Baby bam

За пять лет в России меняется многое, за двести лет – почти ничего.

- Чтобы я еще раз куда-либо отправился вместе с вами? – пробурчал Керкленд, на ходу путаясь в складках карты, купленной в метро, когда стало понятно, что из трио исследователей никто не знает, как добраться к дому Брагинского. А русская архитектура и её расположение - вещь донельзя загадочная. Вот вам и центр, неожиданно так переместившийся в очередной спальный район к толпам серых и идентичных многоэтажек. В ответ Америка пробурчал что-то невнятное – секретные навыки разговора с набитым ртом не спасали от блинчиков с рыбой, съедаемых одновременно с гамбургерами под ужасные возгласы Бонфуа, следящего за парой девушек в мини-юбках, взбегающих вверх по эскалатору. Хотя, что взять с этих двоих? Америка из всевозможных мест Москвы знал только Красную площадь и Макдональдс неподалеку, а все остальное представлялось дикими местами с медведями и егерями. Франциск… Так он не ориентируется еще с тысяча восемьсот двенадцатого года. Путь от метро им помогла найти стайка молодых людей, более- менее объяснявшаяся по-английски, невыносимо коверкая окончания и предлоги, так что американский вариант языка мог показаться изысканной музыкой, жестами показав направление движения. Оказалось близко - нужный дом находился практически сразу за высоким зданием. Из подъезда, сжимая в руках сумочки, что-то крича друг другу на русском, выскочили Украина и Беларусь, заставляя «исследователей» испуганно вжаться в грязное покрытие арки – неизвестно, что сделает Наташа за посягательство на жизнь братика. Но пронесло – сестры свернули в другую сторону, скрываясь вдали. - Может быть, мне теперь кто-нибудь объяснит? Америка, ты здесь, потому что ты «герой, а Россию похитили злобные гуманоиды с Марса», - Артур с точностью воспроизвел идею Альфреда о причине исчезновения Брагинского. – Лягушатник, потому, что нечего делать, а в Москве много женщин, - англичанин перевел взгляд на Франциска. Вздохнул. – С вами все понятно, но что здесь делаю я? – Кёркленд искренне не понимал, как согласился на эту авантюру. Чутье капитана, бороздившего океаны, сражавшегося с бурями и волнами, упорно говорило, что корабль тонет и пора спасаться. Ответом стало непонятное чавканье и хруст: вместе с едой Джонс слопал и упаковку. Вздохнув еще раз и пожаловавшись феям на окружающих идиотов, зеленоглазый блондин потащил своих спутников к дому, как-то и не заметив отсутствие кодового замка, так необходимого в крупном мегаполисе. Нужный этаж и квартира обнаружились быстро – всего-то через двадцать минут скитаний, двадцать три звонка в дверь, тонны экспрессивных пожеланий пойти всем известно куда, без просьбы позвонить по прибытию. Из-за тонких стен слышалась громкая и противная музыка, в которой можно было распознать мультфильм, явно американо-японского производства. Никак не звуки футбола или отборной пьянки, учитывая батарею стеклотары у окна. На ум сразу же приходили мысли о ребенке. -Знаю, знаю, знаю – затрещал Америка, спеша выдать очередную нелепую версию, - Беларусь похитила ребенка и удерживает его силой, а Иван спрятан в подвале! Но герой спасет всех! – Джонс встал в позу супермена, готовясь побороться с мировым злом в виде запертой двери и злой бабули из квартиры снизу, да так и упал, поскользнувшись на обмылке – какой мусор порой не обнаружишь в совершенно неблагоустроенном российском подъезде. Однако в воплях клинического идиота были разумные зерна, что не могли не признавать двое почти что нормальных – немыслимо, чтобы у Наташи появились дети, как и то, что они сами согласятся подойти к психопатке. Следовательно, вариант похищения Ивана тоже имел право существовать. Расследование в лице Артура Холмса и доктора Бонфуа подошло к логическому концу, готовясь назвать имя антагониста. - Герой всех спасет! – с очередным воплем Альфред подполз к двери и, поднявшись по стенке, нажал на кнопку звонка. Послышались шаги, скрип замка, звук открывающейся двери и тихое «Ой». Проход в квартиру был открыт, но из мрака коридора на трио исследователей надвигался знакомый длинный шарфик, плывущий над землей, в лучших традициях фильмов ужасов. Через тонкие стены неслась неудержимая музыка, давящая на сознание и вынуждающая сердце трепетать во всех своих пароксизмах. Плохо, плохо иметь в соседях музыканта, репетирующего реквием. С громким криком Джонс отскочил от двери, по инерции побежав в самое безопасное, с его точки зрения, место – на кухню. Несмотря на то, что этот путь пролегал мимо непосредственной угрозы. -Ааааа! – два крика слились в один, когда ноги Америки зацепили стул, а сама страна упала на что-то теплое и, судя по всему, мягкое. Шарфик слетел на пол, обнажая светло-русую макушку с огромным белым бантом.