Моя мачеха моя мать

— Как же я раньше не заметила, — смотрю на оружейный шкаф. Отец не был охотником но пострелять любил. Он и меня учил. — Я думала, что помимо ремонта и избавлений вещей отца ты и от этого избавишься. — Оружие в доме всегда нужно особенно когда в доме кроме двух одиноких женщин нет никого. Смотрю на кровать и меня переполняет волна возмущения. Тело, да и душа просто не хочет этого, но мозг понимает, что надо и что Изабелла если захочет, то может держать меня взаперти годами. Но скажу, что, когда мы поднимались на второй этаж, я прям чувствовала, как мои ноги отказывают. — Не бойся, — вздрагиваю, когда женщина обнимает меня со спины мягко прижимая меня к себе. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда. Врёт как дышит. — Ну хватит так дрожать, — она погладила меня по плечам растирая их. — Всё хорошо. — Я могу передумать, — меня просто отталкивает от этой кровати. Она же в этой кровати занималась сексом с моим отцом, а тут уже со мной. — В любой момент, — она слегка касается губами моего виска. — Только скажи, и я тут же остановлюсь. — Это очень сложно, — освобождаюсь из её хватки и пройдя к кровати нерешительно сажусь на неё. — Прям очень. — Я тебя и не тороплю, — сказала она достаточно спокойно и даже равнодушно. — Правда не понимаю, что ты собралась делать на улице. — И тут сверкнула молнию осветив лицо моей мачехи. Руки у меня прям так и тряслись, когда я пыталась стянуть с себя футболку. А вот расстегнуть пуговицу джинсов я так и не смогла. — Было бы от чего так волноваться, — усмехнулась женщина, расстегнув на мне джинсы. — Мы же это уже делали. Правда дальше чем я хотела мы ещё не заходили. — Я была пьяна, — протестую. — Могу налить тебе стакан виски или хочешь вина? Если тебе от этого будет легче, то почему бы не выпить? — Нет, — ещё чего-нибудь подсыпит. — Давай так. — Ну ты мне тут только сознание не потеряй от страха, — улыбнулась она, глядя на то как я разделась до нижнего белья. — Не стесняйся, я уже видела тебя обнаженную. — Всё равно отвернись, — она отвернётся, а я под одеяло тогда лягу. Ещё шторы надо задвинуть чтоб совсем темно было. Думаю, что при свете я просто такого не выдержу. — Ты красивая и такую красоту я не хочу пропустить, — она подошла ко мне и обняв расстегнула на мне лифчик. — И зачем ты его носишь дома? И тут мой взгляд падает на её белый комбинезон. Соски видны. Как только с меня стянули лифчик я тут же прикрыла грудь. Мне неловко и даже стыдно. А ещё трусы снимать, чёрт, вообще не хочется. Может отложить? Погода реал говно. — Не бойся, — взяв моё лицо руками, она мягко поцеловала меня в губы. Чувствую, как её язык облизывает мои пересохшие губы и пытается проникнуть мне в рот. Плотно стискиваю губы. — Эмма, приоткрой ротик. Не бойся. Мы уже целовались. Тут нет ничего страшного. Она давила на меня и в тоже время не отпускала моё лицо. Мне же было очень даже некомфортно. Хотелось сбежать к себе в комнату и запереться там. Она моя мачеха, человек, который воспитывал меня с пяти лет все эти годы. Я этого не понимаю. Или у неё настолько всё было паршиво в сексуальном плане что решила компенсировать молодым телом? Она целует снова и поняв, что рот я вообще даже не думаю приоткрывать перемещает одну руку с моей щеки на челюсть, пальцы больно впиваются в челюсть и разжимают мне зубы. Язык проскальзывает в рот, и я словно задыхаюсь, почувствовав касания чужого языка к своему. Пытаюсь от неё отстраниться, но вторая рука тут же ложится мне на затылок не позволяя отстраниться никуда от себя. Упираюсь руками в мачеху пытаясь оттолкнуть её от себя, но ничего не выходит, а язык тем временем продолжает ласкать мой. Пытаюсь своим языком вытолкнуть её изо рта, но ничего не выходит. У меня паника, уже просто не знаю, что делать, а язык уже проходит по моим дёснам и снова глубже. Ноги подкашиваются и я чувствую что падаю. Вот только мачеха вообще не отцепилась от меня. Мы вместе упали на кровать, сев на меня верхом она всё ещё держала мою челюсть одной рукой, а второй стала мять мою грудь. Недовольно мычу пытаясь хоть как-то вырваться из-под неё, но ничего не выходит, а Изабелла сжимает мой сосок и начинает его теребить пальцами. Между ног стало горячо и мокро, чувствую, как трусы стали ко мне прилипать. Капец как неприятно. — Что ты такая напряженная? — Она наконец-то прервала этот поцелуй и словно в подтверждении что и дальше будет надо мной издеваться, провела языком по моим губам. — Всё же хорошо. — Ну да, — с сарказмом отвечаю. — Что-то ты не остановилась, когда я пыталась вырваться. Она ничего не ответила и продолжила экзекуцию. Придавив меня своим весом она стала целовать мою шею. И то эти поцелуи были какими-то смешанными. Она то едва касалась губами то наоборот засасывала да так что я думаю, что засосы точно останутся после таких поцелуев. Она даже несколько раз меня кусала, а потом зализывала место укуса. Не хочется признаваться, но последнее мне нравилось куда больше. Чувствую, как вся горю то ли от возбуждения, то ли со стыда. Ладно если бы это ещё делала не она. Мачеха уже спускалась ниже на ключицы и грудь что она так жадно мяла. Мне даже казалось что у меня соски от её массирования выпадут. И вот её губы добрались и до них. Я прям вскрикнула, когда она обхватила губами затвердевший сосок. Больше от неожиданности чем от боли, но вскоре меня посетила и боль. Изабелла безжалостно кусала мои соски и оттягивала их на себя, а после посасывала и зализывала