Лабиринт безумия

Прошлое

      — Вам не стоило выходить наружу, Ньют, — озабоченно нахмурив брови, тихо говорит медсестра.       Я не отвечаю, молча смотрю, как она делает тест на Вспышку — прокалывает мой палец и ждет, когда лампочка загорится зеленым или красным. Честно говоря, меня больше волнует не его результат, а что происходит сейчас с моими друзьями. Сердце продолжает колотиться, мышцы сковало напряжение. Желудок стянулся до тошноты.       Мы уже несколько раз выбирались на улицу через крышу, но в этот раз нас схватили. Меня сразу отделили от Минхо, Алби и Томми и потащили делать анализы. Я всей душой надеюсь, что их вернули в комнаты, но слова обнаружившего нас мужчины говорят совсем об обратном: «…нам нужно преподать вам урок… Отведите остальных в яму с шизами».       Неужели они позволят шизам разорвать моих друзей?       По телу проходит дрожь. Перед глазами появляются и расплываются черные пятна. Легким не хватает воздуха.       — Ньют? — раздается заглушенный голос медсестры. — Тебе плохо?       — Пожалуйста, — мне сложно говорить, горло сжимается, выходит тихо и хрипло. — Пожалуйста, не отдавайте их шизам. Мы больше так не будем.       Девушка смотрит на меня круглыми глазами. Затем кладет руку мне на лоб и успокаивающе говорит:       — Не волнуйся, Ньют, с ними все будет в порядке. Рендалл просто напомнит им, к чему приводит Вспышка, и почему вам не стоит выходить на улицу. Их никто не тронет.       Она гладит меня, пока я не успокаиваюсь. Я не знаю, можно ли ей верить, но у меня нет другого выбора.              Минхо и Алби возвращаются подавленными. Я пытаюсь выяснить, что с ними произошло, но они только как-то странно поглядывают на меня.       — Они нас сунули к шизам, — это все, что мне удается вытянуть из них. Не знаю, что именно, они там увидели, но после этого Минхо еще сильнее загорается идеей побега.

Настоящее время

      Гордон застрелил Минхо.       На его груди расплывается пятно крови. Он теряет сознание.       Выстрел как будто отключает мои эмоции. В голове только одна мысль — я должен остановить кровь. Действую быстро и автоматически. Снимаю пиджак и, скомкав его, прижимаю к ране.       Мозг тоже отказывается работать. Я сижу на коленях, давлю на рану и смотрю на бледное лицо друга.       — Минхо, — зову его. Голос звучит глухо. Он никак не реагирует.       Он умирает? Эта мысль тут же растворяется в онемевшей пустоте внутри.       За спиной раздается стук падающего предмета. Я игнорирую его, дотрагиваюсь к щеке друга и снова зову его. На месте прикосновения остаются кровавые отпечатки.       Кровь. Я не могу ее остановить.       — Ньют… это был не я, — непривычно дрожащий, испуганный голос Гордона врезается в пустоту в голове, и она дает трещину. В груди начинает подниматься пугающая буря эмоций.       Гордон выстрелил в Минхо!       Становится жутко жарко. Мысли путаются. И я не знаю, что мне делать. Я не знаю…       — Ньют… — пустой голос Гордона наконец заставляет меня на него посмотреть. Ужас в его глазах напоминает мне… меня. Не знаю почему, но я ему верю. Его эмоции помогают мне отделиться от своих — спрятать их подальше. Я начинаю соображать.       — Гордон, позвони в скорую и спрячь пистолет, — я не знаю, почему приказываю последнее, но в этот момент я уверен, что так надо поступить. Да и сейчас мне некогда в этом разбираться, как и в том, почему я поверил другу.       Повторять Гордону не нужно, он послушно выполняет все, что я ему говорю. В это время я проверяю дыхание и пульс Минхо. Поверхностно и учащенно, но дышит.       Если скорая приедет слишком поздно… Сразу выкидываю эту мысль из головы. Они приедут вовремя.       — Ньют…       Я не даю Гордону договорить.       — Иди, помоги мне. Ты должен помочь мне сделать так, чтобы он выжил.       Друг присаживается рядом. Быстро оценивает состояние Минхо и встречается со мной глазами. В них паника. Я никогда не видел у него подобных эмоций. И они ломают мою плотину рациональности, впуская обратно бурлящую волну чувств. Кровь начинает шуметь в ушах и давить на виски. Сердце стучит быстро — до боли в груди. Тело пробивает дрожь.       Минхо умирает?       — Не смей мне это говорить, Гордон! — злость выделятся из всех эмоций сильнее всего, и я ее не скрываю.       — Если бы ты не толкнул его, я бы его убил, — его голос дрожит.

