Gods & Monsters

      Сказано — сделано. Джейсон сразу повел Талугмай играть в покер и радовался, как ребенок, когда им удалось выиграть несколько сотен долларов. Ваас держался рядом с Джейсоном, какое-то время он немного осторожничал и привыкал, много разглядывал. И музыка, непривычно громкая, временами заставляла его вздрагивать. Но когда они дорвались до покера, когда Ваас врубился, когда они с Джейсоном начали выигрывать, перекидываясь друг с другом хитрыми взглядами — дело пошло. И танцы, и песни, и всеобщее веселье, это все немного напоминало фестивали Ракьят, хотя у них были особые традиции проведения. Здесь же творился беспорядок и суматоха. Такая, что Ваас, действуя незаметно за спиной Джейсона, лакал и лакал всякий попавшийся под руку алкоголь: он брал у мужиков, проходивших мимо него, отпивал из их стаканов и на колкое «А вдруг я туда плюнул?» широко улыбался. Ему нравилось это. Неспеша он вливался в окружение и чувствовал себя увереннее. Джейсон пить старался размеренно, неторопливо повышая градус, и заранее принял пару таблеток от потенциального похмелья. Громко играла музыка, настолько, что болели уши, выстроенный свет создавал причудливые тени, пока изрядно выпившие пираты отрывались на танцполе. Джейсон время от времени украдкой поглядывал на Вааса, чтобы понять, нравится ему или нет, и прятал улыбку каждый раз, когда в этом убеждался. — Во время масштабного веселья мы устраиваем бои без правил, — осторожно начал Броди, прогуливаясь с Талугмай по неприметному местечку — там, где музыка казалась приглушенней и народу не было совсем. — С животными в том числе. На начальных раундах. Ловим их в джунглях и ухаживаем до самого представления. Я успел понять, что вы за племя… поэтому, если тебе неприятно смотреть на то, как звери калечат друг друга, я тебя туда не поведу. Но выглядит зрелищно.       Джейсон кинул на Вааса быстрый взгляд исподлобья и тут же его отвел. С каждым выпитым стаканом алкоголя чувства усиливались и обнажались, но Броди всё ещё старался делать вид, будто трезв, хотя слегка покачивающаяся походка и заблестевшие глаза говорили об обратном.       Броди выглядел очаровательно уставшим и успокоенным, его алкоголь усмирил. В то время как у Вааса шило в заднице было, и он следовал за Джейсоном немного вприпрыжку. В этом месте музыка была спокойней, можно было как бы со стороны наблюдать за жизнью, текущей на аванпосте. Ваас притормозил и, идя за Броди спиной вперед, задумался над тем, что завтра могут быть смерти. Сегодня жизнь, завтра смерть, все так же, как и в каждый обычный день на Рук, но что-то ему не давало покоя. Талугмай прищурился. Он глянул ошалело на Джейсона. Это было интересное заявление, Ваас бы хотел глянуть. И даже: — Есть тигры? Я могу драться с тигром. Смотри, — он подскочил под ноги Броди и, чтобы избежать столкновения, уперся руками в его плечи. Ваас двумя пальцами провел по раскосому шраму на своем лбу. — Это с охоты. — И даже медведи, — искренне, заливисто рассмеялся Джейсон, когда Ваас подскочил к нему. Забавный он, когда выпьет, развязный и открытый. Броди на всякий случай придержал его за спину и отвлекся, когда Талугмай рассказал, откуда этот здоровенный шрам, поэтому ладонь так и не убрал. Наверное, не убрал даже если бы не отвлекся. Джейсон позволил себе провести по затянувшемуся шраму пальцами вслед за Ваасом, и ощущение чужой кожи на нервных окончаниях вызвало волну приятных, почти пьянящих мурашек. Голос слегка осип. — Хорошо тебя приложило. Но в этот раз драться с тигром ты не будешь, ага? Завтра ты мне нужен живым. — И не завтра тоже, хотя Броди об этом не скажет.       В ту же секунду послышались довольные крики и свисты, Талугмай выглянул через спину Джейсона и увидел, что кто-то сгонял до находящегося неподалеку Бэдтауна и привез с собой девочек в крохотных ниточках бикини. Ваас расплылся в удивленной улыбке. Все это его ужасно заводило, он был полон энергии и держался, чтобы не наброситься на Броди, который так озабоченно сверкал глазками, и не поколотить его. Джейсон обернулся следом. Девчонок притащили, ну конечно. Он был бы не прочь тоже выпустить пар, но что-то его останавливало. Неприятное и странное чувство, будто теперь не имеет на это права. Ваас взял его за плечи обеими руками. Он попал в ловушку его глаз, ничто не смогло бы в эту минуту разорвать зрительную связь между ними. Он замер. Тепло тела, мощного тела, идеального, возбуждало. А завтра могло бы произойти все, что угодно. Ваас даже настраивался на то, что может умереть. Был ли смысл откладывать необходимое на потом, когда оно нужно сейчас?       Талугмай не сводил завороженного взгляда с глаз Джейсона и сжимал его плечи крепче с каждой секундой, пока его не остановила мысль о том, что тут все будет не по традициям. Не так, как он хочет. Броди вдруг ощутил как хватка усиливается, и в замешательстве посмотрел на Талугмай. Однако тут же обмяк, увидев его взгляд. Безумный, наверное, как и у него самого. Почти пугающе пристальный. От этого взгляда мозг отключало напрочь. Башку сносило. И Джейсон уже заскользил ладонью вверх по чужой спине, чувствуя жар, хотел прикоснуться к его затылку и притянуть к себе, но Ваас заговорил: — Черт, отведи меня туда, амиго!       