языком как какой-то зверь. Она чередовала мои соски но издевалась над обоими одинаково. После была проведена дорожка поцелуем от ложбинки между грудей до живота. Живот мой она очень долго целовала и покусывала, а после начала ласкать губами и языком пупок. Было щекотно и необычно, и я даже уже успела позабыть кто меня тут скоро отымеет. — Не надо, — простонала я, когда с меня стали стягивать трусы. — Ну правда, я больше не хочу. — Да, да, да, — трусы летят на пол. — Поэтому ты так тяжело дышишь и временами даже постанываешь. — Я не… — Тс-с-с, — заткнула она меня и устроившись на полу сидя на коленях развела мои ноги в сторону. Я уже точно сгораю вся со стыда и не хочу никакого продолжения, но, когда язык Изабеллы проникает в меня словно током бьёт. Дыхание перехватывает, и я полностью погружаюсь в этот процесс. Наверное, спустя минуту которую я себя сдерживала я просто начала стонать в голос. Зажимаю себе рот, но это не помогает совсем. Чувствую, что ещё немного и я кончу, но она вдруг перестаёт ласкать меня. непонимающе поднимаю на неё голову сталкиваясь с довольной ухмылкой и меня тут же пронзает боль между ног. Это было так больно что я даже закричать не смогла. У боли всегда есть несколько типов. В одном типе боль настолько сильна что кричать нет сил, а в другой настолько сильна что крик так и рвётся из груди. — Ты меня удивила, — чувствую её пальцы внутри себя. Как всё внутри меня сжимается. — Я думала конечно, что за эти месяцы ты уже успела с кем-то потрахаться но нет. Мне это даже льстит. И не взирая на мои муки от боли она стала насаживать меня на свои пальцы продолжая причинять мне боль. Я же уже в открытую плакала от боли сдерживая рвущийся наружу крик. — Хватит! — Кричу, закрывая лицо руками. — Нет! Слёзы обжигают щеки и мне просто хочется провалиться сквозь землю. — Прекрати пожалуйста! — Ну тише ты, тише, — она всё же сжалилась и вытащила из меня свои пальцы. Вытащила с болью. Вообще у меня между ног просто всё полыхало от боли. Даже сейчас, когда меня всю трясло от перенапряжения между ног просто невыносимо ныло. — Эмма. — Мачеха легла рядом и обняла меня. — Всё хорошо. Слышу как она тяжело дышит. Да Изабелла похоже капец какая возбужденная. Ладно хоть держится. Если ещё решит, чтоб я её ублажала то это будет просто финиш. Так ещё и в сон тянуть стало. Чувствую, что никаких сил просто нет. Бросаю взгляд на окно и вижу как блеснула молния. Закрываю глаза на секунду и кажется, что засыпаю. Просыпаюсь резко от грохота грома за окном. Оборачиваюсь видя стену дождя. А потом до меня доходит что это не моя комната. Оглядываюсь и ещё секунду ничего не понимаю, а потом вижу Изабеллу. Мачеха лежит рядом и тоже под одеялом. Я выбираюсь из-под одеяла и начинаю в темноте искать свои вещи. Слышу, как женщина пошевелилась и невольно поворачиваюсь в её сторону. Изабелла повернулась на бок и одеяло слегка откинулось с неё обнажив голое плечо. Сердце тяжело заколотилось и найдя свои трусы я их тут же натянула и всё же решила проверить. Просто взяла край одеяла и откинула слегка его и увидела голую мачеху. Тут же отшатываюсь от неё бледнея. Она что, спала со мной голая? Надеюсь, что после того как меня вырубило она со мной ничего не делала. — Эмма, — сонно сказала мачеха сев на кровати. Одеяло упало и я увидела её грудь. Тут же краснею отворачиваюсь. Какого чёрта она не стесняется? — Не думала, что тебя так быстро вырубает. — Слышу, что она встала. — Пойдём обратно в кровать. — Она прижалась ко мне. Её голая грудь была вплотную к моей спине. Меня в тот момент словно переклинило, паника стала нарастать, и я тут же принялась вырываться. — Ты чего? — Отпусти! — Мне противны её касания. Да и просто кажется что она специально трётся своей грудью. В памяти всплывает как я пару лет назад жадно посасывала пьяная её грудь и тошнотворный ком подступает к горлу. — Нет, — и её руки сжали мою грудь. — И не провоцируй меня, Эмма, помни, я всегда на шаг впереди. — Я не хочу в кровать. И ты обещала мне что я могу пойти погулять. — Можешь, — комнату осветила молния. — Но не уверена, что тебе охота мокнуть там. — А завтра? — Дождь шёл и тогда, когда я вернулась сюда. — Переспишь со мной завтра и погуляешь. — Что? — От такой наглости я даже обернулась к ней забыв, что мы обе голые. Я смотрела не на её тело а на лицо. На это презрительную ухмылку. — Почему это? — Ты думала, что, переспав со мной сегодня можешь погулять завтра? Тогда я тебя разочарую. Это так не работает. — Это не честно! — Меня переполняла волна недовольства. Смотрю в окно. — Тогда я гулять. — Серьезно? — Смотрю на свою тётю. На ней белая рубашка и белые брюки и она стоит под белым зонтом крепко держа меня за руку. — Ты же хотела подышать воздухом. Вот и дыши. — Можно я хотя бы на пять шагов отойду? Я не маленький ребёнок. — Можно подумать, что у нас тут есть соседи? И помниться что ты была не особо против подержаться за ручку. — Если и было что-то подобное, то только в детском возрасте, — возразила я вдыхая полной грудью свежий воздух. Обожаю запах дождя. — Всё? — И меня потянули в сторону дома. — Пять минут истекло. — Но ещё немножко, — пытаюсь сопротивляться. Не хочу обратно в дом. Там душно и мрачно. — Пожалуйста. — Никаких поблажек, — она была непреклонна. — Может в следующий раз, когда мы повторим наше сближение, и, если оно будет куда интересней, вот тогда отпущу на десять, а то и на пятнадцать минут. В доме не взирая на плохую погоду на улице было просто