Лабиринт безумия

Прошлое

      Алби вскакивает с кровати, как только я захожу в комнату. По его обеспокоенным глазам, бледному и осунувшемуся лицу вижу, что ему пришлось пройти через то же, что и мне.       Остальные парни странно на нас поглядывают. Я не знаю, говорил им ПОРОК о побеге Минхо и о том, как они его пытали, но уточнять не хочется.       — Где Минхо? — тихо спрашиваю друга.       Он хмуро качает головой.       — Не знаю, с того… с тех пор я его не видел.       Мог Доктор Стент наврать мне? Быстро откидываю эту мысль. Минхо жив. С ним все в порядке. Сегодня я его увижу.       — Ты тоже видел, как Минхо…? — мне не удается закончить мысль, воздух резко заканчивается, голос ломается. Но Алби понимает, кивает, и когда я сажусь рядом с ним на кровать, наклоняется ближе и шепотом, прерывисто рассказывает, как Рендалл показал ему монстра, пытавшегося убить Минхо. В самый последний момент экран выключили, и Алби тоже заперли.       Я был прав.       Злость закипает во мне, смешиваясь с тревогой. Сжимаю кулаки.       Минхо, правда, прошел через это не один раз. Я и не могу представить, как он это пережил. Мне снились кошмары просто от самого вида этого монстра и слов Гордона, что меня убьют, а здесь… эта тварь снова и снова делала вид, что пытается его убить. Что если…       С Минхо не может быть все в порядке.       От этой мысли тело охватывает тревожное напряжение.       Друга приводят ближе к вечеру. Бледного, с синяками под глазами и, кажется, похудевшего на несколько фунтов. Он ни на кого не смотрит, медленно подходит к своей кровати и садится. Его взгляд уходит в никуда. На лице полная отстраненность от окружающих.       — Минхо! — я тут же подлетаю к нему. Алби за мной. Друг никак не реагирует, продолжает смотреть в одну точку на полу.       Сердце тревожно сжимается. Я сажусь рядом.       — Минхо, ты как? — хочу дотронуться до него, но он резко отстраняется. От неожиданности я подскакиваю и отдергиваю руку. По его телу проходит дрожь, он весь сжимается.       Сердце сокращается до боли. Это совсем на него не похоже. Он напуган. И как будто погрузился в свой мир, отстранившись от всех.       — Минхо, ты чего? — слова Алби также уходят в пустоту.       Мы предпринимаем еще несколько попыток дозваться до друга, но безнадежно. Он нас не слышит. Или не хочет слышать.

Настоящее время

      Я отделываюсь от полиции ложью, что не видел лица преступника. Предупредив меня, что проведут обыск в моей квартире, они оставляют меня в покое. Возможно, мне стоило рассказать им все и поделиться уликами против ПОРОКа, но я не уверен, что копы не работают на него. Не могу рисковать.       Я возвращаюсь к Минхо. Жду, когда друг очнется.       Он придет в себя, и я уведу его в безопасное место и только потом начну действовать. Я не могу оставить его, пока он один и без сознания. Не после того, как ПОРОК пытался его убить.       Сижу у кровати друга и прокручиваю в голове всевозможные планы действия, но все кажется бессмысленным. Все, что я сделаю в одиночку, будет жалким. Возможно, я смогу убить одного человека, двух или, если повезет, сотню. Но от этого не сильно пострадает организация. Какой тогда в этом смысл? Даже Советнику Пэйдж они смогут найти замену.       Или действовать дальше по плану Босса? Выступить против ПОРОКа и закрыть им дорогу к власти? Но это тоже их полностью не уничтожит.       И как мне понять, кто в ПОРОКе заслужил смерть и наказание? Я мог бы и дальше наивно полагать, что вся организация — это зло, которое нужно истребить, но чем дольше думаю, тем больше осознаю, что не прав. Ханна — хороший человек. Возможно, Док тоже. Если я бездумно устрою теракт, то поступлю не лучше Босса, который впустил в Денвер шизов. Убийства — не выход. Я рискую навредить невиновным, а я не могу себе этого позволить.       Я убил слишком много невинных людей.       Чье-то прикосновение к плечу вырывает меня из поверхностного и тревожного сна. Сердцебиение ускоряется. Я резко подскакиваю и автоматически загораживаю собой Минхо.       Я не должен был засыпать!       