Лабиринт безумия

Прошлое

      Меня сложно напугать одиночкой. По крайней мере, я не умираю со скуки, когда оказываюсь изолирован от остальных, как Минхо.       Я сижу на полу, оперевшись спиной на кровать и по приказу препода думаю о своем положении и о ценностях ПОРОКа. Только выводы у меня явно не те, которые ему хотелись бы.       С первого дня, как меня сюда привели, я ненавидел их. Они убили моих родителей и разделили с сестрой, пытались стереть память и заставили забыть свое имя. Со временем мне удалось немного усмирить свой гнев, да и здесь нас не сильно-то мучали, только бесконечно учили, а каких-то парней отправили осваивать навыки, типа земледелия и строительства. Я привык к этому и в моменты наших вылазок даже, наверное, был счастлив. Но после того, что случилось с Минхо, я снова вспомнил с чего началось мое знакомство с ПОРОКом. И их благие цели кажутся лицемерием в сравнении со средствами. И они хотят, чтобы мы с ними смиренно сотрудничали и не хотели сбегать? Разве это не смешно?       Мы просто их подопытные кролики.       Злость продолжает бурлить. Хочется как-то навредить ПОРОКу. Совершить что-то такое, что подорвет их работу. Я понимаю, что не могу сделать ничего масштабно-серьезного, но мысль о мести не уходит. Остаток дня прокручиваю разные варианты — от фантастических и невозможных до мелких, но реалистичных, пока не засыпаю.       Меня будит тихий звук, будто кто-то скребется о мою дверь. Я подскакиваю и ошалело смотрю, как после тихого щелчка она приоткрывается и замирает. Несколько секунд ничего не происходит, пока она со скрипом еще немного сдвигается, и в комнату нерешительно заглядывает часть знакомого лица.       — Алби! Ты меня напугал! — шепотом кричу я.       Друг улыбается и уже решительно заходит.       — На бунте храбрость закончилась? — подкалывает он, продолжая светить в темноте белоснежными зубами.       Я хочу ответить на его подкол чем-то остроумным, но осекаюсь. Удивленно смотрю, как за ним заходит Минхо и закрывает дверь.       — Теперь еще год будет копить ее на следующий подвиг. Да, Ньют?       Я автоматически соглашаюсь, не соображая от шока. Минхо правда пришел?       Хоть он и улыбается, я вижу, что прежний огонек в глазах не вернулся, хотя иногда как будто на секунду озорно поблескивает.       Алби толкает меня в плечо, еле заметно кивает головой в сторону Минхо и подмигивает мне. Я несколько раз смаргиваю. Мне хочется спросить его, как он уговорил друга вылезти ночью за пределы комнаты, но язык не поворачивается. Такое ощущение, что если я скажу что-то лишнее, то спугну Минхо, как видение, — он вернется к прежнему состоянию и уйдет.       — Что с лицом? Будто призрака увидел, — ухмыляется Минхо и садится рядом.       — Да, как будто и увидел, — бормочу я.       — Я тебе говорил, Албинос, что ты в темноте выглядишь пугающе. Вот, с призраком путают.       Обычно приколы и прозвища Минхо выводили Алби из себя, зачастую доходило до шуточной драки. Но сейчас друг только довольно фыркает и снова многозначительно смотрит на меня.       Я так и молчу, пока они не рассказывают мне, как препод остаток занятия пересказывал им ценности ПОРОКа и цели. И было видно, что он не перестает на меня злиться.       Говорит в основном Алби, Минхо же продолжает вставлять свои неловкие шутки, хотя раньше инициативу в подобных рассказах забирал наш главный любитель приукрашивать.       После нескольких минут я наконец расслабляюсь и решаюсь спросить:       — Минхо, почему ты пришел?       — Ты же без меня со скуки помрешь, — усмехается он, но увидев, что я на шутку не реагирую, а только хмурюсь, серьезнее продолжает: — Ты сидишь здесь из-за меня.       Я качаю головой, но он не дает мне возразить.       — Если бунтовать, то вместе.       — А как же…?       Он толкает меня в плечо.       — Так, по крайней мере, не один я буду наказан. Страдать мы тоже будем вместе, — довольно заключает он и нервно смеется, я невольно тоже усмехаюсь.       — А я-то думал… — ворчит Алби. — Нет ничего благородного в этом мерзавце.       — Благородство — мое второе имя, Албинос. Просто твоим тупым мозгам меня не понять.       В этот раз Алби накидывается на Минхо. Они катятся на полу, пытаясь побороть друг друга. Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.       Минхо вернулся. Не совсем в прежнем виде, но мой друг вернулся.

