Часть 4
2 сентября 2021 г., 17:38
— Даже не знаю если смысл ложиться спать? — Изабелла всё равно придерживала меня, когда я на костылях скакала по лестнице. — Мне по крайней мере.
— Я не хочу спать, — чувствую, как наркоз отходит, нога начинает ныть.
— Тебя никто не спрашивает, — вздыхает она так словно я главное разочарование всей её жизни. — Так что спать.
Она довела меня до моей комнаты и проконтролировала чтоб я точно легла под одеяло. Убрав от меня костыли подальше она выключила свет. Я же осталась лежать и глядеть на ясное небо. Наверное, впервые за последнее время не было дождя.
Ночью я всё равно не смогла спать. Нога ныла невыносимо и я даже пару раз звала Изабеллу. В первый раз она меня не услышала или же сделала вид что не слышит, но во второй раз всё же да пришла. На ней были короткие белые шорты и белая явно мужская рубашка. Смотрелось шикарно.
— Что, Эмма?
— Можешь дать мне обезболивающее? — Смотрю на неё, а нога прям разрывается о боли. — Нога сильно болит.
— Доктор Картер сказал, что это не та боль что требует обезболивающего, — сказала мачеха и подошла ко мне сев на кровать. — Так что придётся тебе перетерпеть.
Уже понимаю, что она меня так наказывает.
— Я сейчас думаю над твоим наказанием, — она обняла меня и прижалась своей щекой к моей.
— Что ты искала в кабинете отца?
— Ничего, — она слегка укачивала меня, прям как в детстве. — Оно было там. Я же брала оттуда только алкоголь.
— Но обшивка кресла, — меня переполняло возмущение. — Она была порезана.
— Кабинет Алекса оставался таким каким он его оставил, — она потрепала меня по кудрявой голове. — Я ничего там не трогала. Кроме алкоголя, конечно.
Я ей не верю. Она явно что-то искала. Может и это письма от отца подделка? Что если всё это имущество моё? А мачехе ничего не досталось и вот она так мстит. Даже не удивлюсь если все мои догадки подтвердятся. А может отец где-то спрятал семейную реликвию, которая хрен каких денег стоит? Да нет, у отца на счету в банке куча денег. Ну не поверю я что она ничего не искала в его кабинете.
— Мне пришлось вызывать горничную чтоб она прибралась в кабинете, — строго сказала женщина и посмотрела в окно. — Ты же не можешь сейчас поприбивать в таком-то состоянии. Но когда ты поправишься то наказания тебе не миновать. А теперь всё же да поспи. Утром будет полегче.
— Так я как раз и не могу заснуть с такой болью, — невольно прижимаюсь к ней.
— Я всё сказала, — прошептала она мне в ухо и едва коснулась его губами. — Попытайся заснуть, а у меня дела.
— Не уходи, — хватаю её за руку не давай уйти. Мне просто не по себе, да и её присутствие хоть как-то да успокаивает. — Останься.
Прижимаюсь щекой к её руке.
— Это никак не повлияет на твоём наказание, — спокойно сказала она, положив руку мне на голову. — И да, дел у меня и правда много. Поспи, через пару часов я к тебе поднимусь.
Она ушла а я тяжело вздохнув перевернулась на бок. Нога ужасно ныла, и эта боль вообще не проходила, она только увеличивалась и под конец я уже в голос стонала со слезами на глазах. Лежать было невыносимо а на ногу смотреть мне было страшно. Вытирая слёзы встаю с кровати и на здоровой ноге прыгаю к костылям. Они стояли прислоненные к стене у двери. Меня всю трясло от боли. Хватаю костыли и выхожу. Крепко стискиваю зубы стараясь не закричать. Нога горела изнутри болью. Я же даже не знала, что делать буду, наверное, искать обезболивающее. Я не знаю где в нашем доме находится аптечка. Может в ванной или на кухне?
Мачехи к моему удивлению в гостиной не оказалось. Её не было и на кухне. С колотящимся сердцем я поковыряла до кабинета отца.