Спросонья я не сразу понимаю, кто стоит передо мной.       — Давно не виделись, Ньют, — широко улыбаясь, говорит знакомый высокий, смуглый мужчина со стоящими торчком темными волосам с солидной проседью. — Рад видеть тебя среди смертных!       Хорхе.       Его крепкое объятие окончательно пробуждает меня — от его силы ребра трещат.       За плечом Хорхе замечаю Томаса. Он смотрит на меня широкими глазами и явно чувствует себя не в своей тарелке. Я не знаю, что думать при виде него. Эмоции определенной нет, то ли я испуган, то ли рад — понять не могу. Но долго смотреть на него не получается, по спине проходит холодок, в ушах звучит выстрел.       Хорхе отпускает меня, продолжая улыбаться, и взъерошивает мои волосы.       — Модная прическа, — переводит взгляд на мою покрытую кровавыми пятнами рубашку и обеспокоенно спрашивает. — Ты в порядке?       Киваю.       — Что вы здесь делаете? — наконец еле слышно хриплю и откашливаюсь.       — Думаешь, этот сорвиголова один сюда добрался? — Хорхе усмехается и уже серьезнее смотрит на Минхо. — Мы пришли, как только убедились, что вам и нам ничего не угрожает. Как он?       — Врачи говорят, что с ним все хорошо. Он должен скоро очнуться.       Мужчина кивает, сжимает ногу Минхо и обращается к нему:       — Держись, viejo amigo. Ты не можешь окочуриться, когда нашел своего воскресшего друга, да?       Я снова встречаюсь взглядом с Томасом. Я по разному представлял нашу встречу, и каждый раз она заканчивалась плачевно. Мне сложно перестать чувствовать вину и страх при мысли о нем. Наверное, даже хорошо, что мы увиделись сейчас, так как после переживаний о Минхо у меня не осталось сил бояться своего неудавшегося убийцы.       — Привет, Томми.       Он печально улыбается. Я вижу в его взгляде вину. Видимо, не только мне есть что сказать. Но сейчас не до этого. У меня есть более насущные вопросы.       — Я рад, что вы пришли, теперь я могу оставить Минхо.       Их глаза удивленно расширяются, они переглядываются.       — И куда ты собрался?       — Я должен решить несколько важных вопросов.       Хорхе качает головой.       — Что один, то и второй — друг друга стоите. Ты обдумал свои действия?       Почему-то меня раздражает его попечительское поведение. Может, я столько времени решал все один, что теперь его забота кажется мне навязчивой? Или я переутомился?       — Хорхе, я не Минхо, — я стараюсь скрыть эмоции, но по его удивленному и немного оскорбленному взгляду видно, что мне не сильно получается. — Я не буду действовать, пока все не обдумаю. Я должен идти. А вы сделайте так, чтобы с Минхо больше ничего не случилось. А когда он очнется, отвезите его в безопасное место.       Сначала мне кажется, что он так просто не отступит, и мне придется что-то ему доказывать или убеждать, но он вздыхает и кивает.       — Я знаю, что ты не Минхо, в этом-то и проблема, — я не понимаю, что он имеет в виду, но уточнить не успеваю, Хорхе отступает. — Мы не будем мешать тебе, camarada. Ты не выглядишь как человек, который сотворит что-то безумное. Но не забывай, что у тебя есть мы, мы прикроем тебя.       — Спасибо, — автоматически произношу и смотрю на Минхо. Я не уверен, что не буду предпринимать ничего безумного, но говорить об этом не собираюсь. Я пока ничего еще не решил. И ввязывать в это никого со стороны не буду.       После небольшой паузы перевожу взгляд на Хорхе и как можно мягче повторяю:       — Вы мне нужны. Сейчас самое важное — это защитить Минхо. Только вы сможете это сделать. Вы никак ни с кем не связаны, и я могу вам доверять.       Хорхе кивает и хлопает меня по плечу:       — Не беспокойся, amigo, мы справимся. Никто и пальцем не тронет нашего бойца.       Я киваю и снова смотрю на бледное лицо друга. Мне не хочется оставлять его, но я обязан. Теперь, когда я знаю, что он в безопасности, я должен начать действовать — придумать план и предотвратить повторные попытки ПОРОКа навредить родным мне людям.       — Они за это заплатят, — шепчу и сжимаю запястье Минхо. И я не позволю, чтобы это повторилось.       Еще раз поблагодарив Хорхе, я выхожу, параллельно набирая Киму сообщение с просьбой отправить мне адрес его дома.       — Подожди, Ньют, — за дверью меня останавливает Томас, — я пойду с тобой.       Почему они не понимают, что я не хочу их в это втягивать?       Качаю головой.       — Нет, я пойду один. Вы должны защищать Минхо.       Я знаю, какой упрямый Томми, и уверен, что мне придется долго его убеждать. А может, избавиться от него силой. Но после нескольких секунд пристального взгляда, он отводит глаза и сдается.       — Хорошо.       С одной стороны, меня радует, что он не настаивает, с другой — напрягает. Он правда уступает? Я внимательно рассматриваю его и только сейчас замечаю, насколько он изменился. Он выглядит менее измученным, чем Минхо, и не видно каких-то сильных внешних перемен, но огонь в глазах угас, как и бесконечный оптимизм, который меня в свое время вдохновлял.       — Ты изменился, — говорим одновременно и усмехаемся.       — Когда все пройдет, нам надо будет поговорить, — стоит мне это сказать, понимаю, что потом может и не быть шанса. Я должен высказать самое важное сейчас.       Набираю полную грудь воздуха и собираюсь с мыслями. Когда-нибудь я должен был это сказать. Любое время покажется неподходящим, так что: почему не сейчас?       — Прости меня, Томми. Прости, что заставил… — дыхание спирает, сердцебиение ускоряется, — что заставил стрелять. Это было эгоистично и неправильно перекладывать на тебя эту… ответственность.       Томас вздрагивает и бледнеет. Отводит глаза и кусает губу.       — Я знаю, что мои извинения — ничтожны по сравнению с тем, что тебе пришлось пережить. Ты думал, что убил меня. Я знаю, каково это… — горло сжимается, и я с секунду жду, когда смогу снова говорить, и шепчу: — Прости меня, Томми, пожалуйста.       — Черт! — Томас резко отворачивается и вытирает глаза. — Почему ты извиняешься?!       — Потому что я заставил тебя в меня стрелять. Я…       — Ты же был шизом! — он смотрит на меня красными глазами. В них плещется вина и злость на себя. — Я не должен был тебя слушать. Должен был схватить и утащить в безопасное место. Но я выстрелил… Минхо прав, я виноват.       Как я и думал, Минхо винил Томаса.       — Минхо — дурак. Куда бы ты меня такого шизанутого потащил? Я всей душой хотел тебя убить. Я ненавидел тебя. Я бы и убил тебя, если бы не безумное желание, чтобы ты меня прикончил. Если бы ты не застрелил меня тогда, то возможно, я бы умер, только уже по-настоящему — либо от своих рук, либо в драке с шизами.       Пока я говорю, Томас смотрит на меня широкими глазами, как будто не до конца осознавая смысл моих слов. Он вывел меня из себя своим самобичеванием, в ином случае, может быть, я бы никогда не решился рассказать ему, что чувствовал в тот момент. Но если он не может перестать себя винить, то пусть знает всю правду.       — На самом деле ты остановил меня. Если бы мы не встретились, мне страшно подумать, сколько еще смертей было бы на моих руках. Так что не надо себя винить. Я тебе благодарен и не знаю, как смогу отблагодарить тебя и искупить вину.       Томми продолжает шокировано смотреть на меня, не находя слов. Наверное, он совсем не думал, что его выстрел можно интерпретировать таким образом.       Раздается тихий сигнал от моего телефона.       «Я заказал тебе такси. Выходи».       У меня больше нет времени.       — Я должен идти, — но не могу сдвинуться с места. Замешательство и остаточные боль и вина в глазах Томми останавливают меня. Меня не отпускает мысль, что из-за меня он дольше двух лет прожил с мыслью, что убил друга. От этого колет в груди. Но сейчас я ничего не могу сделать, кроме как снова извиниться.       — Прости меня, Томми, пожалуйста, — повторяю уже не знаю в какой раз, но эти слова все еще звучат бессмысленно и пусто.       Он снова вытирает глаза и кивает.       — Ты жив — это главное, — он печально улыбается и обнимает меня.       Я его понимаю. Если бы кто-то из убитых мной воскрес, неотступающая тяжесть в груди стала бы немного легче. С таким грузом жизнь не может быть яркой и счастливой, как когда-то прежде. И я рад, что Томми не будет нести такую ношу из-за меня.

