Collide

      Когда Джемин заходит в аудиторию, он выглядит, как ходячий мертвец. На его голове кепка, а глаза прикрыты солнечными очками. Как только он садится рядом со мной, он укладывает голову на сложенные руки. — Боже, Джемин, ты выглядишь херово, — я говорю очень тихо, чтобы не привлечь лишнее внимание. Он стонет и поворачивает ко мне голову, все еще лежа на руках. — Ага, а чувствую себя в двадцать раз хуже, чем выгляжу. — Ты заболел?       Он снимает свои очки демонстрируя огромные мешки под глазами. — Можно и так сказать, — он щуриться от яркого освещения в аудитории, и я слегка посмеиваюсь, когда понимаю, что с ним не так. — Да у тебя похмелье, — он стонет в подтверждении, и я снова смеюсь, — что ты пил? — Немного пива и пару шотов. — Пару шотов, ага, — фыркаю от смеха я. — Прекращай это, принцесса, я не в настроении. — Ну ты сам в этом виноват. — Что ты имеешь ввиду? — Пиво, а затем шоты, еще можно, а вот если наоборот, то это всегда плохо заканчивается. Это общепринятое знание, которое осваивают еще в колледже. — Да? Должно быть я пропустил этот семинар, — саркастически отвечает он.       Я слегка толкаю его в бок. — Встал не с той ноги?       Он снова стонет, и я смеюсь. Я беру свой кофе и хлопаю его по плечу. — Это должно помочь тебе чувствовать себя лучше.       Он садится и берет кофе, выпивая его в несколько глотков. Прежде чем я успеваю спросить его о том, что меня действительно интересует, преподаватель начинает свою лекцию.       Становится все холоднее. На выходных ожидается дождь, но я все же надеюсь на снег. Зима всегда была мои любимым временем года. Я плотнее запахиваю пальто, когда выхожу на улицу с Джемином. — Может, пойдем погуляем? — спрашивает он.       Я киваю, с облегчением, потому что вопрос, что меня так волновал, был озвучен. После пары минут молчания я наконец говорю. — Я полагаю, это значит, что сходить куда-нибудь выпить переносится?       Он поморщился и кивнул. — Употребление алкоголя с похмелья классифицирует вас как алкоголика, так что да, лучше перенесем на потом. — Так что же заставило тебя пить? — спрашиваю я от любопытства.       Он опустил козырек кепки еще ниже и теперь я не вижу даже его глаз. — Игра. — Джемин, все было не настолько плохо. — Это было очень плохо. Просто ужасно. И теперь, наверное, мне придется покинуть команду, — фыркает он. — Почему, — я шокировано смотрю на него, — Ты же не сделал ничего плохого. — Да это не из-за игры, а из-за занятий. У меня большие проблемы с историей и, если я не смогу поднять свою оценку хотя бы до четверки, я не смогу играть в хоккей. — У вас есть требования по успеваемости?       Он останавливается и пинает кусок грязи ботинком. — Ага. — Что ж, я знаю, что записанные лекции на самом деле не помогают тебе, но есть и другие методы, которые ты мог бы использовать.       Он вздыхает, продолжая растирать грязь ботинком. — Я не могу учиться в учебных группах, потому что люди устают от меня. Что мне действительно нужно, так это репетитор. Но это не вариант. — И почему же ты не можешь найти себе кого-нибудь, кто будет учить тебя? — Это невозможно. — Возможно. — Ага, все репетиторы, которые занимались со мной, кинули меня. — Да ладно, не так уж и плохо тебя учить. — Но это так. Я серьезно. Я бы хотел, чтобы это было не так. — Перестань, устраивать вечеринку жалости, — посмеиваюсь я облокачиваясь на его плечо. — Я серьезно, мой мозг не работает.       