мыслей.       — Мы приехали, — с этими словами Босс невозмутимо выходит и ждет, пока я выберусь следом. В нос ударяет противный запах человеческих отходов и гнили.       Что это за место? Зачем мы сюда приехали?       Словно услышав мой мысленный вопрос, Колд отвечает:       — Представляю тебе, Ньютти, Нью-Йорк — город с десятью тысячами населения. Город нулевых перспектив и разбитых надежд. Город бедняков.       — То есть здесь кто-то живет? — я хмурюсь. Может, это, и правда, наивно, но я думал, что все переехали в поселения, подобные Вайлду. И никто больше не выживает в таких жутких развалинах.       — Конечно, Ньютти. И этим людям еще повезло существовать недалеко от столицы. Им перепадают бонусы комфортной жизни нашей элитной прослойки общества. Пошли, я проведу тебе экскурсию.       Он поправляет пиджак и, кивнув подчиненному, чтобы тот зажег фонарик, заходит вслед за ним в мрачное здание. Я иду позади, осматривая широкий заваленный мусором холл. Когда мы проходим мимо отдельных павильонов вонь становится сильнее, видимо, их выбрали для туалета. Я не могу представить, что здесь кто-то может жить. Это так странно. Такой сильный контраст по сравнению с Вайлдом. Даже в Глэйде условия были приятнее.       Ближе к центру здания нам начинают попадаться люди. Некоторые спят на полу, несколько устроилось на лежаках и косых кроватях. Все грязные, тощие и несчастные. Многие нас замечают, но никак не реагируют. Эта картина все больше напоминает мне Приют.       Сердце гулко стучит, и я не могу отделаться от мысли, что это неправильно, что людям нельзя так жить.       Почему они здесь? Неужели это…       Замираю, когда встречаюсь глазами с тощей, изможденной женщиной, укачивающую кучу тряпок. Я не сразу понимаю, что она держит ребенка. Она растит младенца в таких условиях? Даже мы с родителями жили лучше…       Мы смотрим друг на друга, и женщина шепчет одними губами:       — Еды. Пожалуйста.       Сердце снова сжимается. Я бы дал, но у меня ее нет. У меня ничего нет.       Я смотрю на Босса. Почему он ничего не сделает? Колд встречается с моим взглядом и делает знак подчиненному. Тот удаляется.       — Как тебе счастливое, светлое будущее, которое рисует ПОРОК? — спрашивает Босс.       — Я не понимаю, почему они так живут?       Колд качает головой.       — Вы, дети ПОРОКа, повзрослели быстрее своих ровесников, но остались такими же наивными, — он достает сигарету и закуривает, чем привлекает внимание каждого в помещении. — Вы в жизни ничего, кроме экспериментов, не видели, поэтому вами очень легко манипулировать.       Меня задевают его слова, но я принимаю их, так как он прав. Мне не знакома нормальная жизнь. Я не испытал на себе ни простую работу, ни учебу. Не знаю, как устроена реальная политика, и как работают социальные нормы. Я ничего не знаю. Проще ли из-за этого мной манипулировать? Наверное.       — Вам нужно только убедительно наврать, чтобы вы поверили, — продолжает говорить Босс. — Вот и ПОРОКу ничего не стоило доказать тебе, что он хороший. Показали клинику, дали денег и квартиру, помогли учиться и убедили, что все что они делают — на пользу обществу. Но при этом упустили тот факт, что эта польза только той части общества, которая может себе ее позволить. Все, у кого нет достаточно средств, живут в подобных условиях…       — Пожертвуй сигарету, добрый господин, — Босса перебивает грязный старик в драной одежде, с дрожащими руками и слепым глазом.       Колд отдает ему всю пачку, чем шокирует и практически доводит старика до слез. Тот клонится и рассыпается благодарностями, пока не удаляется. Мне жутко жалко нищего, но остается только беспомощно смотреть на него.       А таких миллионы…       Грудь охватывает чувство, похожее не смесь вины и бессилия. Оно давит и стягивает органы в узел.       — Тех, кто не может позволить себе нормальное жилье, больше в пять раз. ПОРОК только говорит, что стремится достигнуть всеобщего благополучия. На самом деле, как и раньше, только самые приближенные и богатые могут его достичь.       «Как и раньше»…       Ничего не поменялось? ПОРОК остается главной проблемой общества? Создает видимость, что он хороший, но при этом из-за него страдают тысячи невинных. Снова…       За спиной поднимается шум. Я оборачиваюсь и вижу, как помощник Босса раздает людям пакеты с едой. Они набрасываются на нее и непрестанно благодарят благодетеля. Женщина с младенцем, получив пакеты начинает плакать. От вида ее слез грудь сжимает сильнее. На сколько хватит еды? Ей же нужно кормить не только себя, но и ребенка…       — Мы ничего не можем сделать? — тихо спрашиваю я.       