Прошлое

      Нам так и не получается достучаться до Минхо. Он делает все на автомате, отстранившись от мира вокруг. Глаза потухли, и кажется, что ничто его не интересует. Он отказывается участвовать в наших ночных вылазках. И часто просыпается от кошмаров. Какое-то время я стараюсь как-то его заинтересовать, но не получаю никакого результата.       Я сдаюсь.       Он больше не тот Минхо, которого я знаю. И я не уверен вернется ли когда-то прежний друг. Видимо, мне придется искать общий язык с новой его версией.       Меня расстраивает мое бессилие до бурлящей злости внутри. Я не могу ничего сделать, и все мои попытки уходят в равнодушную пустоту.       Проходит несколько недель до того, как я вижу результат. Минхо начинает реагировать на мои попытки заговорить и даже иногда отвечает. Кажется, что он равнодушен к моим словам, но при этом я вижу, что он слушает. Пропадает ощущение разговора со стеной. Это воодушевляет.       Может, если пройдет еще немного времени, то он совсем оправится?       Я знаю, что не стоит на это сильно надеяться, но сложно перестать.       Время продолжает идти, а изменений в поведении Минхо практически нет. Он стал больше говорить со мной и даже иногда реагирует улыбкой, или в особенно хорошем настроении может пошутить, но все равно чувствуется, что пережитое давит на него и отбирает силы и эмоции. Его продолжают будить кошмары, и он остается равнодушным к авантюрам — совершенно перестал бунтовать. Если раньше его вещи были разбросаны на соседней кровати, и он был одним из тех, кто на занятиях мог огрызаться или прийти с невыполненной домашней работой, то теперь Минхо — самый прилежный и образцовый ученик. Чем раздражает. Его покорность меня бесит. Я понимаю, почему он так себя ведет, но теперь мне кажется, что из-за этого к нему еще больше придираются преподаватели. С каждым днем мне все сложнее спокойно смотреть, как они его допрашивают и ругают за малейшие ошибки. Возможно, я надумываю, и на самом деле они обращаются так со всеми, но каждый раз они раздражают меня все больше.       Последнее занятие выбешивает меня окончательно. Препод вцепился в Минхо, требуя ответа на вопрос. Не получив его, он начал читать нотации, напомнив при этом несколько раз размытыми фразами про его побег и о наказании за него. Увидев, как друг бледнеет и сжимает кулаки, я не могу больше молчать:       — Отстаньте уже от него! — разгневанный взгляд препода меня совершенно не пугает. Меня переполняет злость. Щеки горят и от эмоций дыхание спирает, а сердцебиение ускоряется. — Или вам, садистам, некого больше замучить?       Преподаватель сжимает край стола, пока пальцы не бледнеют. Я ловлю на себе косые взгляды парней. Минхо продолжает напряженно смотреть в одну точку на парте. По взгляду Алби сразу не поймешь поддерживает он меня или осуждает, а может, и то и другое.       — Ньютон, похоже, прошлые ошибки вас ничему не учат.       Я понимаю, на что он намекает, но взгляд не отвожу. Если они за эти слова отправят меня к тому монстру, то сейчас мне на это плевать. Но я замечаю, что Минхо вздрагивает и с тревогой смотрит на меня.       — Нет, эта ошибка меня многому научила. Вы говорите, что мы здесь для благой цели, а на самом деле, здесь собралась горстка садистов, которая издевается над слабыми! Я не смирюсь с этим и не буду вас слушать, если вы снова тронете моих друзей!       Все пялятся на меня, как на сумасшедшего. Мне плевать. Как же сейчас я ненавижу их. Будь у меня в руках оружие, возможно, я не смог бы сдержаться и убил бы преподавателя.       — Вот как. Не ожидал от тебя, Ньютон, такого инфальтивного взгляда на происходящее. Тем более, что тебе лекарство нужнее, чем остальным.       Я невесело усмехаюсь. Он издевается?       — Мне не нужно лекарство, полученное жизнями моих родителей и друзей!       Мужчина бледнеет. Он теряется и от этого еще сильнее злится.       — Вижу, что сейчас бессмысленно вести с тобой диалог. Посиди в одиночестве, остынь и постарайся заново осмыслить свое положение и наши ценности, — он нажимает на кнопку. Через секунду в комнату входят двое крупных мужчин, которые отводят меня в одиночку и запирают.

