Его ангел (His Angel)

      Флёр крепко спала, когда кто-то запрыгнул к ней на кровать и с воплем принялся маленькими ручонками открывать её глаза. Ей понадобилось время, чтобы увидеть заслонившую от неё комнату копну серебряных волос, из-за которых раздавался смех.       — Габриэль, не делай так больше, — сердито сказала Флёр, притягивая к себе сестру и начиная её щекотать.       — С Днём Рождения! — громко поздравила сестра и поцеловала её в щеку.       Флёр улыбнулась.       — Спасибо, — она взъерошила волосы сестре. Та рассмеялась, выскользнула из объятий сестры и выбежала из комнаты. Вскоре она вернулась, держа в руке рисунок, и передала его Флёр. На рисунке были изображены они с Габриэль, сидящие под деревом. Всё это было нарисовано яркими красками и, хотя он был далёк от идеального, Флёр подумала, что это лучший рисунок в её жизни. Она повернулась к нервничавшей Габриэль, которая стояла рядом, и обняла её, прошептав слова благодарности.       Тут она поняла, что теперь свободно может колдовать: ведь ей уже семнадцать. Она схватила палочку со стола и распахнула окно, заставила книги сделать круг по комнате и, к удовольствию Габриэль, выпустила из палочки разноцветные пузыри. Наигравшись, она встала и пошла в ванную, оставив Габриэль ловить пузыри. Вернувшись, она взяла с собой сестру и спустилась вниз. Там за обеденным столом их уже ждали родители, которые обняли её, когда она зашла.       — С Днём Рождения, цветочек, — в один голос сказали родители, заставив Флёр и Габриэль улыбнуться. Они вручили ей две обёрнутые коробки, которые Флёр с нетерпением вскрыла. В одной из них были красивые туфли, недавно привлёкшие её внимание, когда они делали покупки к школе. Она не говорила про них матери из-за цены.       Хоть их семья и была богата, но Флёр была скромной и не любила тратить деньги без необходимости, за что её родители гордились ей. Завизжав от восторга, она крепко обняла мать и вскрыла оставшуюся коробку. Там лежало самое красивое платье, что она видела. Оно было сделано из мягкого материала, который струился как вода и был под цвет её волос. Рядом лежали серьги инкрустированные сапфирами, что повторяли цвет её глаз. Она счастливо улыбнулась и обняла отца. Он мягко рассмеялся и погладил её по голове.       — Садись дорогая, мы приготовили твои любимые блюда сегодня, — сказала её мать и усадила Габриэль себе на колени. Сестрёнку было сложно уговорить позавтракать, и сегодняшний день не был исключением. Они стали разговаривать и строить планы на сегодня, да и дни, оставшиеся до возвращения в Шармбатон.       — Ну, цветочек, теперь, когда ты совершеннолетняя, думаю, ты захочешь участвовать в Турнире Трёх Волшебников? — спросил отец, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд матери.       С тех пор как она узнала о Турнире, она спорила с родителями, чтобы те допустили её до соревнований. Она хотела доказать себе и всем, что является одной из лучших студенток не потому, что воздействует на учителей своими вейловскими силами. Мадам Максим благосклонно отнеслась к желанию Флёр участвовать, ведь она всё-таки была одной из лучших учениц. Но мать делала то, что делают все матери мира. Беспокоилась.       — Конечно, papa, — сказала она, скрестив руки на груди. Он усмехнулся.       — Тогда единственное что я могу сказать… Стань лучшей и заставь нас гордиться, — сказал он. Флёр улыбнулась ему.       — Ты уверена в этом? Тебе не надо ничего доказывать, мы и так гордимся тобой, и я не хочу, чтобы ты добровольно подвергала себя опасности, — сказала озабочено её мать. Она была против, но её муж уже дал согласие, и ей оставалось только смириться. Флёр тихо вздохнула.       — Да, maman, не надо волноваться. Я должна это сделать.       Мать кивнула, она поняла, что не сможет переубедить дочь.       — Мы сможем наблюдать за тобой, когда тебя выберут? — спросила Габриэль, дёрнув её за рукав.       — Если выберут, — мягко поправила Флёр.       — Тебя выберут, — припечатала Габриэль под смех отца и робкую улыбку матери. — И мы тоже сможем встретиться с Гарри Поттером!       — Габи! — Флёр слегка покраснела.       Все расхохотались, разрушая напряжение, возникшее при обсуждении Турнира. Она не могла отрицать, что с нетерпением ждёт встречи с Гарри Поттером, когда попадёт в Хогвартс. Её родители, втайне от самой девушки, внимательно следили за её общением с черноволосым пареньком, с которым они встретились на Чемпионате Мира.       Они были удивлены, когда Флёр обняла его, и удивились ещё больше, выяснив, что тот не реагирует на вейловские чары. Это было именно тем, что вейлы ищут в своих партнёрах. Апполин посчастливилось встретить Доминика, который не поддавался её чарам, и сейчас они жили в счастливой семье. Они хотели, чтобы и Флёр с Габриэль нашли такое же счастье в жизни, в особенности — выросшая Флёр. То, что Гарри Поттер младше их дочери на три года, их не смущало: его действия в ту ночь показали, что не надо думать о нём, как о ребёнке.       — Я заметила, что наша сова долго отсутствовала. Международная почта? — спросила её мать с улыбкой, заметив, что Флёр краснеет всё больше.       Она была спасена появившимся домовым эльфом, который держал довольно большой свёрток с письмом.       — Прошу простить меня, это пришло для вас сегодня утром, — сказал он хриплым голосом, передавая ей свёрток.       — Спасибо, — сказала она, улыбаясь.       Эльф поклонился и исчез. Она вскрыла письмо:       С Днём Рождения, Флёр! Мы все скинулись на подарок тебе, надеемся, тебе понравится.

Эми, Орели и Каролин.