— Миссис Кроуфорд, — слышу женский голос. — Ковёр придётся сдать в химчистку. Алкоголь и кровь не отмываются.
— Тогда просто выкинь, — стою, прижавшись ухом к двери. Глаз словно вспомнил что тут недавно со мной было и стал ныть.
— Миссис Кроуфорд, — снова обратилась к мачехе горничная. — Все листы выкидывать? Тут есть и не испачканные.
— Дай сюда. Да, выкидывай. Тут нет ничего полезного. Просто бумаги.
— Миссис Кроуфорд, заказать новые стёкла для шкафа?
— Нет, эти шкафы всё равно пойдут на помойку, — пауза. — Как и всё остальное в этой комнате.
— Ты не можешь! — Врываюсь в кабинет отца чуть не падая. Ловлю испуганный взгляд горничной и безразличный взгляд мачехи. — Я не дам выкинуть. Отстань от вещей отца.
— Эмма, — она подошла ко мне и схватила за локоть крепко сжав. Её лицо вообще не выражало никаких эмоций. — Возвращайся к себе.
— Не трогай вещи отца, — прорычала я.
— Это не твоё дело.
— Как раз моё, — я готова была отшвырнуть костыли в сторону и кинуться на неё с кулаками. — Хватит стирать воспоминания о нём.
— Это мои воспоминания, а не твои, — она вытолкнула меня из кабинета, и сама же вышла ко мне в коридор плотно прикрыв за собой дверь чтоб горничная ничего не услышала. — В этот кабинет ты не заходила в отличии от меня.
— Конечно! — С вызовом бросаю. — В этом кабинете ты только и делала что с ним ебалась!
Звонкая пощечина вмиг остудила мой пыл.
— Я тебя ненавижу! — Закричала я в лицо мачехи и отшвырнув костыли в сторону похромала себе в комнату. Через секунду правда я пожалела, что выкинула костыли. Ходить было ужасно больно хоть я и старалась не наступать на ногу, но кажется мне что швы всё же да разошлись. Это я поняла когда посмотрела на неё у себя в комнате. Белые бинты окрасились красным.
Сил чтоб чем-то загородить дверь не осталось, и я упала на кровать.
— Какая же она тварь, — обнимаю подушку напрягаясь от боли. — Сука! Просто сука. Ненавижу её.
Чувствую как бинты тяжелеют а потом и вовсе лужу под ногой. Пусть так. Мне плевать на себя. Я одна. А эта тварь пытается сделать мою жизнь только хуже.
— Ненавижу её, — злюсь и на отца. Правда, как можно было оставить нас одних? Он же прекрасно знал что я её ненавижу. Просто не понимаю, неужели нельзя было развестись? Неужели у нас вообще никакой родни не осталось больше?
Потом по дому разносятся мужские голоса. Смех а потом и мат. Что-то где-то треснуло, и я поняла, что это похоже рабочие, которые прямо сейчас разбирают шкафы и стол в кабинете отца.
— Хозяйка! — Кричит грубый голос. — Кресло тоже выкидывать? — Мачеха похоже что-то да ответила. — Понял, парни, выкидывайте!
Как же было больно. Я плакала. Эти люди разрушали кабинет отца, а я чувствовала себя полным ничтожеством. Моего права голоса в этом доме нет.
Что-то где-то разбилось и моё сердце сжалось.
Кажется я всё же да заснула. Вот только проснувшись поняла, что подушка вся мокрая от слёз, да и под травмированной ногой образовалась лужа крови. За окном уже было темно и капало. Я же уже даже не знаю что стало с кабинетом отца. А думать об этом больно. Даже когда за окном стали сверкать молнии и ко мне в комнату вошла мачеха. Зажегся яркий свет, и я зажмурилась.
— Эмма, — похоже она заметила лужу крови. — Почему ты не сказала, что у тебя швы разошлись? — Она подошла ближе и вздохнув покачала головой вышла. Вернулась она быстро с аптечкой и разрезала на моей ноге бинты. Весь процесс я продолжала лежать на животе и обнимать подушку. — Похоже мне придётся звонить доктору Картеру.