ужасно. Я сразу вся скисла и мрачно пошла к себе в комнату. — Эмма, — окликнула меня мачеха. — Не спеши сбегать. — Она поманила меня пальцем к себе и вздохнув я послушно подошла к ней. — В следующий раз я думаю мне следует дать тебе выпить. — Она стала приглаживать мои кудрявые волосы что от дождя стали виться ещё сильней. Ничего не отвечаю. Пить точно не буду после всего. — Ты замёрзла? — Прикасается своей горячей ладонью к моей щеке. — Сготовить тебе горячего шоколада или какао? — Да не надо, — что она меня тут смущает? — Тогда иди в ванную. — Да я вроде бы не грязная, — что она ко мне пристала? — Нет, — обнимает меня за плечи и улыбается. — Ты пойдёшь и помоешься, а ночью придёшь ко мне. — Не бывать этому! — Вырываюсь. — Ну тогда на улицу ты вообще больше не выйдешь. Может мне тогда стоит ещё и окно в твою комнату заколотить? Но тебе на уступки я вообще больше не буду отвечать. — Это не честно! Ты теперь собираешься шантажировать меня. Угрожать тем что лишишь меня прогулок. А это единственное что осталось в моей жизни. — Ты просто любишь драматизировать. — А ты — шантажировать. Да я без улицы смогу выжить. — Посмотрим, — и улыбается так гаденько. — Но в любом случае я буду тебя ждать. На ужин была лазанья на которую я просто накинулась. Изабелла же тоже ела лазанью, но также попивала вино и странно поглядывала в мою сторону. Я же пила горячий шоколад и старалась игнорить все эти неприятные взгляды. — Кстати, Эмма, — мачеха сделала глоток белого вина и поставила бокал перед собой. — Объявлено штормовое предупреждение. — И что? — Просто хочу, чтоб ты знала это. И словно в подтверждении её раздался такой грохот что я даже подскочила на стуле. А мачеха даже не шелохнулась. — Говорила же, — она встала и убрала свою тарелку в раковину. — Доедай и спать. Сегодня ужинать мы что-то поздно сели. И да. — Она уже собралась уходить, но вдруг остановилась за моей спиной и положила руки мне на плечи. — Если вдруг испугаешься как в детстве, то я тебя буду ждать. — Не дождёшься! — Прокричала я ей в след. — Вообще к тебе не приду! После ужина я до последнего торчала у камина. Сидела на пушистом ковре и смотрела на огонь пока Изабелла допивала бутылку вина читая очередную книгу. Бросаю мимолётный взгляд на книгу, «Талисман» Кинга. — Эмма, — не открываясь от чтения сказала она. — Я тебе что говорила? — Не отвечаю. — Вставай и к себе в комнату раз со мной не хочешь. — Я почти совершеннолетняя и сама могу решать, как да что, — огрызаюсь. — Вот как, — она сказала это какой-то издевательской интонацией. — Ну я посмотрю на тебя этой ночью, милая. На часах уже время приближалось к двум ночи, и я уже просто засыпала сидя. Это похоже заметила и Изабелла, растолкав меня она чуть ли не пиньками под зад погнала меня спать. Не понимаю, как она вообще высыпается, ложась так поздно и вставая так рано. Переодевшись в пижаму падаю в кровать, но тут же сон резко обрывается новым раскатом грома, да такого сильного что весь дом затрясся. Встаю и задёргиваю шторы, но это не помогает, когда молния вспыхивает совсем рядом. Когда-то такое уже было, очень-очень давно. Мне может было лет семь тогда. Так же грохотало и я что-то испугавшись решила, что с папой будет не так страшно и побежала к нему совсем забыв, что он был в командировке. Хоть Изабелла была мне не приятна, но я всё равно решила, что лучше хоть с ней чем ни с кем в такую погоду и мачехе пришлось успокаивать меня почти всю ночь крепко обнимая и укачивая пытаясь заставить меня спать. Я тогда заснула только под утро да так крепко что меня не смогли поднять в школу. И вот сейчас ситуация повторяется. На часах уже было три ночи, а погода даже не думала успокаиваться. Я же никак не могла заснуть, подпрыгивая каждый раз от очередного грохота. — Зараза, — выбираюсь из-под одеяла и тяжело вздохнув выхожу из комнаты. Пол в коридоре ледяной и я стараюсь быстро пройти по нему. Останавливаюсь у двери в комнату мачехи и очень долго ломаюсь. Ну не хочу я к ней идти хоть и знаю, что с ней будет куда спокойней заснуть. А может мне так только кажется? Я даже не стучала, просто открыла дверь и зашла в её комнату. Мачеха похоже спала. Я же, бесшумно подойдя к кровати стала всматриваться куда бы мне лечь. Изабелла развалилась по середине и мне ну никак не подобраться было чтоб не коснуться её. Вот она вроде как пошевелилась, и я даже перестала дышать, Изабелла перевернулась на бок и воспользовавшись этим я тут же пристроилась с краю укрывшись одеялом. Тут же мачеха переворачивается на другой бок и заключает меня в свои объятия и открыв глаза, усмехнувшись и целует меня в щеку. — Так и знала, что придёшь, — вздрагиваю от грохота за окном и вся сжимаюсь. — Не бойся, ты со мной. — А ты бы не могла одеться? — Не сразу поняла, что она полностью голая. — Нет, не могла бы. Просто зашибись. Теперь я ещё думаю что хуже. Наверное, следует всё же вернуться к себе в комнату, а то эта ещё изнасилует. — Я, пожалуй, вернусь к себе, — чувствую, как объятия сжимают ещё крепче. — Правда, отпусти. Я всё же не такая маленькая чтоб спать со взрослыми. — Ты достаточно большая чтобы спать со взрослыми, — даже в темноте я вижу, что она улыбается. Пытаюсь разжать её пальцы но ничего не выходит. Ну ладно, если она не будет ко мне приставать то, пожалуй, ночь я выдержу. Засыпаю я быстро, но просыпаюсь кажется тут же и всё из-за мачехи. Изабелла решила, что сейчас самое то время чтоб засунуть руку мне в трусы. Дёргаюсь и тут же её пальцы