Босс поджимает губы, в глазах знакомая холодная решимость.       — Мы можем помочь не одному человеку, а всей стране. Для этого мы должны избавиться от ПОРОКа.       — Но я не понимаю, что я могу сделать?! У меня ничего нет! Я во всем зависим от ПОРОКа.       — Обсудим это в более уединенном месте, — Альтон качает головой. — Пойдем.       Я не двигаюсь с места и смотрю на женщину, открывшую злаковый батончик. Я не могу это так оставить. Но что я могу сделать? Пригласить ее в свою квартиру? Но что сделает ПОРОК, когда узнает, что у меня живет женщина из Нью-Йорка? Если они за мной следят, то позволят ли ей жить у меня?       — Не беспокойся о них, Ньютти, мы делаем все, чтобы жители подобных мест получали все необходимое, — Босс кладет руку на мое плечо. — К сожалению, мы не можем сделать большего, пока в наших руках нет власти.       Мы выходим и снова садимся в машину. В груди остался неприятный осадок, и напряжение продолжает кольцами стягивать внутренности. Я точно не мог ничего сделать? Почему я живу в практически царских условиях, получаю солидные суммы, когда люди, которые нуждаются в этом больше меня, существуют в таких трущобах?       В носу до сих пор стоит вонь того места.       Босс молчит, пока мы не останавливаемся на обочине на полпути к городу:       — Выйдем?       Я сразу выбираюсь из машины и прохожусь по полю. После нескольких глубоких вдохов запах, въевшийся в нос, уходит.       Босс опирается задом на бампер и закуривает.       Так. Ладно, я понял, что ПОРОК не такой хороший, каким они себя представляют. Но до сих пор не понимаю, при чем здесь я? Зачем я нужен ПОРОКу и Боссу? Что я вообще могу сделать? И почему снова я?!       Как же задолбали эти загадки!       — Скажи уже, зачем я вам нужен?! — резко оборачиваюсь и кричу, наверное, чересчур эмоционально, но мне плевать.       Колд выдыхает облако дыма и молчит где-то несколько секунд, за которые я успеваю немного остыть.       — Как ты думаешь, Ньют, на чем зиждется власть?       Я хмурюсь. Вопрос звучит неожиданно и странно, но вполне в духе Босса. Я знаю, что ему не нужен ответ, он сам его скажет, поэтому молчу.       — Есть очевидные вещи, как деньги и оружие, и неочевидные, как доверие народа. Если люди тебе доверяют и готовы пойти за тобой, то остальные ресурсы можно обрести позже. Главное — любовь и доверие. Только глупый правитель этого не понимает, а ПОРОК нельзя назвать таковым. После того, как лекарство было изобретено, он получил расположение общества, но вскоре начали всплывать факты о его жестоких экспериментах и нищете народа. Люди засомневались в добросовестности ПОРОКа. Организация увидела это и решила выпустить сериал, который бы изначально показал их героями, а не преступниками. Они постарались срезать проблему по корню, и это сработало, но не полностью. Люди все еще сомневаются в них, так как иммуны продолжают сидеть на своем островке и не идут ни на какие уступки. И сомнения народа вполне разумны, ведь если ПОРОК говорит правду, то почему его «дети» отказываются принять его? В том числе большая часть населения все еще живет в трущобах, и этого ПОРОКу не скрыть. Сколько бы они не обещали, что будет лучше, ничего не меняется. Улучшаются условия только у элиты.       Колд затягивается, давая мне переварить информацию. Пока он ничего нового не сказал, но при этом мне, как будто, стали понятнее мотивы ПОРОКа. Но он до сих пор не ответил на мой вопрос:       — Так я здесь при чем?       — Ты здесь играешь весомую роль, Ньютти. Как я сказал, власть у того, кого любит народ. Так кого он любит сейчас больше всего?       Перед глазами всплывают полки магазинов и толпы фанатов перед клиникой.       — Вижу, ты и так все понял. Да, ПОРОК выпустил сериал, пытаясь вызвать доверие народа к себе, но таким образом создал ему богов. Ваши жертвы не только спасли миллиарды, вы показали свой героизм и человечность. Вся любовь населения сконцентрировалась вокруг «детей ПОРОКа». Они стали интересоваться вашим прошлым и настоящим. Стали сбегать от реальности, увлекаясь вашей жизнью. Ищут встречи. Хотят передать вам свои эмоции. Но все иммуны заперлись на островке и своим поведением показывают, что пока ПОРОК у власти, они не пересекут границу. Это вызывает непонимание, сомнения и недовольства у фанатов. Оно так бы росло, пока не превратилось бы в революцию, но тут на сцене появляешься ты. Стол перевернут, карты смешались. Твой следующий шаг решит все.       Босс тушит сигарету и многозначительно смотрит на меня. Но мне нечего ему сказать. Я до сих пор не понимаю, что такого я могу сделать. Конечно, меня любят, но я сомневаюсь, что если прикажу всем кинуться на ПОРОК, то они послушают меня. Все-таки, хоть я и уверен, что они ненормальные, но не сумасшедшие же вконец.       — Понимаю, ты до сих пор не осознаешь свою роль, Ньютти. Тогда давай я тебе расскажу, кто стал самым известным среди «детей ПОРОКа». Девяносто процентов населения страны — бывшие шизы. Поэтому, когда они увидели в «Мы» такого же как они — ребенка-шиза, который делает все, чтобы спасти их и в итоге умирает от Вспышки, так и не получив лекарства, ради создания которого страдал, то они все приняли этого мальчика за своего героя и мученика. Он был таким же как они. Он их понимает лучше. И вот этот мальчик оказывается жив. И именно его слова, мальчика который понимает их лучше всех, имеют вес. Он тоже болел. Он тоже убивал. Он тоже лечился и переживал. Но по сравнению с ними он также страдал от экспериментов ПОРОКа. Поэтому он должен вынести вердикт.       Чем больше Босс говорит, тем холоднее мне становится. Я прячу дрожащие руки в карманы. Внутренности сжались в тугой комок. Сердцебиение ускорилось.       — Это бред! — выпаливаю на эмоциях.       — Ты знаешь, что я прав, — ровно говорит Колд, игнорируя мою вспышку. — Уверен, что ПОРОК несколько раз просил тебя согласиться на интервью. Именно по этой причине. Они хотят, чтобы ты высказался в их пользу, пока настроен к ним положительно. Стоит только тебе намекнуть, что ПОРОК — это хорошо, как население будет готово проголосовать за Пейдж на предстоящих выборах.       Значит, поэтому Док настаивал, чтобы я согласился на интервью? То есть все его слова и действия диктовались целью расположить меня к ПОРОКу, чтобы во время интервью я сказал, что не думаю, что они зло? И ведь они меня убедили!       Получается все, что они делали и говорили — ложь. И если бы я был бесполезен, они относились бы ко мне совершенно по-другому? Может, вообще не стали бы лечить?       А Гордон? Неужели его они тоже обманули? Разве это возможно?       — А как же Гордон? Он им верит.       — Да, Гордон им верит, а ты веришь Гордону. Что может быть лучше, чем лучший друг в союзниках?       — Нет! Гордон не мог!       Босс молчит, поигрывая зажигалкой и наблюдая за мной.       Да, Гордон не мог! Он же… Но почему нет? Он как раз и мог. Конечно, я — его предмет обожания, но это не исключает того, что ПОРОК мог воззвать к его рационализму и воспользоваться отсутствием эмпатии. Гордону плевать на людей в трущобах, он вполне мог согласиться с идеями ПОРОКа и решить завербовать меня тоже. Это же на него похоже! К тому же в этом случае, он обеспечил свой предмет обожания только лучшими условиями жизни и перспективным будущим. Черт!       Сердце так сильно колотится, что дышать трудно.       Все было обманом? Снова…       — Признаюсь, Ньютти, ты мне нужен для тех же целей. Я прошу тебя согласиться на интервью и выразить свое мнение о ПОРОКе, исходя из новых данных.       Он серьезно просит меня об этом сейчас?! После того, как вывалил на меня всю эту информацию?! Только что он по сути сказал мне, что все, что происходило со мной в клинике — сплошная ложь и мой друг — предатель! И теперь просит меня идти на интервью? Решил сыграть на моих эмоциях? Но я не побегу мстить по первому зову! Я больше не тот мальчишка и не шиз!       — Я не тороплю с ответом, Ньютти, — словно отвечая на мои мысли, спокойно говорит Колд. — Я понимаю, что тебе нужно переварить информацию. Скоро к тебе придет приглашение от известного интервьюера мистера Муна, тебе нужно будет только согласиться и прийти. На интервью не будет никаких вопросов про политику, но ты сможешь убедить людей, что ты настоящий, и укрепить расположение к себе. Твой ответ на приглашение будет ответом мне. Не спеши и все обдумай, — с последними словами он кивает на машину, приглашая меня сесть.       