Моя мачеха моя мать

В доме было тепло. Да и просто, я очень скучала по родному дому. Да и чувство приятное возникло что я даже на секунду пожалела, что вообще сбежала отсюда. Но потом я встретилась со взглядом своей мачехи и поняла, что не зря. Изабелла была достаточно красивой и статной женщиной с медно-рыжими волосами и тёмно-зелеными глазами. Если бы мы жили во времена охоты на ведьм, то её сожгли бы на костре одной из первых. Изабелла была достаточно высокой и стройной женщиной, но при этом она обожала увеличивать свой рост за счет высоких каблуков. Она ходила на них постоянно. Всё ещё помню этот звук, я маленькая играю в своей комнате, моя дверь открыта, и я слышу этот стук каблуков. С этими каблуками Изабелла была выше моего отца, он бывало часто шутил по этому поводу. Особенно когда мы втроём куда-то выходили. Мой отец был среднего роста и имел гладкие чёрные волосы, я же была светло-русой и кудрявой. Так что на их фоне я вообще смотрелась как приёмыш. Отец часто говорил мне что я копия матери, но при этом в нашем доме не было ни единой её фотографии. Подростком я старалась найти хоть что-то, даже просто свидетельство о моём рождении где было бы сказано имя моей матери, но ничего не было. У меня были подозрения что отец избавился от всех улик. Не понимаю зачем только. Даже когда я стала требовать у него фотографию моей матери он разозлился, а Изабелла его поддержала. На тот момент она больше не пыталась со мной подружиться, она в открытую ненавидела меня, и доказала свою ненависть предложив отцу меня наказать. Благо он её не послушался, но после, когда он улетел в командировку, меня всё же да наказали. Изабелла отменила для меня поездку в летний лагерь, в который я хотела сбежать от неё. Потом я вся в неудовольствие набрала отцу и нажаловалась. Он тоже не понял поступок своей жены, но когда с ним поговорила Изабелла то его словно подменили, он был полностью с ней согласен. Так я торчала в одном доме с этой женщиной. Изабелла нигде не работала и просто предпочитала заниматься своими делами, иногда она даже готовила. Ладно, я торчала дома с этой, но ужас был в том что всё время я должна была находиться под её присмотром. Разговаривать мне с ней было не о чем. Хоть Изабелла и пыталась наладить со мной контакт, я вообще не хотела с ней разговаривать. У отца часто были командировки. Я терпеть не могла эти времена, он отсутствовал неделю или две, а я была с этой. Изабелла не была алкоголичкой, но выпить могла. Особенно тоскливыми холодными вечерами, когда мы сидели в гостиной у камина, Изабелла пила либо вино, либо что-то покрепче. Выбор алкоголя зависел от её настроения, которое я никогда не угадывала. Два года назад, когда за окном была вот такая же погода как сейчас, мы сидели у камина и Изабелла пила виски. В её стакане плавал лёд, а бутылка с виски стояла на столике возле кресла. Я сидела на ковре и смотрела на огонь слыша позади как лёд бьётся об стенки стакана. — Эмма, — оборачиваюсь, глядя на мачеху, она усмехается и смотрит на огонь сквозь стакан с виски. — Хочешь глотнуть? Признаюсь, что в том возрасте я хотела попробовать алкоголь и я не смогла не воспользоваться такой возможностью. Совершенно не подозревая что тут может быть что-то не так, принимаю стакан из рук мачехи и делаю глоток. Крепкий алкоголь до боли обжог горло. Я закашлялась и услышала смех мачехи. Она стала подбивать меня сделать ещё глоток, а после мы как-то оказались в одной кровати. Как мы тут оказались я не помнила, но меня испугало то что мы были обе обнажены. — Погоди, — пытаюсь встать, но Изабелла не позволяет мне. Она улыбалась когда покрывала поцелуями моё тело. Я тяжело дышала не совсем понимая, что происходит, перед глазами всё плыло и я понимала, что даже возразить не в силе. — Изабелла, нет. Она покусывала мои соски жадно сжимая мою грудь. Я вскрикивала от этих её действий. Мне было неприятно и хотелось плакать со стыда. Даже когда Изабелла раздвинула мне ноги. Она уткнулась лицом мне в промежность и стала ласкать языком. Это было и приятно и страшно одновременно. Я пыталась отползти от неё или оттолкнуть, но мне не удавалось это. Женщина крепко держала меня проникая языком. — Изабелла! — Закричала я, чувствуя, как голос стал хриплым. — Хватит! — Тише, тише, тише, — она взяла стакан с виски и стала вливать мне в рот. Помню как захлебывалась этим напитком. Мне всё ещё кажется что в алкоголь было что-то подсыпано. Помню, что пришла в себя, когда посасывала соски собственной мачехи. Вроде бы разумом я понимала, что что-то тут не так, но алкоголь не отпускал. Утром я проснулась в объятиях мачехи. Шок у меня был сильный, я даже не ожидала что такое будет. Думала