входят в меня. — Тише, тише, тише, — зашептала она, целуя меня в щеку. — Всё хорошо. — Да я спать хочу! — Бросаю взгляд на окно а погода вообще никак не изменилась. Даже хуже стало. — Отва… Затыкаюсь чувствуя что во мне далеко не два пальца. Тело всё резко напрягается и ещё немножко и у меня начнутся судороги. Мёртвой хваткой цепляюсь обеими руками в запястье Изабеллы, но вытащить её руку не могу. Слёзы уже собирались в уголках глаз, и я плотно стискиваю зубы чувствуя, как она стала меня насиловать. Говорить не могу и дышу через раз. Судороги проходятся по ногам, и я кусаю себя за нижнюю губу чувствуя металлический привкус во рту. Даже не замечаю, как перестаю дышать носом и дышу только ртом, а потом меня просто прогибает в пояснице и вскрикнув я почувствовала какое-то удовлетворение. Просто стало хорошо. Осознание что только что произошло пришло быстро, и вся расстроенная я дождалась, когда мачеха вынет руку и тут же попыталась сбежать, но она меня поймала и притянула к себе. — Не дрожи, милая, всё хорошо. Всё так и должно было быть. Я лежала на боку к ней спиной и чувствовала, как её твёрдые соски упираются в мою спину. А когда Кроуфорд ещё закинула на меня свою ногу то и ощутила насколько горяча была её промежность. Она буквально полыхала огнём. Я же после полученного оргазма даже напрячься была не в силах. Меня одолевала такая слабость что тянуло в сон, но я боялась засыпать. А с этого момента я даже стала подумывать, а не блокировать мне как-то дверь? Кроватью или шкафом чтоб она ко мне не пришла. — Понимаю, что тебе надо к такому привыкнуть, — да она издевается. — Я тебя не тороплю. — Поэтому решила поиметь меня пока я спала? — Зеваю, ещё немного и я просто вырублюсь. Но это самое страшно, кто знает, что ей в голову сбредет? — Я, пожалуй, пойду. — Смотри, — она улыбается своей улыбкой фотомодели. — Если так сильно испугаешься, то не торчи в коридоре сидя на полу, а просто приди ко мне. Конечно, получила что хотела и отпустила. В этом вся Кроуфорд. Ненавижу её. В комнате было достаточно неуютно. Когда я, закрыв дверь легла в холодную постель то как-то даже расстроилась. Так и просидела всю ночь глядя в окно. У нас такая местность, полгода холода что страшно выйти из дому, а другие полгода дожди и грозы. Отец считал, что всё замечательно и переезжать никуда не надо. Так что я гуляла и в холод, и в дождь с самого детства на улице. Конечно Изабелла это не одобряла, но помалкивала, когда был отец. — Ты вообще спала? — Мачеха пришла ко мне в семь утра. Бодрая и какая-то довольная. Ну конечно, поимела меня тут, чего не быть довольной? — Эмма? На Изабелле была белая кофта поверх такой же белой майки. На ней были белые шорты и что удивительное, она была не на каблуках, а босиком. Я прям ахренела. Очень непривычно видеть её такой. Ну и то что она каждый день в разном, а я что-то в одном и том же. Хотя гардероб у меня куда больше. — Время у тебя ещё есть поспать. — Я не хочу. — Весь день будешь никакой, — она права, но всё равно нет. — Я могу выйти проветриться? — Смотрю на неё воспалёнными от недосыпа глазами. — Всё же близость этой ночью была, и я хочу воспользоваться этим. Кроуфорд долго смотрела на меня пристально-изучающим взглядом и всё же она кивнула. Так что мы вышли на улицу. На себя мачеха накинула плащ и стояла под зонтом на крыльце, я же была в своей пижаме. Да она и не настаивала на моём переодевании. Наверное решила что я никуда не сбегу. Вот только дальше крыльца она меня от себя не отпустила всё так же крепко удерживая за руку. — Надышалась? — Она посмотрела на часы. — Идём. — Погоди, — вдыхаю полной грудью этот морозный воздух чувствуя, как легкие обжигают и решаюсь. Весь остаток ночи я думала только об этом и вот сейчас решаюсь. Толкнув мачеху плечом, я добиваюсь того что, она выпускает мою руку из своей ладони и бегу. В голове правда проносится нехорошая мысль, странно, она слишком легко меня отпустила, зная мачеху, она бы ни за что не отцепилась так легко. С этой мыслью я остановилась на полпути и стоя под холодным дождём оборачиваюсь, глядя на неё. Сквозь стену дождя вижу, что мачеха улыбается, глядя на меня. Она не спешит меня отлавливать, как будто у неё всё под контролем. Не знаю, что она задумала, но мне это уже не нравится. — Что ты задумала?! Наверное, я выглядела достаточно глупо, когда пыталась перекричать шум дождя. Мокрые волосы спадали на лицо и не замечая этого я вся кипя от злости пошла к ней ступая босыми ногами по лужам. Мне было холодно и плевать на этот холод. Стоя на мокрой траве я недовольно смотрела на спокойную мачеху. — Что ты задумала?! — Кричу чувствуя, что мне просто не хватает воздуха. — Что?! — Я ничего не задумала, — наконец-то сказала она, спускаясь по ступенькам крыльца ко мне. — Это уже твоя фантазия. — Берет меня за руку и встаёт так чтоб и меня укрыть под зонтом. — Пошли в дом, нечего буянить. — Ты что-то задумала, — я уже просто ей не верила. Хоть я и не до конца была уверена, но мне казалось, что она придерживалась определенного плана. — Ответь! — Ты случаем не заболела? — Выпускает мою руку и касается лба убирая волосы. — Эмма, пойдём в дом. Я побежала от неё. Если усложнять своё положение, то по полной. Меня уже трясло от холода, а в боку кололо, но я продолжала бежать не оглядываясь. Ноги скользили по мокрой траве, и я только чудом не упала, но несколько раз наступала на очень острые камни. Бежала в сторону города чувствуя, что вся моя пижама уже полностью