В руках твоих.

Весь остаток недели для Энтони прошел в привычном распорядке. После поцелуя Аластор вел себя практически так же, как и всегда. Он подшучивал над бедным принцем, приглашал его на каждый прием пищи в столовую, иногда молча сидел вместе с ним в библиотеке, уткнувшись в какую-нибудь книгу. Ни слова о произошедшем, никаких попыток повторить то, что случилось тем вечером. Энтони мог бы даже подумать, что все, что случилось, было лишь плодом его больной фантазии, если бы не одно маленькое «но», которое витало в воздухе с того дня. Может Аластор и не упоминал о поцелуе, но с тех пор, как он произошел, прикосновения темного мага стали навязчивее. Он не пытался отстраниться и сам иногда касался блондина, то брал его за локоть, то проводил ногтями по талии. Иногда Аластор мог закружить принца, а в следующую секунду уткнуться носом в основание его шеи. В момент, когда это произошло, Энтони едва сдержал стон, ему захотелось обернуться и вновь коснуться губ Аластора, но тот, словно почувствовав это намерение, отпускал юношу и оказывался на другой части зала, после чего все снова становилось таким же, как и всегда. От этих бешеных скачков со стороны темного мага у Энтони кружилась голова. Ему хотелось иногда зажать его у стены и выпытать какого черта вообще происходит. Если бы это так легко можно было сделать. Аластор был словно тенью, появляясь и исчезая тогда, когда сам того захочет. Но, все же, самым главным для Энтони изменением оказалось то, что красноволосый теперь всегда желал ему хороших снов своим бархатистым голосом, произнося имя блондина. Один раз за день, как молитву, как обещание, как нечто сокровенное, только для них двоих. Энтони лишь надеялся, что все это не очередная игра, потому что иначе он сойдет с ума тотчас же. **** Энтони мог поклясться, что чувствует на себе чужой взгляд, куда бы не пошел в этом чертовом замке. Будь то принятие ванны или одинокий ужин у камина, он мог читать в библиотеке или просто прогуливаться по коридорам и разглядывать ужасающие картины, но везде его преследовало ощущение, что за ним следят. Поначалу это чувство пугало блондина, но чем дольше оно длилось, тем больше раздражения и даже злость вызывало. В какой-то момент принц развернулся посреди пустого коридора и громко закричал, что это прекратилось, на что портреты на стенах лишь злобно ему усмехнулись, но ощущение преследования не пропало. А все началось с того момента, когда Энтони проснулся днем ранее и обнаружил поднос с завтраком на прикроватном столике, а вместе с ним и записку от темного мага. В записке было всего несколько строк, сообщающих, что Аластор уедет на несколько дней по каким-то загадочным делам, поэтому все приемы пищи будут предоставлены в комнату принцу. Правила оставались теми же, покинуть замок или сделать что-то опрометчивое ему бы попросту не разрешили и Энтони был уверен, что присутствие мага в замке для этого вовсе не обязательно. Однако, он ощутил странное чувство тоски, когда осознал, что Аластор уехал и в этом огромном замке ему придется пребывать в одиночестве. Энтони не был бы собой, если бы не попытался снова проникнуть в комнату красноволосого, но та была заперта, как и прежде. Поэтому все времяпрепровождение свелось к чтению и собственным мыслям. Блондин вновь и вновь возвращался к книге, которую обнаружил в комнате мага, а также тому, что произошло той ночью. От поцелуя губы до сих пор покалывало и иногда, невзначай, Энтони проводит по ним пальцами, словно мог ощутить снова это прикосновение. Конечно, Аластор не говорил с ним об этом, но это не значило, что поцелуя не было. Возможно, когда темный маг вернется, Энтони попытает удачу и сам попробует его поцеловать? От подобной мысли сердце начинало бить быстрее. Однако чувство глубокой тоски возвращалось ближе к ночи, после того, как Энтони бросал взгляд