что всё это кошмарный сон. А потом у меня скрутило живот, и я почти весь день обнималась с унитазом. Меня выворачивало на изнанку до боли в животе и слёз. Я не собиралась оставлять это безнаказанные и собиралась сообщить всё отцу. Вот только мачеха опередила меня, она нажаловалась что обнаружила пустую бутылку из-под виски и что я сейчас блюю. Я пыталась оправдаться, говори отцу что Изабелла меня споила и сделала со мной кое-что нехорошее, но он не слушал меня, а только орал. Он разрешил мачехе выпороть меня, и Изабелла с радостью это сделала. Впервые в жизни я с ужасом ожидала возвращения отца. Он прилетел через пару дней и впервые в жизни побил меня. Я помню как плакала прячась на чердаке. Мне было обидно и злоба просто пожирала меня изнутри. На чердаке я тогда без еды и даже похоже в туалет просидела двое суток. На третий день ко мне поднялась Изабелла. Я тут же вся сжалась при виде неё и едва не плакала, когда она подошла ко мне и обняла. — Всё хорошо. Он уехал в новую командировку. После этого я старалась ещё меньше контактировать с этой женщиной. В школе я торчала до последнего пока меня не выгоняли домой. Потом пешком шла пять миль до дома. Я не хотела домой и даже оказавшись дома предпочитала торчать во дворе. Даже в самую поганую погоду, замерзая я старалась находиться как можно дальше от этой женщины. Даже когда она стала лично отвозить меня в школу и встречать. Зачем она это делала я не понимала, но она не домогалась, а я всегда была на чеку и старалась ничего не брать из её рук готовя себе еду лично, даже когда готовила Изабелла. А когда мы остались одни, я точно не уверена, но мне кажется, что смотрит на меня моя мачеха как-то странно. Если она и забыла о случившемся то я нет. И вот сейчас стоя в родном доме напротив мачехи я была какой-то потерянной. — Я знала, что ты вернёшься, — Изабелла стала гладить меня по мокрым волосам и улыбаться так мило и нежно что я бы ей поверила бы. — Ну конечно, — отшатываюсь от неё, мне противны прикосновения этой женщины. — Заблокировала карточку лишив меня последних средств на существование. — Тебе надо принять горячую ванну, — её рука решительно сжимает моё запястье. — Ещё заболеешь. — Мне не нужна ванна, — пытаюсь вырвать свою руку, но ничего не выходит, Изабелла держит достаточно крепко. — Зачем ты заблокировала карточку? — Ну как «зачем»? — И смотрит на меня словно я маленький ребёнок, который ничего не понимает. — Это ведь не твои деньги. — Это деньги моего отца, а значит и мои тоже! — Возмущаюсь ещё раз, пытаясь вырваться. — Я имею права их тратить. — Бедный мой ребёнок, — улыбаясь с какой-то жалостью она прикоснулась горячей ладонью к моей холодной щеке и ласково стала гладить большим пальцем мою скулу. — Моя Эмма. Ты так ничего не поняла. Я вообще перестала понимать что происходит. Хотелось сбежать, но держала она меня достаточно крепко. — Пойдём, — она потянула меня в сторону ванны. — Тебе надо окунуться в горячую воду и согреться. Я пыталась вырвать свою руку, но ничего не вышло. А когда мы оказались в ванной, и она включила горячую воду я, дрожа от холода уставилась на неё. Пожалуй, принять горячую ванную было неплохой идеей, но раздеваться при этой женщине я не собиралась. Я её всё равно считала чужой и мне просто было стыдно и неловко. — Раздевайся, — стоит, прислонившись задницей к раковине, руки спрятала в карманы брюк и смотрит так насмешливо с какой-то ехидной улыбкой на губах. На ней белый свитер и такие же брюки. Как всегда, на шпильках. — Эмма, ты дрожишь вся. Эмма. — И голос такой строгий, ещё немного и похоже она сама начнёт меня раздевать. — Быстро в ванную. — Ты не могла бы выйти? — Эмма, чего это ты стесняешься? Я же купала тебя. — До девяти лет, — поправила я её. — А потом я сама мылась. Ну выйди, я правда не могу раздеться при тебе. Она улыбнулась да так по-доброму что мне даже как-то стыдно стало за свою настойчивость. Вот только это чувство тут же пропало в миг, когда эта наглая рыжая женщина подошла и стала раздевать меня. Моему возмущению не было предела даже когда я попыталась её остановить, вот только Изабелла оказалась в очередной раз сильней меня. Насильно раздев меня, она смерила моё дрищавое обнаженное тело каким-то презрительным взглядом и кивнула на ванну вышла, прихватив с собой мои мокрые вещи. Забираюсь в ванную и как-то сразу стало спокойно и хорошо. Закрываю глаза чувствуя, как весь стресс за сегодня, да и за последние месяцы начал давать о себе знать. Я конечно мылась, но в основном в душе и очень часто в общежитии не было горячей воды. Так что мылась я быстро и в основном холодной водой. — Эмма, — вздрагиваю, открыв глаза почувствовав чужую руку на