Настоящее время

      Почему я решил, что это сделал ПОРОК?       Этот вопрос сбивает меня с толку. Для меня все это время было настолько очевидно, что виноват он, что я даже не задумывался о ком-то другом. А кто еще?       — А кто еще? Больше ни у кого нет доступа к мозгу Гордона.       — Да, у них есть доступ, есть мотив, но я не думаю, что это они, — медленно и осторожно говорит Ким, как будто ожидает, что информация, которую он на меня сейчас взвалит, приведет к моему срыву. Он с секунду молчит, а затем резко перескакивает на другую тему:       — Помнишь, ты просил проверить твою квартиру на прослушку?       Киваю скорее на автомате — мысли все еще занимает вопрос: кто виноват, если не ПОРОК?       — Как только я узнал, что в Минхо стреляли, попросил своего знакомого проверить ее. Во-первых, он нашел пистолет, — Ким кладет его на стол, — я подумал, что лучше, чтобы полиция его не находила.       Я и забыл о нем. Хорошо, что Ким обнаружил его раньше полиции. Я не хочу, чтобы на Гордона повесили вину ПОРОКа… или кого-то другого.       — Так вот, мой друг скрытых камер не обнаружил, только это, — Ким помещает рядом с оружием квадратный предмет черного цвета размером с половину фаланги пальца. — Это жучок.       Все еще полностью не понимая, к чему он клонит, беру прибор и рассматриваю его.       — Так это подтверждает мою правоту. ПОРОК продолжает следить за мной.       — Нет. Его сделал я по заказу Босса. Я на всех своих изобретениях оставляю серийный код. Его могу найти и понять только я.       Босс?       В голове не сразу укладывается. Я тупо пялюсь на гаджет. Босс оставил в моей квартире жучок? Но это же не логично.       — Но это глупо. Он же сам мне сказал проверить помещение на прослушку, а сам оставил ее?       — Не думаю, что это глупо. Он просто не подумал, что я проверю сегодня. Пока у тебя была сестра, он знал, что ты не будешь обыскивать квартиру, чтобы не вызвать у нее подозрение. А после выстрела в Минхо ты точно не в тот же день побежишь искать жучки — тебе будет не до этого. Но он забыл, что у тебя есть я. И я могу подумать за тебя, — последние слова звучат немного самолюбиво. В другое время я бы, наверное, подколол его, но сейчас меня больше волнует другой вопрос.       На самом деле меня не сильно удивляет, что Босс меня прослушивал. Как будто от него это можно было ожидать. Но это же не говорит о том, что именно он использовал Гордона.       — То есть ты говоришь, что это Босс управлял Гордоном?       Ким кивает.       — Но у него же нет доступа к Стерке?       — Не обязательно самому иметь к ней доступ, главное найти людей с этим доступом.       Мне сложно это принять, уложить в голове. Я настолько укоренился в своей ненависти к ПОРОКу и желании отомстить, что сейчас резкая смена «главного злодея» кажется невозможной. Я просто не могу в это поверить.       — У тебя есть какие-то доказательства?       Ким отводит глаза. Я вижу, что они есть, и мне они не понравятся.       — На него работает кто-то, кому я доверяю?       Друг не ожидал от меня верной догадки, пристально заглядывает мне в глаза. И медленно кивает.       — Кто?       Он снова смотрит в угол и мнется. Может, пытается подобрать слова. Но мне не хватает терпения. Как бы сильно мне не было больно узнать имя предателя, я хочу его услышать. Эта неопределенность меня только сильнее изводит.       — Кто, Ким, скажи!       — Вэньлин.       Ну это бред. Я автоматически усмехаюсь. Она не могла. Какая ей в этом выгода? Зачем?       — Ким, это бред.       — Мне тоже так сначала казалось, но когда ты с ней подружился, Гордон попросил меня ее проверить.       «Она сумасшедшая», — значит, он серьезно верил, что с ней что-то не так? А я был уверен, что он пытается меня напугать, чтобы не чувствовать мои эмоции.       — Но зачем ей…       — Я не знаю, но я ее проверил. Дело в том, что я и до этого изучал сотрудников клиники, стараясь найти крота Колда, но проверка каждого занимает очень много времени. Поэтому, когда Гордон указал на конкретное лицо, то я был не против перенести ее в начало очереди.       Неужели я один такой дурак, что просто слепо доверял Боссу и Линни? И я даже не знаю, что меня больше злит, что я им верил, или что не слушал своих друзей, которые не раз меня предупреждали.       — Кроме того, что она помешана на тебе, — продолжает докладывать Ким, — у нее зашифрован телефон хакером, почерк которого я узнал. Он единственный, кто может соревноваться со мной в программировании. Мне пришлось повозиться с кодом, чтобы получить доступ. К счастью, Ханна помогла мне запустить в телефон Вэньлинь небольшой вирус, что ускорило процесс. Сначала я не нашел ничего подозрительного, но потом наткнулся на переписку с «парнем». Несколько нейтральных фраз, ничего особенного. Но это только на первый взгляд. У Вэньлин нет парня, она одержима тобой. Я сопоставил события с датами сообщений и проследил совпадения: она докладывала «парню» все, используя довольно простой код. Например, когда встретила тебя написала: «Увиделась со старым другом. Он меня узнал. Пока не понимаю, захочет ли он дружить со мной». «Парень» редко ей отвечал, но перед выстрелом Гордона написал: «Все по плану. У старого друга. В 18:40».       С каждым словом Кима грудь сильнее сжимают металлические кольца. Я не могу сказать, что чувствовал к Линни сильную привязанность, но она мне нравилась. Она единственная, кто старался вытащить меня из комы. Мне казалось, что мы станем хорошими друзьями. Она очень мне нравилась.       Но теперь я узнаю, что все ложь. Она работает с Боссом и, возможно, с самого начала притворялась. И самое главное — заставила Гордона стрелять в Минхо.       Гордон предупреждал меня, но я не поверил…       — И еще… — тихо добавляет Ким. — В клинике всего три специалиста по Стерке. И она одна из них. И только она была в клинике во время выстрела.       Значит, это Босс. И его пешка — Вэньлин.       В голове становится необычайно пусто — нет ничего: ни эмоций, ни мыслей. Но остается ощущение, что мой мозг что-то лихорадочно обдумывает, но при этом все выводы проходят мимо, я их совсем не осмысляю.       — Я не хотел тебе говорить сегодня, думал, завтра, на свежую голову скажу. Так было бы лучше, — после нескольких минут молчания добавляет Ким. — Тебе и так достаточно потрясений за один день…       Я смаргиваю и смотрю на него.       — Да нет, это меня совсем не удивляет. Совсем…       Я просто полный идиот, что сразу не понял, что это Босс! Он, как всегда, все продумал и сманипулировал мной так, чтобы я действовал по его плану.       Даже не замечая того, я усмехаюсь. Черт, как же сильно хочется ударить себя. Я был таким идиотом. Снова. Снова пошел за Боссом, и пострадали невинные.       Сердце колотится до боли в висках. Кровь шумит в ушах. Злость продолжает расти. И я даже не знаю, кого ненавижу сейчас больше — себя или Босса. С силой сжимаю руки и вздрагиваю от боли.       Вдоль большого пальца проходит алый след пореза.       Когда я взял нож?       Сейчас бы еще вернуться к прошлым привычкам…       — Ньют, ты зачем себя порезал? — подлетает Ким.       — Я не специально.       Он с подозрением на меня смотрит. Наверное, ему пришла та же мысль, что и мне. Вот они минусы того, что все вокруг смотрели сериал «Мы».       — Я, правда, не специально.       Друг подводит меня к раковине и начинает обрабатывать порез.       Пока он возится, мне удается мысленно собраться. Месть ПОРОКу — это сложный вопрос. А вот месть Боссу… тут думать совсем не нужно.