Я фыркаю и закатываю глаза. — Держу пари, я смог бы справиться с тобой. — Ты шутишь, что ли? — восклицает он. Его тело содрогается от смеха. — Эй, — я скрещиваю руки на груди, — я не плохой учитель. — Дело не в этом… — говорит он, все еще слегка посмеиваясь, — просто ты едва можешь терпеть меня таким, какой я есть. Сомневаюсь, что ты сможешь меня терпеть по вечерам, когда я утомлен тренировками, а мой мозг становится кашеобразным. — Я смогу это сделать! — говорю я, твердо топая ногой. Я уверен в своих преподавательских способностях. Я был репетитором по математике весь второй год обучения. — Хочешь поспорить? — его глаза вопросительно сузились. — Да, — выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать о последствиях. — Ладно, — он долго думает, прежде чем злобная ухмылка расползается по его лицу, — тест через две недели. Он охватывает период от промышленной революции до Второй мировой войны.       Блять. Это много. Определенно очень много, чтобы пройти за две недели. Что-то подсказывает мне, что он замечает сомнение в моих глазах и быстро говорит: — Ладно, на самом деле я знаю промышленную революцию, так что скажем… период от Первой до Второй мировых войн.       Все еще много, но это уже выполнимо. Я киваю в знак согласия, с удовольствием принимая вызов. Он выгибает бровь и уголок его губ растягивается в ухмылке. Я серьезно настроен. Я смогу это сделать. — И так твоя миссия… если ты решил ее принять, — говорит он, обходя меня по кругу, — заключается в том, чтобы обучить меня для повышения моего среднего балла. — А что будет, если я проиграю? — нервно спрашиваю я.       Он стоит прямо передо мной и улыбается, как волк. — Поскольку ты так уверен, что сможешь меня обучить… каждый мой неправильный ответ в тесте — это свидание, на которое ты должен пойти со мной.       Мое сердце нервно забилось. — Что скажешь принцесса?       Я хмурюсь на прозвище и протягиваю руку вперед. — По рукам.       ***              Спустя дня три я снова возвращаюсь в зал суда. За все это время мы так и не начали наши занятия с Джемином, так как оба по уши завалены своими обязанностями.       Мы с Саном перешептываемся, выбирая метод допроса. Как только мы определяемся с тактикой, Сан встает и подходит к трибуне, улыбаясь Йеджи, которая дрожит, нервно поглядывая на мужчину, изнасиловавшего ее. — Йеджи, как вы познакомились с Ким Минджуном? — спрашивает он. — Я… ммм… я работаю вместе с ним. Он бармен в ресторане, где я работаю официанткой. — В ту ночь, вы были на вечеринке у него дома? — Да, он пригласил меня, и мне ничего не оставалось делать, как согласиться. Был вечер пятницы, я думала просто сходить и развлечься. — Вы охотно согласились с ним выпить? — Да. — А затем вы поцеловали его и пошли вместе с ним в кровать? — Да, но именно тогда все начало меняться. Он… начал применять силу. — Но вы все равно пошли с ним? — По началу да, но потом он стал очень грубым, я просила его быть помягче, а он… он ударил меня, говоря, что я шлюха и…       Сан берет паузу, а затем призывает ее продолжить. — И что было дальше? — И… он сказал, что я сама этого хочу. В тот момент, я сказала ему прекратить это. — Вы говорили ему, чтобы он остановился? — Да, я говорила ему «нет», говорила «остановись». Я плакала. Я говорила ему, что мне больно, но ему было плевать. Чем больше я говорила, тем хуже… он обращался со мной.       Сан кивнул ей. — Спасибо, — он обернулся в сторону защиты, — теперь ваши показания.       Адвокат подсудимого встает и подходит к стойке. — Мисс Хван, вы подтвердили, что ходили на вечеринку к подсудимому, выпивали с ним, целовали его и охотно последовали за ним в постель. — По началу, да. — Мисс Хван, как много было вами выпито в ту ночь? — Я… я не знаю. Я сбилась со счета. — Вы не помните? — Вся эта ночь была… словно в тумане.       