своей голове. — Я принесла тебе полотенце и халат. И смотри, не засыпай. Она положила сложенные вещи на стиралку и ушла. Я же после этого расслабиться не могла. Выбравшись из ванны и вытиравшись, я надела махровый халат и вышла. Найти Изабеллу не составило особого труда. Она сидела у камина и пила вино. — Моя милая Эмма, — улыбнулась мне мачеха и сделала глоток красного вина. — Хочешь выпить со мной? Красное сухое. — Нет, — прохожу и сажусь напротив не на диван. Чувствую себя словно в чужом доме. И чем дольше я находилась с ней, тем сильней мне казалось, что дом уже не мой и никогда не станет моим. — Эмма, — она поставила бокал с вином на столик и сверкнула глазами на меня. — Я не хочу чтоб ты снова уходила. Поэтому ты останешься со мной. — Я не хочу. — А кто тебя спрашивает? — Она встала и подошла ко мне. Напрягаюсь готовая в любой момент убежать. — Я ведь не попросила тебя остаться, а просто ставлю перед фактом. Из данного дома ты никуда не уйдёшь. — Да пошла ты! — Вскакиваю и бегу на выход. Мачеха не стала меня преследовать. Я даже уверена, что она села в своё любимое кресло в которое когда-то садилась и сажала меня к себе на колени читая мне книжки. Хоть мне это не нравилось, да и тяжело признаться, иногда мне хотелось женской ласки. Мне не хватало материнской любви, и я пыталась начать относиться к Изабелле по-другому, но ничего не получалось. Она была врагом. Вылетаю в коридор и бегу в прихожую. Очень быстро я разочаровываюсь. Дверь заперта, а ключа нигде нет. Поискав глазами ключи и не найдя их, я попыталась выломать дверь плечом, но быстро забросила это дело. Этот дом строил отец, материал был качественным и не дешевым. Так что сломать было нереально. Особенно для меня, тушки весом в пятьдесят пять килограмм. Так, помимо этой двери была ещё одна. Я побежала через весь дом к запасной двери, и та к моему ужасу оказалась тоже запертой. Уже думаю свалить через окно. Но взгляд тут же цепляет то что на окнах нет ручки. Они были открыты на проветривании и всё. — Эмма, — вздрагиваю и обернувшись вижу мачеху. Женщина стоит и улыбается с бокалом вина. — Хорош буянить. Пошли. — Она подошла ко мне и взяв за руку потянула за собой. — На улице не та погода для прогулок. Она привела меня в гостиную и остановилась возле кресло. Допив в бокале вино, она поставила пустой бокал на столик и села в кресло схватив меня и усадив к себе на колени. Насколько она напилась? — Я даже скучаю по тем временам, когда ты вот так сидела у меня на коленях, — она крепко обняла меня прижав к себе. Я была вся в напряжении и мне было неприятно. — Когда я тебя обнимала, а ты в ответ прижималась ко мне. Хоть ты ещё и в те времена была ещё той бунтаркой. — Она поцеловала меня в щёку. — Я помню те моменты, когда ты забывала о своей ненависти ко мне. — Не было такого, — пытаюсь разжать её руки вокруг своей талии, но она словно намертво вцепилась в меня. — Я ни на секунду не забывала об этом. — Забывала, — она прижалась своей щекой к моей. Убрав одну руку с моей талии и положив её на плечо, стала гладить. — И очень даже часто. Помнишь как мы спали вместе. Ты часто приходила ко мне в кровать, и я гладила тебя и чесала тебе спинку пока ты не засыпала. Напрягаю память, не было такого чтоб я сама приходила. Это она приходила ко мне в комнату и торчала со мной пока я не засыпала. — Тебе нравилось, когда я тебя целовала. — Ну нет! — Как же нагло она врёт. Меня переполняло возмущение. — Отпусти. — Моя маленькая девочка, — и она реально разжала руки. Тут же соскакиваю с её колен и с ужасом смотрю на неё. А женщина берет бутылку вина и наливает себе в бокал. — Выпей, Эмма. Сегодня можно. Тебе не только с наружи, но и внутренне надо согреться. — Если выпью, отстанешь? — Она не отвечает, а я хватаю бокал и выпиваю всё его содержимое одним разом. Вино было дорогим и качественным. Тут даже и удивляться не стоит, Изабелла никогда бы не стала пить что-то дешёвое. — Неплохое вино. Оно тут же вдарило в голову на голодный желудок. Я же не ела весь день и вот прямо сейчас после выпитого почувствовало, как всё внутри сжалось. Стало неприятно и меня просто согнуло пополам. Либо я настолько не привыкла пить, либо она опять провернула со мной тот момент с виски. — Тебе плохо? — Она подскочила ко мне и придержала, боясь похоже, что я совсем упаду на пол. — Ну пойдём, я отведу тебя в твою комнату. Она придерживала меня всё время пока мы поднимались ко мне. В голове всё слегка плыло и желудок явно материл меня за вино. Надеюсь, что она хоть сегодня не решит воспользоваться моим состоянием. Пока мы шли, я всё мысленно материлась, ну почему у меня комната находится так далеко? — Ну вот, — наконец-то мы дошли