Collide

      Боже, не так я планировал провести вечер воскресенья. Замерзая в одних лишь боксерах в машине с полностью одетым мальчишкой. — Это было ужасно не красиво с твоей стороны, принцесса. Как ты мог вот так меня толкнуть в воду, — посмеиваюсь я. — Не называй меня так, — сказал он и на его губах проскользнула легкая улыбка и я тоже не могу сдержать свою.       Он растирает свои ладони в момент, когда я сворачиваю к торговому центру. — Прости, — бормочу я, — обогреватель в этом куске железа не работает, — я ударил рукой по приборной панели, и машина издала неприятный звук, — Я просто шучу. Малышка — ты лучшая. Я люблю тебя, — быстро проговариваю я, поглаживая место удара. — О Боже, — засмеялся Ренджун, — Пожалуйста, скажи, что ты не из тех парней, которые разговаривают со своими автомобилями. — Шшш, — она как растение, может слышать и все чувствовать. — И какое же у нее имя? — Сокращенно Скарйо… — Ты должно быть смеешься надо мной. Ты действительно назвал свою машину в честь Скарлетт Йоханссон? — Да, так оно и есть. — Океей, ладно, — издевается он.       Я паркуюсь около прачечной, беру свой кошелек (который я, к счастью, оставил в машине, а не дома) и мы заходим внутрь. Довольно поздний воскресный вечер, поэтому нет никого, кроме женщины средних лет работающей здесь, которая даже не удивлена видеть меня в таком положении. Она лишь усмехается и достает сигарету. Я закидываю свои джинсы и рубашку в сушилку и вставляю монеты. — Как долго все это будет сушиться? — спрашиваю я у женщины за стойкой.       Она посмотрела на меня. — Не уверена, заметил ли ты, голубчик, но на вывеске четко написано «Без рубашки и без обуви — не обслуживаем». — Простите мэм, — я одариваю эту женщину очаровательной улыбкой, — Я работаю над рубашкой, ну и брюками прямо сейчас. В следующий раз я вернусь к вам в туфлях.       Она прищурила свои глаза, но все равно улыбнулась. — Это не займет много времени, примерно около десяти минут.       Я улыбаюсь ей и прислоняюсь спиной к стиральной машине. — Поверить не могу. Ты действительно здесь в одних лишь боксерах, — проговорил мальчишка рядом со мной.       Я усмехаюсь и засовываю большой палец под резинку своих боксеров. — Знаешь, а ведь они все еще влажные… — Не смей, черт возьми! — предупреждает он и его щеки заливаются румянцем. — Ты такой милый, принцесса. — Не называй меня так! — процедил он сквозь зубы, — И милым, раз уж на то пошло. — Почему нет? Если это правда, — Наклоняясь к нему, я заметил, как он нервно сглотнул. — Потому… потому что… это… я… блять, просто не называй.       Что такого в том, что я назвал его милым? — Будешь должен мне кофе, — говорю я не отходя от него. — Да, знаю, — он делает шаг назад, — я принесу завтра на занятия. — Надеюсь на тебя, принцесса. Без кофеина я почти такой же сварливый, как и ты.       Он хмурится на свое прозвище. — Я не рад тому, что мне придется идти через весь кампус, чтобы купить тебе кофе, а потом возвращаться обратно, чтобы добраться до аудитории. На твоем месте я бы хорошо вел себя по отношению ко мне. Никогда не знаешь, что я могу подсыпать тебе в напиток.       Я улыбаюсь его угрозам и открываю бумажник, доставая сигарету. — Почему бы тебе просто не воспользоваться машиной? — Издеваешься? — говорит он и скрещивает руки на груди. — С чего бы мне это делать? — спрашиваю я, обхватывая сигарету губами. — Пожалуйста, скажи, что это просто метафора. Пожалуйста.       Я смеюсь, замечая его взгляд на сигарете. — Нет. Это точно не метафора. — Так нравится убивать себя?       