Сан напрягается, и на секунду я закрываю глаза. Это плохо. С такими показаниями у защиты есть больше возможностей выиграть суд. — Возможно, я освежу ваши воспоминания, — Она возвращается к своему столу и достает документы, — вы выпили несколько коктейлей, четыре бутылки пива и три шота. — Да, но… — А после всего выпитого, вы подошли к подсудимому. — Я признаюсь, я была пьяна, но… — Вы же осознаете, почему у него сложилось впечатление, что вы хотите заняться сексом? — Да, до тех пор, пока я не сказала ему остановиться! — громко говорит она, — это не было похоже на секс, мне было больно, я плакала. — Вы подтвердили, что были пьяны и изначально дали согласие на секс с подсудимым. — Да… — Возможно ли, что вы дали согласие во время секса, но как вы сказали об этом ранее, «все было словно в тумане»? — Возражаю, — громко сказал Сан. — Возможно ли, мисс Хван, что вы занимались сексом по обоюдному согласию, а когда проснулись на следующее утро ощутили одиночество и смущение. И таким образом решили заполнить пустоту? — Нет, я говорила ему нет. — Вы также говорили ему да. — Да, я говорила ему нет и да. — В этой последовательности? — Я…нет, я… — Возможно, вы не знали, чего хотели и то «нет», которое вы как бы помните, было частью «словно в тумане»? — Нет… я не знаю… я не знаю…       Адвокат выдохнула и ухмыльнулась, смотря в нашу сторону. — Больше нет вопросов. — Вот дерьмо, — бормочет Сан, когда мы выходим из здания суда.       Йеджи уже забрали домой, настало наше время подвести итоги сегодняшнего заседания и решить, как нам стоит продолжить вести это дело. — Не волнуйся, — говорю я, пытаясь уменьшить его беспокойство, — Мы посадим его. Больше никто не будет найден в синяках и крови в парке, только потому что были очень пьяны. Просто этот суд протянется очень долго.       Сан вздыхает, его телефон зазвонил в кармане. — Это моя мама, я должен ответить. — Хорошо. Увидимся в офисе на следующей неделе.       Он кивает, отвечая на звонок и отворачивается. По мере приближения вечера становится все холоднее и холоднее. Я иду к своей машине, которая припаркована через несколько кварталов, мои туфли уже натирают мне ноги. Мой телефон завибрировал, и я достаю его из кармана. Сообщение от Яняна: Пообедаем?       Я быстро печатаю ответ. Конечно. Уже еду домой.       Затем убираю телефон и вытаскиваю ключи, когда дохожу до своей машины.              ***              Возвращение домой — это всегда облегчение. Порой часы в зале суда истощают меня как ничто другое. Когда я возвращаюсь домой, то нахожу Яняна и, к моему удивлению, Джехена на кухне, устроивших какую-то войну. Я улыбаюсь, глядя на разбросанные продукты и беспорядок, который они устроили. — Только не беспокойся, мы все уберем, — почти сразу говорит Янян. Я смеюсь, отмахиваясь от него. — Все в порядке, я просто надеюсь, что это не то, что ты имел под обедом.       Он хихикает и толкает Джехена локтем в бок. То, как он смотрит на Яняна, вызывает во мне тоску. Я хочу, чтобы кто-нибудь также смотрел и на меня. Его внимание переключается на меня, когда я сбрасываю туфли. — Знаешь, Джемин, наверное, попытается надрать мне задницу за то, что я рассказал тебе это, но последние два дня он обижается. — Да, я должен был обучать его, но я был слишком занят судом, — я перевел взгляд на Яняна, — может стоит перенести обед на следующий раз? — Скорее ужин, — Джехен смотрит на часы. — Без проблем, — ответил Янян. Думаю, в тайне он даже счастлив остаться наедине с Джехеном. Я посмеиваюсь над ними и иду в свою комнату, чтобы переодеться в более удобную одежду. Ухожу я довольно быстро.       