до комнаты, и моя мачеха усадила меня, а потом и положила на кровати. — Думаю, что под одеялом и в халате тебе будет жарко. — И эта стерва принялась снимать с меня халат. А мне так плохо что я даже сказать ничего не могу. Чувствую как неприятный ком в горле подступает. Во рту тут же ощущается привкус желчи и этого вина. И эта тварь начала меня лапать. Изабелла стянула с меня халат и просто нависала надо мной дебильно улыбаясь глядя на моё обнаженное тело, а после взяла и сжала двумя пальцами мой сосок. Не знаю к чему было это делать, но меня прям взбесило это и если бы мне не было так плохо, то я даже высказала бы ей всё что думаю. — Спи, моя маленькая, — она укрыла меня одеялом и наклонившись поцеловала в лоб. Как же я вздохнула с облегчением когда за ней закрылась дверь. Мне даже кажется полегчало. Вот только через секунду меня вырвало на пол. Заснула я тяжелым беспокойным сном. Всё снилось что мой дом один сплошной лабиринт, и я не могу выбраться. Я хочу сбежать, но кроме одного сплошного коридора без окон и дверей нет ничего вообще. А ещё этот смех. Был неприятный женский смех и я его сразу же узнала. Так смеяться мог только один человек — Изабелла Кроуфорд. Проснулась я резко и даже кажется, что не спала вовсе. За окном всё ещё было темно и шёл дождь. Но сна уже не было и сев на кровать. Голова слегка болела а во рту был противный привкус. Встав и пошатываясь словно пила всю ночь, прохожу к шкафу и открыв его достаю свою одежду. Конечно большая часть осталась тут. Она просто не уместилась в мой рюкзак. Надев джинсы и футболку, спустилась вниз. Бросаю взгляд на часы, ну не так уж и поздно, всего-то восемь утра. Иду на кухню и смотрю что вообще есть из еды. Нахожу яйца и просто начинаю их жарить. Этот запах, желудок тут же начинает громко урчать. Меня слегка мутит, но я прожариваю яйца с двух сторон оставив желток жидким и ем прямо со сковороды. Как по мне, так вкуснее. Быстро расправляюсь с парой яиц м замечаю турку с кофе что стоит на плите. Всё ещё от неё идёт легкий дымок. Достаю свою любимую кружку и наливаю себе кофе. — Смотрю что во всю пьёшь моё кофе, — рука дрогнула и кофе разлилось по столу. — И чего же ты? Изабелла подошла уже готовая с тряпкой и протирает стол. Я же смотрю на остатки кофе в своей чашке и залпом выпиваю его. Он горький и я морщусь. Обычно в кофе добавляю сахар. И то я достаточно давно его не пила. — Эмма, — она тянется ко мне рукой, и я тут же отстраняюсь, не давая себя коснуться. — Не нервничай, милая. — Она как-то слишком по-доброму посмотрела на меня что мне даже стало как-то неловко. Изабелла всегда умела вводить меня в неловкость своими поступками. Если меня она и ненавидела, то делала это тайно, да так мастерски что никто даже не подозревал. — Всё ведь хорошо. Мы снова вместе. — И отложив тряпку она подошла ко мне и просто обняла. Стою вся в напряге ожидая подвоха. — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучала всё это время. Изабелла гладила меня по спине, а потом нежно поцеловала меня в щеку. Казалось этому нет конца. Сколько прошло времени? Я уже даже устала так стоять а её объятия быстро надоели. Я не хотела всей этой нежности от своего врага. В голове даже появилась мысль что Кроуфорд специально притупляет моё внимание чтоб нанести серьезный удар. — Хочешь какао? — Она наконец-то разжала свои объятия и взяв моё лицо руками посмотрела мне в лицо взглядом матери. — Кофе я думаю тебе пока что не стоит пить. — У неё такие горячие руки. — Я прекрасно помню, как ты маленькая любила горячее какао. Отпустив меня она стала готовить мне какао. Я же нерешительно села за стол с чувством что я где-то успела напакостить. Я не понимаю, как, но эта женщина умела внушить мне чувство вины не напрямую. Смотрю на то как Изабелла готовит мне какао. Сижу и смотрю на свои руки, не зная, что и делать. — Вот, милая, — мачеха поставила передо мною кружку с горячим какао, а сама села рядом. — Как ты любишь. — Спасибо, — сжимаю кружку руками. Мне капец как неловко что эта женщина сидит тут рядом со мной. И зачем она села так близко? Мне хотелось отсесть от неё подальше. — Моя красавица, — она неожиданно протянула руку и стала гладить меня по голове. От такого я вся напряглась и просто не могла пошевелиться. Мне было неприятно и всё внутри меня перевернулось не в самую хорошую сторону. — Хорошая девочка. — Зачем? — Что «зачем»? — Не поняла она. — Зачем ты обнимаешь меня и говоришь все эти вещи? — Отодвигаюсь от неё и вскакиваю на ноги. — Ты меня ненавидишь и пытаешься делать вид что любишь. Зачем? — Эмма, — вижу по её лицу что она похоже озадачена или что-то в этом роде. Изабелла тоже встала и внимательно посмотрела