на заботливо поданный ужин, который, впрочем, не вызывал у него чувство голода. За все это время Энтони практически привык трапезничать в столовой вместе с Аластором. Оказалось, что блондин действительно мог соскучиться по одной наглой заднице, в чем пришлось признаться, пусть и только самому себе. На второй день принц решил взять с собой приготовленную еду и спуститься в столовую. Так он сохранил хоть частичку привычной для него рутины, которая образовалась за эти дни, что он провел в замке. Но именно с этого все и началось. Когда Энтони завтракал, он мог ощутить, что на соседнем стуле, который обычно занимает темный маг, кто-то сидит. Конечно, когда он смотрел в ту сторону, то ничего не было, но чувство не покидало блондина. Даже, когда он занимался своими привычными вещами, то мог ощутить затылком этот пронзающий взгляд и к концу дня юноша был практически вымотан этим. - Знаешь, если ты уже вернулся, то мог бы просто поздороваться! – вырвалось у блондина, когда он сидел на свой кровати. Сон к нему не шел, несмотря на усталость, к тому же, из-за откидываемых теней свечами ему казалось, что кто-то в его спальне точно присутствует. Конечно, он понимал, что это глупая попытка, вряд ли Аластор будет его преследовать и ничего не скажет, ему попросту незачем делать подобное, хоть Энтони и был бы не против, тогда все тревоги покинули бы хрупкое тело. Тьма ему не ответила, но свечи у кровати начали колебаться, словно из-за ветра, хоть окно в спальне и было закрытым. Сглотнув, блондин вспомнил все то, что улавливал до этого. Как Аластор говорил с кем-то, когда никого вокруг, казалось бы, не было. Тени, которые преследовали его и будто бы ухмылялись. Кучу мелких подсказок, на которые Энтони старался не обращать внимание. А также демона, который был изображен в той книге. По спине побежали мурашки. Даже, если бы Энтони захотел, он не мог бы все скинуть на сон. Он точно видел это существо в своих кошмарах и наяву, но раньше в пределах досягаемости был Аластор, а теперь он был совсем один. Натянув одеяло повыше, как в детстве, когда казалось, что под кроватью обитает монстр и под одеялом он тебя не достанет, блондин забился в угол кровати. Его взгляд цеплялся за тени в комнате, но чем больше он в них вглядывался, тем больше ему казалось, что они скалятся ему в ответ и тянут свои когтистые лапы в его сторону. - Аластор не хочет, чтобы со мной что-то случилось! – зачем Энтони это выкрикнул в пустоту? Но в этот самый момент ему показалось, что если он напомнит о темном маге, который все это время пусть и своеобразно, но заботился о нем, то тени отстанут от него. Но произошло все в точности наоборот. Энтони услышал лающий смех, который отражался от стен и впивался в его мозг. Пришлось закрыть уши ладонями, но это сильно не помогло, потому что смех будто бы разносился сразу у него в голове. Тени вокруг сгущались и свет от свечи казался совсем тусклым и каким-то маленьким в этот момент. Он не спасал, как и ничто вокруг. Если до этого блондин мог отгородиться от ужасающих мыслей, представить, что все это ему лишь кажется, то теперь это было невозможным. Что-то наблюдало за ним. Что-то смеялось над ним. Что-то подкрадывалось к нему. Холодное прикосновение к лодыжке оказалось последней каплей страха и Энтони подскочил на ноги. Его не могло спасти одеяло или эта комната, но где искать спасение в чужеродном замке? На ум снова пришла комната мага. Пусть она и была заперта, но, может быть, только сейчас, если он сможет добраться до нее. Времени подумать у него не было, блондин сорвался с места и рванул. В этот же момент свеча в комнате погасла, погрузив все в беспросветный мрак. Энтони выскочил из комнаты с тяжелым дыханием, все еще чувствуя, как что-то касается его тела. Прикосновение настолько холодное, что не может принадлежать живому существу. Блондину