Броди тут же пришел в себя и почти глупо закивал, убирая руку. — Еще спрашиваешь. Конечно. Пошли, — он кивнул в сторону, приглашая Талугмай следовать за ним, и по пути мысленно давал себе пощечину за пощечиной.       Так называемая арена являлась тем же эшафотом, только вокруг него приколотили прочные ограждения, чтобы звери не сбежали и люди не выходили за поле зрения зрителей. К тому моменту, как пришли Ваас с Джейсоном, уже начался бой, дрались медведь с тигром. Тигр кидался на медведя рьяно, оставляя укус за укусом, на морде первого красовались багровые царапины, вся «арена» была запачкана кровью. Скоро они юркнули в толпу и приходилось проталкиваться сквозь более высокие и потные тела. Все также громко долбила музыка, крики и рев животных, Вааса кружила атмосфера, особенно вкупе с таким горячим Джейсоном. Кто бы мог подумать, что тот несмышленый напуганный зверек дорвется до того, чтобы заправлять местечком вроде этого. Восхитительное преображение. — У тигра, к слову, бешенство, — крикнул Броди, пытаясь заглушить восторженные возгласы, и приземлился на одно из уже подготовленных мест. — Обычно дерутся сразу несколько пар людей, но на этот раз решили ограничиться одной, сам знаешь, почему.       В итоге, после десяти минут интенсивной драки, всё-таки победил медведь. Он расцарапал тигру шею так, что голова держалась практически на одних лохмотьях. Подобравшись к передним рядам, Ваас высунул голову меж чужих плечей, чтобы поглядеть на арену. Джейсон уселся неподалеку, а Талугмай вышел поближе к арене. Вся площадка была залита кровью, что алым катком сияла в ярком свете прожекторов. Это место было особенно освещено, что, собственно, не мудрено. Тигр уронил тяжелый череп в лужу крови под собой, у него громко клацнули массивные челюсти. В его взгляде больше не было присущей этому животному мудрости, он был загнан и изнеможден. Ваас сочувствовал ему и потому наполнится неудержимым стремлением к мести. Однако разъяренного победителя усыпили дробью в здоровенную мохнатую макушку. — Сука, чтоб тебя в аду этот же медведь выебал! — в сердцах крикнул один из пиратов — кажется, это был Крис — и встал со стула, доставая из кармана несколько купюр и протягивая тому, кто сидел рядом. — Всё хуйня, давайте уже людей! — Кто доброволец? — крикнул другой, оборачиваясь к задним рядам. Его взгляд быстро натолкнулся на Вааса. — О, этот! Наш новоиспеченный братан, да? Выходи, покажи, на что способен!       Что-что, а человеческая жизнь стоит дороже жизни несчастной животинки. Вот только Ракьят всегда были исполнены уважением, и они обожествляли даже траву под ногами. Немудрено, что чувства Вааса были задеты и он навострил уши, когда обратились к нему. — А не пойти ли тебе нахуй, Билли? — встрял Джейсон, прищурившись и склонив голову набок. — Ему завтра переговоры вести, участвуй сам. — Да ладно тебе, Джесс, пусть решит самостоятельно, маленький, что ли? — хохотнул Билли. — Ну, туземец? Или кишка тонка?       Броди стиснул зубы, но промолчал — только ожидающе посмотрел на Талугмай. В конце концов, он не мог запретить ему веселиться, хотя искренне не хотел, чтобы тот со своим шилом в заднице наделал непоправимых глупостей.       Пираты Джейсона нарочно его подстегивали. Чему Ваас был только рад. Он широко, хищно улыбнулся. Чувствовал на себе осторожный взгляд возмущённого Броди. Может, Джейсон еще сам не знал, как на самом деле хочет увидеть все животное, что кроется внутри Вааса. Ваас это одобрял. Джейсон показал ему это в себе. Настал его черед. Пускай это будет очередным шагом на пути к доверию.       К нему относились, как к дикарю, и Ваас, долго улыбаясь, размышлял, как бой может повлиять на отношение пиратов к нему в будущем. Но наалкоголенный мозг отказывался от любых переживаний. Поэтому он согласно кивнул и тряхнул плечами, разгоняя по телу кровь. — Начинается, — буркнул Джейсон, когда Ваас всё-таки принял вызов. И он бы соврал, сказав, что где-то очень глубоко внутри его часть, считавшаяся ненасытным, жаждущим крови зверем, не возликовала. Ему хотелось увидеть, как Талугмай выходит из себя. Хотелось посмотреть, на что тот способен, когда его переполняют ярость и жажда мести. Броди окликнул Морти — бедняга в наказание бегал сегодня всю ночь, раздавая напитки, и даже не успел толком напиться, — попросил стаканчик крепкого и принялся смотреть. Напряжение сковывало всё тело, он переживал, но в отличие от чистого, концентрированного страха, который Джейсон испытал днем, к нему примешалось еще и предвкушение. Восхищение. Почти что… нет, не почти — обожание.       