      Заинтригованная, Флёр вскрыла свёрток. Открыв, она ахнула от удивления. Внутри был стеклянный шар. Но не простой, а чёрный, как смоль, с точной двигавшейся моделью галактики. Астрономия была её любимым предметом в школе. Она достала подарок под восторженным взглядом Габриэль.       — Как красиво! — воскликнула сестра.       Флёр рассмеялась и протянула шар Габриэль, которая восхищённо смотрела на него.       — У тебя очень хорошие подруги, — сказал отец, и девушка кивнула, соглашаясь.       Она позвала домового эльфа и попросила принести ей перо и пергамент. Флёр написала письмо подругам, поблагодарив их за подарок.       Но она не могла избавиться от чувства разочарования: она надеялась, что Гарри помнит о её дне рождения. Ей также было обидно, что она так и не получила ответ на своё письмо с вопросом о его самочувствии. Всё же он был в плохой форме, когда они виделись в последний раз. Она снова почувствовала себя виноватой, вспомнив, как он кричал от боли.       — Дорогая, что случилось? — спросила мать, обеспокоенно глядя в её глаза, которые потеряли блеск и на поблёкшую улыбку.       Девушка, подняв глаза, увидела, что все на неё смотрят, и поспешно нацепила на лицо улыбку.       — Ничего.       К её облегчению никто не стал расспрашивать дальше, хотя мать странно посматривала на неё. Через несколько секунд, чтобы поднять всем настроение, она начала забрасывать их вопросами, что задавала последнюю пару дней:       — А когда мы поедем в Хогвартс? Мы начнём учебный год в Шармбатоне и потом уже поедем или..? — спросила она отца.       — Хмм… Когда ты вернёшься в школу, думаю, пару-тройку дней всё будут организовывать. Наверное, вы будете в Хогвартсе в конце первой недели сентября.       Глаза Флёр слегка расширились: она не думала, что они прибудут туда так скоро.       Они пробудут в Хогвартсе весь год! Одна её часть очень радовалась, а другая, огорчённая тем, что Гарри так и не ответил, опасалась. Она чувствовала себя чужой в своём окружении и понимала, что в чужой стране это чувство усилится. По крайней мере, парни из Шармбатона уже держались подальше от неё ради собственного блага, но ведь там будут иностранные студенты! Кто знает, как они буду себя вести, а вдруг они будут к ней приставать? Больше всего на свете она хотела, чтобы Гарри вошёл в круг её друзей. Флёр вздохнула и посмотрела на стол: еда уже исчезла. Габриэль уже устроилась на ковре, а она вместе с родителями всё ещё сидела за столом.       — О, ещё твоя бабушка хочет, чтобы мы переночевали у неё, — широко улыбнулась Апполин.       Флёр и Габриэль любили проводить время с бабушкой Аланой, которая была чистокровной вейлой. Она понимала их и учила, как вести себя в обществе, контролировать свой дар, и как следует реагировать в разных ситуациях.       — Это здорово, — Флёр искренне улыбнулась и встала, собираясь пойти в свою комнату, когда громкий клёкот заставил её обернуться.       Она с удивлением увидела, что в открытое окно влетела белоснежная сова, доставив письмо и посылку. Сова приземлилась около неё и протянула лапку, чтобы Флёр могла отвязать её ношу. Белоснежная птица легонько ущипнула её за палец, и после того как Флёр отвязала подарок, взлетела и уселась на подоконник открытого окна. Габриэль сразу подбежала к сове и начала её гладить, она рассмеялась, когда Хедвиг нежно ущипнула её за ухо.       — От кого это? — улыбаясь, спросила мама.       Флёр, отвлёкшаяся на сову и Габриэль, развернула письмо. Её сердце замерло, когда она увидела имя отправителя.       — Это от Гарри! — воскликнула Флёр и под взглядами улыбавшихся родителей распечатала письмо.       Услышав это, Габриэль подбежала к ней, стараясь прочитать текст письма через плечо. Флёр присела и начала читать:       Дорогая Флёр,       Прежде всего, хочу извиниться, что не ответил сразу. Я получил твоё письмо несколько дней назад и, вспомнив, что скоро у тебя День Рождения, решил послать письмо именно к этому дню. Так что с Днём Рождения! У меня есть для тебя подарок, надеюсь, тебе понравится.       Чувствую я себя хорошо, не стоит беспокоиться. В школу мы возвращаемся первого сентября, я верю, что мы скоро встретимся. Из рассказов моих друзей я понял, что, в этом году что-то будет, но они не рассказывают что. Ты случаем не знаешь? Если да, то, что произойдёт?       Передавай привет от меня Габриэль и родителям.       Желаю приятного Дня Рождения!

Гарри.

      P.S. Надеюсь, Хедвиг прилетела вовремя, я хотел бы, чтобы она прибыла в день твоего рождения.       Флёр не могла избавиться от улыбки, возникшей во время чтения письма. Она чувствовала себя очень счастливой. Подняв голову, она увидела, что все хитро улыбаются, даже отец.       — Он вспомнил… не ожидал, — пробормотал он.       — Открывай! — потребовала Габриэль, указывая на коробку. Флёр быстро сложила письмо и аккуратно разорвала упаковку. Её охватило любопытство, она открыла коробочку, и все ахнули, увидев содержимое.       Это было ожерелье, с кулоном в виде звезды с вставленным тускло светящимся сапфиром. Казалось бы, простенькое украшение, но оно было красивым благодаря этой простоте. Она осторожно взяла его в руки, наблюдая, как сапфир светился всё ярче и ярче, её захлестнуло ощущение тепла. Она заметила записку внутри и прочла её, покраснев.       Оно напомнило мне о тебе. Надеюсь, тебе понравилось.       — Прекрасно! Оно подходит к твоим глазам, — тихо сказала мама, когда Флёр передала ей ожерелье.       Апполин рассмотрела его поближе, в её глазах появился блеск узнавания, и рот в изумлении приоткрылся, но она быстро взяла себя в руки. Однако Флёр всё равно это заметила.       — Что такое, maman?       — Ничего, дорогая, подойди сюда, я надену его тебе. Ты ведь не хочешь разбить ему сердце во время вашей следующей встречи? — усмехнувшись, спросила она, вгоняя Флёр в краску.       Она подошла к матери, которая аккуратно надела кулон на шею своей дочери. Флёр ещё раз посмотрела на него, и почувствовала захлёстывавший всплеск счастья.       — Я пойду, напишу Гарри, maman, papa, — радостно сказала Флёр и подошла к Хедвиг, протянув руку.       Сова быстро перелетела на руку и уткнулась ей в шею, заставив девушку рассмеяться.       — Какая милая вещь, — пробормотала Аполлин вслед дочери и переглянулась с мужем.       Габриэль не обращала на это внимания, она играла с шаром.       — Это ведь… — он замолчал.       Прямо скажем, оба они были поражены.       — Да, — радостно сказала Апполин. — Когда мама его увидит, то сойдёт с ума.       Доминик рассмеялся.       — Я ещё сильнее хочу узнать Гарри Поттера.