Меня высаживают в нескольких кварталах от дома. Не доходя до него, сажусь на лавочку. На улице пустынно. Небо начало сереть, но солнце еще не выглянуло. Я до сих пор не могу разобраться в своих эмоциях. Всю дорогу я обдумывал слова Колда и все больше убеждался, что он прав. ПОРОК обманывал меня. Конечно, они вылечили меня, но при этом у них снова была корыстная цель. Они стремились расположить меня к себе и для этого тоже завербовали Гордона. Наверное.       Да, я не могу утверждать, что Гордон преследует те же цели, что и ПОРОК. Но даже если им каким-то образом удалось обмануть его и манипулировать, то могу ли я ему доверять? Он постоянно докладывал Доку все наши разговоры. Могу ли я ему рассказать про Босса и выяснить, какие отношения у него с ПОРОКом?       Все это так странно. До сих пор происходящее ощущается как сон. Один разговор — и вся моя жизнь и ее восприятие перевернулись с ног на голову. Еще вчера я строил планы на учебу, поездку в Нью-Лэнд, встречу с сестрой и чувствовал себя счастливым, а сейчас словно произошел откат на несколько лет назад. Снова я должен бороться с ПОРОКом, не верить никому и бояться за жизни родных.       Не сон — кошмар.       Я сижу уставившись на свои руки и горло сжимается все сильнее. Не могу поверить, что снова был идиотом! Поверил ПОРОКу. Повелся на их манипуляции! Думал, что моя жизнь налаживается. И как дурак, полез в мышеловку, в которой уже не раз ломал шею.       И я не только подвергаю риску себя, но и сестру с другом! Наверняка Минхо так странно себя вел из-за этого! Но Лиззи приедет! Что если ПОРОК воспользуется этим и навредит ей? Но с другой стороны, что они могут сделать? Все их действия против нас только приведут к недовольству населения. Ведь так?       Удивительно, но сейчас наша популярность как будто только оберегает нас. Нас нельзя обижать, а наоборот все хотят завоевать наше расположение, так как мы можем повлиять на общественное мнение.       Хотят сделать из меня чертового попугая в золотой клетке!       Почему вся моя жизнь — это сплошной обман ПОРОКа? Они не могут просто оставить меня в покое? Дать мне наконец-то зажить нормально!       От урагана эмоций хочется кричать, но я только усмехаюсь. Вытираю глаза и жмурюсь. Сердце колотится. Внутренности продолжает стягивать обруч напряжения, мешая вздохнуть полной грудью.       Мимо проходит мужчина и косится на меня, я резко опускаю голову, натягивая на глаза кепку.       Сколько времени? Если я продолжу здесь сидеть, скоро на улицы выйдут люди и меня могут узнать. Надо возвращаться.       Завернув за угол, я резко останавливаюсь. Недалеко впереди, перед моим домом столпились десять человек. Они что-то обсуждают и суетятся. Среди них я узнаю двоих своих хмурых телохранителей и в стороне Гордона. Он стоит, оперевшись спиной на стену и скрестив перед собой руки. Явно обдумывает что-то серьезное.       Что за сбор?       Черт, это из-за меня. Точно.       Но как они узнали, что меня нет? Даже если сейчас пять утра, в чем я сомневаюсь, то в это время ко мне никто бы не пришел, даже Гордон. Неужели Босс был прав, и по моей квартире расставлены камеры? Они как раз заработали, стоило нам уйти и унести с собой блокатор, а, значит, ПОРОК смог увидеть, что квартира пустая.       Черт! Они реально снова следят за мной!       Я сжимаю кулаки и резко вдыхаю полную грудь морозного воздуха, пытаясь избавиться от нахлынувшей на меня злости. Мне удается сдержать ее, но она остается внутри, придавая мне уверенности. Я снимаю кепку, маски и направляюсь к толпе.       Первым меня замечает Гордон, он отрывается от стены, упирая в меня сканирующий взгляд, но не сдвигается с места. Дальше меня видят остальные, окружают и начинают галдеть, спрашивая, где я был и все ли в порядке. Один, похожий на врача, даже хватает меня за руку, пытаясь измерить пульс. Они что спятили?!       Я вырываюсь из хватки мужчины и срываюсь:       — Я просто прогулялся! В чем проблема? Мне что нельзя?       Они затыкаются. Я знаю, что им нечего сказать, так как ПОРОК играет роль невинного ангела хранителя, который дает мне возможность жить так, как я хочу. Если сейчас они скажут, что мне нельзя уходить, не предупредив их или без их контроля, то выдадут свою демонскую сущность.       