Прошлое

      Мы поссорились с Минхо. Прямо перед его побегом. Он привел к нам вечером в чулан Галли, у которого есть доступ к выходу за ограду, и позвал нас с Алби бежать с ними, но я не мог согласиться уйти и оставить здесь сестру.       — Она уже давно забыла тебя! Мы потом спасем ее. А сейчас ей и без тебя хорошо!       Эти слова меня вывели, я его ударил. И нисколько сейчас не жалею… только если немного.       Сколько я не пытаюсь отвлечься от мыслей о друге, мне не получается. Удастся ли ему выбраться? Вдруг, он наткнется на шизов? Или ПОРОК поймает его? Что они сделают, если Минхо с Галли попадутся?       Я совсем не могу сконцентрироваться на книге. Смотрю на Алби. Он тоже беспокоится, хоть и скрывает это. Почему он не пошел? Сказал, будто там ему некуда идти, но такое ощущение, что он не захотел оставлять меня.       Остальные парни в комнате бросают на нас любопытные взгляды. Конечно, они заметили, что Минхо нет. Его отсутствие сложно не заметить.       Снова перевожу взгляд на страницу. Строчки смазываются. Мысли продолжают возвращаться к Минхо.       Все, не могу больше! Захлопываю книгу и подхожу к Алби. Он двигается, освобождая место на кровати.       — Как думаешь, с ним все в порядке?       Друг хмуро хмыкает и качает головой.       — Если шиз откусит ему ухо, я плакать не буду.       Усмехаюсь скорее автоматически, чем с самой шутки. Думаю, Алби все еще злится на Минхо за то, что он обидел меня. Но уверен, он, как и я, не желает ему ничего плохого.       — Мне как-то… тревожно, — тихо шепчу.       Алби внимательно смотрит на меня и хлопает по плечу.       — Этому дураку не так легко навредить. Не волнуйся.       Отвожу взгляд. Хотелось бы верить, но в этот раз все иначе. Если побег удастся, то мы даже не сможем узнать об том. Вроде, у них продуман план, но они не могли учесть все. И у нас нет связи с Минхо — он не может сказать нам, что все хорошо.       Несколько часов проходят в бесконечных бесполезных попытках себя отвлечь. За это время несколько парней сдаются и открыто спрашивают, где Минхо. Я только отмахиваюсь. Если информации о друге не будет до завтра, то думаю, можно будет всем рассказать, что он сбежал. Или ПОРОК сам им скажет. Сомневаюсь, что они будут это скрывать. Наверное, еще и угрожать нам будут, чтобы больше никто не пытался.       Дверь резко распахивается. Я невольно вздрагиваю. В комнату заходит уже знакомый нам высокий, угловатый мужчина в сопровождении двух широкоплечих охранников. Рендалл. Он заглядывает в планшет и читает:       — Алби, — и сразу находит его взглядом. Лицо мужчины изображает крайнее сочувствие, будто сейчас он отведет его на смертную казнь.       Я снова вздрагиваю. Сердце ускоряет ход. Встречаемся с другом глазами. Он встает.       — Иди за мной, — Рендалл поворачивается и не дожидаясь реакции, выходит. Алби следует за ним. Прежде чем выйти, последний раз смотрит на меня. От плохого предчувствия желудок скручивает до тошноты.       Дверь закрывается, и головы каждого поворачиваются в мою сторону. Но мне не до них. Я уверен, что это связано с побегом. Они сейчас будут допрашивать Алби? Узнавать, куда Минхо собирался? Они же ничего не сделают ему? Не будут пытать?       Меня охватывает дрожь. Я жмурюсь и сжимаю руками голову. Но если Минхо сбежал, это же хорошие новости? Но от этой мысли не легче. Я не могу перестать нервничать. Почему-то я уверен, что друга ждет ничего хорошего.       — Эй, Ньют, что случилось? — на кровать Минхо садится Ник.       Я смотрю на него и чуть не рассказываю все, но затыкаюсь. Мне нельзя говорить. Вдруг, я скажу что-то, что как раз и нужно знать ПОРОКу.       Качаю головой.       — Ничего.       Ник мне не верит, как и остальные в комнате. Но мне плевать. Мне сейчас совсем не до них.       Дверь снова распахивается, и я подпрыгиваю на месте. Снова заходит Рендалл и читает имя. В этот раз мое.

