Collide

      О чем ты только думаешь? Что ты творишь? Слава Богу, я проведу следующие четыре дня вдали от Джемина. Мне надо остановиться пока не поздно. Сейчас не время для того чтобы влюбиться в какого-то мальчишку. Мои причины для этого довольно просты. Я неспособен быть любимым. Любой, кто узнает о том, что со мной произошло начинает относиться ко мне по-другому. Одни с жалостью, другие же с отвращением. Так было даже с Яняном (его позицией стала жалость).       Я просто боюсь потерять свою дружбу с Джемином. Наверное, мне даже больше страшно, что, узнав обо всем, он посмотрит на меня с отвращением. Мне нужно отдалиться. Закрыться. Игнорировать его. Я должен отказаться от совместных поездок и его парковочного места. Мне нужно забыть обо всех добрых жестах, что он сделал для меня. Я буду думать о том, как он меня раздражает, о том каким высокомерным он порой бывает и о том, как он беспощадно губит свой организм сигаретами.       Мой телефон завибрировал, и я достаю его.       Джемин       Окей, ладно…возможно я тоже скучаю по тебе.       На моем лице расцветает улыбка, но я немедленно избавился от нее. Его не было всего семь дней. У него нет причин заскучать по мне за жалкую неделю.       Он возвращается завтра. Я сосредоточусь на суде. Я должен сосредоточится на суде! Мой телефон зазвонил, и я молюсь, чтобы это был не Джемин. Когда же я смотрю на имя контакта, то вижу «Сюйси». Я улыбаюсь (на этот раз не сдерживая своих чувств) и отвечаю на звонок. — Хей, смотрите-ка кто взял трубку! — вот так меня поприветствовал мой брат. — Прости, — вздрагиваю я, — я был очень занят. — Как прошло судебное заседание? — спрашивает он. — Мы отобрали присяжных. Так что скоро все должно разрешится хорошо. А как насчет тебя, чем занимаешься? — Мы с Куном пришли посмотреть хоккей. Кажется, скоро будет играть команда вашего коледжа.       Я застыл на мгновение. Черт, черт, черт. Сюйси знает о произошедшем со мной. Что если, когда он встретится с Джемином, то случайно проговорится? — ДжунДжун, ты все еще здесь? — Я бы не стал ожидать матч нашей команды. Они — отстой.       На другом конце звонка повисла тишина. — Джун, ваша команда буквально на третьем месте. Они определенно не отстойные. Что происходит?       Блять. — Ой, Сюйси, кажется мне звонят по другой линии с работы. Прости, но мне нужно ответить, — вру я. Я ненавижу врать своему брату. — Это парень, да?       Я паникую. Паникую и сбрасываю звонок, который лишь усугубляет мою ситуацию. Мой брат теперь знает правильный ответ. Паническое да. Я выбегаю из квартиры и направляюсь в офис, где у меня действительно есть работа. Все что угодно лишь бы отвлечься от того, что сейчас произошло.       ***       Спустя четыре дня, мне надо было идти в суд. За это время я ничего не слышал от Джемина или Сюйси, надеюсь ничего не произошло. Я всем сердцем надеюсь, что Сюйси не сделал ничего из того, что я смог себе представить. Но Джемин ничего не писал и не звонил. Он должен вернуться через три дня.       Как только захожу в зал суда, я замечаю своего напарника Чхве Сана, что уже сидит за прокурорским столом с нашей подзащитной, Йеджи. В самом начале судебных разбирательств, я пообещал Йеджи, что сделаю все, что в моих силах, чтобы посадить напавшего на нее ублюдка за решетку. Я хотел для нее того, что никогда не имел — защиту.       Три часа спустя мы с Саном обсудили наш план перекрестного допроса на день и заполнили все необходимые документы. К этому времени зал уже заполнился людьми. Это дело имеет большое значение, потому что обвиняемый является предполагаемым насильником по нескольким обвинениям. Мы пытаемся обвинить его в трех изнасилованиях. — Мы бы хотели услышать свидетеля Пак Джехена, — обратился к судье Сан.       После принесения присяги, он подходит к трибуне. Он нервно поправляет очки, и я передаю записку своему напарнику. Он читает ее и встает. — Мистер Пак, — для начала, — где вы были в ночь совершения нападения?       