Воспользовавшись их замешательством, я протискиваюсь мимо и захожу в дом.       Черт, может, снова сбежать? Но куда? И где они не смогут меня найти? Ким больше не вариант. А в Нью-Лэнд не так просто попасть. Да и если ПОРОК меня не найдет, то Босс из-под земли достанет, я уверен.       Не успевают двери лифта закрыться, их останавливает рука Гордона. По его лицу толком не понять, что он думает, но, кажется, он обижен. Наверное, его задело, что я ночью пошел куда-то без него.       — Где ты был?       Что теперь я могу ему доверить? Раньше я делился почти всем. А теперь? Странно, но только сейчас я понимаю, что я ему так и не рассказал про встречу с Колдом, да и в целом про жизнь после побега не говорил. В клинике я боялся прослушки, а потом было как-то не до этого. Он знает про Босса только из моих снов и воспоминаний. И сейчас, наверное, тоже стоит промолчать. Возможно, он именно тот, кто помог бы мне найти фундамент в этой безумной буре эмоций и не потерять голову, но если он действует сообща с ПОРОКом, то, наоборот, сделает только хуже.       — Гулял, — коротко отвечаю и отвожу взгляд. Черт, лгать ему сложнее всего.       — Кому ты врешь? — друг начинает раздражаться.       «А ты кому?» — чуть не выпаливаю, но затыкаюсь. Внимательно смотрю на него. Он вообще когда-то врал? Вроде, он сильно гордый для этого. Если не захочет говорить, то просто наградит многозначительным взглядом или все выскажет настолько прямолинейно, что станет неловко или обидно. Врал ли он мне? И врет ли сейчас?       Пока я пытаюсь найти на его лице хоть какую-то подсказку, он хмурится и обеспокоенно спрашивает:       — Ньют, что случилось?       Я качаю головой и отвечаю вопросом:       — Как вы узнали, что меня нет?       Ему не нравится, что я перевожу тему, но не настаивает:       — Соседка слышала мужские голоса, а потом увидела, что в машину садятся подозрительного вида мужчины и парень. Решила, что кто-то из нас в беде и начала стучаться в наши квартиры. Так мы и поняли, что тебя нет. Где ты был?       Он правда думает, что я поверю в этот бред? С чего вдруг какой-то соседке есть дело, кто выходит из здания или заходит? Да и разве в этом доме живет только двое парней? Почему она решила, что увели именно кого-то из нас? Бред! С такими отмазками я только сильнее убеждаюсь, что ПОРОК следит за мной, а Гордон с ними заодно.       — Гулял, — повторяю и открываю дверь в свою квартиру. Она не заперта и, честно говоря, я не помню, закрывал я ее или нет.       — Что ты скрываешь?       У меня тот же вопрос.       — Ты же гений, Гордон. Если не веришь мне, то додумайся сам, — захлопываю дверь и запираюсь.       Я несколько секунд стою, уставившись на свою квартиру. Ее вид вызывает только одно желание — сбежать и спрятаться. Я как будто снова вернулся в Глэйд, только вместо жуков-стукачей — скрытые камеры. Я даже не знаю, где они. Даже намека нет. Но я уверен, что они есть.       Снова за мной наблюдают.       На своем опыте я знаю, что к постоянной слежке можно привыкнуть. Мозг наконец принимает ее, как что-то обыденное, и ты забываешь о камерах, пока они неожиданно не бросаются в глаза. Но сейчас, я не могу себе позволить забыть. Да и сбежать не могу. Скоро приедет Лиззи. Я должен ее дождаться и убедиться, что с ней все будет в порядке. И я должен решить, что делать с предложением Босса.       Я сажусь на кровать. От усталости не могу систематизировать мысли. Все, что я сегодня узнал спуталось, оставив только несколько фраз, от которых я не могу избавиться: «Все ложь», «Нельзя никому доверять» и «Гордону нельзя верить».       Я чувствую, что упускаю что-то важное и думаю не о том, но не могу перестать прокручивать в голове эти слова.       Никому нельзя доверять.       Гордону тоже…       Но почему я верю Боссу? Что его отличает от ПОРОКа?       Он сказал мне правду. Он не ведет двойную игру, пытаясь показаться хорошим, чтобы убедить меня говорить положительно о нем. Нет. Он четко и ясно сказал мне в лицо, что ему нужно. Босс не как ПОРОК.       Все было ложью.       Тошнит. В груди онемелая пустота. В горле ком.       Все было ложью. Новая жизнь. Док. Клиника. И Гордон. Все. Все — обман.       И я устал. От всего.       Заворачиваюсь в одеяло с головой и отворачиваюсь к стене. Лишь бы Они меня не видели.       Не хочу, чтобы Создатели видели моих слез.