Её пальцы были такими горячими, когда сжимали мою щиколотку. Вскрикиваю когда рану вдруг начинает щипать. Я даже дёрнулась от такой неожиданности. Оборачиваюсь и вижу, как мачеха обрабатывает мою ступню.
— Перевернись на спину, — слушаюсь. — Испачкала постельное и матрас. Эмма, вот чем ты думала? — Я ожидала что она станет кричать, но говорила вполне спокойно. Ну конечно, ей же плевать на меня. не плевать только на деньги покойного мужа и бухло. — Кровь вроде остановилась. Эмма, ты правда так хочешь повторное наложение швов? Так вот, может сейчас я поступаю отвратительно, и ты скорей всего думаешь, что я та ещё тварь, но ты никуда не поедешь. Вот хочешь так жить то и живи.
Она перебинтовала мне ногу и ушла. Так я и провела ночь в своей кровати на испачканном постельном вздрагивая от каждого раската грома.
Утром погода опустилась до минуса. В комнате было ужасно холодно. Зимы в этом доме просто ужасны. В доме было только пара комнат где было тепло и то они были с камином. В моей комнате не было камина, но в родительской и в кабинете отца камин был. У меня изо рта уже шёл пар. Встаю с кровати и сильно хромая добираюсь до шкафа и натягиваю на себя свитер. Мачеху я застою в гостиной. Камин ярко горит, и я хромаю к теплу.
— Солнце моё, — оборачиваюсь на мачеху. — Подойди ко мне.
Да она издевается? Всё равно подхожу к ней, мне не нужны лишние проблемы.
— Как нога?
— Да нормально, — вру.
— Правда? — Она усмехнулась и отложив книгу в сторону встала и мне тут же прилетела ещё одна пощечина. — А теперь?
— Нормально, — ещё пощечина. — Хватит меня бить.
— Хватит? — И улыбается как лиса. — Уверена?
— Да.
— Я посмотрю на тебя когда ты начнёшь просить вызвать врача. И да, Эмма, с утра температура упала в минус и больше не поднимется. Так что посмотрим, как ты будешь замерзать.
— Не дождёшься, — вот ахреневшая. — Я ни за что не пойду к тебе.
— Увидим, — садится обратно в кресло. — Конечно несмотря ни на что я в любом случае буду согревать тебя.
Меня аж передёрнуло. Надеюсь до такого не дойдёт. Всё ещё не понимаю почему отец не провёл у нас отопление. У него были на это деньги. А может мачеха не захотела? Ей было комфортно чтоб я мёрзла пока сама она грелась в горячих объятиях моего отца. Просто эгоистичная сука.
На кухне как назло было пусто а есть я хотела ужасно. Вчера вообще ничего не ела весь день и вот опять. Возвращаюсь к мачехе.
— Изабелла, — останавливаюсь в метре от неё. — Я есть хочу.
— Неужели? — Оборачивается на меня. — Ну тогда подойди ко мне.
— Снова ударишь? — Настораживаюсь.
— На этот раз нет, — она поманила меня рукой, и я подошла к ней. Мачеха схватила меня за руку и дёрнула на себя, падаю ей на колени и тут же оказываюсь в её тёплых объятиях. — Хочешь поесть, поцелуй меня в губы.
Может я смогу ещё потерпеть?
— Не ломайся, зайка, — она стала тереться своим носом об мою щеку. — Кушать будешь только после этого.
Мой желудок тут же дал о себе знать и стал громко урчать.
— Голодать вредно, — её губы едва касаются моей щеки, а после переходит на шею. — Раз не хочешь. — Чувствую, как она проводит кончиком языка по моей шее. — То голодай дальше до обмороков.