Я громко вздыхаю. — Знаешь, мне хватает нотаций от моих родителей. Поэтому, давай обойдемся без нее. — И ты все равно продолжаешь это делать? — У меня СДВГ, это помогает мне успокоится. Я выкуриваю только одну сигарету время от времени. Может раз или два в месяц.       Он хотел, но ничего не сказал. — Ладно, раз уж тебе это настолько не приятно, — я закатил глаза и убрал сигарету обратно.       Как только сигарета возвращается в его кошелек, он продолжает разговор с того места, на котором остановился. — Я не езжу на машине, потому что не хочу вставать ни свет, ни заря, чтобы убить около двух часов на поиск парковочного места. — Я могу подвезти тебя. У меня забронировано место, — что я слышу. Вау, На Джемин. — Откуда у тебя свое место? Я думал, они только у преподавателей. — Ну у меня свои связи. — Боже, да. Было бы здорово, если бы ты смог подвезти меня. Тогда у меня будет еще около получаса на сон. — Да ты видно любишь поспать, да? — посмеиваюсь я.       Он улыбается и отбегает к стойке за ручкой, а когда возвращается хватает меня за руку, записывая свой адрес на ней. — Ай, не дави так сильно. — Прости, — мягко сказал он, ослабив давление на ручку. Он сосредоточился на написании адреса. Ручка писала через раз и ему приходиться проходится по одному и тому же месту несколько раз. В этот момент я замечаю шрам на внутренней стороне его локтя. — Что произошло? — спрашиваю я, слегка проводя пальцами по шраму. Я чувствую электрические разряды от прикосновений, но все равно не отстраняюсь.       Он остановился и посмотрел на шрам. — Ах это просто родимое пятно, — кинул он и продолжил писать. — Ты должен играть в покер. Ты отличный лжец. — Я не вру, — говорит он, нервно глядя на меня. — Я играю в хоккей, я точно знаю, что это порез. Ты не мог родиться с этим, и я знаю, что твое настоящее родимое пятно находится на тыльной стороне ладони. И он определенно не останется на тебе до конца твоей жизни.       Он посмотрел на меня, а затем продолжил писать на моей руке, немного сильнее надавливая на ручку. — Это было давно. Я был не осторожен, вот и пришлось наложить пару швов, — все же это звучит более реалистично, но почему он не говорит правду?       Когда Ренджун заканчивает писать, он наклоняется и дует на мою руку, пытаясь высушить чернила и заставляя мое тело думать о другом.       Успокойся На.       Он смотрит на меня и краснеет, возвращаясь к стойке, чтобы положить ручку обратно. Тем временем я заглядываю через стеклянную дверцу сушилки. Вещи выглядят сухими, но так ли это на самом деле?       Когда я замечаю, что Ренджун возвращается, я прочищаю горло. — Так ты хочешь, чтобы я подвозил тебя каждый день до занятий? —Только завтра, и тебе не нужно потом отвозить меня домой.       Я киваю и продолжаю проявлять дружелюбие, потому что по какой—то причине я не могу себя остановить. — У меня нет занятий в пятницу, в этот день у меня тренировка, ты мог бы воспользоваться мои парковочным местом, если захочешь. — Ни за что. — Им все равно никто не пользуется, — пожимаю плечами я. — О Боже, Джемин, это было бы потрясающе. Я твой должник. — И как вы собираетесь отплачивать свой долг? — шевелю бровями я. — Фу, перестань, извращенец, — смеется он, пихая меня локтем в бок.       Как только моя одежда перестает крутиться в сушилке, я открываю дверцу и достаю их. — Мне так нравится, когда одежду только достают из сушилки, она такая теплая, — сказал он, обнимая себя.       Что я говорил? Милашка. Я надеваю рубашку через голову и натягиваю джинсы, застегивая пуговицу и ширинку. Ренджун определенно следит за всеми моими движениями. Я ловлю себя на том, что смеюсь и ухмыляюсь, когда он прочищает горло и отводит взгляд. — Я понимаю, что это очень тяжело, но постарайся не смотреть на меня так.       