Лабиринт безумия

      Я смотрю на пистолет. Кручу его в руках, водя большим пальцем по рельефу рукоятки. С одной стороны, за последние сутки мой мозг максимально ясен и свободен от эмоций, но с другой — где-то на периферии маячит мысль, которую я не принимаю и не желаю осмыслять, а комок напряжения в животе не отпускает ни на секунду. От этого тошнит.       С самого момента, как Гордон выстрелил в Минхо, я, не переставая, искал способ отомстить ПОРОКу. Не позволял себе поддаться эмоциям, должен был их сдерживать, так как мог навредить невинным, совершив импульсивные действия. Сейчас же у меня нет сомнений. Все просто и понятно.       Но…       Я засовываю пистолет во внутренний карман куртки и выхожу из дома. Мне пришлось солгать Киму, что до утра я ничего не буду делать, так как сказать о своих планах не могу. Он не поддержит мой выбор.       И я его понимаю, я…       Морозный воздух начинает колоть голую кожу шеи и лица. Прохожу несколько кварталов, пока не вижу скошенную скамейку. Сажусь на нее и заказываю такси.       Так странно, что решение всех моих проблем может быть таким простым. Одно движение, и их нет.       Но…       Больше никого из моих родных не тронут.       Не уверен, смогу ли я жить после этого нормальной жизнью, как хотел, но по крайней мере, буду знать, что они в безопасности.       Нет, они…       Я не понимаю, как я раньше не видел, что Босс снова мной манипулирует?! Он все продумал. Все до малейшей детали, чтобы я пошел за ним, как шиз за свежими мозгами! Ему просто надо было ложь обмотать в тонкую обертку правды и подать в виде детально продуманного спектакля, чтобы я поверил ему. Черт!       Как убедить меня, что в моей квартире камеры? Легко! Просто намекни об этом, а потом попроси соседку поднять панику о моей пропаже. Как заставить поверить, что ты ангел, а ПОРОК демон во плоти? Просто расскажи, как всем плохо живется, но при этом забудь упомянуть, что ты сам хуже черта. Как внушить, что лучший друг — предатель? А зачем убеждать? Ньют сам так подумает. А как сделать, чтобы Ньют был готов пойти на все ради мести? Убей его друга. Теперь Ньют — твоя марионетка!       Палец на руке начинает пульсировать болью, но я не обращаю внимания, только сильнее сжимаю кулаки. В груди снова бурлит ненависть. Хочется кричать, что-нибудь сломать.       Я просто дурак.       Зло усмехаюсь.       Снова невольно тянусь к пистолету и провожу пальцами по теплому металлу рукоятки.       Сегодня все ниточки пообрываю.       Может…       Трясу головой. Встаю со скамейки и прохожусь по улице. Я давно так не был уверен в своих действиях. Да и какие тут могут быть сомнения?       …       Рядом останавливается такси. Я сажусь и прячусь под капюшоном, но он нисколько не помогает. Водитель всю дорогу с любопытством на меня поглядывает, но я быстро про него забываю.       «Приезжай», — отправляю Боссу. Уверен этого вполне хватит. Думаю, он уже понял, что я его подозреваю и сразу явится, чтобы попробовать залатать дыры в своих сетях, иначе мушка может вырваться. А это явно не входит в его планы.       Проходит несколько нервных минут, пока я гляжу на телефон, ожидая ответа.       «Буду через час».       Странно, что он еще не в моей квартире.       Сдерживаю очередную вспышку подавленных эмоций. Невольно тянусь к пистолету, но одергиваю себя. Водитель не должен его увидеть.       Перевожу взгляд на темные улицы, но не вижу их. Ухожу в себя, погружаюсь в лихорадочный водоворот образов и мыслей, которые проносятся в мозгу, нисколько не фиксируясь и не развиваясь. Сколько проходит времени я не знаю. Меня приводит в себя водитель и сбивает с толку просьбой об автографе. Я на автомате оставляю какую-то заученную вчера на интервью закорючку.       Интервью было вчера… Ощущение, что прошло несколько лет.       Квартира встречает меня мраком, нарушаемым светом из окон, и черным кровавым пятном на полу, вызывающим неприятные воспоминания. Заметны и следы обыска. Не включая света и не снимая куртки, сажусь на стул лицом к двери.       Может, не позволять ему даже слова сказать и сразу все кончить?       Я…       Да, лучше позже, сначала я должен его спросить, почему он хотел убить Минхо. Он же мог просто его ранить. Ведь даже если бы ПОРОК просто неудачно попытался как-то навредить Минхо, я все равно готов был бы все сделать ради мести. Зачем убивать?       Я невольно вздрагиваю. Пластырь от моих нервных движений отрывается, срывая корку крови. Резко отвожу руку, и капля падает на пол. Я тупо пялюсь на царапину, пока по руке тянется черная в темноте полоска.       Не знаю, что заставляет меня действовать, без каких-либо мыслей я ухожу на кухню, оставляя за собой дорожку пятнышек крови, достаю аптечку и заворачиваю палец новым пластырем.       Только сейчас я понимаю, что соображаю гораздо хуже и усталость дает о себе знать. Возможно, стоило послушать Кима и сначала поспать?       