Он ослабляет галстук и наклоняется к микрофону. — Я гулял в парке. — В какое время? — Вечером, около шести. — И что вы видели? — Сан подходит к присяжным. — Ну, там была девушка, она плакала. Я заметил, что ее платье было все порвано, а сама она была вся в грязи. Она вышла откуда-то из-за деревьев. — Вы что-нибудь сделали? — Я подошел к ней. Спросил в порядке ли она. — И что же вы услышали в ответ? — Она просто продолжила плакать. Она так сильно рыдала, я сразу понял, что произошло что—то очень нехорошее. Пробегавшая мимо женщина заметила нас, и я ей все рассказал. Она позвонила в 911, и мы были рядом с девушкой, до тех пор, пока не приехала полиция. — Не видели ли вы, ничего подозрительного в парке тем вечером? — Нет, но та женщина пробегала уже четвертый круг по парку. Она сказала мне, что выдела мужчину, выбегавшего из того же участка парка ранее. — Возражаю, — призывает защита, — Это все домыслы, свидетель не может давать показания основываясь на чужих словах.       Судья прочищает горло и заявляет: — Согласен. Присяжные не должны брать это во внимание. — Тогда, больше никаких вопросов, — говорит Сан. Он возвращается за стол, где я вручаю ему еще одну записку: Хорошая работа.       Он улыбается мне, и мы ждем, когда защита допросит нашего свидетеля. Сан хорошо справляется, возражая всякий раз, когда это необходимо, и через пару часов судья объявляет перерыв. В это время Сан получает телефонный звонок, о том, что его мать попала в больницу. Огромный груз ложится на мои плечи. Возможно мне придется взять это дело полностью на себя. Мне необходимо подвести итоги дня, пока Сан едет навести свою мать. Когда стресс становится непреодолимым, я звоню Яняну. — Хей, как ты? — Янян, мне нужна помощь, я схожу с ума. Я должен провести перекрестный допрос свидетеля через пять минут, но я совершенно не могу собраться. — Так, Ренджун, дыши. Вдох, выдох. Ты так долго к этому готовился. Соберись и без колебаний сделай это.       Я делаю несколько глубоких вдохов и качаю головой. — Ты прав. Я готов к этому.       Я возвращаюсь в зал суда с высокоподнятой головой. Прежде чем я успеваю занять свое место, судья, подзывая, машет мне рукой, и я спешу к нему. Он наклоняется и говорит: — Я могу отложить рассмотрение дела, по крайней мере, до завтрашнего дня. Возможно, тогда ваш партнер сможет присоединиться. — О, я ценю это, но я готов допросить свидетеля.       Судья слегка улыбнулся мне. — Хоть я и уверен, что вы вполне способны, Мистер Хуан, но все же думаю, что стоит подождать, пока ваш напарник не вернется. Так у жертвы будет больше шансов.       Больше шансов. Я натянуто улыбаюсь и возвращаюсь к столу, собирая свои записи. Я недостаточно хорош. Я никогда не стану достаточно хорошим. Я не слышу, что говорит судья, мои стыд и смущения заглушают все, вокруг меня. Я погружаюсь в эту тьму.       Наивный. Я просто наивный мальчик. Почему я так ничему и не научился?       Я иду с Йеджи и говорю ей, что позвоню, как только что—то будет известно.       Ее забирают родители и вскоре я также покидаю здание суда. Я направляюсь домой к Яняну. И как только я захожу он выглядит удивленным. — Ренджун, ты что здесь делаешь? Я думал, что у тебя сейчас идет су… — Нет, — прерываю его я, — судья решил подождать, чтобы у Йеджи было больше шансов.       Я открываю холодильник и достаю ведерко с мороженным. Беру ложку и начинаю копаться в нем, позволяя себе все сильнее погрузиться во мрак моей печали.       Янян отбирает у меня ложку и бросает ее в раковину. — Так дело не пойдет. Я не позволю тебе заниматься самокопанием этим вечером. Нам надо куда—нибудь сходить. Этот судья — мудак, и он не знает, о чем говорит. — Янян, я не хочу никуда выхо… — Очень жаль. Я звоню Хендери, попрошу, чтобы он взял с собой того парнишку, что тебе нравится… Джемин. — Тебе лучше этого не делать! — предупреждаю я. — Ага, значит ты все—таки признаешь, что он тебе нравится! — он хватает свой телефон и убегает в ванную. — Янян, нет! — кричу я, пока пытаюсь его догнать. Но он слишком быстрый. Он уже успел закрыться в ванной и набрать номер брата. — Привет Хендери! Мы сегодня вечером собираемся погулять и Ренджун хочет, чтобы Джемин присоединился к нам, — захихикал он. Я стону и ударяюсь головой о дверь. Через некоторое время я слышу, как он говорит: — Что? Что ты имеешь ввиду?       Я предполагаю, что в его голосе появилась паника. Такой же голос был у меня, когда я разговаривал с братом пару дней назад. — Мы уже едем.       