Он закатил глаза и сложил руки на груди. — В любом случае, пора возвращаться. Нам завтра рано вставать. ***       В понедельник утром Ренджун уже ждал меня около своего дома. В руках он держал два стаканчика с кофе. Я сигналю ему, просто, чтобы позлить его и мне это удается. — Я тебя ненавижу, — говорит он, как только садится в машину и громко хлопает дверью. — Будь нежнее со Скарлетт! Она очень хрупкая, особенно по утрам. На улице довольно прохладно для нее.       Ренджун закатил глаза. — Извиняюсь, — пробормотал он.       Я удовлетворенно улыбаюсь, отъезжая от дома. Как только мы выезжаем на дорогу, он протягивает мне кофе. — Я не знаю какой кофе ты предпочитаешь, поэтому купил обычный черный… — Черный? — кричу я. — Успокойся! На всякой случай, я прихватил кучу сливок и сахара, — он поставил свой стаканчик в подставку для напитков и взял мой, — Сколько тебе положить? — А сколько ты взял? — Боже, — смеется он, — я взял четыре пакетика сливок и столько же сахара. Все для того, чтобы вызвать диабет.       Мы добираемся до кампуса быстро, мне повезло что мое парковочное место находится на той стороне кампуса, где проходят занятия. — Так ты ходишь так каждое утро?       Он кивает. — Пешком довольно долго идти. — Всего лишь полчаса. Я не против. Просто приходится вставать очень рано. — Мне даже нравятся занятия в такую рань, чем раньше они начинаются, тем раньше нас отпускают домой, — признаюсь я. — Это правда, — кивает он.       Я делаю глоток и чувствую прикосновение к моей руке. Я смотрю на него и мне требуется секунда, чтобы понять, что он пытается стереть и так уже почти смывшийся адрес. — Почему ты не стер его? — Я пробовал стереть его в душе с мылом и мочалкой, но безрезультатно. — Мне не нравится, что мой адрес в свободном доступе может увидеть любой желающий. — Ладно, во—первых, тебе стоит прекратить смотреть «заложницу», а во—вторых, я не виноват, что ты буквально вытатуировал свой адрес на моей руке.       Он фыркает и скрещивает руки на груди. — Тебя так легко вывести из себя, — хихикаю я, паркуясь на своем месте. — Поэтому ты называешь меня принцессой? — говорит он, отстегивая ремень безопасности. — Да, — усмехаюсь я, хватая рюкзак с заднего сидения, — Но есть и другие слова, которыми я мог бы тебя называть. — Например? –спрашивает он, поворачиваясь ко мне. — Например, —я наклоняюсь к нему ближе, — котенок. — Только попробуй! — Ладно, — я возвращаюсь обратно и отстегиваю ремень, —принцесса, так принцесса. — Я ненавижу тебя, — говорит он уже второй раз менее чем за тридцать минут. — Помни, кто разрешил тебе пользоваться этим удобным местом для парковки каждую пятницу, — ухмыляюсь я и выхожу из машины.       Я слышу, как он ругается себе под нос, когда выходит из машины и мы идем в сторону кампуса. — Ты прав, — вздыхает он, — И, кстати, я очень тебе благодарен за то, что ты подвез меня сегодня и за, то что разрешил пользоваться твоим местом, ну за все короче. — Без проблем, — говорю я. Мы входим в аудиторию и с этого начинаются наши привычные подшучивания. ***       В следующие недели две я наблюдаю как мои оценки становятся все хуже и хуже. Когда тренер сообщает нам о четырехдневном турнире, я понимаю, что у меня проблемы. Скоро начнется сессия и я не успеваю к ней подготовиться.       По каким-то неизвестным для меня причинам я решил написать сообщение Ренджуну.        Меня не будет на занятиях дня четыре, хоккейный турнир.