Но смог бы я уснуть? Сомневаюсь.       Тихие уверенные шаги в прихожей отвлекают меня. Я оборачиваюсь и вижу, как проход загораживает знакомый силуэт.       — Обстановка под стать настроению, — тянет Босс и, оглядываясь назад, смотрит на пятно крови. — Привет, Ньютти.       Сердцебиение ускоряется. Ненависть разгорается с новой силой и кольцами охватывает грудь. Всплеск адреналина разгоняет сонливое отупение — мозг снова становится ясным и чистым.       Мы встречаемся взглядами. Его глаза поблескивают в свете уличных фонарей. Я вижу, что он уже все знает — все, что я сейчас сделаю. И все равно пришел. Это злит еще сильнее.       Он хотел убить моего друга, но не чувствует никаких угрызений совести. Я знал, что от него другого не стоит ожидать. Но все равно, это меня выводит из себя.       Раз он все знает, то и церемониться нет смысла.       Я достаю пистолет и направляю на него.       Босс нисколько не удивляется. Еле заметно улыбается и достает сигарету.       — Я сомневался, что ты пойдешь на этот шаг, но так даже интереснее, — закуривает. — И обстановка располагает к такому драматичному исходу.       Черт, достал!       — Почему ты хотел убить Минхо?       — Не ожидал, что ты так быстро поймешь. Молодец, — он отходит и садится на кресло.       Я следую за ним. Из-за его спокойствия и равнодушия к оружию появляется ощущение, что он здесь хозяин ситуации. Это бесит только сильнее.       — Хватит юлить!       Он затягивается и медленно выпускает дым. Красный огонек, дрожа, подчеркивает в темноте острые черты лица мужчины, придавая глазам хищный блеск.       — Понимаю твою злость, но ожидал, что ты проявишь немного уважения, учитывая нашу старую дружбу и мою заботу.       Он шутит?! На секунду я задыхаюсь от его бесцеремонной наглости.       — Заботу?! Ты хотел убить моего лучшего друга… Нет, не просто лучшего друга, он мне как брат!       — Именно. В этом проблема.       Что? От неожиданности я опускаю пистолет, но быстро поднимаю обратно.       — Что ты имеешь в виду?       — Целью Минхо было «спасти тебя» — бежать с тобой в Нью-Лэнд. Это риск, который я не мог себе позволить.       Его слова окончательно выводят меня из равновесия. Просто из-за риска?       — Я бы не ушел!       — Возможен был любой исход. Я не мог тебя потерять — ты сильный козырь в моей колоде. К тому же я предлагал Минхо вступить в наши ряды и предупреждал, что будет, если он пойдет против нас. Он сделал свой выбор.       Я не понимаю, как он может говорить об этом настолько равнодушно!? Как он вообще может так рассуждать?! Это же ненормально.       — Если бы Минхо умер, ты бы разрушил мою жизнь!       В его взгляде отражается что-то похожее на печаль или сочувствие. Но от их фальшивости только тошнит.       — Ньютти, ты зацикливаешься на мелочах, я держу в голове общую картину. Такие риски на войне необходимы. Если ты и твои друзья не могут в полной мере увидеть все полотно и движутся в неправильном направлении, то мне приходится применять все меры, чтобы тот неустойчивый фундамент, который был мной установлен, не развалился.       Кровь стучит в голове так громко, что мне сложно понять его слова. С того момента, как я узнал, что Босс виноват в ранении Минхо, я был уверен, что он сумасшедший, но только сейчас я это вижу наяву. Он стебанутый на всю голову. Он реально готов пойти на все, чтобы достичь своей цели.       Как только я узнал об эмоциональной идиотии, я думал, что Босс тоже ей болеет. Но я ошибался. Как я раньше этого не видел? Он социопат. Ему плевать на всех людей. На всех, кроме себя. И такой человек не может быть у власти. Как в Приюте, он и сейчас готов уничтожить тысячи невинных жизней, чтобы получить власть!       Желание нажать курок и покончить с ним невыносимое, но меня что-то держит, я только цежу сквозь зубы:       — Ты сумасшедший.       Он поднимает одну бровь и равнодушно смотрит на меня.       — В тебе говорят эмоции. Ты всегда был слишком эмоциональным. Эта черта делает тебя интересным, но при этом она мешала тебе сдерживать Вспышку тогда и увидеть всю картину целиком сейчас, — его тон разочаровавшегося отца в ребенке бесит невыносимо.       Все, что он говорит, полный бред!       — Я же, стремлюсь исключить эмоции при принятии решений, — продолжает спокойно объяснять он, как будто я и не хочу его застрелить. — Только при совершенной расчетливости и готовности пойти на жертвы можно победить эту войну с ПОРОКом. Ты никогда не мог принимать подобные решения, за тебя их делали Алби, Томас и Минхо. И в этот раз пришлось мне. Эмоциям на войне нет места.       Снова пытается запудрить мне мозги!       — Не смей приравнивать моих друзей к себе! Они никогда бы не приняли такое решение!       — Не обманывай себя. Ты тоже раз поступил подобным образом. Это был миг благоразумия с твоей стороны.       — О чем ты говоришь?       — Неужели забыл? Ты — первый, кто решил, что лучшая казнь в Глэйде — это изгнание. Это был расчетливый ход. Так ты не только придумал самый жестокий вид казни, но и обезопасил психику своих товарищей.       Этот аргумент сбивает меня с толку. Разве это похоже? У меня тогда был другой выбор? Что мы могли еще сделать?       Черт, я снова позволяю ему залезть в мою голову!       — Это другое.       — Чем это отличается? Все, кого вы отправили в лабиринт ночью были больны и невиновны в своих поступках. Но вам пришлось, ведь только так вы могли защитить большинство. Решая убить Минхо, я действовал тоже ради всеобщего блага.       — Но Минхо же ничего не сделал!       — В этом случае у меня нет такой прерогативы, как у вас. Я не могу ждать, пока он что-то сделает. Ставки слишком высоки.       Я не могу проверить, что он правда так думает. Конечно, нам — глейдерам тоже часто приходилось принимать жестокие решения, но мы никогда не решали судьбу человека из-за выбора, который он в теории может сделать. Это ненормально! Босс взял на себя роль божества. Сейчас он решил, что смерти заслуживает один человек, так как тот может помешать его планам, а потом решит, что истребления заслуживает целая нация!       От этих мыслей голова болит. Я как будто разговариваю с инопланетянином. Я совершенно не понимаю, как можно так думать.       — Вижу, что ты не понимаешь и не разделяешь моих мотивов. Это одна из причин, почему мне пришлось действовать за твоей спиной. К сожалению, ты не можешь быть моим союзником в полной мере, поэтому мне пришлось манипулировать тобой таким жестоким способом. Я понимал, что есть риск полностью потерять твое доверие. Но мне пришлось пойти на этот шаг.       Я усмехаюсь и качаю головой. Он прав только в одном, мы бы не смогли быть союзниками. Я больше не шиз с дырявыми от Вспышки и затуманенными от таблеток мозгами. Сейчас я ясно вижу, что человек передо мной полный псих. Его нельзя слушать, что бы он не сказал, так как его мозг больной. Он не в состоянии принимать адекватные решения.       Но я не понимаю, как Линни могла послушать его? Неужели, Гордон был прав, и она такая же сумасшедшая?       — Что ты пообещал Вэньлинь за помощь?       — Неожиданный скачок, — улыбается одними уголками губ. — Я ей пообщал тебя. Большего ей не нужно.       К головной боли присоединяется тошнота. Что со мной не так? Как так получилось, что я окружил себя одними психами. Может, Босс прав, стоило Минхо хорошенько тряхнуть меня и показать, в каком сумасшедшем доме я нахожусь, я бы сбежал с ним.       Но теперь я увяз в этом по горло. И выход только один.       А только ли…       — Ну что ж, перейдем к кульминации нашей встречи, — Босс тушит сигарету о подлокотник кресла и встает. — Стреляй в меня, Ньютти. Я ожидал, что ты будешь мстить за брата и готов к этому. Не буду отнимать у тебя этого права.       Я перехватываю пистолет, смотрю на оружие и возвращаю взгляд на Босса. Сейчас нажать на курок кажется проще простого, но палец не подчиняется мне.       — Но должен предупредить тебя, — невозмутимо продолжает Босс. — Стоит тебе нажать курок, как миллионы людей так и продолжат страдать из-за вседозволенности ПОРОКа. Только я могу его остановить.       Остановить сможет, но будет ли он лучшим правителем? Сомневаюсь. И даже проверять не хочу.       Я должен остановить его сейчас. Здесь и сейчас.       Должен нажать на курок.       Он заставил Гордона стрелять в Минхо. Манипулировал мной. Готов сделать все, чтобы получить власть.       Я смотрю на Босса. В его глазах блестит мрачный азарт. Это меня злит еще больше.       Если я его не убью, мои близкие всегда будут под угрозой.       Майка прилипает к спине. Сердце колотится до шума в ушах и боли в висках. По телу проходится мелкая дрожь.       Я должен его застрелить.       Но…       Но вот она. Мысль, которую я гнал последние несколько часов.       Я не смогу.       Как бы просто это не казалось. Сколько бы людей, пока я был шизом, не убил. Я не смогу нажать на курок.       Я не могу убить человека.       Но, что мне тогда делать? Если я его не остановлю, кто-то еще может пострадать.       А как еще я могу его остановить, кроме убийства?       Решение приходит так неожиданно, что я, наверное, выдаю себя облегчением, которое ощущаю. Уверенность снова возвращается ко мне.       — Если я помогу тебе, ты больше не тронешь никого из моих родных и друзей?       Босс не скрывает победной улыбки. Азарт продолжает блестеть в глазах.       — Да, обещаю, я больше никого не трону, даже если ты не будешь сотрудничать.       Последние слова меня удивляют. Это снова манипуляция, или он серьезно?       — Тогда я буду участвовать во втором интервью.       — Я знал, Ньютти, что ты сделаешь правильный выбор, — тише добавляет: — каким бы он ни был.