***

      За два дня до возвращения в Хогвартс. Гарри, Гермиона и Рон сидели в комнате Рона. Гарри эффектно проигрывал партию в шахматы, а Гермиона читала «Продвинутые Чары».       — Вот и всё, с меня хватит, — Гарри развёл руками, признав поражение и наблюдая, как его короля загнали в угол и принудили бросить меч.       Рон усмехнулся.       — Уверен, что не хочешь ещё сыграть? — спросил он и рассмеялся, увидев взгляд Гарри.       Поттер тоже улыбнулся и встал, потягиваясь. Последние несколько дней он скрывался в комнате близнецов в попытках сохранить длинные волосы. Перси вылезал из своей комнаты только пообедать. Джинни избегала Гарри, но продолжала исподтишка бросать взгляды, которые Гарри решил игнорировать. Он всё ещё не простил то, что она сделала, и ему было легко её игнорировать.       Гарри, Рон и близнецы, к неудовольствию Гермионы, стали подслушивать разговоры Перси и мистера Уизли. Из обрывков фраз они поняли, что Департамент Международного Сотрудничества загружен работой. Гарри не мог дождаться того, чтобы вернуться в Хогвартс, ведь там он встретится с Люпином и Сириусом. Он очень волновался, думая, чему будет обучаться.       — Как скучно, — пробурчал Гарри, садясь на кровать.       — Почему бы тебе не прочесть новые учебники? — спросила Гермиона, не отрываясь от книги.       Гарри посмотрел на Рона, который одними губами сказал: «псих». Гарри согласно улыбнулся и в удивление подпрыгнул, когда Гермиона шутливо пихнула его ногой.       — За что? — повернулся он к Гермионе, чьи глаза сверкали.       — Я всё видела, Гарри.       — Это не я, это Рон!       — Ты единственный, до кого я дотянулась, — улыбнулась она.       Гарри вздохнул и распустил ленту, что связывала его волосы в конский хвост. Гермиона дала её ему несколько дней назад, убеждая, что это не делает его похожим на девочку. Но Гарри всё же больше нравилось, когда волосы были распущены.       Хедвиг должна была скоро вернуться, и Гарри нервничал, опасаясь, что Флёр не понравился его подарок. В комнату, постучавшись, зашла хмурая Джинни.       — Хедвиг вернулась. Она принесла это, — она протянула ему письмо и, развернувшись, быстро ушла.       У Гарри перехватило дыхание, когда он увидел, что письмо от Флёр, он быстро вскрыл его.       Дорогой Гарри,       Большое спасибо за ожерелье! Оно такое красивое, я просто влюбилась в него! Я сразу же его надела! Я была так счастлива, когда получила твоё письмо, ведь я даже подумала, что ты забыл обо мне. Я так рада, что тебе лучше. Мне жаль, но, думаю, нам не удастся связаться в ближайшее время, послезавтра я возвращаюсь в Шармбатон, и твоей сове — самой красивой сове, что я видела — будет сложно меня найти.       Я не буду раскрывать тебе секрет.       Мама, папа и Габриэль, — все передают тебе привет.

С любовью, Флёр.

      Гарри счастливо улыбнулся и, сложив письмо, убрал его в сундук. Обернувшись, он увидел, что Рон уставился на него, но быстро нацепил неловкую улыбку. Гермиона села на кровати.       — От кого это, Гарри? — Гарри попытался согнать улыбку с лица, но это оказалось невозможным с теми мыслями, что вертелись у него в голове.       Самой яркой среди них была «Ей понравилось! Она его носит!»       — Флёр!       Гермиона ему улыбнулась, а вот Рон посмотрел обиженно. Гарри, почувствовав нарастающую напряжённость, спросил.       — Рон, я собираюсь полетать, пойдёшь?       — Я подойду позже, есть ещё дела. Когда приду, может, приведу близнецов, — сказал он.       Гарри кивнул и, взяв «Молнию», вышел из комнаты. На лестнице он снова перевязал волосы и тихонько пробрался мимо готовившей миссис Уизли. Теперь, когда Билл уехал, она при всякой встрече пыталась его подстричь.       Достигнув скрытого поля, Гарри взлетел и, забыв обо всем, наслаждался чувством ветра.       Его мысли вернулись к письму Флёр. Теперь он был уверен, что они точно встретятся снова, и удивился, что с таким нетерпением ожидает этой встречи. Они виделись всего один раз, но она оказалось первой девушкой, что понимала его, и с которой было приятно разговаривать. Все виденные им раньше девушки блекли в сравнении с ней. Он ждал возвращения в Хогвартс ещё сильнее, чем обычно. У него было стойкое ощущение, что в этом году произойдёт что-то, так или иначе связанное с их встречей с Флёр.       — Гарри! Что ты там делаешь? — раздался голос снизу.       Оказалось, что трое Уизли уже пришли, а он уже довольно долгое время висел в воздухе на одном месте. Он улыбнулся им, приглашающе махнул рукой, и вскоре они уже перекидывались мячом. Это продолжалось до вечера, пока они, усталые и довольные, не вернулись и, поужинав, свалились спать.       Следующий день прошёл так же, но уже вечером они собирали вещи для поездки в Хогвартс. Комнаты оказались очищены от беспорядка, шкафы опустели. Клетки Хедвиг и Сычика, совы Рона, которую он получил в подарок от Блэка, были очищены и приготовлены. Множество странных вещей из комнаты близнецов исчезли, к удивлению миссис Уизли, и она весь вечер пыталась их найти. С тех пор как мистер Уизли рассказал ей про конфету, что удлиняла язык, она вышла на тропу войны и уничтожала всю их продукцию. Но близнецы всегда были на шаг впереди, и им удавалось скрывать большую часть поделок. Наконец они поужинали под аккомпанемент фейерверков близнецов, и пошли спать, ведь завтра нужно было рано вставать.