вымокла словно я ныряла под воду. Выбегаю на дорогу чувствуя, как ступни печёт и останавливаю перевести дыхание. Вижу, как в мою сторону едет чёрный Мерседес. Оглядываюсь но тут везде открытая местность. Да и бежать сил больше нет. Даже когда машина останавливается возле меня и начинает сигналить. Сердце бьётся через раз. Прекрасно понимаю, что меня поймают если, решу сбежать. — Эмма, живо в машину! — Через открытое окно орёт на меня мачеха. — Что на тебя нашло? Она точно накажет меня. — Эмма, — мачеха вышла из машины и открыла зонт. Вижу её недовольное и даже злое лицо. Изабелла подошла ко мне и дала пощечину. — Что ты творишь? — А ты что творишь? — Сжимаю кулаки готовясь её ударить. — Я держу наш договор, а ты теперь можешь просто попрощаться с такой возможностью как подышать свежим воздухом. Скажи пока улице. — Она вцепилась пальцами мне в ухо и потянула в сторону машины. — Не знаю, что ты там себе напридумовала но это мне определенно не нравится. — Не трогай меня! — Пытаюсь отцепить её пальцы от своего уха, но ничего не выходит. — Что на тебя нашло? Это всё потому что ты не спала этой ночью. Сейчас тогда приедем и я уложу тебя спать. — Да отвали ты! — Эмма, — она кажется и правда обеспокоенной. — Мне вызвать доктора Картера? Думаю, он поставит тебе укол успокоительного. Доктор Картер семейный врач. Сколько я помню себя, доктор Картер всегда являлся нашим семейным врачом. Так что если из нас кто-то заболевал, то его непременно вызывали. Даже когда отец порезал себе руку вызывали доктора Картера, и он же накладывал потом швы. А угроза с успокоительным была реальной. Когда мы узнали о трагедии у меня случилась истерика и мачеха позвонила ему. Сама же Изабелла приняла весть о кончине супруга достаточно спокойно и не выразила ни каких эмоций. Ей было плевать. Даже на самих похоронах она сидела с безразличным лицом. Многие думали, что это из-за стресса, а я думала, что она никогда его не любила. Кто откажется выйти замуж за мужика, у которого куча денег и плевать что есть маленький ребёнок? Проще довести потом этого мужика до суицида и завладеть всеми деньгами. Для меня всё ещё остаётся загадкой как она это сделала. Как можно было довести крепкого и физически, и психически? — Я тебя ненавижу, — меня уже всю трясёт от холода и кажется, что температура ушла в минус. — За всё ненавижу. Ты… ты убийца. — Это уже что-то новенькое, — она усмехнулась. — В убийстве меня никто ещё не обвинял. — Ты убила папу! — Слёзы текли, перемешиваясь с дождём. — Я его не убивала, — сказала она сквозь зубы и буквально швырнула меня в салон машины. В машине работала печка и я тут же прислонила к ней руки. Только в машине я окончательно понимаю как же замёрзла. Даже говорить не могу, мои зубы отбивают дробь. — Он сам себя убил. — Мачеха села за руль и стала разворачивать машину. — Если ты сама до конца не знаешь сути, то нечего обвинять. — Так просвети, — скрещиваю руки на груди. — Домой приедем и всё тебе расскажу, но только после того как ты примешь горячую ванную и выпьешь что-нибудь горячее. И конечно же успокоишься. Сейчас с тобой бесполезно о чём-либо говорить. — Это не так. — Посмотри на себя со стороны, — вижу наш дом. Я оказывается достаточно далеко убежала. — Истеришь тут и убегаешь. Это ты считаешь нормой поведения? Я же всё ещё за то чтоб вызвать доктора Картера. Она буквально напрягала меня. Меня раздражал её голос и тон. Меня раздражала она вся целиком. Каждая моя клетка ненавидела эту женщину и желала побыстрее от неё избавиться. Когда мы приехали то я тут же выскочила из машины и направилась к дому. Мачеха похоже не слишком торопилась, дверь была запертой, и я ещё дожидалась её на крыльце. — Прими ванну. Даже спорить с ней не стала. Пошла и легла в горячую воду. Тело от этого правда заболело. Но я всё равно не могла наслаждаться теплом, да и не согревала вода меня как-то. Так выбравшись и накинув халат мачехи я вышла. У меня лично не было халата, а надевать мокрую пижаму не особо хотелось. А халат хоть и был мне большим, но всё же да согревал. Мачеха ждала меня на кухне, на столе уже стояла кружка с горячим шоколадом. Поёжившись от её взгляда что она бросила на свой халат. Явно ей не понравилось, что я его надела, но она ничего мне не сказала. Кивнув на стул и я села. Сама же Изабелла несколько секунд постояла, а потом села, напротив. Своих эмоций она мне вообще не показывала, и я даже понять не могла что у неё в голове. Делаю глоток и чувствую, как тепло начинает разливаться по телу. — Странно что спустя столько времени ты решила узнать о случившемся, — голос был спокойный и даже холодный. Ей плевать и это даже как-то задело меня. Ты жила с этим человеком столько лет. Вы трахались и просто делили одну кровать. Неужели тебе настолько безразлично? — Конечно мне может и следовало тебе показать это раньше, но я думала оставить это на твоём восемнадцатилетние. И она положила передо мной вскрытый конверт. — Это письмо твоего отца, адресованное мне. Прочти. Отодвигаю кружку в сторону и дрожащими от волнения руками беру конверт. Вижу почтовую марку и наш адрес без обратного. Отправитель папа. Вытаскиваю письмо и разворачиваю. У отца был просто шикарный почерк. У него была любимая перьевая ручка, которая делала его почерк ещё красивей. И вот сейчас я смотрю на фиолетовые чернила этой ручки. Тяжело вдыхаю а глаза уже переполняются слезами. Я чувствую, что в этом письме ничего хорошего не написано точно. «Дорогая Изабелла, ты