* * *

      Я знаю, как отомщу Боссу. И сделаю это сегодня. Ждать может быть опасно.       Но перед тем, как уйти, я должен проведать Гордона.       Он лежит без сознания на койке, бледнее обычного. Брови сведены вместе, как будто ему снится что-то неприятное. Я невольно вспоминаю, что мне виделось после операции, по спине проходит холодок. Кажется, что тогда передо мной пролетели все самые худшие сцены прошлого. Такой забег по воспоминаниям я больше переживать не хотел бы.       — Не повезло тебе с предметом обожания. Одни проблемы… — грустно усмехаюсь и легонько касаюсь его плеча. Закусываю губу и отвожу глаза. — Смешно, но именно тебя мне не хватает. Ты бы придумал что-то оригинальнее. Ведь ты тоже гений. Или наоборот, сказал бы мне, что я полный идиот, раз решил мстить сумасшедшему.       Я молча смотрю на него. В моей голове он дает мне миллион разных ответов, но в реальности только сильнее хмурится. Такое ощущение, что ему больно. Я встревоженно смотрю на приборы — показатели никак не меняются.       Невольно вспоминаю о нашем разговоре у койки Минхо.       — Теперь ты не сможешь продолжить лечение от этого идиотизма из-за меня… А, может, это и к лучшему… Эмоции это не только интересно, но всегда еще и сложно. И больно.       Я несколько секунд жмурюсь, пока комок в горле не отпускает. Сжатый в кулаке порезанный палец дает о себе знать жаркой пульсирующей болью.       — Прости меня, Гордон. Прости, что тебе пришлось через это пройти из-за меня. Ты меня предупреждал, я не поверил. Я поверил Боссу, что ты… — голос срывается, я замолкаю.       — Или лучше не прощай меня. Ты имеешь право. Я бы, наверное, не простил…       «Идиот» — звучит в голове голос Гордона. Он бы посмотрел на меня взглядом с тем же подтекстом и на этом все бы закончилось. Но я не могу позволить остановиться на этом. В итоге предателем оказался я. И теперь на больничных койках лежат два моих лучших друга.       — Босс больше не сможет вам навредить, обещаю, — я сжимаю его ладонь и выхожу.       Пора положить этому конец.