***

      Несмотря на всю их подготовку, утром все собирались в спешке. Мистер Уизли вызвал машину, чтобы их довезли до вокзала. И после плотного завтрака все забрались в некомфортный салон машины.       Миссис Уизли и Перси остались в Норе, когда увидели, что не влезают в машину, мистеру Уизли пришлось сесть на переднее сиденье рядом с водителем вместе с Джинни. Гарри был неприятно удивлён, увидев у себя на коленях Живоглота, кота Гермионы, которого он не видел этим летом. Это создало сильный дискомфорт во время поездки и, в конце концов, все, кроме Гермионы были исцарапаны. В основном пострадали близнецы: ну не могли они спокойно сидеть. Когда они доехали до Кингс-Кросс, водитель был просто счастлив, что всё закончилось. Мистер Уизли незаметно вылечил их царапины, и они пошли к барьеру, отделяющему платформу 9 и 3/4 от магловской части вокзала, привлекая внимание этих самых маглов, особенно Гарри и Рон со своими совами. Гарри было очень некомфортно под этими взглядами, и он вызвался первым пройти через разделительный барьер. Подойдя к барьеру, будто бы разговаривая с Фредом, он прошёл сквозь него и оказался на платформе с толпой волшебников. Гарри не смог сдержать улыбку: он возвращается домой!       После того как все прошли через барьер, они быстро загрузили вещи в поезд и вернулись к мистеру Уизли.       — Вас ждёт очень интересный год, — сказал Артур, после того как обнял Гарри, Гермиону и своих детей.       — Папа! Что именно? Вы и так всё лето сводили нас с ума! — проскулил Джордж, поддерживаемый остальными.       Мистер Уизли усмехнулся:       — Узнаете сегодня, Дамблдор сделает объявление на празднике. Только пообещайте мне, что будете держаться подальше от неприятностей. Особенно вы, Фред, Джордж, Гарри.       Гарри удивился, что его записали в одну компанию с близнецами. Они засмеялись и хлопнули его по спине.       — Ты наш партнёр, Гарри, не забывай, — подмигнул ему Фред.       — Как ты сказал в прошлом году, Гарри, это не ты ищешь проблемы, это они находят тебя, — мягко сказал ему мистер Уизли.       Гарри кивнул и усмехнулся.       — Что ж, поезд скоро отправляется. Всем удачи в новом году.       — Пока, пап.       — До свидания, мистер Уизли, спасибо за всё, — увидев, что мистер Уизли аппарировал, они заскочили в поезд.       — Жду не дождусь, когда смогу делать так же, — сказал Фред, грустно глядя на место, где недавно стоял его отец.       — Вы будете проходить этот экзамен в следующем году, а нам ждать ещё три года, — проворчал Рон.       — Ты прав, маленький братик. Ладно, ребят, мы пошли, надо встретиться с Ли.       Джинни тоже сказала, что ей надо встретиться с друзьями, и ушла, оставив Гарри, Рона и Гермиону искать свободное купе. Скоро они нашли одно и расположились там, а после к ним подсел и Невилл Лонгботтом.       — Невилл! Как прошло лето, приятель? — с улыбкой спросил Гарри.       — Великолепно! Чемпионат Мира — это что-то! Вы были там, когда появилась метка Сами-Знаете-Кого?       — А ты где был? — удивился Рон.       — Бабушка забрала меня домой почти сразу же, — смутился Невилл.       — Да мы были там, — вздохнул Гарри. — Но я сам не знаю, что там произошло, это следует спрашивать у Рона и Гермионы.       Спокойно сказав это, Гарри откинулся на сидение, иногда вставляя реплики в разговор Рона, Гермионы и Невилла. Его мысли были заполнены предстоящей встречей с Люпином и Сириусом, а также Флёр. Последнее заставляло его сердце биться чаще. Во время поездки к ним заглядывали знакомые. Девушки из гриффиндорской команды по квиддичу сделали ему комплимент за смену имиджа, лишив Гарри дара речи.       Они знали, что Гарри не умеет общаться с девушками, и дразнили его, вгоняя в краску, прекратив это только, когда подъехала тележка со сладостями. Но Гарри был рад их приходу: ведь он считал их своими старшими сёстрами, а они его — младшим братом. После, того, как тележка уехала, их навестили Дин Томас и Симус Финниган, которые сразу стали обсуждать квиддич и, к удовольствию Рона и улыбке Гарри, — Крама. Также к ним заглянули Лаванда Браун и Парвати Патил, чтобы поздороваться с Гермионой. Они покраснели, когда посмотрели на Гарри. «Стоило немного сменить имидж и вот что происходит», — раздражённо подумал Гарри, наблюдая за опять надувшимся Роном. Вскоре к ним зашла Дафна Гринграсс, печально известная как Ледяная Королева Слизерина.       Даже Гарри не понимал, как случилось, что он сумел с ней подружиться. Она была блондинкой, одной из самых привлекательных девушек в Хогвартсе. Но она была холодна и жёстко пресекала все попытки к ней подкатить. В середине второго курса она нашла Гарри, сидящим у озера в одиночестве. Дафна подошла к нему и, официально представившись, заговорила. К концу года она стала первым слизеринцем, кого он мог честно назвать другом. На третьем курсе они стали ещё ближе, от чего многие гриффиндорцы и слизеринцы удивлялись и недовольно хмурились. К концу прошлого года она стала одним из его лучших друзей, и летом они даже переписывались.       Она спокойно вошла, проигнорировав остальных, и села напротив улыбнувшегося ей Гарри.       — Эй, Дафна, тебя не было слышно после Чемпионата.       Она улыбнулась ему, слизеринка почти всегда поддерживала маску спокойствия на лице и лишь при Гарри и своей подруги Трейси Дэвис снимала её.       — Это не совсем моя вина, ты тоже мне не писал, а я была немножко занята.       Гарри улыбался ей, а вот Гермиона, Рон и Невилл затихли. Дафна скучающе оглядела их, снова повернулась к Гарри и подмигнула ему:       — Все говорят, что ты изменился, и, должна сказать, тебе идёт. — Гарри застонал.       — Только не это. Чувствую, я скоро их состригу.       — Не надо, теперь ты отличаешься от остальных «нормальных» и, по крайней мере, наш курс будет выглядеть получше перед другими, кто прибудет в Хогвартс.       Гарри мгновенно встал в позу боевой готовности. Остальные тоже прислушались.       — Другими? — спросил Гарри, и её серые глаза слегка расширились в удивлении.       — Ты не знаешь? — Гарри покачал головой, и она рассмеялась. — Ну, тогда, мистер Поттер, пусть это будет твоим наказанием за то, что ты не писал мне после Чемпионата.       Гарри снова застонал.       — Расскажи, ты ведь тоже не писала.       — Я знаю, но если у меня есть преимущество…       — То ты его используешь, — закончил за неё Гарри, улыбнувшись.       — Верно, ты быстро учишься.       — И всё же Слизерин — это диагноз, — проворчал Гарри, а «ледяная королева» мягко рассмеялась.       В этот момент дверь в купе открылась, и перед ними предстали Малфой, Крэбб и Гойл. Гарри стало интересно, что тот будет делать.       — Ну-ну, Гринграсс, я думал, у тебя гораздо лучший вкус.       Дафна сложила руки на груди и холодно посмотрела на Малфоя.       — Ты прав, поэтому я здесь, а не хожу в качестве твоей собачки, — глухо сказала она.       Глаза Малфоя сузились, но он решил отыграться на других.       — Я не мог поверить, когда узнал, что вы, Уизли, сидели в министерской ложе, что вы для этого сделали? Продали дом?       Уши и лицо Рона покраснели от гнева.       — А я не мог поверить, что там не было тебя, Малфой. Неужели твой отец недостаточно целовал задницу Фаджа? — спросил Гарри, заставив Малфоя зарычать. — И ты был так жалок, что весь матч смотрел за нами? А ведь ты мог увидеть вейл или летающих людей. А теперь я уже боюсь тебя, Малфой, кто знает, что у тебя на уме.       Все расхохотались.       — Ты заплатишь за это, Поттер! — прорычал Малфой, вытаскивая палочку.       — Эй! Никакой магии до школы, убери палочку, — внезапно появился староста Рейвенкло.       Бросая гневные взгляды, Малфой убрал палочку и ушёл, за ним последовали Крэбб с Гойлом.       — Не понимаю, зачем он приходит каждый год и достаёт нас, — вздохнула Гермиона и уткнулась в свою книгу.       — То есть ты не хочешь рассказать мне, что будет в школе? — спросил Дафну Гарри, пытаясь поймать врасплох.       — Нет, но, думаю, директор объявит это сегодня, — ухмыльнулась она. — Пожалуй, я пойду и присоединюсь к своим. Увидимся на занятиях, Гарри, — уже нормально улыбнулась ему она.       — Пока, — попрощался Гарри.       Когда он оглянулся, то увидел, что все смотрели на него.       — И как вы с ней дружите? — спросила Гермиона.       Гарри просто пожал плечами. Поскольку он не ответил, девушка вернулась к книге, а Рон и Невилл продолжили обсуждать квиддич, Гарри заметил, что его друг опять избегает его взгляда. Покачав головой, Гарри достал книгу по ЗОТИ, которую подарил ему на четырнадцатилетие крестный, и начал читать. Его очень заинтересовали дуэли, и ему оставалось молиться, что в этом году у них будет компетентный преподаватель ЗОТИ. Люпин был классным учителем, но вряд ли он останется после того, как Снейп рассказал о его «проблеме». Но Гарри не унывал, ведь у него будут частные уроки с ним и с крестным.       Одна вещь заставляла его нервничать. Раньше Дамблдор не организовал бы ему дополнительное обучение, он не сделал этого, даже когда вокруг Хогвартса были дементоры, и на свободе был Сириус Блэк — изначально они считали, что он виновен. Гарри вздрогнул, подумав, что же Дамблдор понял в этих событиях, если сделал такое.       — Пора переодеваться, мы скоро приедем, — пробормотала Гермиона, отложив книгу в сторону.       Гарри последовал её примеру. Они переоделись в школьные мантии, и вскоре поезд прибыл в пункт назначения. В окружении толпы учеников ребята вышли из поезда, кивая и здороваясь со всеми, кого знали, и кто знал их.       — Первокурсники! Идите ко мне!       Гарри услышал знакомый голос и прошёл туда.       — Гарри! Ты в порядке? — спросил Хагрид, обняв Гарри.       — Рад тебя видеть Хагрид, — сказал Гарри.       Хагрид улыбнулся в бороду.       — Ты изменился, не? Напоминаешь мне одного Уизли.       Гарри рассмеялся.       — Я вам такое на первый урок приготовил, — сказал Хагрид и повёл первокурсников к озеру, где они традиционно проплывут на лодках к Хогвартсу.       Остальные добирались на безлошадных повозках.       — Интересно, что он приготовил? — слабо спросила Гермиона, когда они вчетвером залезли в повозку.       Гарри искренне надеялся, что не будет повторения их первого урока УЗМС в прошлом году, когда Малфой спровоцировал Клювокрыла.       Они молча смотрели на приближающийся замок. Гарри стало теплее на душе, когда увидел башню Гриффиндора. Он с нетерпением ждал возможности упасть на свою кровать с родным красным балдахином.       Вскоре они подошли к парадному входу и направились в Большой Зал, где уже сидели все учителя кроме Хагрида и МакГонагалл. Гарри увидел, что Дамблдор улыбнулся ему, и вернул улыбку. Он оглядел учительский стол, игнорируя насмешливый и презрительный взгляд профессора зельеварения. Его взгляд оперся в покрытого шрамами блондинистого человека, у которого был синий волшебный глаз вместо настоящего левого. Он хмурился и с подозрением оглядывал входивших студентов. Гарри заметил, что его правая рука постоянно что-то нащупывала в кармане, а искусственный глаз время от времени вращался.       — Кто это? — обратился он к Гермионе и Рону, наблюдавшему за общением близнецов и Ли с гриффиндорской тройкой охотниц.       Гермиона недоуменно пожала плечами.       — Это Грозный Глаз Грюм, я однажды видел его в министерстве, когда папа брал меня с собой. Я тогда ещё маленьким был, — сказал Рон, взглянув на мужчину.       — Да, он нервный, правда? Просто параноик, — добавил Джордж. Увидев недоуменный взгляд Гарри, он пояснил. — Он бывший аврор, один из лучших. Именно он поймал половину заключённых Азкабана. Нажил много врагов, вот теперь и опасается.       — Он жуткий, — с дрожью сказала Кэти Белл.       Они более-менее успокоились, когда в зал вошли первокурсники. Гарри улыбнулся, наблюдая за страхом и беспокойством на их лицах, вспоминая, каким был он сам. Зал затих, ожидая песни Сортировочной Шляпы. Гарри подумал о том, где сейчас Сириус и Люпин, и когда он с ними встретится. Он послушал только отрывки песни Шляпы и фыркнул.       — Она хочет, чтобы мы объединились? Она хоть понимает, что происходит? — пробормотал он себе под нос.       Как только песня Шляпы затихла, зал взорвался аплодисментами, и вскоре они, не обращая внимания на голод, наблюдали за сортировкой первокурсников. Наконец распределение закончилась. Последним на Гриффиндор отправили круглолицего мальчика, который сейчас сидел рядом с Почти Безголовым Ником.       Дамблдор встал и широко улыбнулся всем.       — Добро пожаловать, новые ученики! И добро пожаловать тем, кто вернулся! У меня есть для вас важное объявление, но пока могу сказать только одно слово. Ешьте! — сказал он, и на тарелках появилась еда.       Зал откликнулся голосами и смехом.       Гарри наполнил свою тарелку и принялся за еду, не обращая внимания на разговоры вокруг. Утолив голод, он присоединился к разговору, который, как и ожидалось, был о квиддиче. Гарри неприятно удивился, заметив, что многие смотрят на него, он чувствовал себя как на витрине и желал, чтобы Дамблдор побыстрее сделал своё объявление. Гарри было интересно, что же будет в этом году. Многие студенты тоже ожидали слов Дамблдора. Наконец директор встал, всё ещё широко улыбаясь.       — Итак, во-первых, позвольте представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, профессора Аластора Грюма, — сказал он, указывая на мужчину со шрамами.       Аплодисменты были очень тихие, Грюм сделал глоток из фляжки. Затем Дамблдор рассказал про правила и улыбнулся нетерпению учеников. Все ждали его последнего объявления.       — Этот год будет отличаться от предыдущих! Впервые за сто пятьдесят лет — это событие произойдёт в Хогвартсе. Во-первых, в этом году отменяется чемпионат школы по квиддичу, — он сделал паузу, пережидая бурю негодования. — Тем не менее, я хочу с радостью сообщить вам, что Хогвартс будет принимать Турнир Трёх Волшебников.       Эффект был мгновенным, Зал взревел.       — Вы шутите?! — воскликнули близнецы Уизли под всеобщий смех.       — Уверяю вас, я не шучу, — сказал он, взглянув на них своим мерцающим взором, на их лицах появились одинаковые ухмылки. — Турнир Трёх Волшебников представляет собой несколько заданий, которые должны выполнить соперники из разных школ. Победитель получает вечную славу и тысячу галеонов! Турнир организован для развития магического сотрудничества между странами, и вы можете быть уверены, мы сделали всё, чтобы не допустить на нём трагедий, подобной той, что произошла на прошлом Турнире, когда погибли все участники!       Гарри был поражён, да и большинство учеников тоже, но были и те, кто смотрел на директора с предвкушением.       — В связи с высокими требованиями к задачам, мы поставили ограничение по возрасту для участников. Я создам возрастную линию вокруг Кубка, и пройти сквозь неё смогут лишь те, кто старше семнадцати лет.       Шум негодования разлился по залу.       — Это нечестно! — громко сказал Фред. — Нам исполнится семнадцать всего через пару месяцев! — он был не единственным возмущавшимся.       — Мы могли бы участвовать, как думаешь, Гарри? — спросил Рон. — Мы уже через многое прошли.       — Но, Рон! На этом Турнире гибли люди! Да и Дамблдор поставил возрастное ограничение, — сказала Гермиона.       Гарри не беспокоился: конечно, было бы интересно поучаствовать, но с него хватит и частных уроков с Люпином и крестным.       — Я не думаю, что мы справимся в нашем возрасте, — сказал Гарри и Гермиона ему одобрительно кивнула.       — Но тысяча галеонов и вечная слава! — простонал Рон.       — Только ты этого хочешь, Рон, — сказала Гермиона, заставляя Рона мрачно на неё посмотреть.       Вскоре все затихли, и директор продолжил.       — Спасибо, итак в Хогвартс в пятницу днём прибудут делегации из Шармбатона и Дурмстранга. В этот день вы освобождены от уроков: во второй половине дня, мы будем встречать гостей. Они останутся у нас на весь год и будут учиться вместе с вами. И, конечно, болеть за своего Чемпиона. Надеюсь, что вы отнесётесь к ним с уважением и, может, даже найдёте друзей.       Гарри ахнул, его, словно озарило. Вот на что намекала Флёр! Она приедет в Хогвартс! Он задумался о будущей встрече с ней, но очнулся, увидев, что перед ним машут рукой.       — Гарри?       Поттер удивился, увидев, что Рон и Гермиона смотрят на него.       — Ты тупо смотрел перед собой, и у тебя была глупая улыбка.       Гарри покраснел и сосредоточился на Дамблдоре.       — Чемпионы каждой школы будут выбраны на Хэллоуин. Вы можете положить в кубок своё имя до тридцатого октября. Внимание, если вас выберут, то вы не сможете отказаться. Положив своё имя в кубок, вы подписываете магический договор. Чемпионы будут освобождены от экзаменов, так как им нужно будет готовиться к испытаниям. Последнее, третье испытание пройдёт в июне. А теперь, я думаю, многие уже хотят спать, у вас завтра напряжённый день. Спокойной ночи! — махнув рукой, Дамблдор сел на своё место и погрузился в разговор с Грюмом, в то время как остальные учителя встали.       Гарри, Рон и Гермиона с остальными гриффиндорцами пошли в башню, обсуждая способы участвовать в Турнире для тех, кто младше возрастного ограничения.       — Мы найдём способ, не так ли, братец Джордж? — Фред улыбнулся в предвкушении.       — Конечно, нам не хватает всего пары месяцев, думаю, пара капель старящего зелья это исправят, — ответил ему Джордж.       — Вам не кажется, что Дамблдор мог предусмотреть это? — скептически спросила Гермиона, но близнецы отмахнулись.       Наконец они достигли полной Дамы, и Ли вышел вперёд.       — Пароль — «Безделушка», мне старосты сказали.       Портрет распахнулся, впуская всех внутрь. Гарри еле удерживал глаза открытыми, пока шёл по гостиной. Он краем уха услышал пожелание спокойной ночи от Гермионы и устало поднялся к себе. Едва переодевшись, он рухнул на кровать и, пожелав соседям спокойной ночи, закрыл глаза. Прежде чем он заснул, перед его глазами встал образ ведьмы с серебряными волосами.