просто не представляешь, как сильно я тебя люблю. Мне правда очень жаль огорчать тебя этой новостью и надеюсь, что ты меня когда-нибудь да простишь. К моему величайшему сожалению я должен покинуть тебя и Эмму. Покинуть на очень долгий срок. Мне правда жаль что так всё вышло. Я правда не хотел этого и буду жалеть о содеянном. Я и сейчас жалею об этом. Я очень сильно тебя люблю. Ты для меня всё! И к сожалению, я умираю. Изабелла, любовь всей моей жизни, я надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь простить меня. Это всё очень сложно объяснить но у меня рак. Вот уже года три я борюсь с этой болезнью и у меня были победы, но вот к моему огромному сожалению болезнь вернулась и взяла своё. Изабелла, у меня рак мозга на последней стадии. Сколько я ещё проживу не знаю, и разве это будет жизнь? Это будет существования и я этого не хочу. Знаю, что без меня тебе и Эмме будет трудно, но я знаю, что ты сильная и справишься. Прошу тебя, только не оставляй Эмму. Когда это письмо дойдёт я буду уже мёртв. Я полностью согласен что поступил в этой ситуации как подлец и предатель, но и ты, любовь моя, пойми, я хотел, чтоб меня запомнили таким каким я был, а не таким каким я стал в результате болезни. Наверное, после содеянного я буду очень сильно сожалеть, но мы это уже не узнаем. Всё своё состояние и имущество в завещании оформлено на тебя. Наверное, это подло по отношению к моей дочери, но я считаю, что ей ещё рано обладать такой ответственностью. Люблю тебя, твой Алекс». Чувствую словно меня облили дерьмом. Мне-то такого письма он не оставил. Ну зато мачехе написал и всё состояние оставил ей. С трудом сдерживаю слёзы. Меня просто переполняет негодование и злость. Ну как так-то?! Родную дочь и так оставил сиротой так ещё и ничего не оставил. — И давно оно у тебя? — Отодвигаю от себя письмо с конвертом. Меня всю трясёт. — После того как его нашли, в тот же день я обнаружила письмо в почтовом ящике. — А почему мне не сказала? — И вот это она собиралась показать мне в мой день рождения. Какая же она тварь. — Ты и так была не в самом хорошем состоянии, — она поспешила убрать письмо. — А теперь я смотрю что ещё худшем. И я просто расплакалась. мне было капец как обидно и особенно даже не из-за наследства, а из-за письма. Почему он написал ей, а не мне? В этом письме он даже ни разу не упомянул что любит меня. Ну, зато хрен знает сколько упомянул мачеху. Женщину что выкинула все его вещи оставив только ружья. У нас в доме нет ни одной его фотографии. Вообще практически ничего не упоминает о его существовании в этом доме. — Эмма, — слышу звук отодвигающегося стула, и мачеха подходит ко мне. Она наклонилась ко мне заключив в своих горячих объятиях. — Тише. Спокойней. Впервые за всё время я обняла её в ответ прижавшись к ней. Из головы совершенно вылетело что я её ненавижу. Мне просто было больно и обидно. Я тоже хотело получить от него письмо. Хоть какую-то память о нём. Но он мне вообще решил ничего не оставлять. Да и что же, я получается даже живу не в своём родном доме, а в чужом. Дом и всё имущество принадлежит Изабелле. Да я сама похоже стала её собственностью. Он же просил за мной приглядывать. Знал бы он как именно она это делает. — Пойдём, я уложу тебя спать. Ничего не отвечаю. Просто до обиды злюсь на него. Ну это не честно. Он не мог так поступить. Да и просто, я ожидала что это Кроуфорд довела его, но никак не болезнь, которую он скрывал. Зачем скрывал? Мы что, не семья? Я думала, что семье можно рассказывать всё, а не хранить от неё секреты. — Я не хочу спать, — всё равно позволяю себя вести в сторону лестницы. — Изабелла, я не хочу спать. На деле я ужасно хочу выпить. Виски тот же. Что-то что поможет мне выкинуть из головы это чёртово письмо. — Мне стоит вызывать доктора Картера? — Нет, — подавленно отвечаю. Мне кажется, что до моей комнаты мы идём целую вечность. — Понимаю, что тебе больно, — мы наконец-то дошли и я сажусь на край кровати. — Он вообще практически никак меня не упоминает. Ему что, плевать на меня? Она не ответила. Я же вытерев от слёз лицо падаю на кровать лицом в подушку. Мне надо побыть одной. Вот только мачеха вообще никуда не уходит. Она всё ещё стоит в комнате и смотрит на меня. я чувствую её взгляд, и он обжигает. — Тебя точно можно оставлять одну? Ничего не вытворишь? — А что мне вытворять? — Подавленно отвечаю в подушку. Подушка заглушает мой голос заодно и слёзы. — Просто оставь меня одну. Она уходит, а я лежу ещё некоторое время слыша, как стук её каблуков становиться всё тише и тише. Делаю глубокий вдох и просто ору в подушку. Я не верю что отец мог так поступить. Согласна что мне жилось легче, когда я считала, что его довела Изабелла, но сейчас узнав всю правду я почувствовала себя настолько жалкой и никчемной. Вскочив с кровати швыряю на пол подушку и пинаю её. Хватаю одеяло и срываю его с кровати. Всё внутри меня просто кипит, и я бью кулаком по стене. Вскрикиваю от боли. Она даже трезвит меня но не надолго. Я не хочу сейчас пересекаться с мачехой но выпить хочу. Конечно мне не удастся пронести мимо неё алкоголь, но я всё равно выпью. Не знаю, когда она там ляжет спать, но я всё равно исполню задуманное. У отца дома был кабинет. К моему сожалению дверь оказалась закрытой. Да я и раньше обходила его стороной. Отец никогда не разрешал мне туда заходить. Даже Изабелла не всегда имела туда доступ, но, когда имела… даже вспоминать не хочется. Вот только память теперь не