на меня сжимая спинку стула. Взгляд у неё был тяжелым и напряженным. Похоже женщина думала, что мне сказать или как наказать. — Я воспитываю тебя столько лет. Я купала тебя, готовила тебе еду и укладывала спать. Вспомни, сколько праздников мы провели вместе. Мы даже ездили на базу отдыха. И ты правда думаешь, что я тебя ненавижу? Мне кажется, если бы я тебя ненавидела, то отправила бы подальше от себя. Но я ведь этого не сделала, а возможностей, поверь мне, было предостаточно. Повисла неловкая пауза. За то мгновение моего замешательства, Кроуфорд подошла ко мне и даже когда я попыталась увернуться, поймала за руку и притянула к себе, крепко сжав в объятиях. дёргаюсь, пытаясь вырваться, но мачеха держит крепко ни на секунду не ослабляя хватки. — Отпусти! — Извиваюсь в её руках. — Тише, тише, тише, — она прижалась своей щекой к моему виску. — Тише, Эмма. — Я ненавижу тебя! — Тяжелый ком подкатывает к горлу, а в памяти всплывают те воспоминания с алкоголем. Как она напоила меня и использовала. В этом плане я злюсь даже на отца, как он мог не поверить мне? Ещё и наказал по прихоти мачехи. — Отпусти! — Нет, не отпущу, — она сжали свои объятия и мне стало нечем дышать. — Да отвали уже! — Дёргаюсь со страстным желанием её ударить, но ничего не выходит. А после меня так прорвало что я разрыдалась в объятиях своей мачехи. — Ненавижу тебя. Я даже не заметила того момента, когда Изабелла перестала меня держать. Она просто гладила меня по голове и спине, а я продолжала пачкать своими слезами её белый свитер. Почему-то она всё любит белые цвета. — А теперь выпей всё же своё какао, — она поцеловала меня в висок и подвела к столу. — Тебе правда полегчает. Мне правда полегчало. А после стало даже как-то стыдно. Теперь было ещё трудней сидеть тут на кухне с этой. Особенно когда Изабелла вела себя так, словно ничего между нами только что не было. Меня поглощал стыд. Так что всё то время что я сидела на кухне с мачехой, я вообще не смотрела на неё и молчала. А вот Изабелла всё пыталась со мной разговаривать. Она приобнила меня за талию или гладила по голове. Даже когда я допила какао то не сразу ушла. Рука Кроуфорд покоилась на моём колене и не позволяла мне встать. Я вообще не понимаю зачем женщина просто сидит тут за столом со мной. — Я могу пойти? — Решив, что если продолжу и дальше молчать, то просижу тут до самого вечера. — Конечно, — она убрала руку с моего колена, и я встала, слишком даже резко. Так резко что стукнулась об стол коленом и уронила свой стул. — Эмма, тише. -Нормально всё, — поднимаю стул и пулей вылетаю из кухни. Покинув кухню, только тогда я осознала что меня всю трясёт. Пытаюсь успокоиться, но не могу. Я ужасно её боюсь. Боюсь и ненавижу. Хоть она тут и говорит мне что не ненавидит меня, я уверена, что наша неприязнь к друг другу взаимна. Проходя мимо входной двери я мимолётно проверила её. Всё ещё закрыта. Потом я решила проверить окна на втором этаже. Ручек всё ещё нет. Она сняла ручки со всех окон. Неужели так боится что я сбегу? Конечно оставалось ещё окно в её комнату, но туда я как-то не решилась зайти хоть дверь была и не закрыта. В своей комнате я валялась на кровати и думала над дальнейшей своей жизнью в этом доме. Просто не представляю Пролежав так до самого обеда, я поняла, что той яичницы мне было мало. Есть хотелось, но я не хотела выходить из комнаты. Не хотела снова видеться с Изабеллой. Но когда я услышала стук каблуков то тяжело вздохнула и отвернулась от двери. Каблуки останавливаются у моей двери и дверь распахивается. Каблуки приближаются к моей кровати. Вся напрягаюсь и крепко обнимаю подушку. Каблуки остановились и кровать продавилась под чужим весом. — Эмма, — крепко до боли зажмуриваюсь, когда рука мачехи ложиться мне на голову. — Девочка моя. И это всё, она больше ничего не сказала. — Ты же не спишь, — она убрала волосы с моего лица и облокотившись на руку уставилась на меня. — Пошли, поешь. — Берет меня за руку. — Нечего себя голодом морить. — Сажусь но с кровати всё равно не схожу. Она понимает что я никуда не пойду. Хоть ей совсем ничего не стоит применить ко мне силу, но этого она делать не хочет. — Ладно, поешь попозже. — Изабелла поудобней садится на моей кровати, и я мрачно смотрю на неё. — Где ты всё это время была? Даже не думала что этот вопрос может появиться. Как-то казалось, что ей будет плевать. — Я снимала комнату, — она всё равно всё узнает, смысла скрыть нет никакого. Я даже считаю что она уже знает где я всё это время была. Просто решила узнать мою версию. — Комнату? — Она улыбается уже слыша подвох. — Кровать, я снимала кровать в общаге студенческого городка. Снимала бы и дальше если бы ты не