Мужики загудели, кто-то колотил по столу, кто-то засвистел, а кто-то зааплодировал. Поддержка публики только подогревала ярость Вааса, и он снял с ног тяжёлые берцы, чтобы они не сковывали движений. Он забрался на арену и босыми ногами ступил в теплую кровь животных, медленно впитывающуюся в доски в полу. Расталкивая толпу, парень, бросивший Ваасу вызов, вышел к арене и перелез забор. Бой начался еще тогда, когда они взглянули друг на друга. Он и Талугмай, глядя друг другу в наполненные жестокостью глаза, походили по арене вокруг; Вокруг царила накаленная атмосфера, которую, казалось, можно было резать ножом. Билли набросился с кулаками первый. Ваас отступил, но, заметив глупую усмешку победителя на лице пирата, вскипел и ударил его кулаком в бровь. Не целясь, просто подавшись ярости. И потом он пропустил пару ударов в корпус. Они разошлись. От гнева Ваас дышал часто и тяжело. Они остановились друг напротив друга. И когда Билли сделал короткий шаг в сторону, Талугмай выверенными движениями сократил между ними расстояние и нанёс крепкие удары в грудь и лицо. Билли был мощным парнем, но, конечно, не больше Джейсона. Хотя и его уверенность в себе была вполне оправдана. Он был достаточно ловок и смышлен для того, чтобы начать бить ногами. Он коленом въехал в бедро Вааса, и у тот вздрогнул всем телом, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Билли ударил его в скулу, рассекая ее.       Ваас рыкнул и шмыгнул носом. Скалясь, он ударил кулаком открывшегося Билли, почуявшего ранний триумф, в нос, выводя его из равновесия. И тут же, вскочив на отбитую ногу, Ваас размахнулся второй, здоровой, и твердой костью приложился к голове пирата, к зоне виска, уха и челюсти одновременно. Мгновенно обмякшее тело Билли завалилось на бок. Он перекатился на спину и в ту же секунду его тело, пронзенное болью, судорожно натянулось. Ваас ударил его ногой по голове еще раз, а потом, пробежав круг по арене, чтобы сбросить напряжение, вскарабкался на ограждение, победно завыл и застучал себя в грудь. Он агрессивно оглядел толпу, пока не наткнулся на фигуру Джейсона. Тело наполнилось любовью. Ваас его любил и хотел, хотел показать себя и сделал это. Ради Броди. И взгляд Вааса говорил: «Смотри, какой я сильный. Я победитель. Я - твой, и я победитель. Будь со мной».       Броди не заметил, как распалился, он не стесняясь выкрикивал слова поддержки, громко бил по столу, когда Билли брал верх, и несдержанно встал со стула, поднимая руки и радостно вопя от вида противника, упавшего без сознания на доски. К счастью, вопиющего ликования никто особо не заметил — все были увлечены триумфом Вааса. Джейсон почувствовал, как трудно ему становится дышать, когда увидел устремленный на него взгляд Талугмай, и не сдержал широкой улыбки, громко зааплодировав вместе с остальными. Кто-то вызвался вынести Билли с эшафота — тот не умер, но был близок, опасный удар в висок пришелся сильный.       Ваас спрыгнул с ограды и подошёл к Джейсону, игнорируя хвалебные хлопки по плечу и спине. Рассмеялся и, когда адреналин отступил, поморщился от боли в теле. Взялся за щеку, виновато покосился на Джейсона. — Опухнет, наверное. — заключил он, потому что вспомнил, что Броди переживал о завтрашней встрече и их виде. — Похуй, — отмахнулся Броди на слова Вааса. Он настолько завелся, что усталость мгновенно испарилась — создавалось впечатление, будто дрался Джейсон. Ведомый эмоциями, он крепко приобнял Талугмай за плечи и слегка потряс, выказывая уважение. — Это того стоило. — А ты не дохляк! — подошел воодушевленный Крис и добродушно рассмеялся, похлопав Вааса по черепу. — Держался молодцом, а! Может, к девочкам пойдешь? Заслужил. — Попозже, ага? — тут же встрял Джейсон, стараясь не показывать вспышку ревности. — Надо его в медпункт сводить — не помню, когда мы мыли эшафот в последний раз. Броди, так и обнимая Талугмай за плечи, повел его в сторону зданий, где было тише, и предварительно стащил со стола непочатую бутылку водки.       Ваас утопал в фееричном успехе, парни вокруг они… Они излучали уважение и признание, все вокруг будто легло к его ногам. И крепкие руки Джейсона, прижимающие к себе, пиратские похлопывания по голове, предложение пойти к девочкам и очевидная ревность Броди. Черт, Ваас наслаждался. Он жался к Джейсону и, не переставая, светил зубами всем. Когда они двинулись в сторону медицинского пункта, Ваас то и дело кивал парням, которые цепляли его за предплечья и проходились ладонями по коже, как бы благодаря за бой и хваля за него же. Джейсон тоже был таким восторженным, что хотелось смеяться. — Дерешься, как зверь, — не унимался Броди, всё ещё находящийся под впечатлением. — И ребят к себе расположил. Скоро совсем станешь своим.       Джейсон на мгновение осекся — просто потому, что впервые произнес это вслух. Они долго воевали, а теперь… теперь Броди даже подумать не мог о том, чтобы ранить Вааса. Он считал это слабостью, но той, с которой нельзя справиться. Только принять.       