Я застыл на месте, одолеваемый паникой. Кто—то травмирован? Дверь открылась и Янян вышел весь дрожа. — Что такое, Янян? — Джехен. Хендери сказал, что он в плохом состоянии. Я должен увидеться с ним. Пожалуйста, Ренджун, поехали. Я умоляю тебя, поехали со мной. — Конечно, я поеду, — говорю я, обнимая его.       Проведя всего минуту в моих объятиях, он хватает аптечку первой помощи, и мы выезжаем.       ***       Дверь нам открывает один из парней — Джонни. — Хендери, приехал твой брат! — крикнул через плечо он. Он перегородил вход, не впуская нас внутрь. Янян пытался заглянуть, что там происходит. — Можно мы войдем? — расстроено спрашивает он. — Не думаю, что это хорошая идея.       Руки Яняна сжимаются в кулаки. — Если это из-за брата… — Дело не в Хендери, — прерывает его Джонни и наклоняется ближе к нам, — дело в Джехене. Он сказал не позволить тебе его видеть в таком состоянии,— я смотрю на Яняна. Я знал, что они с Джехеном друзья, но даже не подозревал, что у них что-то большее.       Янян отталкивает Джонни, не дожидаясь Хендери. Он хватает меня за руку и тащит за собой в дом. Хендери направлялся к двери, когда Янян пронесся мимо него.       Мы проходим мимо огромной кухни в большую гостиную с диваном, телевизором, бильярдным столом и даже минибаром. Джемин сидит рядом с диваном с закрытыми глазами. Он спит? Джехен тоже спит, развалившись на диване. Херово выглядит. Полностью избитый и сломленный мальчик.       Джонни подходит к нам и выдыхает. — Слава богу, он наконец-то уснул. — Какого черта здесь происходит? — спрашиваю я. — Он не спал два дня, — Джонни кивнул в сторону Джемина, — он продолжал сидеть здесь, пытаясь помочь Джехену. Это его первый раз за все это время, когда он сомкнул глаза. — А что с Джехеном?        Янян становится на колени перед диваном и касается лба Джехена, поглаживая ушибленную щеку. Джехен стонет и просыпается. — Джехен прекрасно спал, — отвечает Джонни, — Он просто не может двигаться.       Джехен посмотрел на Яняна и снова застонал. — Ты не должен быть здесь.       В комнату заходит Хендери и пытается поднять Яняна. — Да, не должен, — соглашается брат. — Иди к черту, Хендери, — Янян отталкивает его, — мне двадцать два года, я справлюсь сам.       Он опускает свой взгляд и отходит в сторону. Янян снова опускается на колени рядом с Джехеном, все еще немного злясь. — Ты не можешь указывать, что мне делать. Слышишь? — говорит он, строго смотря на Джехена.       Он кивнул головой и улыбнулся. — Да, сэр!       Джемин раскрыл глаза. — Что такое? — сказал он, оглядываясь вокруг. — Боже, — стонет Джонни. — Джун? — Джемин в замешательстве зовет меня по имени, — Какого черта? Я что сплю? — Вот же льстец, — донесся голос Хендери с кухни.       Янян встает и бросает на него свирепый взгляд. — Я посмотрю, как ты будешь себя вести, если не будешь спать сорок восемь часов.       Это заткнуло Хендери. Джемин смотрит на меня полуприкрытыми глазами, не совсем понимая, что происходит. Янян смотрит на него, а потом на меня. Он моментально поворачивается к Джонни и Хендери. — Так вы двое, идите отсюда, — приказал он. Янян учится на медицинском и имеет отличный голос доктора, которого никто не посмеет ослушаться, — от вас все равно, нет никакой пользы и вы здесь не особо то и нужны. Потеряйтесь где-нибудь на долгое время.       Джонни поднял руки, сдаваясь. Он схватил свои ключи, телефон кошелек и ушел. Хендери хотел что-то сказать, но Янян одарил его свирепым взглядом и тот неохотно поплелся к двери.       Я даже испугался, когда он повернулся в мою сторону, но он всего лишь улыбнулся. — Тебе стоит проводить его до своей комнаты, чтобы он лег спать. И может быть вы бы могли позволить нам остаться наедине какое—то время? — спрашивает он, имея ввиду себя и Джехена.       Я улыбаюсь и киваю ему, протягивая руку Джемину. — Пошли Джемин.       Он тут же берет меня за руку и следует за мной наверх. Здесь всего четыре комнаты, поэтому я разворачиваюсь к нему и спрашиваю: — Какая из них твоя?       