Не переживай. Повеселись и удачи тебе!

      Ты можешь воспользоваться моим местом в эти дни, если захочешь.

Мне надо отвезти машину в мастерскую: (На этой неделе парковка мне не понадобится. Но все равно спасибо!

      Как только подумаю о том, что ему придется идти пешком, становится не по себе. Долгое время я просто лежал на кровати смотря в телефоне. И наконец, я ответил ему.       Что с машиной?

Я думаю сломалось что-то под корпусом. Словно труба задевает дорогу при езде… не знаю, как я смог ее сломать…

      Мне приехать и починить ее?

Это мило, но не стоит. Я просто отвезу ее в мастерскую.

      Они много с тебя сдерут денег. А я сделаю все бесплатно и у меня на это уйдет около десяти минут.       Он слишком долго не отвечал, и я не мог дождаться его сообщения. Да что со мной не так? Когда я в последний раз предлагал кому-то починить чью-то машину, причем бесплатно? Никогда. А когда я желал это сделать? НИКОГДА.

Ты уверен?

      Выезжаю.       *** — Откуда ты столько знаешь о машинах? — спрашивает Ренджун сидя рядом со мной. Я закатываюсь под машину на доске, что взял с собой. — Я помогал своему отцу чинить машины, когда был еще подростком, у него своя автомастерская, — говорю я, затягивая трубу. — Круто. — Не мог бы ты мне подать ключ с накидной гайкой? — Ах, да, подожди пару секунд.       Я слышу, как он капается в моих инструментах в поисках нужного ключа. — Ренджун? — Подожди, я ищу. — Он похож на тот, что лежит у меня под рукой. — У тебя под рукой буквально шесть разных ключей. — Ладно, не мучайся, я сам найду. — Нет, не двигайся. Позволь мне сделать это самому. — Ну ладно, — вздыхаю я. Он сидит на полу скрестив ноги и сравнивает гаечные ключи с пятисот страничной инструкцией. — Джун, мои руки затекли и начинают болеть. — Жди, — хихикает он.       Я смотрю на него из-под машины, он нашел ключ. Он смотрит прямо на него, но ждет, чтобы испытать мое терпение. — Ренджуууун, — стону я. — Боже, ты такой нетерпеливый. Я почти нашел его.       Я замечаю, как он прячет гаечный ключ и продолжает листать книгу. — Ну вот, его здесь нет, — наконец-то говорит он. — Что? — Серьезно, его здесь нет.       Я выкатываюсь и смотрю на ряд гаечных ключей. — Я не смог найти его, потому что ты такой нетерпеливый, — говорит он, притворяясь раздраженным, и слегка толкает меня в плечо. — Подожди, — я смотрю на свои инструменты, — разве ты не говорил, что тут шесть разных ключей, но сейчас их всего пять, — я смотрю на него и улыбаюсь. — Чего это ты лыбишься? Я не знаю где шестой ключ! — говорит он, вскидывая свои руки. — Да ты издеваешься надо мной, — смеюсь я, — я знаю, что он у тебя. — Нет! Клянусь!       Я хихикаю и подхожу к нему ближе. — Я все видел, — шепчу ему на ухо и завожу руку ему за спину нащупывая гаечный ключ, — но ты такой милый, — говорю я и отстраняюсь, оставляя легкий поцелуй на его щеке. Прежде чем он успевает среагировать, я снова оказываюсь под машиной с гаечным ключом.       Через минуту он прочищает горло. — Так ты все это время знал об этом и подыгрывал мне? — Ага. — Зачем? — расстроено спрашивает он. — Я уже сказал тебе. — Потому что ты увидел, как я его спрятал? — Нет, потому что твоя проделка была очень милой.       Он тут же покраснел и снова открыл инструкцию, занимаясь своими делами. — Не мог бы ты принести вон тот черный ящик с инструментами, — спрашиваю я, — мне нужно кое-что из того ассортимента. — Конечно, что именно тебе нужно? — Эм, с-образный зажим.       Он быстро хватает ящик и открывает его. Сверху хранятся фотографии, но он отодвигает их в сторону и вытаскивает зажим.       Я ненавижу себя за то, что все еще храню эти чертовы фотографии. Я молюсь, чтобы он не смотрел на них. Он берет одну. Блять. — Он красивый, — говорит он, протягивая мне зажим. — Кто? — делаю вид, что не знаю о ком он говорит. — Парень на этом фото. Твой парень? — Ах, да, он симпатичный. Но он мне никто. — Хм, — Он берет следующую фотографию, на которой я уверен, что он сидит у меня на коленях и смеется, пока я целую его в щеку. Да какого черта я вообще храню их? — Не похоже, что «никто», — промямлил Ренджун.       Я громко вздыхаю, и он прикрывает рот рукой. — Черт, я что это в слух сказал? Прости! Ты решил бесплатно починить мне машину, и я не должен был разглядывать твои личные фотографии. Мне очень жаль… — Успокойся Ренджун, все в порядке, — говорю я, выкатываясь из-под машины, чтобы сесть напротив него. Я беру фотографии в руки и медленно просматриваю их. Мое сердце сжимается от боли, когда вижу, насколько я счастлив на этих снимках. — Мне надо перестать хранить их, — вздыхаю я. — Что произошло? — тихо спрашивает он. — Он изменил мне. — Боже, мне так жаль… — С моим лучшим другом, — добавляю я.       