Они дошли до медпункта, запахло спиртом и стерильностью. В медпункте было прохладно и тихо. Пол был из старой плитки, собранной из разных кусочков. Кушетка. Деревянные шкафы с стеклянными дверцами, стол, стул. Лампа висела без плафона на проводе, но, тем не менее, было и в этом что-то прекрасное. Полевая жизнь пиратов была именно такой. Неидеальной, но свободной в том, чтобы существовать; Джейсон посадил Талугмай на кушетку, и та ржаво скрипнула под его весом, достал аптечку и встал на колени напротив него. Осторожно обработал рассеченную бровь, губу, пару царапин на шее. Когда тот сел и посмотрел снизу, Ваасу не было особого дела до этого, он стойко терпел неумелую и грубую заботу Джейсона. — Сними майку, — Броди надеялся звучать увереннее, но вышло слишком робко. Он не смог не пройтись по чужому телу, пусть и покалеченному, жадным взглядом, однако быстро себя одернул. — Царапин нет. Хорошо. Прими это, чтобы притупить боль.       И вот уже тогда, заметив неоднозначный взгляд Броди, Талугмай натянулся и сглотнул. Джейсон смотрел на него правильно. Тот не стал говорить, что это оксикодон — Ваас и так увлекался легкими наркотиками, пусть и своеобразными, ему от этого ничего не будет. Броди дотянулся до бутылки водки, открыл и протянул ту вместе с таблеткой Ваасу.       Ваас неуверенно покатал по ладони таблетку, выданную ему, посмотрел на Броди и, решив, что хочет ему доверять, проглотил колесико без запивания. Но глоток прозрачного обжигающего напитка все-таки сделал. И откинулся назад, припечатываясь спиной к остывшей стене. Джейсон все еще сидел снизу и смотрел этими своими очаровательными глазками. Ваас ему улыбнулся. — Ты красивый.       Джейсон тихо рассмеялся, услышав комплимент. Девушки часто говорили ему, что он привлекателен, это было приятно, но от Вааса… от Вааса, почему-то, ощущалось совсем по-другому. Так, будто именно от него он этих слов всегда и ждал. — Ты тоже.       Наверное, зря Джейсон дал Ваасу окси — в сочетании с алкоголем эффект проявлялся практически моментально. Он испытывал вину за то, что с любопытством следил за каждым чужим действием и беспрепятственно позволял делать всё, что тому заблагорассудится. Ваас прикрыл глаза и как бы ненавязчиво, лениво к нему потянулся руками. Ухватив его за запястье, Ваас опустил ладонь Броди на свое бедро. Погладил ею сам себя, помурлыкал что-то себе под нос, а потом, подождав пару секунд, резко наклонился к Джейсону и коснулся его губ своими. У Ракьят не принято целоваться, но Ваас понимал, что с Броди нужно играть по их западным правилам. Больше не мог ждать, особенно когда сердце так колотилось, а в ногах — неубиваемое напряжение. Почти незаметно Джейсон потянулся навстречу, слегка сжал бедро, когда Ваас положил на него его ладонь, и уже не думая, ничего не соображая, поддался поцелую. Поддался, но стушевался — не смог полноценно ответить, что-то закоротило в голове, происходящее казалось слишком непривычным, сюрреалистичным, безумным и правильным в то же время. Руки сами заскользили вверх. Джейсон представлял, как это будет… однако не думал, что будет настолько хорошо. Он не мог понять, алкоголь это или чувства. Ваас переместил руки на горячую шею Джейсона и пальцами погладил у линии роста волос на затылке. Он ухватил губами верхнюю губу Броди и медленно отстранился. Он чувствовал, как сильно бьется его собственный пульс, его тело колотило, он буквально видел, как дрожат плечи от нахлынувших чувств. Джейсон неосознанно потянулся обратно, навстречу, когда Ваас отстранился. Наверное, если бы не его инициатива, если бы не несколько стаканов крепкого спиртного, Броди бы никогда не решился. Ваас приложился лбом ко лбу Джейсона, потерся носом о его нос и слегка нахмурился, ожидая еще один хук в лицо. Медленно сполз с кушетки на колени рядом с Броди, едва не седлая его.       Джейсон прикрыл глаза, когда Ваас прислонился своим лбом к его, и неуверенно чмокнул в колючий подбородок, будто говоря, что не собирается бить. Странные, ужасные, омерзительные чувства. Слишком сильные. Джейсон сглотнул, пытаясь отдышаться, пульс бил нещадно, на ямочке на шее выступила испарина. Испытывать подобное к мужчине было… нормально. Броди не ненавидел себя, не чувствовал по отношению к себе омерзения, не чувствовал противоречия, и всё же осознавать, что такие эмоции ему не дарила ни одна женщина, было… двояко.       Ваас спустился с кушетки, Джейсон придержал его за талию, чтобы не ударился. Ноги затекли, он сел, вытянув их, опоясывая ноги расположившегося на коленях Вааса. Тело сковало невидимыми веревками, Броди даже не мог прикоснуться руками. Хотя очень хотелось. Очень. — Так принято, Джейсон, — горячо прошептал Ваас в его губы и толкнулся носом в чужую щеку. — Спи со мной. Выбери меня. — Я дал тебе окси, — горло свело спазмом, и Броди сглотнул, чтобы продолжить, всё-таки пересилив скованность и нежно взяв Талугмай за шею — там, где находилась яремная вена. Почувствовал бешеный пульс и слабо улыбнулся. — Ты не в себе. Тебе надо отоспаться.       