Я направляюсь к Джемину со всеми своими книгами, и позволяю себе в мыслях вернуться обратно в суд. Если этот ублюдок сорвется с крючка…       Подъезжая к нужному дому, я замечаю впереди машину, которую не узнаю. На мгновение, я задерживаюсь в своей машине, глядя на красный «приус». Я, наверное, должен был позвонить, прежде чем ехать. У парней могут быть гости или… меня посетила мысль.       Может быть у Джемина сейчас кто-то в гостях.       Стук в окно пугает меня, и я подпрыгиваю на месте. Когда я поворачиваюсь и замечаю Хендери, я выдыхаю. — Ты напугал меня, — говорю я, опуская окно. — Прости, я просто шел в магазин и заметил тебя, прячущимся тут. — Я не прятался, — быстро проговорил я. Я знаю Хендери столько же, сколько и Яняна, он мне почти как брат. — Ага, конечно. — Ладно, — вздыхаю я, — Мне просто интересно, дома ли Джемин. — Дома, он сейчас в душе. Не переживай Джун, «приус» принадлежит Джонни, он просто чинит его для какого-то друга.       Я вздыхаю с облегчением и выхожу из машины. — Эй, ты видел сегодня Яняна? — спрашивает Хендери подходя к своей машине.       Я киваю. — Он у нас дома с Джехеном. А что? — Просто, — он качает головой, и мне кажется, я даже вижу улыбку на его лице, когда он садится в машину и уезжает.       Я беру свои вещи, подхожу и стучу в дверь. Джонни, посмеиваясь, открывает дверь. — Я рад, что ты пришел, он все не перестает обижаться. — Да, моя вина. Для него так важен этот тест, а я был так занят судом и… ох, забудь. — Судом? — спрашивает он, отодвигаясь в сторону, чтобы я мог войти внутрь, — мне нравится все что связано с судом.       Я смотрю в сторону лестницы и слышу журчание воды. Я поворачиваюсь к Джонни. — Я не могу тебе рассказывать детали дела, но ты можешь найти все в интернете.       Он плюхается на диван и берет свой ноутбук со стола. Он что-то забивает в поисковике и на его лице появляется удивление. — Ты ведешь дело Хван? — спрашивает он.       Киваю я, кусая губы. — О Боже, ты должен рассказать мне об этом. — Я не могу, — посмеиваюсь я, — адвокатская тайна.       Он щуриться на меня и печатает что-то на своем ноутбуке, глядя на меня. — Тут есть еще одно дело с тобой. Когда тебе было пятнадцать.       Меня охватила паника, в ушах оглушающе застучал пульс. Когда он возвращает свой взгляд в ноутбук, я торопливо закрываю его. — Пожалуйста, не смотри на это. Это был ужасный проигрыш.       Он усмехается, показывая на меня пальцем. — Я знаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь, чтобы мы знали только о твоих достижениях? Пытаешься скрыть свои недостатки?       Я нервно посмеиваюсь. Если бы он только знал. — Просто… держись подальше от другого дела.       Он поднимает руки вверх, пожимая плечами. — Без проблем.       Как раз в это время, Джемин спускается вниз, вытирая волосы полотенцем. И, конечно же, он без футболки. — Джонни, я пойду покурю, но скажи мне… — он замолкает, когда его взгляд останавливается на мне, — Ренджун? Что ты здесь делаешь?       Он продолжает смотреть, переводя взгляд с моего удобного аутфита на Джонни. Не думает ли он, что мы… — Когда ты приехал? — спрашивает он. — Пару минут назад.       Он вздыхает с облегчением, и наконец на его лице появляется улыбка. — Наконец-то ты готов меня учить.       Я киваю, беря свои книги. — Прости, я был слишком занят судебными разбирательствами.       