заблокировала мой счет. — Ну сбежала ты, — сжимает мою руку. Её рука прохладная и приятно остужает мою пылающую руку. Я вся пылаю. Не понимаю, как ей не жарко в свитере. — А школу что забросила? — Так боялась, что ты меня там поймаешь, — даже не сомневаюсь, что в моей школе меня бы сдали. И если бы Изабелла пришла бы в середине урока и насильно вывела бы меня из класса, никто бы не заступился. — Поэтому решила, что в школу не надо ходить. — Понятно, — она усмехнулась и чуть крепче сжала мою руку. — Ну по поводу школы уже волноваться не стоит. Тебя исключили за прогулы. Так что будешь пока что торчать дома. А если у нас всё наладится, то будешь ходить в летнюю школу и сдавать экзамены. И это только в лучшем случае. Но кажется мне что-то что ты не станешь идти со мной на контакт, милая. — А тебе этого прям так хотелось, — с неким вызовом говорю. — Очень, дорогая, — она встала и поправила свой свитер. — Если всё же захочешь поесть то я приготовила тебе сэндвичи. Как ты любишь. Она вышла оставив меня одну. Полежав ещё пару минут, я всё же сдалась, вышла и побрела на кухню. Если она не соврала то будет вкусно. Хоть я и не люблю есть то что готовит она, но я слишком долго не ела нормальной еды. От лапши быстрого приготовления что я ела всё это время меня уже тошнит. Так что на сэндвичи я накинулась и с жадностью. Чавкая я съела всё что сготовила мне мачеха. Очень странно. Не верю что ем то что приготовила Изабелла. Но оно стоило того. Чувство насыщенности предало силы и даже долю решимости. Пройдя я посмотрела на мачеху, она сидела в своём любимом кресле и читала книгу, рядом стоял бокал с вином. Проскальзываю мимо и бегом по лестнице. Останавливаюсь у двери в комнату мачехи. Надо проверить. Хватаюсь за ручку двери и поворачиваю. Комната у Изабеллы светлая. Раньше в этой комнате она жила с отцом. Тогда она была не такой светлой а более тёплых тонов. Ремонт в комнате она стала делать наследующий день после кончины. Это меня тогда так возмутило, но Кроуфорд быстро заткнула меня заявив, что они и раньше хотели сделать такой ремонт. Я не поверила, но спорить не стала. С презрением оглядев комнату иду к окну. У неё на окнах ручки были. Смотрю в окно. Пасмурно. Хватаюсь за ручку и открываю окно. Меня ударяет холодным воздухом. Воздух был настолько ледяной что мои лёгкие обожгло. Закашлявшись я забралась на подоконник и уставилась вниз. Позади слышу стук каблуков. Мёртвой хваткой цепляюсь за оконную раму. Чувствую нарастающую дрожь в теле, а каблуки уже стоят позади меня. Так что я даже не пугаюсь, услышав её голос: — Эмма, дай мне руку, — голос такой спокойный словно у неё всё под контролем. Оборачиваюсь на неё. Стоит такая с протянутой рукой и строгим взглядом. Ужасно хочу спрыгнуть. Плевать если я травмируюсь. Мне настолько некомфортно с этой женщиной что я готова пойти даже на такое. — Эмма! — Она повысила голос. — Быстро ко мне! Опять смотрю на неё и снова вниз. Вот только даже ничего не успеваю сделать как меня хватают за талию и буквально оттаскивают от окна. Я хватаюсь за оконную раму и мачеха дёргает сильней. Мы падаем на пол, и я хочу вскочить на ноги, но Изабелла сжимает меня в своих стальных объятиях прочно фиксируя меня к себе. — Эмма, успокойся, — шипит мачеха мне в ухо. — Тише, девочка, тише. — Да отцепись ты! — Впиваюсь ей в руку зубами слыша, как женщина вскрикивает от боли, но не отпускает. Спустя несколько минут такой борьбы я просто устала и обмякла в её руках. — Эмма, — вздохнула мачеха и всё ещё держа меня встала. Я была вынуждена тоже подняться на ноги и сесть на кровать, когда она сама села. — И что это было? — Отпусти. — Спрашиваю тебя: что это было? — Голос строгий. А в комнате стало становиться холодней. — Я хочу уйти. А ты меня не отпускаешь. — И правильно делаю! — Смотрю на её руку и вижу, что там уже образуется синяк в виде моих зубов. — Куда тебя отпускать? Уже однажды отпустила, и ты выживала столько времени на лапше быстрого приготовления. Стоп. Откуда она знает, что я ела? Это логика или же и правда следила? Если она сделала вывод глядя на снятые мною деньги так я закупалась не каждый день, а на неделю и закупала их штук двадцать. Желудок мне кажется на такой еде я себе испортила окончательно. Пытаюсь вспомнить, а не казалось ли мне что за мной следят? Не припоминаю такого но ведь про лапшу она же откуда-то знает. Может я себе что-то другое покупала? — Больше этого не повторится, — решив, что я больше не стану сопротивляться, мачеха стала гладить меня по голове всё равно придерживая одной рукой. — Я буду контролировать тебя и из дома ты никуда не выйдешь пока я не посчитаю это нужным. — Я скоро буду совершеннолетней и свалю, — через