ничего не оставалось, кроме как бежать вперед, по запутанным темным коридорам замка, пытаясь не думать о том, что могло преследовать его. Будь то монстр, демон или просто воображение, он просто хотел найти укрытие и тишину. Смех все еще звучал в его голове, преследовал по пятам. Поворот. Еще поворот. Он почти уверен, что бежит правильно, ведь изучил эти коридоры за время пребывания в замке. Но почему-то нужная ему комната никак не хотела попадаться на глаза. Более того, коридоры, казалось, начинали петлять между собой и Энтони все больше запутывался. Он даже не мог сказать где его собственная комната и откуда он прибежал. Ужас подгонял его вперед. Только не останавливаться. Картины на стенах неестественно улыбались и следили за ним. У некоторых из них потекла кровь из глаз. Энтони старался не смотреть. Старался не думать. Только бежать. А затем он поскользнулся и упал, больно ударившись о каменный пол. Что-то мокрое оказалось под его ногами. Оно было горячим и когда Энтони поднял руку, чтобы взглянуть из-за чего все же упал, то закричал. Все его руки, ноги и ночное одеяние были испачканы свежей кровью. Только после того, как он увидел это своими глазами, в нос ударил стойкий запах, от которого блондина затошнило. Он попытался вновь подняться, но все время поскальзывался, чувствуя себя неуклюжим и жалким. Он не мог сбежать. Опять что-то холодное коснулось его шеи и Энтони затылком ощутил чужое дыхание. М͏ О Ѐ͢ Голос прозвучал прямо у него в голове. Зловещий, нечеловеческий. А затем наступила тьма. **** Энтони не был уверен, потерял он сознание от страха или еще чего, но когда открыл глаза, то обнаружил, что его куда-то несут. Он даже не успел испугаться или дернуться, когда теплые руки прижали его крепче к себе, и только тогда блондин поднял свой взгляд, обнаружив, как пара красных глаз внимательно смотрит на него. На секунду Энтони показалось, что в них промелькнуло беспокойство. - Не знал, что ты ходишь во сне, мой дорогой, - произнес Аластор, остановившись, чтобы еще раз оглядеть ношу в своих руках. У Энтони пересохло во рту и в голове все еще царил беспорядок, поэтому он не сразу нашел, что ответить. Он все еще ощущал тот же страх, но теперь, когда Аластор был рядом, постепенно он отступал. - Я… я… нет… за мной кто-то… - беспорядочно попытался объяснить блондин, а затем спохватился и громче добавил, - кровь! Было много крови и… - Кровь? – брови красноволосого нахмурились, а во взгляде проскользнуло что-то еще. Энтони хотел бы объяснить, но когда перевел взгляд на себя, то замер, шокировано уставившись на чистые руки и ночную рубашку. Ни следа крови. – Кажется, тебе приснился кошмар. Как хорошо, что я вернулся и обнаружил тебя лежащим посреди коридора. Ты мог бы простыть, - усмехнулся маг, вновь продолжив путь и занося блондина в комнату. Свою комнату. «Это не был кошмар» Энтони хотел было возразить, но понял, что чувствует себя слишком уставшим, чтобы спорить. Его несопротивляющееся тело положили на кровать, а затем накрыли одеялом. В комнате Аластор было тепло и уютно. Сам же маг склонился над ним и провел рукой по волосам блондина. - Тебе следует отдохнуть. А когда проснешься, мы сможем поговорить о твоих кошмарах за ужином, - Энтони действительно не был уверен, что это тоже не сон. Аластор улыбался, но в его улыбке было что-то мягкое, не искусственное. А затем его губы коснулись лба юноши. Даже если бы Энтони и захотел поговорить сейчас, то его глаза начали закрываться сами собой. Только практически заснув, он услышал голос Аластора, который отчитывал кого-то за проступок, но разобрать слов юноша уже не смог. Когда Энтони снова открыл глаза, солнце вновь опускалось за горизонт, поэтому ему не сложно было предположить, что он проспал весь день. Голова из-за этого ужасно болела, юноша даже поморщился, когда поднялся с кровати. Он все