У меня уже живот стал болеть от голода. И просто есть хотелось, да и так ясно что мы всё равно потом будем целоваться. Так что я всё же решилась. Вздохнув я наклонилась к ней и поцеловала в губы. Поцелуй конечно вышел неуклюжим. Даже когда я решила, что достаточно то Изабелла не дала мне прервать поцелуй. Вцепившись мне в волосы на затылке она языком раздвинула мне губы и углубила поцелуй. Пытаюсь встать с её колени но ничего не выходит. Мачеха потом стала посасывать то верхнюю то нижнюю губу. Закрываю глаза, хотелось просто провалиться сквозь землю. Я продажная.
Поцелуй прервался после звонка в дверь.
— Вот и завтрак, — встаю с её колени и мачеха, поправив на себе одежду как модель идёт открывать дверь. Спустя минуту мимо меня проходят два крепких мужика с пакетами еды. Когда доставщики ушли ко мне вернулась Изабелла и наклонившись поцеловала в шею. — Что хочешь поесть?
Хочу я блинчиков, но это долго.
— Яичницу с беконом. И кофе.
Улыбнувшись она поцеловала меня в висок и скрылась на кухне. Я же пошла на запах жаренных яиц. Смотрю как Кроуфорд у плиты готовит мне завтрак. А в голове всё крутится мысль что же сейчас с кабинетом отца?
— Изабелла, — ломаюсь, не зная спрашивать или нет.
— Что? — Не оборачиваясь спрашивает.
— Да нет, ничего, — а то начнёт опять бить.
Позавтракав я сидела напротив своей мачехи и, мы вместе пили кофе.
— Ты хотела узнать о кабинете Алекса? Вчера рабочие всё вынесли.
— И что там будет?
— Подумаю. Кстати, у тебя больше нет костылей. Они очень хорошо вчера горели в камине.
И улыбается так противно.
Встаю и прихрамываю в гостиную опустившись на мягкий ковёр возле камина. Огонь в камине трещит, а я стараюсь не смотреть в сторону кресла мачехи. Знаю что она сейчас сидит в нём и смотрит на меня. я чувствую её взгляд спиной. Она явно ждёт ночи, чтоб я замёрзла и пошла к ней.
— Не дождёшься, — ёрзая сдерживаюсь чтоб не оглянуться. Нога ноет от боли, но я стараюсь о ней не думать.
— Да ну? — Вздрагиваю, когда меня неожиданно обнимают со спины. Мачеха прижимается ко мне всем телом и целует в шею. — А мне кажется, что ты прям прибежишь ко мне. — Облокачиваюсь об неё и бросаю взгляд на свою забинтованную ногу.
— Нога болит, — вздыхаю, закрыв глаза.
— И что? — Шепчет она мне в ухо.
Это даже как-то обидно звучит. Пытаюсь отстраниться от неё, но Изабелла не позволяет, только крепче прижимая меня к себе. Поцелуй в щеку, а затем и в шею.
— Изабелла, — ёрзаю в её объятиях. — Но мне правда бы не помешало обезболивающее.
— Я всё сказала, — она была непреклонной.
— Может тогда позвонишь доктору Картеру? — К горлу подступает ком. — Нога меня правда беспокоит.
— Нет, — жарким шёпотом последовал ответ, и она прикусила меня за мочку уха.
И я заплакала. Думала, что буду всхлипывать бесшумно и незаметно, но мачеха заметила, когда поцеловала меня в мокрую от слёз щеку.
— И чего же ты плачешь? М? — Она улыбалась. Её веселило моё состояние. — Моя маленькая.
— Хватит, — пытаюсь разжать её руки. — Отпусти.
Она только засмеялась и запустила язык мне в ухо. Пытаюсь отстраниться, но мачеха крепко держит меня за голову не позволяя отстраниться.
— Нет! — Мои щеки просто не высыхали от слёз. Было ужасно обидно. Не знаю, чего я ожидала, наверное, всё же да хотелось какого-то сочувствия с её стороны, но за все мои последние выходки я понимала, что никакого сочувствия просто не заслуживаю. — Прекрати пожалуйста.
Язык в самую наглость исследовал моё ухо проникая глубже к барабанной перегородке и полностью закрывая мне слуховой проход.