Ваас замолчал, затаил дыхание, но все равно слышал, как стучит в голове кровь. Этот стук перебивал доносившуюся с улицы музыку. Ваас молчал и жался к Броди, цеплялся пальцами за его футболку и потирался щекой о его щеку. Так не хотелось разрывать эту связь, но Джейсон был прав. Ваас странно себя ощущал. Он потел, но не как от здорового возбуждения, а как если бы он потел при отравлении — липко и горячо. И голова кружилась, когда он закрывал глаза. — Можно я останусь тут? — Он имел в виду разрешение остаться на аванпосте. Остаться с Джейсоном. — Можно, — кивнул Джейсон и отстранился от Вааса. Он начинал беспокоиться. Ваас слишком сильно вспотел, слишком ощутим был жар его тела.       Ваас ощущал приближающуюся болезнь и понятия не имел, что за хрень принял. Он не мог, тем не менее, доверять кому-либо кроме Броди. Даже в своем племени. Его целители не были знакомы с веществами остального мира, скрытого от Рук. Так что Ваас хотел остаться под его присмотром. Джейсон знал, что делать. По крайней мере, он на это надеялся. Ваас опустил голову на плечо Джейсона. В тот момент появилась сонливость, и тело потяжелело.       Броди внимательно следил за тем, что Талугмай делает, и, кажется, опьянение под гнетом усиливающегося напряжения стало пропадать. Джейсон положил ладонь на чужой лоб. Горячий. — Эй, все в порядке?       Ваас слабо реагировал, кажется, даже не расслышал того, что ему сказали. Цеплялся за его майку и заметно шатался. Дыхание у Броди начало учащаться, но не от возбуждения — от волнения. — Отведи меня к себе, — из последних сил просипел Талугмай.       К общему неприятному состоянию добавился дискомфорт, неприятно было находиться в теле, Ваас мог прогнозировать приближающуюся волну агрессии, неконтролируемое раздражение. Он зачесался под кожей, невыносимо сильно, так что бессознательно потерся плечом о грудь Броди. — Меня мутит.       Цепкие пальцы ухватили ткань джейсоновской футболки в кулак и потянули на себя. Ваас начинал бояться этого состояния. — Можешь идти? — просипел Джейсон, но лишь выругал себя и резво поднялся на ноги, аккуратно беря Вааса на руки и уже не обращая на боль в ребре внимания. Не до этого было. Совсем не до этого. Он не до конца понимал, что наделал, не мог толком ничего сказать, поддержать — растерялся. Однако тяжесть, ком в груди медленно поднимались вверх, Броди потряхивало.       Ваас отключился. Не то чтобы он потерял сознание, но он с трудом понимал, что творится вокруг. С каждой другой минутой ему становилось не лучше. И он едва ли мог заметить, как после медпункта он оказался дома у Джейсона, где начался настоящий ад.       Джейсон быстро донес Вааса до своего дома, ногой открыл дверь и сразу понес его в ванную. Вода здесь априори была холодная, горячей не предусматривалось, так что Джейсон, усадив Талугмай в ванну, бездумно включил душ. Заметно разозлился, когда тот сработал не с первого раза, и зачем-то потряс шланг. Нещадно полил того ледяной водой. — Два пальца в рот, Ваас, — Броди не понял, отреагировал ли тот, и, чертыхнувшись, плюхнулся на колени, откладывая включенный душ. — Встань на колени. Давай, вот так.       Он помог Талугмай принять правильное положение, придерживая за спину, и заставил того открыть рот. Сунул два пальца внутрь, надавив на корень языка. Сплевывать было нечего, Талугмай в последний раз ел прошлой ночью перед экспедицией в храм. Поэтому полоскало его выпитым алкоголем, раздражая весь пищевод жжением. Он потел все сильнее, у него слезились глаза оттого, что Джейсон шарился пальцами в глотке. Для Вааса время тянулось мучительно медленно, повторяющиеся действия, как пытка, заставляли его наворачивать круги по жерлу вулкана, в который вот-вот свалишься. Нестерпимый жар, кожа плавилась и слезала с тела, в голове — звенящая тишина. Вааса била мелкая дрожь. Когда содержимое желудка было выплеснуто, Джейсон смыл все душем и ободряюще погладил Вааса по плечу свободной рукой. — Молодец. Но нужно еще. Я принесу воды.       Джейсон пулей рванул в гостиную, отыскал бутылку с водой и вернулся обратно. Все это время он не позволял себе думать ни о чем лишнем, не позволял думать о том, что вновь подвергает его риску. Идиот. Придурок.       Еще пару раз Броди сделал промывание, иногда буквально принуждая Вааса пить много воды. Его ребята не раз мешали вещества, цепочка действий при оказании помощи стала привычной и укоренилась в памяти, только тогда он не был растерян настолько сильно, как был растерян сейчас.       Джейсон еще раз полил Талугмай ледяной водой и вытащил из ванной. Уложил на диван, снял с него мокрые вещи, обтер сухим полотенцем и укутал пледом, сидя рядом. Только сейчас до него начало доходить в полной мере, и Броди чуть ли не до скрипа стиснул зубы, лбом уткнувшись Ваасу в живот. — Я имбецил. Извини. Я не хотел.       Он шумно выдохнул и поднял голову, внимательно вглядываясь в чужие глаза. — Ты в порядке? Больше так сильно не штормит?       