Настоящее время

             — Ньют… это был не я.       — Если бы ты не толкнул его, я бы его убил.       Черт, какой я идиот!       — Отойди от него! — кричу и толкаю Гордона. На его рубашке остается кровь.       Я вижу боль и страх в его глазах, но сейчас не могу с этим считаться. Я должен защитить Минхо.       — Гордон, сейчас же уходи! Уходи как можно дальше!       Он бледнеет еще сильнее, встает и отступает.       — Ньют, я не хотел… Это был не я.       — Черт, Гордон, уходи!       Он медленно пятится, отворачивается и убегает.       Я продолжаю прижимать промокший насквозь пиджак к ране Минхо. Не могу унять дрожь. Мысль о том, что друг умирает, сжимает грудь и давит на горло.       Я даже не знаю, что могу сделать! Только держать этот пиджак и смотреть, как мой друг медленно умирает!       Где скорая?! Каждая секунда на счету.       — Минхо, — снова зову друга, но бессмысленно. — Пожалуйста… — голос срывается.       Пожалуйста, не умирай…       Он так сильно побледнел, что губы кажутся синими. Ускоренное дыхание становится хриплым. Вены на шее вздуваются.       Ему хуже! Где врачи?       Что если Гордон не звонил им? Что если он…       Шум за спиной привлекает мое внимание. В комнату влетает двое мужчин в белых халатах с чемоданчиками в руках. Один сразу отрывает меня от Минхо и начинает что-то спрашивать, пока второй осматривает друга.       — Как тебя зовут? — наконец до меня доходят слова фельдшера.       Я с секунду смотрю на него, не соображая, что сказать, пока он не повторяет вопрос.       — Ньют.       — Хорошо, Ньют. Что случилось?       — В него стреляли.       Мужчина кивает и отпускает меня, пока второй, закончив осмотр, быстро говорит:       — Задето легкое. Пневмоторакс. Требует срочного хирургического вмешательства.       Пневмоторакс? Задето легкое? Страх сжимает грудь так сильно, что становится трудно дышать.       — Что это значит? Он выживет? — хрипло спрашиваю я.       Они игнорируют меня. Суетятся вокруг Минхо — кладут его на носилки и выносят из комнаты. Я следую за ними, как в тумане. Они что-то говорят между собой, но я ничего не понимаю.       У машины скорой помощи второй фельдшер как будто вспоминает обо мне и оглядывается. Когда его руки освобождаются, он снова хватает меня и помогает залезть в машину.       — Тебя не ранили, Ньют? — заглядывает в глаза.       Качаю головой, нехотя отводя взгляд от Минхо. На него надели прозрачную маску с трубкой и подключили к приборам и капельнице.       Мужчина быстро и внимательно осматривает меня, ощупывая все покрытые кровью места, и облегченно вздыхает.       — Сиди спокойно, хорошо? С Минхо все будет в порядке. Если ты почувствуешь, что что-то болит, сразу скажи.       Киваю и снова смотрю на друга. В белом свете ламп, он кажется бледным, как труп.       С ним все будет в порядке. Все будет в порядке.       Раздается резкий продолжительный писк кардиомонитора.       Сердце Минхо останавливается.

Прошлое

      — Сначала я не хотел тебе это показывать, — с деланным состраданием говорит Рендалл, пока ведет меня куда-то по знакомым коридорам. — Но остальные ученые настаивают на твоей значимости, как часть контрольной группы.       Я его не понимаю. Зачем он об этом говорит? Что показать? Что значит, что я важен, как часть контрольной группы?       — Куда вы меня ведете? Где Алби?       — Сейчас тебе лучше волноваться о твоем втором друге.       Сердце замирает. Минхо?       — Что с ним?       — Меньше разговоров, сейчас сам все увидишь.       Неужели они поймали его. Что он хочет мне показать, связанное с Минхо? Они убили его? От этой мысли по спине проходится холод. Руки дрожат настолько сильно, что я сжимаю их в кулаки до боли.       Они не могли его убить! Не могли…       Но моих родителей они убили.       Эта мысль выбивает воздух из груди, я на мгновение задыхаюсь. В голове появляется странная легкость. Такое ощущение, что если я остановлюсь, то потеряю равновесие.       Я стараюсь не думать о смерти друга, но чем дольше мы идем, тем больше я нервничаю. Ладони потеют. Холод сменяется жаром. Только пустота в голове постепенно уходит.       Наконец меня заводят в комнату с множеством экранов. Рендалл останавливается перед самым большим.       — Думаю, не мне тебе говорить, что сегодня Минхо и Галли предприняли попытку побега.       Вздрагиваю. Я был прав?       — Мне жаль, но этим должно все закончится, — с этими словами он включает экран. На нем изображена пустая, небольшая и мрачная комната. В глаза сразу бросается большая масса из железяк и какого-то слизивого поблескивающего в тусклом свете материала в центре. Приглядевшись, я понимаю, что это. Волосы встают дыбом.       «Этого робота будут использовать в экспериментах на вас», — вспоминаю слова Гордона и поеживаюсь. Зачем они мне оказывают эту тварь?       Словно почувствовав, что на нее смотрят, она начинает двигаться. Медленно раздвигает железные части тела, и опираясь на них, приподнимается. Сейчас она еще сильнее напоминает отвратительного, огромного и колючего паука. На конце каждой конечности находятся угрожающего вида предметы — ножницы, пилы, скальпели и шприцы. Существо душераздирающе кричит. Я вздрагиваю. По позвоночнику проходит холод. Оно опускается на землю, поднимает лапы и при помощи колючек в теле движется в угол комнаты.       Только сейчас я замечаю, что там кто-то стоит.       Внутренности и ладони холодеют. Сердце ускоряется до невозможной скорости.       В углу стоит Минхо.