— Нет! — Чувствую руку мачехи в своих трусах. — Изабелла, нет!
Она повалила меняна на ковре и оторвавшись от моего уха улыбаясь как какой-то маньяк стала целовать меня в шею и насаживать на свои пальцы. Она имела меня у моего любимого места. Места где я любила сидеть и просто смотреть на огонь греясь. А теперь это просто какое-то осквернение моего любимого места. Она ясно дала мне понять, что я ничтожество и никто в этом доме.
Когда всё наконец-то кончилось, мачеха легла рядом со мной на ковре и поцеловала меня в щеку. Я же тут же отворачиваюсь от неё и вся сжимаюсь. Меня всю трясёт от подступающей истерики. Содрогаюсь всем телом чувствуя пальцы мачехи, она стала водить пальцами по моей спине.
— Не надо, — пропищала я.
— Ещё как надо, — она усмехается и прижимается к моей спине. — И ночь ты проведёшь со мной.
Качаю головой.
— И не сопротивляйся, — она поцеловала меня в затылок. — Никуда теперь не денешься.
— Я хочу встать, — голос такой убитый.
— А я ещё полежать и пообниматься с тобой, моя маленькая.
Она откровенно лапала меня. Её рука сжала мою грудь под свитером.
— Чтоб не возникло никого желания, я запру твою комнату.
И она правда её заперла. В этом я убедилась, когда поднялась наверх и попыталась войти к себе. ничего не возникло. Возвращаюсь обратно и падаю на диван. Мачеха сидит в кресле и уже попивает вино из бокала и читает какую-то книгу.
Ненавижу её. Наверное, странно что я всё равно продолжаю торчать с ней в одной комнате. Мне не где торчать больше. Могу на лестнице или на кухне, но тогда она будет проверять меня и ещё приставать.
— Мне принести тебе плед? — Смотрит она поверх «Унесенных ветром».
Ничего не отвечаю хоть зубы уже начинают отбивать дробь. Диван расположен слишком далеко от камина и мне холодно. Изабелла встаёт и уходит, даже знаю зачем именно, потом возвращается и укрывает меня шерстяным пледом. Она улыбнулась и наклонившись поцеловала меня в лоб.
Я морально готовилась к предстоящей ночи. До слёз не хотела идти к ней в постель. Даже от еды отказалась.
— Ну как знаешь, — жарко прошептала мачеха. — Но если вдруг ты захочешь поесть, то в следующий раз тебе придётся хорошенько поработать языком.
— Позвони доктору Картеру.
— Нет, — и смотрит на меня таким горячим взглядом полным похоти.
— Тогда я, пожалуй, поем, — откидываю плед в сторону и иду на кухню. Нога мне кажется отекла. То, что она стала больше это точно. — Изабелла, глянь, у меня нога правда больше стала?
Мачеха посмотрела на мою щиколотку, а после взяла стул и пододвинув ко мне села на него и схватила меня за ногу положила к себе на колени. Она внимательно уставилась на мою щиколотку после чего странно посмотрела на меня:
— Станет хуже — может и позвоню доктору Картеру. А так, страдай. Твоё наказание ещё не закончилось, а новое ещё не началось.
Поев и вернувшись в гостиную, я схватила плед и всё же пошла к лестнице, на которой и устроилась. Эх, была бы возможность попасть на чердак так там сидела бы. Пол был просто ледяной как и всё в доме. Плед вообще не спасал, и я смотрела на облачко пара выдыхаемое у меня изо рта. Страшно подумать, что меня будет ждать ночью.
— Не хочу, не хочу, не хочу, — повторяю эти слова словно они хоть как-то могут меня спасти. А самое ужасное что меня задело её безразличие. Но не любить же она меня должна? Или всё же я хочу быть любимой?