Ваас был благодарен ему за то, что он заботился о нем. Такова была цена ухаживаний, задумался Ваас, когда его слегка отпустило. Он мог сейчас просто ждать Джейсона у себя в храме, не волноваться о нем, но, конечно, это далеко от истины. Даже ранний Талугмай, только встретивший Броди, непременно воспользовался бы шансом быть с ним рядом.       Джейсон терся где-то у живота. Ваас попытался глянуть на него, хотя у него плохо получалось контролировать свое тело, чтобы приподняться. Броди выглядел расстроенным и виноватым. Ваас улыбнулся и отрицательно качнул головой. Джейсон попытался улыбнуться в ответ, но у него не вышло. Он чувствовал себя ужасно дерьмово, так, будто из него высосали все соки. Броди с нажимом почесал глаза, чтобы намеренно сделать себе больно: пираты — не Ваас, они наглотались столько, столько перепробовали, что окси с алкоголем для них — пшик, какого черта Джейсон решил, что наркотики, которые употреблял Талугмай — наверняка из каких-то растений, ядовитых насекомых и прочее — и настоящая химия, та, которой упарывались на большой земле, и от нее же и гибли, одно и то же? — Прости. Прости, пожалуйста, — не унимался он, прислонившись губами к чужому животу и замерев в таком положении на несколько секунд. Нужно было успокоиться, сохранять трезвость ума, Ваасу еще может понадобиться помощь. Двух последних медиков потеряли вчера, присылать с другого аванпоста слишком долго.       На какую-то жалкую секунду весь кошмар прекратился, Ваас ощутил бодрость и прилив сил, но, когда захотел погладить Джейсона по лохматому затылку, вздрогнул. Черное тело, сотканное не то из дыма, не то из какой-то вязкой жижи, появилось за спиной Броди и вонзило в его затылок кривые когти. Острые, длинные черные пальцы выглянули из джейсоновских глаз. Ваас округлил глаза, с трудом веря в происходящее. Он попытался встать, коснуться Джейсона, но тело оцепенело. Даже пальцем не пошевелишь. Он замычал от ужасной боли, обиды и скорби. Завозился на спине, как мог, но неизвестная сущность, прекратившая терзать уже безвольное тело Джейсона, выпотрошенное и раскрытое, начала двигаться по направлению к Ваасу. В ужасной ее ладони образовался резной клинок, она протянула его Талугмай, но он не смог даже удержать его. Весивший тонну, а то и имея вес всей островной земли, клинок упал на грудь. Ответ на все вопросы возник спонтанно, как само собой разумеющееся: Джейсон мертв, и это отняло у Вааса все силы. — Хочешь есть? Я могу принести. Должно стать легче. Ваас? Эй. Эй!       Когда Джейсон открыл глаза, он обнаружил, что Талугмай смотрит куда-то сквозь него, будто вне реальности, и не реагирует на никакие слова. Броди нервно похлопал его по щекам — нет ответа. Потряс за плечи — тоже ничего. Ваас замычал, это было похоже на агонию, и Джейсон настолько испугался, что оцепенел сам — только мог с ужасом наблюдать за происходящим. А если он умрет прямо сейчас? Теперь уже по вине Джейсона. По его неосторожности. Эта мысль ударила его под дых, пронзила грязными когтями, и Броди запаниковал, уже попросту пытаясь докричаться до Вааса. Он не мог оставить его, чтобы кого-нибудь позвать, и в то же время не мог ничем помочь.       Ваас завозился, где-то порычал, где-то обречённо простонал, и попытался все-таки дать отпор. Его уничтожала мысль о том, что некогда сильнейший Ракьят, купающийся в своем величии, лишен сил и вынужден пасть так унизительно низко.       Эти видения не были даже чуть-чуть похожи на те, которые Ваас получал в храме. Эти оказались слишком реальными. И, не зная, сколько все-таки он времени страдал от галлюцинаций, Ваас угомонился. Дышать было уже не так тяжело, но он боялся открыть глаза. Боялся увидеть мёртвое тело Джейсона рядом с собой. — Ваас, твою мать, ответь! Ответь! — Джейсон снова потряс Талугмай за плечи, на этот раз так сильно, как только мог, но Ваас затих. За ним затих и Броди. Он боялся пошевелиться, боялся услышать тишину вместо прерывистого дыхания. Не мог оторвать от расслабившегося лица пропитанного страхом взгляда и с огромным трудом поднес дрожащую ладонь к чужому носу. Дышит.       Джейсон молча сполз на пол и зажмурился, приходя в себя. В голове как-то резко опустело, он не мог понять, что испытывает — облегчения не чувствовалось. Вытер вспотевшее лицо руками и только сейчас ощутил на глазах влагу. Броди легонько потряс головой, тихо выдохнул и понял, что никогда не хотел его убивать. Сегодня, вчера, полгода назад — реакция бы не изменилась. Ваас являлся для него чем-то всегда. Днем эта мысль только созревала. Сейчас же расцвела окончательно.       