еще находился в комнате мага, может, именно по этой причине ему не снились кошмары? Рядом с кроватью лежала его сменная одежда: зауженные темно-серые брюки с высокими сапогами, а также теплый, но свободный свитер теплых и светлых оттенков. Когда Энтони впервые его увидел, то подумал, что Аластор предоставил ему его после жалобы на то, что в замке слишком холодно, но в итоге это действительно оказалась очень удобная для него вещь. Переодевшись, юноша задумался, стоило ли ему оставаться в этой комнате или все же было бы практичнее найти самого мага. Этот вопрос заставил его задумчиво кусать нижнюю губу и смотреть в стену еще добрых несколько минут, но в итоге блондин решил, что ждать у моря погоды не стоит и вышел за дверь. Замок, словно вернулся на свое место, коридоры уже не казались такими запутанными, картины были все такими же ужасными, но скорее с точки эстетики, а не тех улыбчивых масок. Весь ужас ночи пропал, словно его и не было, но Энтони знал правду и в тот момент он не спал, это не было его воображением. Спустившись вниз, юноша направился твердой походкой в столовую, надеясь обнаружить там Аластора, но вместо этого услышал приглушенный звук льющейся оттуда музыки. Он даже замер на мгновение, слушая прекрасную мелодию, а затем все же приоткрыл дверь и осторожно зашел внутрь. Энтони не был уверен было ли все это время фортепиано в этой комнате или он просто не замечал его, но сейчас все его внимание было приковано к этому инструменту и Аластору, который сидел за ним, виртуозно проводя пальцами по клавишам. В этом было что-то успокаивающее. Красноволосый же даже не прервался, лишь мельком кинул взгляд в сторону блондина, а затем кивнул на место рядом с собой. Энтони не мог не воспользоваться подобным приглашением, осторожно присаживаясь рядом, практически ощущая, как Аластор прижимается своим боком к нему. Все кошмары отступили, оставив только тепло и уют, словно так и должно было быть изначально. В груди Энтони что-то разгоралось, что-то, чему он не смог бы дать объяснение, даже если бы захотел. Когда Аластор перестал играть, а просто замер с нависшими над клавишами руками, Энтони уже не мог удержаться. Положив голову на плечо мага, он прикрыл глаза, позволяя этому сладкому чувству полностью растворить себя. Рука мужчины легла на его талию, поглаживая и прижимая к себе. Это все было похоже на чудесный сон, но Энтони не спал. Вторая рука мага приподняла лицо юноши, и блондин снова приоткрыл глаза, чтобы встретиться с переливами красного напротив. Аластор смотрел на него и в его взгляде было столько эмоций, сколько он никогда не показывал до этого. Поцелуй получился еще более желанным, чем в прошлый раз. Губы красноволосого оказались горячими, почти обжигающими. У самого Энтони практически перехватило дыхание, но он согласен был задохнуться, лишь бы не останавливаться. Они оба этого хотели. В какой-то момент Энтони оказался на коленях мужчины, обхватывая его шею руками. Он не знал, что делает, ему было наплевать на любые последствия, он просто хотел оказаться как можно ближе к Аластору, а тот был совсем не против. Властная рука мага сжимала его бедро, оставляя наливающийся синяк под одеждой. Слишком жарко, чтобы думать. В брюках стало тесно и Энтони постарался принять более удобное положение, но вместо этого лишь потерся о тело рядом с собой, ощутив горячий вздох в собственные губы. Они оба этого хотели. И то, как Аластор вжимал его в себя, как прикусывал покрасневшие и припухшие губы блондина говорило о многом. Жар разливался по телу и сейчас Энтони мог молиться любым богам или даже дьяволу, чтобы Аластор не останавливался. Когда его губы опустились на длинную шею блондина, целуя и вдыхая аромат, у самого юноши закружилась голова. А затем мужчина укусил его, сжал острые зубы на тонкой шее, но это вызвало лишь волну боли и