Окончательно запутавшись в своих мыслях, я просто встала и стала бродить по дому. Пошла опять к кабинету отца, но дверь оказалась закрытой. Постояв немного я пошла в прихожу и стала искать запасные ключи от двери. Что-то да должно было быть. Перерыв все ящики я ничего толком и не нашла. В голове просто крутятся мысли взять что-то тяжелое и разбить окно чтоб сбежать. Страх только в том, что мачеха меня обязательно найдёт и моя жизнь в этом доме станет в разы хуже. Но с другой стороны если я ничего не стану предпринимать, то всё так и останется. Сомневаюсь, что она выгонит меня из дома в день моего восемнадцатилетние.
— Эмма, — слышу голос мачехи. — Иди ко мне, милая.
Меня передёрнуло от её слов. Нет, не хочу к ней.
— Ну что же ты, дорогая? — Чуть ли не подпрыгиваю на месте, когда её руки обнимают меня со спины. Она прижалась к моей спине грудью и усмехнулась, её горячее дыхание обожгло мне шею, и я поёжилась от этого. — Я её тут зову, а она не приходит, а стоит у входной двери. Продумывала план побега? — Она поцеловала меня в шею. — Ну не дрожи ты так. Я ведь никогда не отпущу тебя. А теперь пойдём.
Я даже не заметила как вцепилась рукой в дверную ручку. Вот только мачеха мягко разжала мои пальцы и повела в гостиную. Я шла за ней словно в тумане боясь не так сдохнуть чтоб она не решила, что это какой-то там намёк на то что меня срочно нужно поиметь. Она просто озабоченная.
— Я сготовлю тебе какао или ты хочешь горячего шоколада? — Держит за руку да ещё так крепко. Неужели и правда думает, что я сбегу? Да тут некуда бежать!
— Я могу пойти к себе?
— Только ко мне, — её ладонь легла мне на щеку и стала ласкова поглаживать. — Вообще даже подумываю чтоб ты на совсем ко мне в комнату перебралась.
Нет. Только не это. Может это и стало тем толчком на который я решилась. Этой ночью я сбегу. Так что после какао я взяла книгу и развалилась на диване. Вся оставшаяся одежда осталась в комнате и похоже придётся бежать вот в таком виде. Ну накину что-нибудь сверху и сбегу. Думаю, что у мачехи есть деньги чтоб поставить новое окно.
— Ты ничего не задумала? — Изабелла встала так неудобно ко мне что её рука легла на мою голову и просто стала гладить по голове. Напрягаюсь крепко сжимаю книгу. — А то вдруг за книгу взялась. — Она наклонилась и посмотрела на обложку. — «Кэрри», ну да, книжка тоненькая так что же я удивляюсь? Решила скрасить свои страдания за чтением значит? Ну читай, читай.
В начале вообще читать не могла. Всё оставалась на первой странице то дело ловля на себе похотливые взгляды со стороны мачехи. Наверное это и заставило меня всё же да начать читать. Книгой я увлеклась достаточно быстро и когда всё же да закончила читать то наступила полная темнота. И вот началось время ужина. Изабелла к моему удивлению предложила заказать пиццу. Это звучало неплохо но что-то тут явно было не то. Она никогда не заказывала пиццу. Отец очень редко заказывал, но после появления Изабеллы вообще перестал это делать. Не ну однажды на отдыхе мы всё же да ели пиццу. Тогда в буфете ничего не оказалось и пришлось брать что есть.
— Пиццу?
— Мне не охота готовить, — и улыбается так хитро. — Зачем тратить силы на готовку, когда они нам ещё понадобятся? — Она подмигнула мне. — Какую пиццу хочешь?
— На твоё усмотрение, — мрачно отвечаю и отворачиваюсь от неё.
Пицца приехала в течении часа. Мачеха заказала две больших пиццы. Одна с колбасой и сыром а другая с курицей и каким-то соусом. Мы сидели на кухне когда ели их. Я запивала апельсиновым соком, а Изабелла пила вино.
— Хочешь вина? — Да что она меня так споить всё пытается? — Полусладкое. Достаточно вкусное.
— Я люблю, когда у меня голова трезвая.