Джейсон быстро одернул себя и поднялся обратно на диван. Приблизился. Ваас дышал медленно, но еще не спал. Ресницы подрагивали. Броди не знал, что ему привиделось, видимо, что-то по-настоящему жуткое. И Джейсон не знал, как красноречиво дать понять ему, что рядом и никуда не уйдет. Так, чтобы не было никаких сомнений. Как успокоить. Броди пробежался по телу Талугмай растерянным взглядом. Положил ладонь тому на щеку, погладил большим пальцем и наклонился, чтобы поцеловать в губы. Всего секундное прикосновение. Ваас ждал, глубоко дыша. Воля Ракьят все еще не покидала его, и он выжидал момента, чтобы напасть. Как хищник, он притаился, зарылся, как паук в песок, и ждал, когда можно будет выпустить когти и рвать, рвать, грызть и прочее; Ваас почувствовал тёплое знакомое прикосновение к своей щеке. Мозолистые пальцы, которые он мог представить перед черным экраном закрытых глаз, гладили его. Это Джейсон. Действительно Джейсон или его хотят поймать в ловушку? Ваас приподнял свою потяжелевшую руку и уронил ее вверх. Уперся в горячее тело костяшками. Нет, точно Джейсон. Ничье сердце на острове не бьётся так же мощно, как его, барабаня по ребрам. А затем лег рядом, даже не раздевшись. Подвинулся ближе, прижался всем телом, носом уткнулся в чужой висок. Ваас, тем не менее, испытывал страх перед этими движениями со стороны. — Что бы ты ни увидел, — прошептал Джейсон, беря Вааса за руку, — неправда. Ты здесь, на аванпосте, вместе со мной. Всё будет в порядке, — Броди сглотнул, не зная, добавить ли то, что собирался, но решил, что это успокоит Вааса. — Я твой.       Он прикрыл глаза, но не собирался засыпать — не сможет и не позволит себе.       Его голос и слова немного успокоили Вааса. Тот повернулся на бок, немного неуклюже, и прижался к Броди. — Джейсон, — тихо и хрипло позвал он, стягивая ткань майки на чужой спине в кулак.       Броди услышал, как Ваас окликает его, и тогда на тело разом навалилась вся накопившаяся за день усталость. Ваас очнулся, всё позади, он поправится. Джейсон обнял его за спину, чувствуя теплое дыхание на своем лице. Это успокаивало.       Ваас все еще боялся открывать глаза, он боялся новых видений, где он был не хозяин ситуации. Ему было стыдно перед Броди за то, что он не справился с этим. Хотя он и понимал, что теперь Джейсон ему нужен, как никогда, как его <…>, как живой храм его силы. И Ваас тоже бы хотел стать храмом для силы Джейсона.       Он консервировал эту мысль снова и снова, на большее он не был способен, пока его тело все еще сводило спазмами и прошибало потом. Ваас жался к Броди, будто бы так он мог почувствовать себя лучше.       Несколько раз за эти… полтора часа? Броди проваливался в сон, но тут же одергивал себя, открывая глаза и проверяя, как дышит Талугмай. Размеренно. Джейсон задавался вопросом, что за галлюцинации ему привиделись, но решил, что спросит завтра, перед переговорами. Броди мало верил в магию, и всё же время, проведенное рядом с Ваасом, рядом с Ракьят, подталкивало его к обратному. У него было время подумать сегодня днем, было время подумать сейчас. Джейсон хотел стать полноценной частью этого могущественного, таинственного, героического племени. Хотел, чтобы его ценили и уважали, чтобы считали своим, хотел так же по-хозяйски, как Ваас, расхаживать по самому красивому храму Рук. Пираты любили остров за свободу, за те плоды, которые тот им давал — за наркотики, за бесплатных женщин, за пушки, деньги. Джейсон же любил остров просто за его существование. За то, как он меняет людей, с какой стороны их раскрывает. Поэтому Ракьят были ему ближе. Да. Ближе. Возможно, думал Броди, они сделают его лучше. Потому что Джейсону не нравилось то, кем он стал и кем продолжал становиться за время главенства над пиратами.       Через пару часов или около того, пролежав в тишине, Ваас поймал себя на осознании, что больше ему не больно. Не жарко. Не страшно. Будто в какой-то момент кто-то дернул за рычаг в его голове и отсыревшие ржавые механизмы прекратили свою работу. Талугмай осторожно открыл глаза и увидел перед собой уставшее лицо Джейсона. Броди лежал с закрытыми глазами, но Ваас не был уверен в том, что тот спит. Поэтому толкнулся носом в его нос. — Джейсон, — тихо прошептал он.       Хотел поговорить с ним. — М? — спросил Броди. Уже протрезвевший. Он думал, что Талугмай спит, поэтому сердце заколотилось от неожиданности. И еще от подозрений: Джейсон догадывался, что Ваас хочет сказать. Или о чем хочет спросить. — Я видел, как ты умер. Тебе конкретно не повезло, амиго. — Голос был слабым и надрывным, переходил на высокий хрип, если не сказать на свист.       Ваас даже улыбнулся. Сейчас он почувствовал себя свободным. Наконец-то свободным от действия таблетки. Хотя его тело все еще ломило при любых его движениях, даже незначительных. Но голова оставалась чистой.       Джейсон ощутил, как в груди оседает легкая тревога — от первого. — Надеюсь, это будет единственным местом, в котором я умер.       Ваас был слаб, и Джейсона вновь ударил укол хлесткой вины. Он стиснул зубы, стараясь отогнать стыд. Талугмай уже отошел, это слышалось, но не злился. От этого становилось только дерьмовее. Он должен злиться, должен. Но почему-то продолжал относиться к Джейсону с нежностью. — Скажи мне то, что сказал, еще раз, — попросил Талугмай.       