***

      На следующее утро они получили своё расписание, и Гарри интуитивно сделал то, за что был себе благодарен. Заметив, что после Трансфигурации у них будут Прорицания, он подошёл к МакГонагалл и попросил поменять их на древние руны. Руны очень его заинтересовали, после того как Сириус прислал ему книгу по ним. Гермиона была в восторге и пыталась предложить такой же вариант и Рону, но тот отказался, сказав, что это слишком трудно. Гарри понимал, что ему придётся сильно потрудиться, чтобы догнать остальных, но это намного лучше, чем Трелони.       Кроме того, он получил записку от Дамблдора с просьбой вечером зайти к нему в кабинет. Все вместе они отправились на Трансфигурацию, которая, как, оказалось, будет очень трудной в этом году. После записей под диктовку, они приступили к попыткам превратить хомяка в кубок, что было труднее чем то, что они обычно делали. После множества попыток, это удалось сделать Гермионе и, к гордости МакГонагалл, — Гарри. Больше никто из студентов не справился.       МакГонагалл улыбнулась Гарри, что бывало очень редко. Тот обнаружил, что стал более внимательным на уроках и почти не отвлекался на разговоры. Гарри усмехнулся: как на него подействовали слова Дамблдора. Он хотел стать лучшим и подготовиться во всех отношениях.       — Это было блестяще, Гарри! — радостно воскликнула Гермиона, когда они спускались на обед.       — Это было очень трудно, — ответил Гарри.       Рон что-то недовольно пробурчал и отвернулся. Его отчитала МакГонагалл, ему одному не удалось изменить хомяка, а ведь даже у Невилла чуть-чуть получилось. Они сели за стол, и к ним присоединились близнецы и Ли.       — Это был замечательный урок! Грюм действительно знает свой предмет, — усевшись, сказал Ли.       — Какой он? — с любопытством спросил Гарри.       — Он точно знает своё дело, — сказал Фред.       Гермиона посмотрела в расписание.       — У нас ЗОТИ только в субботу, — сказала она разочарованно.       После обеда они вышли из зала, помахав в ответ Хагриду. Гарри и Гермиона отправились на Руны, в то время как Рон и Невилл — на Прорицания. Рон сухо попрощался с ними, им надо было на шестой этаж, а им на седьмой. Гарри был немного раздосадован действиями Рона, но выбросил это из головы. Вместе с Гермионой они зашли в новый класс, Гарри удивился обилию символов и диаграмм в кабинете. Он поприветствовал остальных, среди них оказался и Эрни Макмиллан.       — Приятно встретиться, Гарри. Решил выбрать Древние Руны? — спросил тот напыщенно. Гарри улыбнулся и пожал ему руку.       — Да.       — Если понадобится помощь — обращайся.       — Хорошо, — Гарри замаскировал свой смех под кашель.       Он подсел к Гермионе в ожидании учителя. Вдруг он почувствовал, что кто-то дёрнул его сзади за волосы. Обернувшись, он увидел улыбавшихся Дафну и Трейси.       — Эй, Гарри, что ты тут делаешь? — спросила его Дафна.       Гермиона тактично отвернулась и заговорила с Эрни и Сьюзен Боунс, которые сидели рядом, хотя все изредка и поглядывали на них. Это была известная сплетня в Хогвартсе, что «Ледяная королева Слизерина» и Гарри Поттер — друзья.       — Я бросил Прорицания и взял Руны, — улыбнулся Гарри. — Привет, Дэвис!       — Поттер, — холодно ответила та. Хоть они и были в лучших отношениях, чем остальные гриффиндорцы со слизеринцами, но только из-за Дафны.       Дверь открылась, и зашла профессор Баблинг. Это была высокая, худая черноволосая ведьма. По внешнему виду она немного напомнила Гарри профессора МакГонагалл.       После проверки присутствующих, она дала Гарри дополнительные задания, что помогут ему нагнать класс и продолжила урок. Гарри обнаружил, что этот урок намного интереснее, чем Прорицания. И намного полезнее: Рунами можно было придать магические свойства различным предметам, чего с нетерпением ожидал класс. Остаток дня пролетел незаметно, и вот они уже отправились на ужин. Гарри надо было идти к директору, а Гермиона хотела попасть в библиотеку. Гарри ещё не видел Рона и предположил, что тот ещё не спустился. Поспешно поев, он направился к кабинету Дамблдора.       — Лимонная долька, — сказал Гарри пароль горгулье перед кабинетом директора.       Гарри поднялся по лестнице и, постучавшись, зашёл в кабинет. Его глаза расширились в удивлении.       — Сириус! Ремус! — вскрикнул он, увидев двух посетителей директора, которые улыбались, смотря на него.       Он подбежал и обнял их, увидев улыбку Дамблдора и услышав трель Фоукса. Гарри отошёл на шаг и посмотрел на них. Сириус стал выглядеть лучше с их последней встречи и напоминал былого себя на фотографии со свадьбы Поттеров. Его волосы были такой же длины, как и у Гарри — доходили до плеч, хотя он их не перевязывал. Сириус радостно улыбался, Люпин — тоже, но выглядел немного больным и уставшим.       — Как ты, Сохатик? Ты изменился с нашей последней встречи, тебе идут длинные волосы, Джеймс тоже хотел их отрастить, но ему матушка не позволила, — Сириус потрепал его по голове.       — Я очень рад тебя видеть, но..? — Гарри посмотрел на портреты, и Дамблдор ответил на его невысказанный вопрос.       — Не волнуйся, Гарри, я всё им объяснил, они никому не расскажут.       Гарри кивнул.       — Но где вы остановились? Не в Хогвартсе же! — спросил Гарри у них.       — Мы остановились в «Кабаньей Голове». Тамошний бармен — брат Альбуса, Аберфорт.       Гарри уставился на усмехающегося Дамблдора.       — Мне очень жаль, Гарри, но я не могу с тобой сейчас поговорить. Теперь, извините меня. Дела, — Дамблдор подошёл в Фоуксу и, дотронувшись до его хвоста, исчез в огненной вспышке.       Гарри ахнул.       — Дамблдор в своём стиле, — рассмеялся Сириус.       Он взмахнул палочкой и, создав три стула, пригласил Гарри и Ремуса присесть. Его глаза потемнели.       — Ты как, Гарри? Дамблдор рассказал, что ты был под воздействием Круциатуса.       — Всё в порядке, только шрам остался, — Гарри мгновенно понял, что сказал что-то не то.       — Просто шрам?! — зарычал Сириус, и даже Люпин стал выглядеть угрожающе.       — Не мог бы ты показать его нам? — тихо попросил Люпин.       Гарри поднял рубашку, показывая тёмный рваный шрам, который доходил до солнечного сплетения. Люпин с ужасом посмотрел на него, а Сириус зарычал как животное. Некоторые директора и директрисы с портретов тоже возмущённо воскликнули.       — Поцелуй дементора был милосердием для этого ублюдка, — прорычал Сириус.       Люпин плотно схватил его за плечо, и на несколько мгновений все замолчали. В надежде разрушить напряжение, Гарри заговорил.       — А где мы будем тренироваться? — спросил он.       Люпин с благодарностью посмотрел на него.       — В Выручай-комнате.       — Где?       — Комната на седьмом этаже, она превращается в то, что тебе требуется, Гарри. Я не удивлён, что ты ещё не нашёл её: сам я на неё наткнулся только в конце седьмого курса. К тому времени мы уже создали Карту Мародёров и поэтому не добавили её туда, — рассказал Люпин.       — Да, и мы будем тренироваться там каждый день с восьми до десяти, начиная с завтрашнего дня, — сказал Сириус.       — Хорошо, но как ты собираешься туда попадать? Вряд ли большой чёрный пёс вечером в коридорах Хогвартса не вызовет подозрений.       — Там есть проход, соединяющий её с Кабаньей Головой, — усмехнулся Сириус.       — Что?       — Да, я тоже удивился, когда Аберфорт рассказал об этом. Я считал, что знал все секретные выходы из Хогвартса. Хорошо, что я ошибался, — сказал Сириус.       — Хорошо… А чему вы будете меня учить? — Взволновано спросил Гарри.       Сириус и Ремус рассмеялись.       — Я был самым лучшим дуэлянтом в истории Хогвартса, поэтому мне есть чему тебя научить, — широко улыбнулся Сириус.       Люпин только закатил глаза.       — Мне тоже есть чему тебя научить. Я буду обучать тебя Окклюменции, — сказал Люпин.       — Что это?       — Увидишь, — с улыбкой сказал Люпин. — Чтобы попасть в комнату, надо встать перед пустой стеной напротив статуи. Пройди вдоль стены три раза, и дверь появится.       — Эх, Турнир Трёх Волшебников, жаль, я не могу вернуться на седьмой курс Гриффиндора. Я бы всё отдал за возможность поучаствовать, — вздохнул Сириус.       Посмотрев на Гарри, он дьявольски улыбнулся. Даже сильнее, чем близнецы, задумавшие шутку.       — Я тут слышал про тебя и Делакуров. По словам Дамблдора, ты их очень заинтересовал. Доминик Делакур активно расспрашивал о тебе. Их дочки же полувейлы?       Гарри почувствовал, что краснеет. Сириус и Ремус рассмеялись.       — Это была Флёр Делакур? Джеймс тобой бы гордился.       — Сириус! — воскликнул Гарри.       Они ещё долго разговаривали, и Гарри пришлось уже в темноте добираться к Гриффиндорской башне. А так как у него не было ни Карты, ни мантии, шансы попасться были изрядными. В общей гостиной он встретил Рона и Гермиону. Рон, казалось, уже забыл обиду и теперь расспрашивал о Ремусе и Сириусе. Гарри рассказал им о занятиях, Гермиона выглядела так, будто сейчас умрёт от зависти.       — Ты будешь изучать вещи, которые не входят в школьную программу, — с завистью сказала она.       — Гермиона, это значит, что у него будет больше работы, чем обычно, — сказал Рон.       — И что?       Гарри закатил глаза на высказывание друга. Тот не знал, что это такое: учился он только с помощью Гермионы. Гарри не хотел быть таким как Рон.       Была почти полночь, когда Гарри, наконец, отправился в кровать. Гарри снял очки и распустил волосы. Он вздохнул: «Сириус в безопасности, а Флёр скоро будет в Хогвартсе», — подумал он, смотря вверх. Наконец, он провалился в сон.