— В твоём случае лучше быть слегка пьяной. Поверь мне, легче будет намного. Страх уйдёт на второй план. Тело расслабится. — Её рука легла на моё колено. — Ты станешь более открытой.
Отодвигаюсь скрипя ножками стула об пол и встаю. Не могу больше это терпеть. И так кусок в горло не лезет, а она ещё пристаёт.
— Ну не будь такой, — не отступала мачеха. — Всё равно никуда не денешься.
Прячусь в ванной заперев дверь. Меня всю трясёт. Я боюсь её и к сожалению, ничего не могу поделать со своим страхом. Смотрю в окно, ручки тоже нет но стоит на проветривании. Оглядываю ванную в поисках хоть чего-то чем можно было бы разбить окно. Ничего на глаза не попадало.
— Эмма, — слышу голос мачехи за дверью. — Ты там?
Дверь в ванную стала трястись.
— Открой!
— Не могу, я на толчке сижу.
— Как-то долго ты там сидишь.
— Ну вот так, — что она пристала? — Я что, просто посидеть на толчке не могу?
— Ладно, — и судя по звуку её каблуков она ушла. Я же уставившись в окно стала думать как выбраться. Может смогу найти ручку или что-то в этом роде чтоб открыть окно и сбежать?
Может попытаться разбить окно рукой? Слишком долго, шумно и болезненно. Ситуация казалась безысходной. Внезапно меня просто пронзили слёзы. Я плакала сидя на толчке и просто не знала как быть. Я не знала где мачеха прячет ключи или ту же самую ручку. Мне хотелось бежать. Я уже просто ненавидела отца наравне с мачехой. Как можно было умирать зная, что твоя единственная дочь остаётся с этим монстром? Да ещё и наследство всё ей оставил. Поступок подлый и неприятный.
Встаю и смотрю на себя в зеркало. Лицо всё красное как и глаза. Последнее время я слишком много плачу.
— Да я просто ничтожество которое пытается себя жалеть, — говорю своему отражению. — А надо действовать.
Может угрозами смогу выйти отсюда? Выхожу из ванны и иду на кухню, но меня тут же перехватывает мачеха. Приобняв за талию, она ласково поцеловала меня в щеку.
— Пойдём спать.
— Я попить, — пытаюсь добраться до кухни, но мачеха не позволила. Она повела меня наверх в свою спальню. — Но я пить хочу.
— Ты хочешь кое-чего другого.
— Да нет, — пытаюсь хвататься за всё что угодно лишь бы не оказаться в кровати. Вот только меня всё равно на неё пихнули. — Я правда не хочу!
— А я правда очень даже хочу, — она принялась раздеваться, а я в ужасе уставилась на её обнаженное тело. В комнате горел свет и я прекрасно всё разглядела. Фигура у мачехи была красивой. Правда я не совсем понимаю, как Кроуфорд умудряется держать фигуру в такой форме, она вообще спортом не занимается, только и делает что бухает и читает. — Не пугайся так, Эмма, всё хорошо.
— Не подходи! — Сжимаю одеяло руками и схватив подушку кидаю в мачеху.
— Да ты шутишь что ли? — Мачеха засмеялась, поймав подушку и кинула её в меня. — Мы же готовимся ко сну. Не дёргайся, дорогая.
— Помогите!
Всё равно никто не помог. С меня просто сорвали остатки одежды. Самое противное было даже не то что мачеха меня лапала и целовала попутно кусая, а то что она тёрлась своим обнаженным телом об моё. Кажется, я случайно рукой задела её сосок от чего и вскрикнула испуганно.
— Тише, тише, тише, — шипела мачеха, раздвигая мне ноги коленом. — Всё хорошо.
— Я не хочу, — чуть не плача простонала я. — Правда не хочу. Изабелла, хватит, прошу.
Она облизала мои губы, а после грубо вошла в меня пальцами. В этот раз я не кончила. А мачеха похоже что-то да испытала. Она тяжело дышала, всё её тело блестело от пота.
— Сейчас ты получишь кое-что новенькое.