Настоящее время

      Снаружи уже темно. Я потерял счет времени и не заметил, как наступила ночь.       Таксист встречает меня удивленным взглядом, который становится обеспокоенным, как только он видит пятна крови на моей рубашке.       — Вы в порядке, Ньют? — его голос звучит крайне неуверенно.       Сначала я напрягаюсь, не понимая откуда он знает мое имя, но потом вспоминаю о своей популярности.       — Все нормально, не беспокойтесь.       Мужчина принимает этот ответ и, к счастью, ничего больше не спрашивает. Я снова остаюсь наедине со своими мыслями и чувствами.       Ощущение все еще странное. Я будто во сне или отделился от тела. Я мыслю совсем ясно, но при этом чувствую себя отстраненно и нереалистично. Возможно, это из-за того, что выстрел в Минхо снова перевернул мой мир. Меня как будто вырвали из более-менее нормальной жизни, в которой я последнее время находился, и вернули в прошлое, где методы борьбы с ПОРОКом были кровавыми и в основании существования лежало выживание.       Снова я должен мстить.       Но сейчас, как бы сильно я не ненавидел ПОРОК, к мести должен подойти гораздо внимательнее, чем раньше. Тогда я срывался, готов был пойти на все, лишь бы ПОРОК заплатил. Но это привело к тому, что я навредил многим здоровым и невинным людям в Денвере и заставил Томаса в меня стрелять. Я больше не могу себе позволить импульсивность. Я должен действовать рационально и обдуманно. И возможно, мне нужно смириться, что это займет время. Хороший и продуманный план, который поможет мне избавиться от ПОРОКа, точно не будет простым и быстрым. Но сколько бы я не старался его придумать, ничего не приходит в голову. Либо все совершенно безумное и сложное, либо мысли возвращаются к Боссу. Он уже несколько лет занимается «свержением ПОРОКа с трона». Может, единственное правильное решение будет работать с ним дальше?       Водитель будит меня легким толчком в колено. Я и не заметил, как уснул. Вид знакомого небольшого коттеджа вызывает приятные воспоминания.       Я уже давно здесь не был.       Ким встречает меня у входа и быстро заводит в дом.       — Как ты? — он внимательно осматривает меня.       Пожимаю плечами. По мне, наверное, видно, что я в не лучшем состоянии.       Друг берет с дивана стопку одежды и протягивает мне.       — Как Гордон? — я забираю вещи и осматриваю комнату, следов друга не видно.       — С ним все хорошо. Мы уже сделали операцию, сейчас он без сознания.       Я облегченно вздыхаю.       — Спасибо, Ким.       Он невесело улыбается.       — Помойся, переоденься и вот… — он дает мне бутылек с каким-то средством, — это поможет избавиться от косметики.       Я уже про нее забыл. Снова благодарю его и ухожу в душ.       Пока теплая вода смывает с меня остатки крови и напряжение, я снова прокручиваю в голове сегодняшние события. Может, мне не стоило оставлять Минхо до того, как он очнется? Что если ему станет хуже? Я даже не взял у Хорхе контакты, чтобы связаться с ним и спросить, как у друга дела. Я стараюсь перестать волноваться, но от этого нервничаю еще больше.       Я быстро переодеваюсь и нахожу Кима в зале.       — Помоги мне, пожалуйста, связаться кое с кем... — рассказываю все, что произошло, и прошу найти номер Хорхе.       — Хорошо, я поищу способы с ними связаться. Не беспокойся, они как-то попали сюда скрытно, значит работают с хакерами, которые могут обойти систему ПОРОКа. А я знаю всех. Я быстро на них выйду.       — Спасибо, Ким, — облегченно выдыхаю. — Что бы я без тебя делал?       Он самодовольно улыбается.       — Беспомощно страдал.       Я невольно усмехаюсь его шутке. Это правда, без него я не смог бы избавиться от Стерки ни из своей головы, ни из Гордона. Не смог бы связаться с Хорхе. И планировать месть ПОРОКу — тоже, так как без него я точно не справлюсь. Один я совершенно беспомощен.       — Хочешь есть?       Качаю головой. Друг явно ожидал этого ответа, но и не планировал слушать. Он усаживает меня перед столом, на котором стоит тарелка с сэндвичем.       — Тебе надо поесть, а потом поспать. Если ты себя измотаешь, ничем Минхо не поможешь.       Ну да. Но все равно при виде еды тошнит.       — Когда очнется Гордон?       Ким пожимает плечами.       — Все зависит от него. Ты долго пролежал, он может быстрее оправиться. Я не знаю.       Я киваю и снова невольно вспоминаю, как Гордон стрелял в Минхо. Горло сжимается.       Как ПОРОК может быть настолько жестоким? Они выбрали двух самых близких мне людей, чтобы меня остановить. Если бы Минхо умер, смог бы я продолжать дружить с Гордоном? И смог бы он жить дальше, если бы стал убийцей? Он и так эмоционально нестабильный, как ребенок, такие переживания довели бы его до самоубийства, я уверен.       В груди снова поднимается жгучая ненависть к ПОРОКу до желания убить. Но я стараюсь сдержать ее. Я не должен ей поддаваться.       — Что ты планируешь делать? — вопрос Кима возвращает меня к реальности.       Я пожимаю плечами.       — Я не знаю, я должен как-то остановить ПОРОК, уничтожить его, но я не знаю как.       Ким напряженно, долго и как-то странно смотрит на меня. Он набирает полную грудь воздуха и тихо спрашивает:       — Почему ты решил, что виноват ПОРОК?