остановить. Помню, что тогда мелкой я проходила мимо этого кабинета, когда вдруг услышала стоны. Мне было девять, и я не особо понимала, что там творится, но всё же решила подсмотреть в замочную скважину. Тогда увиденное меня испугало. Они оба были голыми, и отец лежал сверху на Изабелле, а она в свою очередь лежала на столе. Он тяжело дышал, а она стонала в голос впиваясь ногтями ему в спину и в руки. Увиденное тогда ещё несколько дней не выходило у меня из памяти. Я даже смотреть на них не могла. Мне было противно и страшно представлять что там было. И вот сейчас зачем-то я решила наклониться и посмотреть в ту самую замочную скважину. Только я наклонилась как тут же полетела на пол с болью в глазу. Дверная ручка попала мне прямо в глаз, когда из открытой двери вышла удивленная Изабелла. — Эмма? — Она тут же помогла мне подняться и оторвав мою руку от правого глаза нахмурилась. — Тебе бы что-то холодное приложить чтоб синяка не было. Кстати, а что ты тут выискиваешь? — Я не могу походить по дому? — Мне казалось, что ты хотела быть одна, — она провела рукой по моим влажным от дождя волосам. — Ты снова стала барашком. Так всегда. Только на мои волосы попадёт вода они до такой степени становятся кудрявыми что некоторые даже думают, что это шапка такая, а не волосы. Хоть они у меня средней длинны, но кудрявясь они поднимаются, образуя своего рода шлем. — Зачем ты подглядывала? — А ты что делаешь в кабинете отца? — Это теперь мой кабинет, — её рука на моём локте сжалась сильней. — А вот что ты всё же вынюхиваешь мне интересно знать. — Ничего, — пытаюсь вырваться, но не выходит. — Отпусти. — Только после льда. Она отвела меня на кухню где из морозилки вытащила пачку пельменей и протянула мне. Так что я вся такая хмурая стояла и прислоняла к подбитому глазу замороженные пельмени. Мачеха же куда-то ушла и вскоре вернулась. Думаю что уходила запереть кабинет отца. Надо добыть ключ и проникнуть туда. Не вижу никакого смысла запирать его. Если только она там не прячет что-то интересное. Если это того стоит, я готова переспать с ней снова. — Иди к себе, — у меня забирают пельмени. — Я приду с холодным компрессом. Глаз не открывался. Продумывая план по добыче ключа в кабинет отца, я незаметно дошла до своей комнаты. Хотя, наверное, её своей и не надо считать. Снимаю халат и натягиваю на себя футболку и шорты. В этом и буду спать. Мачеха пришла спустя десять минут с холодным компрессом, который тут же приложила к моему глазу. Она сидит на кровати и придерживает компресс. Мы обе молчали. — Изабелла, — разлипаю сухие губы. Она не ответила и придержав компресс пальцами я села на кровати. Надеюсь, что ключ от кабинета отца при ней. Смотрю на женщину убрав компресс и пытаюсь перебороть себя. Меня всю разрывает от отвращения, но я всё же да преодолела себя. Утыкаюсь своими сухими губами в её. Это даже не был поцелуй. — Похоже ты сильно ударилась, — усмехнулась мачеха, но схватив меня за лицо она впилась мне в губы. Язык тут же проник мне в рот чем сильно испугал, я стала дёргаться под ней пытаясь разорвать поцелуй, но мачеха не позволяла мне. Её руки в открытую лапали меня и вскоре, я сама даже не заметила, как это случилось, я оказалась раздетой. Я была на грани закричать. Ещё я удивилась насколько у Изабеллы длинные руки. Она вылизывала меня между ног и тискала мою грудь. Прячу лицо руками. Всё горит, а она так быстро работает языком что я сейчас кончу. Кончила я с таким криком что сама испугалась. Мне было ужасно стыдно за себя. Я даже отойти от оргазма не успела как меня резко перевернули на живот. Перепугавшись я попыталась встать но не вышло. Как только я встала на четвереньки то тут же почувствовала пальцы в своей заднице. Это перепугало меня ещё больше. — Всё хорошо, Эмма, — мачеха придерживала меня за талию и насаживала на свои пальцы. — Не бойся. Это совсем не больно. Это было полное враньё. Больно было невыносимо. Я даже кричала чувствуя, как её ногти царапают меня. Никакого удовольствия не было. Мне даже казалось, что эта пытка никогда не кончится. — Я хочу в туалет. — Не хочешь, — я уже в открытую кричу, чувствуя третий палец. — Не сжимайся так. — Но мне правда надо в туалет, — едва не плачу чувствуя, как она растягивает меня пальцами. Она просто трахала меня в задницу пока меня не вырубило. А может я просто потеряла сознание? Но проснулась я в объятиях мачехи. Она была обнаженной. Опять. Выбравшись из её объятия быстро одеваюсь и начинаю шариться в её карманах. Нашла какой-то ключ и надеюсь, что это от кабинета отца. Выхожу из комнаты и бегу вниз. Ключ оказался тот. Когда замок щёлкнул, моё сердце забилось быстрей. От волнения меня трясло или это было от близости с мачехой. Толкнув дверь я вошла в кабинет. Он был каким-то пустым и тут царил бардак. Куча разбросанных бумах по столу и на полу. Подхожу к столу и смотрю на бумаги. Я не понимаю, что в них написано. Какие-то цифры. Так тут всё и было или так сделала Изабелла? Обхожу кабинет и нахожу тайник с алкоголем. В одном из шкафов было много бутылок вина и крепкого алкоголя. Желание выпить вспыхнула во мне вновь. Схватив бутылки я поставила их на бумаги. Отодвигаю кресло отца и тут же вижу распоротую обшивку. Спинка и сидушка были искромсаны ножом. То что это мог сделать отец в голову просто не пришло. Зачем ему вскрывать собственное кресло? А вот Кроуфорд явно что-то искала. Открываю ящики стола, они пусты. Открываю бутылку виски и не найдя стакана решаюсь пить из