Ренджун замолчал и опустил взгляд вниз. — Поправочка, с бывшим лучшим другом.       Я вернулся обратно на платформу и проскользнул под машину. — Ты все еще любишь его? — Нет. Но думаю, что любил раньше. Я был глупым подростком. В тот момент, когда я увидел их вместе… во мне словно что-то оборвалось… все прошло в один момент. Это было в старшей школе. Закончим на этом. А теперь почему бы тебе не залезть сюда и не запачкать свои руки? — спрашиваю я, меняя тему. — Ох, но я совершенно ничего не понимаю в этом. Не думаю, что это хорошая идея. — Не все так плохо. — Там все такое липкое и противное. — Ну давай же Джун, тебе понравится. — Все же я думаю, что мне лучше оставаться здесь и подавать тебе инструменты. — Ну как хочешь.       Он снова начинает листать книгу, останавливаясь, чтобы подать мне необходимый инструмент. — А что насчет тебя? У тебя был или быть может сейчас есть партнер? — спрашиваю я, сгорая от любопытства. — Нет, — пожимает он плечами, и я замечаю, как они напрягаются. — Серьезно? Удивительно. И что, никто даже не пытался пригласить тебя на свидание? — Нет.       Я выкатываюсь из-под машины. — Пиздишь. — Это… очень щекотливая тема, — пожимает плечами он.       Я смотрю на него примерно минуту, а затем возвращаюсь обратно под машину. Когда я, наконец, закончил с машиной и удостоверился, что теперь она в порядке, я ощущаю насколько сильно я устал. У меня была очень долгая тренировка и теперь, когда у меня болят руки, мне нужно немного развлечься. — Ну ладно, ты слишком чистый, тебе надо испачкаться, — ухмыляюсь я, выкатываясь из—под машины. — О нет, Джемин, не смей! — Неужели боишься машинного масла? — издеваюсь я, шевеля своими бровями и показывая испачканную руку.       Он моментально подрывается и убегает, но я догоняю его. Я ловлю его за запястье и тяну назад, идя ему на встречу, пока его спина не прижимается к моей груди, совсем как в тот день на фестивале. — Джемин, ради всего святого, не смей этого делать, — я слышу нотки озорства в его голосе.       Я хихикаю и обхватываю руками его живот. У меня появилось непреодолимое желание испачкать его. — Я серьезно, Джемин, я только недавно принял душ! — смеется он.       Я вздыхаю и медленно отстраняюсь, уважая его желание. Он тяжело дышит, и я замираю. — Что такое? — Он оборачивается и задирает рукава моей рубашки, обнажая большой сине-фиолетовый синяк. — Боже мой, ты что подрался? — спрашивает он, глядя на травму и успокаивающее проводит по ней пальцем. — Можно и так сказать, — усмехаюсь я. — Что? С кем? — он смотрит на меня глазами, помутневшими от гнева. — Спокойнее принцесса, — говорю я, протягивая руку к его лицу и провожу большим пальцем по его щеке, — это просто тренировка, — я быстро отстраняюсь. Я не должен позволять себе прикасаться к нему так. — Тренировка?       Гнев в его глазах сменяется замешательством, когда он вновь смотрит на синяк. — Ты получил травму на тренировке по хоккею? — Это контактный вид спорта. Я уже привык. — Что будет если ты получишь травму? Что если ты серьезно пострадаешь?       Я скрещиваю руки на груди и Ренджун наконец, перестает трогать синяк. — Если бы я тебя не знал, я бы решил, что ты действительно беспокоишься обо мне.       Он щурится и копирует мою позу, также складывая руки на груди. — Давай не будем забегать вперед, приятель.       Мы стоим так какое-то время, пока он не сдается, хихикая опуская свои руки. — Тебе, наверное, уже пора возвращаться.       Я опускаю взгляд на свои часы и, черт, уже действительно поздно.       Когда я смотрю на Ренджуна, он хмурится. И это заставляет во мне что-то трепетать. — Ты будешь по мне скучать? — говорю я и на моем лице появляется ухмылка. — Я… — Нет, ты не можешь это отрицать, все буквально написано на твоем лице. — Иногда мне так и хочется сбить эту самодовольную ухмылку с твоего лица.       Я хихикаю и подхожу к нему ближе. — Не переживай принцесса, я тоже буду по тебе скучать. — Не называй меня так, — процедил он.       Я притягиваю его, чтобы обнять. — Джемин, я предупреждаю тебя, если я найду на себе хотя бы маленькое пятнышко от масла, я так сильно ударю тебя по яйцам… — Эй! — Имей в виду, — посмеивается он. — Ну ладно, Джун, — говорю я, делая шаг назад, — Увидимся ранним ярким утром в следующий понедельник.       Он кивает и заправляет прядь волос за ухо, улыбаясь и махая мне рукой на прощание.