Он указывает на ту, что находится в конце коридора. И я иду вперед. Как только он оказывается за дверью, он мчится к кровати и тянет меня за собой. На мгновение он отпускает мою руку, чтобы забраться под одеяло. Затем он снова сплетает наши пальцы и утягивает меня к себе. Я скидываю обувь и позволяю ему затащить меня на огромную кровать. Я позволяю ему это делать только потому что думаю, что он сейчас немного в бреду. — Расскажи мне как прошел твой день, — шепчет он, держась на расстоянии полуметра от меня, и отпускает мою руку. — Джемин, тебе надо поспать. — Я знаю, —вздыхает он. Я жду, когда он уснет, но он все еще напряжен. — Расскажи мне как прошел твой день, — повторяет он.       Я вздохнул. — Хорошо прошел. Сегодня было судебное заседание и я помог моему клиенту, — вру я.       Он удовлетворенно хмыкает. По причине, которую я не могу объяснить мои пальцы снова тянутся к его волосам. Я говорю себе, что все в порядке. Он просто устал, поэтому я просто пытаюсь помочь ему расслабиться. — А теперь спроси у меня, как прошел мой день, — шепчет он, словно раскрывает мне свой секрет. Я слегка смеюсь и соглашаюсь с ним. — Как прошел твой день? — Ну, мой день нельзя назвать прекрасным. Я сильно устал, беспокоясь о друге, — в отличии от моего, его ответ содержит только правду. — С ним все будет в порядке, — уверяю его я, — Теперь спи, а когда ты проснешься все снова будет хорошо. — Хорошо, — зевает он. — Хорошо, — говорю я, слегка касаясь его щеки.       Он удовлетворенно вздыхает, и я клянусь, что через пару минут он засопит. Еще какое—то время я наблюдаю за ним, желая дать Яняну больше времени.        На целый час я позволил себе придаться мыслям. Я позволил себе мечтать о том, какими бы были наши отношения с На Джемином.       Я даже представил, как рассказал ему о своем прошлом. Его реакция была бы отличительной. Понимание. А потом мы продолжим жить так, словно ничего и не было. Он будет смотреть на меня также, как и всегда. Почему бы не сообщить об этом кому-нибудь? Что если они смогут помочь? Он сможет помочь. По истечении часа, я думаю, что разрушил огромный кусок стены, что возвел много лет назад.       Я заслужил быть желанным.       Мысль о том, что мы с Джемином являемся парой, вызывает у меня шок. Я лежу с ним в постели целый час, думая о том, чтобы попробовать начать с ним отношения. Я встаю с кровати и тихо спускаюсь вниз. Я слышу, как Янян и Джехен общаются между собой шепотом, и я не хочу подслушивать, поэтому даю о себе знать. Я стучу о ближайшую стену рядом со мной, и Янян улыбаясь смотрит на меня. Я машу ему рукой, и он подходит ко мне. — Я собираюсь сходить за едой, — шепчу я ему на ухо, — вы что-нибудь хотите? — На самом деле да, — тихо говорит он.       Он наклоняется к моему уху, шепча свой заказ. Я улыбаюсь и иду в любимую бургерную этого мальчика. Я жду свой заказ в закусочной «Wendy» и играю в игру на телефоне, чтобы скоротать время, пока не слышу свое имя. Я смотрю туда, где бормочут мое имя, и вижу двух девушек, сидящих в закусочной и хихикающих. Как только они видят, что я смотрю на них, их смех резко прекращается.       И чему ты удивляешься? Конечно же, люди все еще смеются над тобой. Они в любом случае тебя узнают.       Ты все равно остаешься неудачником в зале суда, будь ты потерпевшим или прокурором.       Я чувствую, как слеза скатывается по моему лицу, и я быстро вытираю ее. Вот почему я против отношений. Потому что я дефективный и это не исправить.       Когда объявляют мой заказ, я встаю, беру его и уезжаю обратно в дом ребят. Я вновь прокручиваю у себя в голове все эти причины. Я не Янян. У меня нет шанса завести такие отношения. Но я могу убедиться, что у него все будет хорошо.       Я захожу в дом с пакетами с едой. Я протягиваю Яняну его большой шоколадный молочный коктейль, он берет его и прячет за спину, чтобы удивить Джехена. Я заглядываю в пакет и достаю большой ванильный коктейль. Я собирался остаться и отдать ему это лично, но то хихиканье не дает мне покоя. Я пишу его имя на стаканчике и на коробке с бургером, короче, на всем. что я для него заказал.       Я говорю Яняну, что ухожу, но вернусь, чтобы забрать его, когда будет нужно.       И как только я покидаю дом, я уже не могу сдержать своих слез. Как я могу оставаться все таким же наивным после стольких лет? Как я могу быть настолько глупым? Я пообещал себе, что не буду этого делать. Я пообещал себе, что не позволю себе ни с кем сблизиться, чтобы не чувствовал себя так. Но я это сделал, я пошел против своей собственной клятвы.