удовольствия, сопровождающуюся тихим всхлипом. Аластор хотел его. Аластор пожирал его всеми доступными ему способами. Энтони даже не был против, если все его тело будет в итоге усыпано укусами от этого чертового мага. Его тело пылало, как никогда. - Ох, - спиной Энтони уперся в рояль позади себя, задев клавиши, что создало какофонию звуков, слегка спугнув блондина. Он неуклюже улыбнулся мужчине, на что получил хищный, почти звериный оскал. Аластор не был похож на себя в этот момент, словно в нем проснулось что-то кровожадное, собственническое. Его руки сжали тело блондина еще сильнее, оставляя все больше синяков, а затем все вокруг перевернулось с ног на голову, и юноша даже замутило. Однако, в этот момент он оказался прижат к кровати, с которой совсем недавно встал, а над ним нависал маг. Перемещение не было особо приятным, но тот факт, что они оказались в комнате мужчины заставил Энтони трепетать. Он кожей ощущал, что даже если захочет остановиться, то дороги назад уже нет. Проблема была лишь в том, что он не хотел останавливаться. Руки Аластора казались невероятно горячими в этот момент, когда забирались под свитер, касаясь обнаженной кожи блондина. Энтони ощущал жар, поэтому с благосклонностью отнесся к тому, что свитер полетел куда-то в сторону, освобождая его из плена одежды. Но вот сам мужчина расстегнул лишь пару верхних пуговиц на своей рубашке, после чего снова склонился над телом под собой, касаясь шероховатыми губами нежной кожи, прикусывая, сначала слабо, но с каждым разом все сильней, оставляя собственные отметины. Аластор хотел сожрать его целиком. Дыхание блондина сорвалось на тихий стон, когда чужие губы оказались на груди, прихватывая зубами напряженный сосок, а затем играясь с ним языком. Был ли у Аластора до этого опыт или он действовал по воле инстинктов? Энтони не знал и не хотел знать, превращаясь в стонущую мокрую лужицу под мужчиной. Для самого юноши все происходило уж точно впервые, его максимум был лишь в том, чтобы запереться в комнате и ласкать себя, сдерживая тихие стоны, когда никто не слышит и не видит. Но теперь все происходило наяву, и ощущение чужих рук и губ были намного ярче, чем он мог себе представить. Если Аластор хотел его всего пометить – Энтони с радостью примет каждый его укус. Если Аластор хотел взять его грубо – Энтони готов был раздвинуть перед ним ноги и молить о продолжении. Это было чем-то греховным, но юноша давно перестал верить в Бога, поэтому легко мог отдаться Дьяволу в облике красноволосого. А Аластор брал все без остатка. В какой-то момент блондин скинул обувь и брюки, оставаясь в одном нижнем белье, которое не особо то скрывало вставший член. Его лицо пылало, но разум уже плыл в предвкушении. Касаться Аластора даже через одежду было приятно, проводит ладонью по его напряженной спине, потираться бедром о пах сквозь толщу одежды. - Тебе стоит это снять, - подтянувшись к рубашке, Энтони тихо пискнул, когда тяжелая ладонь преградила ему путь, сжав в своей руке. Маг выглядел серьезным, меж его бровей пролегла складка, когда он нахмурился и мотнул головой. Юноша был удивлен подобным исходом, но расслабился, когда мужчина предпочел просто не снимать рубашку, но не отстранился, а вместо этого расстегнул свои брюки, позволяя Энтони беззвучно наблюдать, задыхаясь, за тем, как возбуждение мага вырывается на свободу. О, его член был превосходен по меркам блондина, хоть он вряд ли мог бы сравнить его с чьи-то еще, кроме своего. Но он казался таким большим и горячим, что юноша не удержался и коснулся его пальцами, вызывая нервный вздох у мужчины в ответ. Ему не составило труда избавить себя и от нижнего белья, представляя цепкому взгляду алых глаз узкие бедра, покрытые веснушками и собственное возбуждение. Они даже ничего не говорили, издавая какие-то животные звуки, словно все человеческие оковы