две недели мне восемнадцать. — Никуда не свалишь, — и говорит как с капризным ребенком. Такая интонация у неё была. — Я тебе уже всё сказала. И спорить со мной не надо. Она гладила меня по голове, а потом рука спустилась к моему лицу. Пальцы нежно гладили меня по щеке и закрыв глаза я как-то незаметно для самой себя облокотилась на Изабеллу. Эти прикосновения были приятны, но вспомнила я кто именно меня гладит то тут же встрепенулась чтоб сказать Изабелле где я её видела, как вдруг оказалась, лёжа на спине, а мачеха оказалась сверху. Её лицо было так близко к моему. Я даже перестала дышать. Изабелла улыбнулась и наклонившись ещё ближе поцеловала меня в губы. Поцелуй был мягкий и осторожный. Если бы я не осознавала кто именно меня сейчас целует, то возможно стала бы даже отвечать на этот поцелуй. Он правда был шикарен, и я даже могу понять отца за такой выбор, но её действия… она ведь моя мачеха. Отец женился на ней спустя неделю знакомства со мной. Она официально меня удочерила, и мы считались в какой-то мере родственниками. Так что я стала дёргаться и пытаться оттолкнуть её от себя. — Тише, тише, тише, — схватив меня за руки зашипела она как какая-то ядовитая змея. — Эмма, спокойней. — «Спокойней»? — Да я просто в шоке от неё, даже сопротивляться перестаю. Либо у меня проблемы, либо у неё. — Да ты издеваешься что ли? Выбираюсь из-под неё, благо она уже не препятствовала и вылетаю из комнаты. Вот только бегу не к себе в комнату, а к себе на чердак. И разумеется меня ждёт неприятный сюрприз в виде замка и убранной лестницы. — Чёрт! — Обидно что она вообще подготовилась. — Сучка! Сама не понимаю, что на тот момент мною двигало, но я просто спустилась вниз в зал где у камина сидя в своём любимом кресле сидела Изабелла уже со стаканом виски. Читает какую-то толстую книгу, отблески огня отражаются на её лице. Смотрю на камин у которого провела всё детство. Я любила тут играть. И тепло, и по-своему атмосферно. — Что ты хочешь, Эмма? — Она отложила книгу и внимательно уставилась на меня. Чувствую, как недовольство и гнев переполняют меня. Моя ненависть к ней возрастает. — Ты заперла чердак. — А, ты про это, — она усмехается. — Чердак — это не место для игр, в прятки, которые ты любишь устраивать. Да и опасно там, ещё травмирауешься. — Ах ты! –Хватаю со столика стакан с виски и швыряю его в камин. Огонь тут же вспыхивает под звук битого стекла. — Да ты издеваешься надо мной! А она такая спокойная. Книгу отложила и с интересом так смотрит на меня. Я же начинаю чувствовать себя полной идиоткой. — Ну и что тебе стакан сделал? — И она встала, а я отшатнулась. — Эмма, я конечно понимала, что в твоём воспитании придётся применить некую силу и даже наказание. Похоже всё же что с твоим воспитанием откладывать не следует. Поверить не могу что ты настолько за это время испортилась, и после этого ты всё ещё жаждешь от меня сбежать. — Она подошла ко мне достаточно близко чтоб дать пощечину. Причём эта пощечина была достаточно обидной. Щеку так и жгло болью, а я сдерживала слёзы. — Твой отец не давал мне на полную заниматься твоим воспитанием, но сейчас я думаю, что смогу перевоспитать тебя под себя. Её слова больно ранили моё самолюбие. Я была воспитана нормально и то что я сейчас отстаиваю свою точку зрение и есть моё воспитание. — А сейчас ты пойдёшь к себе в комнату и не выйдешь оттуда до завтрашнего утра, — строго говорила она словно какая-то училка из школы. — Ужинать не будешь. Надеюсь, что до тебя дойдёт что ты поступаешь неправильно. — Да пошла ты! — Толкаю её в грудь, мачеха пошатнулась, но не далеко и после этого мне прилетает такая пощечина что выясняется, что первая была достаточно слабой. От второй пощечины я упала на пол и когда попыталась встать то тут же ощутила, как чужие пальцы грубо до боли сжали мой затылок, не позволяя встать. — Отцепись! — Эмма, ты сама выводишь меня, — и она облокотилась всем своим весом на меня. падаю на мягкий ковёр лицом и тут же чувствую колено женщины на своей спине. Она больно впивается им в меня и как по мне, делает это целенаправленно. — Так успокойся, иначе мне лично придётся успокаивать тебя. Она держала меня так некоторое время пока я совсем перестала как-либо сопротивляться. Только тогда мачеха слезла с меня и помогла встать. Меня слегка пошатывало от её манипуляций и тогда Изабелла решила проводить меня до комнаты. — Я запру тебя в комнате, — сказала она, распахнув дверь в мою комнату и подведя меня к кровати. — Чтоб точно быть уверенной что нигде по дому ты не станешь шарахаться. Мрачно смотрю на мачеху, а она улыбается так словно ничего не было и наклонившись целует меня в лоб. Она ушла а в замке повернул