Джонни встает, показывая мне большой палец. — Он занимается довольно популярным делом, — говорит он, — он ведет дело Хван.       Джемин удивленно наклоняется вперед. — То, что показывали в новостях? — Да, — киваю я, — в любом случае, хватит обо мне, поговорим лучше о Наполеоне.       Джемин проводит рукой по своим мокрым волосам, и я определенно смотрю на него. Черт. Я ничего не могу с этим сделать. Моя рука дергается, желая коснуться его. Его джинсы сидят низко на его талии, и я чувствую то, что чувствовал раньше лишь пару раз. — Ты хочешь заниматься тут? — спрашивает он, видимо, не замечая моего пристального взгляда. — Да, то есть, я не знаю… где бы тебе было удобно заниматься. — Я думал заниматься у тебя, — пожимает плечами он.       Я изо всех сил пытаюсь сдержать улыбку. Он хочет поехать ко мне. Но это плохая идея. Просто ужасная идея. Если мы будем заниматься только у меня, меня не перестанут тревожить мысли о плохих вещах. То, чего я не должен хотеть. То, чего я поклялся больше никогда не чувствовать. Что в нем такого, что заставляет меня отрекаться от своих клятв? — Там сейчас Янян и Джехен. — Оу, — разочарованно проговаривает Джемин.       На этот раз я улыбаюсь и ничего не могу с собой поделать. — Может тогда пойдем в библиотеку или может в старбакс, если ты сможешь там сосредоточиться.       Он смотрит на меня пару секунд и прочищает горло. — Нет, все в порядке. Можно и здесь.       Взгляд Джемина останавливается на чем-то за моей спиной и становиться жестче. Я оглядываюсь назад и вижу, что Джонни смотрит на наш разговор с широкой улыбкой на лице. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Джемин перебивает его. — Пойдем лучше в мою комнату.       Я киваю и беру свои книги наверх, в его комнату. Как и в прошлый раз, здесь довольно чисто и воздух пропах им. Он запрыгивает на свою кровать и похлопывает по месту рядом с собой. Я осторожно присаживаюсь к нему, оставляя между нами небольшое пространство. Я подтягиваю к себе ноги, складывая их крест-накрест и открываю свой учебник, на необходимом параграфе.              ***              Спустя два дня я осознаю, что мы не сдвигаемся с места. — Да ладно тебе, Джемин, мы же это уже проходили, это не так уж и сложно.       Я снова сижу на том же месте на его кровати. Джемин (все также без футболки) разлегся на постели скрестив ноги в лодыжках. Одна рука небрежно закинута за голову, а другая подбрасывает бейсбольный мяч в воздух на несколько футов и ловит, его, когда тот летит вниз.       Он пожимает плечами. — Если ты хочешь сдать тест, ты должен хотя бы попытаться ответить. — Прости. Мое внимание просто не может задерживаться на чем-то на долгое время. — Я договорился о твоей встречи с фармацевтом моего брата, — выпалил я.       Он перестает подкидывать мячик и громко вздыхает. — Я не просил тебя об этом. — Я знаю, я сам захотел это сделать. — Да ну, а я не хотел, чтобы ты это делал. — Джемин, в этом нет ничего стыдного… — Я не стыжусь этого, Ренджун. — Тогда почему ты не хочешь поговорить об этом? — Потому что просто не хочу. — Это огорчает. — Здесь нечему огорчать, это просто моя повседневность.       Он снова начинает подбрасывать мяч. — Спасибо за усилия, но мне не нужна помощь.       Я захлопываю свой учебник. — Какого хера, Джемин… — Что? Что ты хочешь, чтобы я сделал, Ренджун? Мой мозг просто не может работать также, как и твой. — Все получиться, если ты хотя бы постараешься. — Я стараюсь.       