горла. После первого глотка я закашлялась чувствуя, как глотку обожгло. Морщусь от крепости и всё же делаю ещё глоток. Я заметила одну особенность. Чем больше я пила тем обидней мне становилось. В памяти всплывали все самые ужасные моменты. Особенно чётки были совсем недавние. Словно я со стороны это всё видела. Как она насиловала меня. От жалости к себе я даже заплакала. — Боже, я в таком дерьме, — смотрю на бутылку и делаю ещё глоток. — Пап, как ты мог меня оставить? Тем более с этой. Я ненавижу Изабеллу. И ты взял и оставил меня с ней. Так ещё всё состояние ей оставил. Как ты мог? И вдруг всё что копилось за последние дни выплеснулось наружу. Схватив первую попавшуюся бутылку, я швырнула её в шкаф. В тишине дома звук битого стекла прям прогремел. Бутылка разлетелась на мелкие осколки, а стеклянные дверцы шкафа посыпались на пол. Удивительно, но мне полегчало. Хватаю другую бутылку и открыв её делаю глоток. Уже не чувствую обжигающего вкуса. Ну и ладно, с размаху бросаю её на пол. — Да пошёл ты! И она пошла! Вы оба говнюки! Я одна. Наверное, я всегда была такой, просто не замечала этого. — Что ты творишь?! — Кабинет влетела мачеха. На ней был её халат и сейчас она испепеляла меня взглядом. — Эмма! — Я тебя ненавижу, — прошипела я и схватив бутылку с виски бросила в сторону мачехи. Женщина увернулась, а бутылка ударилась об угол двери и разбилась. — Чёртова сука! Следующая бутылка снова летит в мачеху но та слишком ловкая. На неё даже осколки не попадают. — Ненавижу! — Слёзы текли по щекам, и я даже уже ничего не видела. — Ненавижу! Хватаю ещё бутылку но не удержав роняю её. Она разбивается у меня под ногами. Отскочив вскрикиваю почувствовав как острый осколок вонзился в ступню. В этот момент на меня налетела мачеха. Она решила что успокоить меня можно только пощечиной. Пошатываюсь а осколок в ноге входит глубже. Кричу от боли и пытаюсь устоять на ногах, но тут же получаю толчок в грудь и падаю окончательно. Мачеха же оглядывает кабинет и угрожающе подойдя ко мне начинает бить по лицу ладонями. Было больно а ещё с учетом алкоголя паршиво. Меня просто вырвало. — Ты ещё и пила, — мачеха разозлилась настолько что я даже испугалась. — А меня, наверное, убить собиралась. — Я тебя ненавижу, — повторяю одно и тоже. — Ненавижу. — Я тебя что, перетрахала? Ты заболела от секса со мной? — Я бы не была настолько самоуверенной, — меня столько гнева и ненависти переполняло что я забыла о раненой ноге. — Пошла к чёрту! Она вцепилась мне в горло и крепко сжала. Тут же стало не хватать воздуха и я испугалась что задохнусь. Я дёргалась лёжа на полу и пыталась отпихнуть её. Борьба правда закончилась достаточно неожиданно, когда мачеха поймала мою ногу, которой я собиралась её пнуть и увидела кровь. После этого наша потасовка прекратилась. Схватив меня за шиворот мачеха рывком поставила меня на ноги и повела вон из кабинета. Я сильно хромала, стараясь не наступать на ногу, но это всё равно не помогало. Нога болела просто невыносимо, а я оставляла за собой окровавленную дорожку. Меня оставили на диване у камина а сама мачеха куда-то ушла. Вернулась через пару минут с полотенцем. — Я позвонила доктору Картеру, он скоро будет. Она села на диван и положила мою ногу себе на колени. Я же с ужасом смотрела за этим осколком. Я не знаю, как глубоко оно вошло, мне просто было страшно об этом думать. — Перестань, — устало говорю Изабелле, когда она осторожно прижимала полотенце к ране. — Ты вся перепачкаешься. — Я уже вся в твоей крови. И дом тоже. Теперь надо будет вызвать уборщиков. — С ногой всё плохо, как думаешь? — Я не врач. Так что промолчу. Доктор Картер приехал спустя сорок минут. Всё это время мы с Кроуфорд сидели в тишине. Никто из нас не хотел разговаривать. Даже когда появился доктор Картер никто из нас не говорил друг с другом. — Так, — он внимательно оглядел мою ногу. — Хорошо, что стекло не вытащили. Собирайтесь, поедем в больницу. — А это обязательно? — Испугалась я. — Надо сделать снимок и вытащить осколок, а потом зашить. — А можно не зашивать? — Не хочу я чтоб меня зашивали. — С такой раной нельзя обойтись без швов. Собирайтесь. Мне на плечи накинули куртку, и мачеха с доктором Картером помогли мне дойти до машины мачехи. Потом мы ехали до больницы. На кочках было особенно больно хоть Изабелла и старалась вести аккуратно. А потом уже в самой больнице был такой напряг. Меня на каталке то в один кабинет то в другой, а под конец отвезли в операционную. В этот момент я перепугалась больше всего. От страха я даже звала Изабеллу, но её не впустили в операционную. У меня текли слёзы и даже когда сделали укол обезболивающего я продолжала плакать. Операция по удаление осколка длилась мне казалось, что целую вечность, а на деле полчаса. Мне наложили двадцать два шва. Ногу туго забинтовали и запретили на неё наступать. Там же в больнице Изабелла купила мне костыли. — Ноге полный покой, — говорил доктор Картер. — Не наступать на неё. Передвигайся только на костылях. Следить за швами. Если вдруг что-то начнёт беспокоить, то сразу же звонить мне. Домой мы приехали уже ночью. Я была полностью вымотанная. Ладно хоть Изабелла не стала начинать разговор. Думаю, я просто не выдержала бы и скорей всего впала бы в истерику. Машина остановилась у крыльца. Изабелла помогла мне выбраться из машины и протянула костыли. Я хотела только спать. Но стыдно мне не было. Я не знаю, как недавнее происшествие скажется на моей дальнейшей судьбе в этом доме.