ключ. Когда-то в моей комнате не было никаких замком, это она настояла, и отец врезал замок в мою комнату, вот только с другой стороны, чтоб я не могла сама запираться, а меня вполне могли запереть. Как назло, время тянулось ужасно медленно и хоть за окном была пасмурная погода это нисколько не облегчало моё заточение. Да и что эти сэндвичи? Голод они утолили только на полчаса, и вот после нашей этой потасовки я снова хочу есть. И надо было, пожалуй, прыгать из окна, а не дожидаться мачехи. Мне было очень плохо. Остаток дня я либо валялась на кровати, либо сидела на подоконнике. Один раз захотелось в туалет, но поняв, что на мои крики мачеха не придёт, пришлось резко организму смириться и потерпеть до завтра. Ближе к вечеру закапало, а вот уже ночью начался сам ливень с громом и молниями что освещали всю мою комнату. Так что ночью я особо и не спала. Не могу заснуть в такую погоду. Только ближе к пяти утрам стало чуть слабее, и я наконец-то уснула, но проспала недолго. Мачеха разбудила меня в восемь утра. Она была бодрой и на ней был белый комбинезон что подчеркивал её фигуру. — Эмма, просыпайся, — тяжело разляпаю веки и сонно смотрю на неё. — Иди завтракать. Медленно сажусь на кровати и пытаюсь проснуться, а она никуда не уходит. Стоит тут и улыбается словно между нами вчера не было никакой потасовки. — Эмма, — вздохнула она, положив руку мне на голову. — Ты совсем не спала что ли? — Там так гремело, — поднимаюсь и выхожу из комнаты в туалет. Умывшись и почистив зубы я возвращаюсь и переодеваюсь. На кухне меня ждёт омлет с беконом и чашка с горячим шоколадом. Просто не понимаю откуда у нас продукты, кажется, что Кроуфорд вообще не покидает дом. Хотя, когда я училась в школе то отец часто ездил в магазин. А тот месяц что я провела с Изабеллой, она ни разу не ходила в магазин, но еда в холодильнике была. Может нам её доставляют? Скорей всего так и есть. Но тогда Изабелла вообще, что ли не покидает дом? Я не наелась и это похоже поняла Изабелла. Она стала готовить мне тосты с шоколадной пастой. — Я надеюсь, что ты поняла наш вчерашний «урок», — и она потрепала меня по голове мило улыбаясь. — Будешь дальше себя плохо вести, наказывать буду строже. — И что же это получается, мне надо будет с тобой спать чтоб быть послушной? Она ничего мне не ответила, задумчиво глядя на меня. — Я могу погулять на улице под твоим присмотром? — Меня уже тошнит находиться дома. Всё же те месяцы моего побега я практически целыми днями гуляла по улице. — Во дворе. — Нет, — сказала, как отрезала. — Но… — Неужели ты правда думаешь, что я могу выпустить на улицу пусть даже и под своим чётким присмотром, человека, который был в бегах? Ещё сбежишь от меня или предпримешь очередную попытку. Зачем мне это? — Ну можешь привязать меня к себе, — не отступаю я. — Ну, Изабелла, меня уже тошнить в четырех стенах. Я хочу подышать свежим воздухом. — Вчера ты им уже подышала. — Что мне сделать чтоб можно было погулять на улице? — Тебе это точно не понравится, — ухмыльнулась она. — А другой способ? Можно как-то обойти ту часть где ты хочешь меня трахнуть? — Всё внутри меня вскипает. Просто не понимаю, как можно хотеть пусть и не родного, но своего ребенка? Она ведь реально воспитывала меня с самого детства. В те минуты, когда пропадала моя ненависть я воспринимала её не то что матерью, но заклятой родственницей, которая данном случае если не дома заступалась за меня, то за его пределами точно. Однажды, когда у меня была потасовка в школе она ведь приехала и заступилась за меня. — Ну правда, Изабелла. — Вот подумай тогда, что тебе важней. Она вся такая довольная. Прекрасно же понимает же что я долго не выдержу в доме. Всю жизнь торчать где угодно, но не тут. — Ну, Изабелла, ты же меня воспринимаешь как свою дочь, — пытаюсь хоть как-то к ней подобраться. — Как ты можешь иметь собственного ребенка? — Если бы этот ребенок ещё воспринимал меня как мать, — вздохнула она улыбнувшись. — Ну давай я тебя буду так называть? — И она повернулась ко мне с интересом, я же пыталась разжать губы чтоб сказать это слово, но оно словно застряло у меня в глотке. Я всю жизнь её тупо по имени называла хоть она и пыталась настаивать на «маме», но я никак не могла. В начале из принципа не называла а потом просто привыкла. Да и самой Изабелле раньше не нравилось, что я зову её сугубо по имени, но потом ей стало как-то всё равно. Ну по фамилии ей всё ещё не нравится, тем более я же не добавляю «миссис», а просто сразу говорю: «Кроуфорд». — Или так, милая, — улыбнувшись она положила свою руку на мою и слегка сжала. — Или никак. — Она изучает меня. Я чувствую этот неприятный взгляд на себе. — У тебя или у меня?