спали, высвободив их звериную сущность. Энтони притягивал к себе Аластора, цепляясь за него, касаясь везде, куда только мог дотянуться. В какой-то момент могло показаться, что у него несколько пар рук, настолько они были везде, вызывая у мужчины кривую усмешку. Очередной стон с губ блондина послужил красным флагом на быка для Аластора. Его пальцы скользнули между ног юноши, поглаживая и царапая одновременно, нащупывая узкое колечко мышц. Аластор мог быть грубым, но у него не было причин и желания доставить боль открывшемуся ему телом и душой юноши под собой. Энтони был податлив, раздвигая ноги и сгибая их в коленях, чтобы мужчина мог устроиться между ними и делать все, что ему заблагорассудится. Однако, юноша тоже понимал, что это может быть не слишком приятно, если не подготовиться. Недолго думая, блондин обхватил свои длинные пальцы губами, проталкивая их глубже, вызывая вязкую слюну, обильно смачивая их, чтобы затем опустить к руке красноволосого и уже вместе с ним кружить над жаждущей проникновения дыркой. По одобрительному взгляду мага он понял, что все делает правильно. Сначала один, затем второй пальцы проникли легко, поскольку блондин привык играться со своим телом. Но его дыхание тут же стало обрывистым, а грудь вздымалась, словно после длительного бега. Аластор наблюдал за ним почти не моргая и щеки юноши стали пунцовее. А затем он почувствовал, как к его пальцам проталкивается третий, принадлежащий самому магу, и этого было уже слишком много. Запрокинув голову, Энтони жалобно застонал, нетерпеливо сгибая пальцы в своем нутре, оттягивая пылающие края. Он мог бы продолжать это вечно, если бы не услышал гортанный рык, который привлек его внимание. Аластор нависал над ним и весь его вид говорил о том, что сдерживаться он больше не намерен. Его глаза потемнели, а губы сжались в тонкую улыбчивую полоску. Вытащив пальцы, Энтони сам нетерпеливо принял удобную для себя позу, сбив одеяло под поясницу и вскидывая бедра. Он провел языком по своим губам, ощущая, как мужчина схватил его за бедра и притянул ближе к себе, упираясь и потираясь жаждущим внимания членом. Направив одной рукой головку, Аластор вновь утробно зарычал и нетерпеливо толкнулся вперед. Это было так же больно, как и приятно. Чувство растянутости и наполненности вызывало внутри Энтони восторг, поэтому он сам вбирал сантиметр за сантиметром член мужчины внутрь себя. Ему не хотелось ни о чем думать, только сосредоточиться на этих ощущениях, переполняемых его с головой. Аластор ждал не долго, чтобы позволить юноше привыкнуть, его движения походили на спаривание животных. Рваные, немного неуклюжие, он почти вбивался в тело под собой, вырывая раз за разом стоны и крики, которые ласкали его уши. Энтони был на грани, чтобы потерять связь с реальностью. Обхватив собственный истекающий член рукой, он водил по нему размашисто, ощущая приближающуюся развязку. Ему хотелось продлить это чувство как можно дольше, но его тело было выше этого и хватило совсем немного времени, чтобы горячие капли брызнули в его кулак. Аластор, впрочем, продержался не дольше. Под жаром узкого нутра он пульсировал так, что Энтони мог ощущать это всем своим телом, сжимая его в себе. Он хотел бы расслабиться, но на волне оргазма его только больше затрясло и вскоре он почувствовал, как мужчина сжал его бедра сильнее, натягивая на себя, а затем внутрь хлынуло что-то теплое, наполняющее его до краев. Они оба задыхались, пытаясь прийти в себя, и цеплялись друг за друга, словно это было последнее, что осталось в этом мире. Голова все еще кружилась от ощущений, когда Аластор просто сжал его в своих руках, позволяя ощутить свое тепло, и Энтони позволил себе расслабиться, утыкаясь лбом в его грудь. Может, это ничего и не значило, но ему очень хотелось надеяться. Потому что Энтони уже не мог лгать себе. Он любил Аластора.