И не дав мне опомниться она вдруг села мне на лицо. Я потерялась, а мачеха стала тереться об моё лицо промежностью. Она вытирала смазку об моё лицо. Какая же она мокрая.
— Не бойся, — простонала она. — Поработай языком. Будь послушной дочерью.
Дочерью? Да ты мне и не мать! Мне хотелось её укусить, но я боялась наказания. Изабелле не состояло особого труда избить меня. Так что я, преодолев всё отвращение высунула язык и стала слизывать её смазку. Она была солёной и склизкой, а после у меня начался рвотный рефлекс. Поняв что я сейчас блевану мачеха тут же слезла с моего лица. Чувствую её запах. Он слабый, но губы от её смазки у меня уже стали слипаться.
— Ничего, — она утешающе погладила меня по голове. — Привыкнешь, дорогая. — Она схватила меня за ноги и закинула их себе на плечи, а после облизав свои два пальца с противной ухмылкой резко засунула мне их в зад.
— А-а-а! — Я прям прогнулась в спине. Это было так больно и неприятно.
— Да ладно, мы уже это делали, — чувство что очко мне просто сейчас разорвут. — Тем более ты столько торчала в туалете, как же этим не воспользоваться? Её ногти царапали прямую кишку и мне казалось, что ещё немного и она просто проткнёт её.
— Хватит! Я больше не могу.
— Ну а я могу.
Я потеряла сознание. Придя в себя я тут же застонала от боли в заднице. Лицо всё было мокрым от слёз а глаза опухли. Смотрю на мачеху а она мирно спит и ещё улыбается. Меня переполнила волна омерзения. Встаю и схватив одежду выхожу в коридор где и одеваюсь. Ноге кажется стало только хуже. Я с трудом сдерживалась от вскрика, когда наступала на травмированную ногу. Спускаюсь вниз и схватив плащ мачехи иду в гостиную, беру кочергу, что стояла возле камина и подойдя к окну с размаху бью кочергой по стеклу. Удар был сильным и по стеклу пошла паутина трещин. Не знаю услышала ли это мачеха но медлить я не стала. Ещё удар и стекло разбилось. Смахнув кочергой осколки торчащие в раме и выбираюсь на улицу. На улице было холодно и тут до меня дошло что обувь осталась в доме. Ну не обратно же мне лесть? Ещё попадусь мачехе.
Бежала я быстро и без оглядки. Ноги жгло с начала от холода а потом от боли. Мелкие камушки и ветки больно резали стопы, а травмированная нога уже просто немела. Почему-то мне казалось, что мачеха уже ищет меня. Мне казалось, что она садится в свою машину (которую ей подарил мой отец) и едет за мной. Не оглядываюсь на дом. Сердце так быстро колотится а в глазах темнеет. Мне кажется я сейчас упаду и не встану.
Даже не знаю каким чудом оказалась в городе. Еле стоя на ногах и с сильной одышкой. Падаю на скамейку и пытаюсь отдышаться. Что дальше? Даже не знаю, как быть дальше, я слишком легко одета, а на улице минус. Мачеха явно меня уже ищет. И она найдёт если я ничего не придумаю. А самое ужасное что и идти мне некуда.
Я бродила по городу пока не наткнулась на прачечную самообслуживания. Там в тепле я просидела пару часов и даже думала заночевать, но мой внешний вид почему-то напрягал посетителей. Они косились в мою сторону и шептались. Не выдержав такого, я вышла на холод. Не понимаю почему ночью в городе столько людей. Что им не спится?
— Эй, дорогуша! — Раздался где-то сбоку противный слащавый голос. Поворачиваюсь на голос и вижу парня чуть старше себя. Он противно ухмылялся, а в руке у него блестело лезвие ножа. — А ты красивая. Верно, парни?
И тут меня стали окружать какие-то парни. Им на вид было от двадцати. Все какие-то неприятные. У одного звенела цепь на шее. А другой крепко сжимал биту.
— Думаю, что ты не откажешь нам в удовольствии, — и заржав он схватился за пах. — Верно, детка?