Ведь тогда, в первый раз, у него не было сил, чтобы до конца определить, что из услышанного являлось действительностью, а что — плодом его духовного искания. Но, кажется, он помнил, что говорил Джейсон. Лишь обрывками, но помнил; Ваас посмотрел на челку Броди, потом на брови, на нос, губы, бороду, лишь потом поднял взгляд на глаза и в ожидании приоткрыл губы, по-прежнему тяжело дыша. Но, кажется, он помнил, что говорил Джейсон. Лишь обрывками, но помнил; Ваас посмотрел на челку Броди, потом на брови, на нос, губы, бороду, лишь потом поднял взгляд на глаза и в ожидании приоткрыл губы, по-прежнему тяжело дыша.       Броди дернулся — повторить эти слова означало окончательно выбрать сторону. Либо столкнуться с ненавистью пиратов, либо с разочарованием Вааса. Он прислушался к себе, пытаясь понять, что ему ближе. Кто.       Джейсон мог умереть завтра. Мог умереть Ваас. Нерешительность была больше непозволительна. Броди открыл глаза, пытаясь всмотреться в глаза напротив. Во взгляде Джейсона крылся… страх. Растерянность. А еще знание. И смутное предчувствие — разобрать его как следует он не мог. — Ты сказал мне сегодня, что ты мой. Я говорю тебе, что я — твой.       Джейсон это сказал, очевидно трусясь. Ваас понимал почему и поэтому хотел развеять сомнения насчет присоединения Броди к Ракьят. Он хотел дать ему исключительное право быть свободным во всем. Потому что внутреннее, сердцем, Ваас чувствовал, что Джейсона не придётся просить дважды, чтобы защитить интересы племени. И Ваас также знал, что однажды Броди может захотеть вернуться домой и тогда ничто не сможет его удержать от этого. Талугмай отпустил его в таком случае и ждал бы. Потому что в один день Джейсон вернулся бы на старости лет на добрый Рук, чтобы испустить дух в месте, которое его зовет, которое забрало его сердце. Впрочем, это лишь фантазии Вааса, чтобы потрепать струнки души и испытать особенное тягучее чувство привязанности к Джейсону.       Броди опустил взгляд, сдерживая прерывистый вздох и сжимая кулаки. Снова эта чертова скованность. Он не имел понятия, правильно ли поступает. Джейсон никогда не был силен в том, чтобы прислушиваться к собственным чувствам. Но он хотел доверять Ваасу. Пока что только хотел. — Если завтра всё получится, я… я бы хотел, — Броди имел в виду, что желал стать частью Ракьят. И желал идти с Ваасом рука об руку. Избавиться, наконец, от внутренних противоречий. — У тебя своя цель, я знаю. Она того стоит?       Талугмай понимающе кивнул, оглядел лицо Броди и коснулся пальцами его щеки. Перевернул ладонь и погладил Джейсона. — Я не сомневаюсь. — Заверил Ваас. — Джейсон, ты сделал правильный выбор. Остров принял тебя. Джунгли тебя оберегают.       Голос Вааса сделался более низким, забасил. Хотя, возможно, дело в эхо в этой комнате. — Верю.       Джейсон улыбнулся в ответ на прикосновение к щеке. Он правда верил. Остров забирает таких, как Броди — запутавшихся в себе, погрязших в ошибочных мечтах. Забирает, а затем очищает и дает выбор. Джейсон надеялся, что сделал правильный только что.       Ваас пробежался пальцами до линии роста волос Джейсона и отросшие пряди оттянул с лица. И тут же широко улыбнулся. Скрытый от солнца волосами скальп белым ободком очерчивал лицо Броди. Настоящий тон его кожи. Броди слегка приподнял бровь, заинтересованно наблюдая за чужими действиями. И чувствовал внутреннее тепло оттого, что тому становится лучше. Его голос всё ещё был плох, но прежний Талугмай возвращался.       В голове Вааса всплыли воспоминания о том, как Сантьяго держал его маленького под боком и читал сказку. Детскую книжку про девочку, которую приютили гномы или вроде того. И звали ее, эту девочку… Ассоциации намеренно подсунули это воспоминание, потому что девочку звали как-то, что связанно с чем-то белым; Ваас сипло рассмеялся. — Что? — с искренним недоумением спросил Джейсон, не понимая, почему Ваас смеется. — Если я Маугли, — он помолчал, водя пальцами по белой линии под волосами Джейсона, — тогда ты Белоснежка. — Белоснежка? Я похож на Белоснежку? — он поднял взгляд вверх, будто пытался посмотреть на свой скальп. — Ладно, это справедливо.       Улыбка не сходила с лица и безмятежность, с которой он поглаживал Джейсона, растворяла тревогу и пережитый ужас. И очаровательный секрет Броди умилял. Ваас закрыл умиротворенно глаза. Отсутствие сна на протяжении более суток сказались на нем, и он быстро уснул, блаженно расслабляясь в объятиях Джейсона. Еще пару дней назад он бы подумал о том, чтобы быть начеку и спать чутко, на тот случай, если Броди слетит с катушек и зарежет его. Теперь не так. Ваас знал, что так будет ещё с самого начала, поэтому был не так взволнован, как Джейсон, для которого эта истина только-только открылась.       Джейсон еще немного понаблюдал за спящим Ваасом, обнимая его за спину, а затем заснул сам. Несмотря на рой тревожных мыслей, быстро и без сновидений.