Прежде чем он успевает подбросить мяч в воздух, я выхватываю его у него из рук. — Это ты называешь стараниями?       Он пожимает плечами, протягивает руку к мячу, который я держу от него подальше. — Сядь, надень футболку и сконцентрируй все свое внимание на предмете. — Ренджун, — стонет он, но в итоге садится и проводит рукой по лицу, — Может нам стоит остановиться на этом? У меня сегодня была очень долгая тренировка и я устал. Уже поздно, тебе, наверное, пора домой. Мы можем продолжить завтра. — Нет, пока ты не ответишь мне на вопрос.       Он в замешательстве хмурит брови. — Что за вопрос?       Мои руки сжимаются в кулаки, и он замечает это. — Я же говорил, что меня невозможно учить.       Он выхватывает мяч из моей руки и ложится обратно, подбрасывая его.       Я закатываю глаза. Мне требуется минута для поиски каких-либо методов обучения, которые помогут ему. На ум приходит только одно. Это даже не метод обучения. Это что-то вырванное из моего подсознания. — Если ты правильно ответишь на вопрос, то получишь поцелуй.       Он снова перестает бросать мяч. Однако на этот раз он садится. — Серьезно? — спрашивает он, подозрительно смотря на меня.       Я киваю, прежде чем успеваю взять слова обратно. По крайней мере, я привлек его внимание.       Я открываю вопросы для тестирования и читаю первый попавшийся. — В какую страну летом 1812 года Наполеон начал вторжение?       Я вижу, что теперь он хотя бы раздумывает над вопросом. — Эм, — он касается лба рукой, — Франция? — Нет, — немного резко говорю я, — Россия. — Задай мне другой вопрос.       Я вздыхаю и ищу другой вопрос. — В какой битве Наполеон окончательно потерпел поражение? — Я не знаю… — стонет он, — ммм… битва под Лейпцигом?       Я улыбаюсь, и он смотрит на меня, облизывая губы. — Я верно ответил? — Нет, — отвечаю я, — Но Наполеон действительно проиграл битву под Лейпцигом, так что ты движешься в правильном направлении. Верный ответ — битва под Ватерлоо. — Ватерлоо, — повторяет он, — Ладно, давай еще один. — Какие реформы провел Наполеон на завоеванных территориях? — Понятия не имею, — качает головой он.       Я пролистываю учебник, чтобы найти другой вопрос. — Это бессмысленно, Ренджун, — вздыхает он, — На самом деле я не собираюсь убеждать тебя в этой глупой затее. Как я уже сказал, я просто тупой.       Мои щеки горят от гнева, и я срываюсь. — Не смей называть себя так! — Я… — Нет, знаешь, что? Ты пойдешь на эту чертову встречу с фармацевтом. Ты пойдешь туда, даже если мне придется силком тебя тащить. Ты пройдешь курс лечения и мир, вокруг тебя, поменяется, и затем ты сможешь сосредоточиться на учебе, и ты обязательно сдашь этот тест. Знаешь почему? Потому что ты не тупой. Тупым ты будешь, если откажешься от встречи с человеком, который может помочь тебе.       Я хватаю свои книги и быстро встаю. — Прости, Джун, не уходи, — сказал он. Его голос заставляет меня таять изнутри, и я крепче сжимаю книги, надеясь, что они каким-то образом послужат мне защитой, заменяя те стены, которые он сносит все больше и больше с каждым днем.       Я смотрю на него и делаю глубокий вдох. — Пожалуйста, Джемин, сходи на эту встречу. Пообещай мне, что пойдешь. — Я схожу, только… не злись. — Я злюсь только когда ты называешь себя тупым. — Я больше не буду так говорить. — Не достаточно просто не говорить, Джемин. Я хочу, чтобы ты даже не думал об этом. Потому что это не правда. — Ладно, — он заправляет мне прядь волос за ухо, — с этих пор я умный.       Я киваю, и он убирает руку от моего лица. — Позвони, когда действительно будешь готов заниматься, хорошо?