Птица, перехватившая лист

      Кадзуха брёл по пепельному ковру, сотканному из алых пятен и холодных тел(или же их остатков). Юноша шёл к высокому белому храму. Зайдя внутрь, он увидел коридор, шедший в одном длинном направлении, а на полу — кровавый след, протягивающийся вперёд. Чем ближе Кадзуха подходил к неведомой цели, тем больше таких «следов» мог увидеть. — Вы будете обезглавлены за свою жестокую несправедливость, когда смели пойти против воли сёгуна, — прогремел, словно раскатистый гром, голос где-то поблизости.       Парень последовал на звук. Бесконечный коридор уже не казался таковым, стены заметно сузились, потолок понижался с каждым шагом. Кадзуха завернул к углу, где стояла огромная пурпурно-чёрная ширма. За ней юноша лицезрел церемонию казни или, как часто она кликалась, «жертвоприношение во благо всего человеческого». Всё помещение было заполнено заинтригованными зрителями, любующимися — изуродованными, сломанными, обезнадёженными, но живыми — двумя жертвами, которые сидели на содранных коленях вокруг деревянного столба. Они были обвязаны крепкой бечёвкой, их глаза покрывали чёрные повязки. Одна из провинившихся тихо плакала, содрогавшись каждую Святую секунду, заканчивающейся жизни. Другой виновник успел прокусить и без того сгнившую до страшного ужаса губу, та моментально треснула, и тёмная струйка неторопливо потекла вниз. — Нами движила вера в честность и благородство! — это был не голос, а хриплый стон, пародирующий его. — Лишать достойных людей даров Божеств — это жестокая несправедливость! — Сангоно… — только сейчас Кадзуха заметил надрезы у них на шеях, но у второго он выглядел значительно глубже. — Вы никогда не отмоетесь от своих грехов, — высокая девушка подняла руку, но перед этим коротко окинула взглядом всех собравшихся. — Во имя вечности! — говорившая молниеносно опустила её. После грома молний внушающих размеров перед ногами Кадзухи оказались головы Кокоми и Горо.       Кадзуха пришёл в некоторую оторопь, проснувшись на полу. Он ещё не отошёл от своего непредвиденного сна, но точно знал, что любое сновидение, пускай и самое бессмысленное, ведёт к каким-то результатам.       Юноша искоса посмотрел в окно. Угадывать погоду наверняка — старая привычка, которая продолжала своё бытие даже спустя столько лет.       «Кажется, грядёт буря» — смекнул Кадзуха по тревожному стуку в ушах и головной боли.       На улице злорадствовала тёмная ночь. Косматые облака полностью закрыли и без того тусклую луну, а каждая звёздочка аккуратно накрыта густыми тучками, собирающейся непогоды. Свет совершенно не был виден.       Юноша почувствовал сдавливающий жар, неприятно засевший на хребте. Кадзуха смог выбраться из собственной каюты и с горем пополам добрался до палубы. Как выяснилось, там его ждал внезапнейший, но тем не менее сюрприз.       — Ты чего скитаешься? — пропела Бэй Доу своим звучным голосом.       Кадзуха смущённо улыбнулся.       — Обещает быть гроза.       — Правда? В таком случае, мои планы поиграть в шахматы на свежем воздухе отменяются, — она странно посмотрела на юношу, в глазах появился тот самый опасный огонёк, при виде которого любой разумный человек уже бы бежал. — Как раз мне недавно приспичило устроить генеральную уборку…       — Не-е-е-т! — но Архонты не вняли его молитвам.       «Бэй Доу, это моё последнее предсказание погоды!»              После долгой — и невероятно утомительной — уборки Каэдэхара прожигал ненавистную дыру в отполированном до сплошного идеала полу.       — А я гляжу — ты прибрался ещё и в самой каюте! Ха! Да так аккуратно сложил все свои вещички, теперь такой порядок. Что за загляденье!       — Столько бед, столько страданий… — Кадзуха приосанился с громким хрустом в костях.       — Хватит нудить, давай-ка лучше поговорим немножко, — женщина расположилась на кровати юноши, что так щепетильно была заправлена множество адских раз для полного удовлетворения своего внутреннего перфекциониста. Кадзуха даже невольно поморщился при виде складок на одеяле.       — Чего это ты сегодня так рано встал? — Бэй Доу закинула ногу на ногу.       — Мне очень необычный сон приснился, — Кадзуха понял, что она вот-вот спросит про сюжет сего сна, поэтому ронин добавил. — Он был про то, как мы путешествовали по морю, а в конце пути нашли долгожданный клад.       — Да такому и сниться не стоит! Если хочешь, мы хоть завтра поедем выискивать сокровища! — Бэй Доу игриво боднула юношу в бок, на что тот притуплённо улыбнулся. — М-м-м... А что насчёт твоих друзей в Ли Юэ? Расскажи, пока мы не отплыли!       — Не отплыли?.. — и вот весь мир Кадзухи разломился на кучу маленьких кусочков.       «Эт-то значит, что я уже закончил своё путешествие здесь? Но что по поводу Сяо? Я так ничего и не...»       — Всё так, мой «пассажир»! А почему голос такой удивлённый? Ты думал, что сокровища находят только во снах? — слова женщины показались упоительным призом, выигранным ценой собственной жизни. Юноша просто недопонял смысл! Кадзуха скинул камень со своего сердца и вздохнул с величественным облегчением, какого давно не испытывал.       — Ну так что по поводу новостей? Какие-нибудь впечатления? Новые знакомые? — лицо её сделалось неузнаваемо лукавым.       — Ох... Первым моим воспоминанием должна быть встреча с Защитником Якса. В начале, я думал что-то наподобие: «Если в твоей спине окажется нож, ты знаешь, кто его туда засунул». Но потом Сяо предложил мне... тренировки, которые должны помогать отрабатывать навыки и узнавать новые. Он учит меня искусству боя. Сяо очень спокойный и не пытается как-то пренебрежительно ко мне относиться, или наоборот сильно сблизиться... Как будто он просто хочет хорошей отдачи без любых привязанностей. — Каэдэхара и сам не понимал, какую чушь плёл, рассуждения на тему Сяо сами стали навивать на парня. — Я думаю, что он не такой отстранённый и мрачный, каким кажется. Наверняка, это мнение людей, что глядят на него с одной лишь стороны.       — Какие глубокие мысли посещают тебя, — протянула последние гласные Бэй Доу, усердно вылавливая смысл слов «пассажира». — А как твои успехи в этом «учении»?       — Всё хорошо. Мы недавно устроили друг другу небольшой перерыв, вскоре возобновим порядок.       — Туда ты и сбегал каждый день? — женщина начала вникать, очи её прицепились утончённым взглядом в саму душу Кадзухи.       — Ага, — он кивнул.       — Ах, ну почему мне нужно из тебя всё вытягивать? — Бэй Доу взялась руками за худые плечи юноши. — Тебе настолько не хочется со мной разговаривать? — спустя недолгое время, она пришла к выводам. — Или думаешь только о своём Сяо?       Кадзуха отстранился, лихорадочно спрятав выдававшие глаза.       — Нет же! — детский и такой капризный вскрик сам выскочил изо рта. Сразу же последовали поспешные объяснения. — Прости, я в последние дни такой странный, как будто не нахожу себе места, — парень чувствовал себя так ужасно, что готов был провалиться под землю, — да хоть под воду, главное — больше не видеть этих догадывающихся глаз Бэй Доу.       «Она ведь не глупая, всё поймет».       — Ладно, поняла, это для тебя больная тема. Но я одного никак не могу до конца понять, почему Защитник Якса выбрал именно тебя в ученики? С чего он предложил тебе это? Ну, то есть ты, наверное, перед этим как-то впечатлил его...       Кадзуха уже не слышал её. Голова лопалась от бури мыслей, активно рушащих его сознание, которое до этого точно знало «себя» и «своё», но сейчас...       «Как же это так случилось?» — недоумевал Каэдэхара, нервно ковыряя заусенец на большом пальце. «Как я мог отмалчиваться перед ним, как я мог смотреть на него и закрывать мои, и без того, слепые глаза? Как, как, как я мог, не задумываясь верить Сяо, только, потому что я какой-то особенный?! Неужели я настолько эгоистичен?»       Что Адепту от него по-настоящему нужно? Само собой, он ищет выгоду, но вопрос открытый: «Какая выгода?»       Ну вот, самое страшное сбылось. То, что было заложено ещё в кошмарах вернулось и оказалось в состоянии ответить за все ошибки непутёвого ронина-самурая. Он вернулся.       — КАДЗУХА! — встрепенувшись, юноша растеряно посмотрел на собеседницу. — Спасибо, что услышал хотя бы мой крик, — она приложила руку ко лбу и стала говорить более спокойно. — Кадзуха, с тобой явно что-то не так. Попытайся разобраться в своих отношениях с... — она не смела продолжить. — Я до сих пор сама не могу полностью понять, почему я тебе так поспешно протянула руку помощи и предложила путешествовать с нами... Ты непростой, я уж знаю, что говорю и знаю, что у тебя есть причины молчать. Не заплутай в буре и найди берег без всякого скулежа, — вскоре Кадзуха услышал звук, закрывающейся двери.       Ну, конечно, она всё поняла. Женщины такое и без всяких немудреных штучек раскусают. Тем более Кадзуха впервые столкнулся с этим и даже не знал, как предполагается вести себя. «Для женщин, это скорее всего как прочесть книгу. Даже если книга не особо понятная…»       «Даже если книжка очень сложная и сама не понимает себя» — дополнил Кадзуха. «Даже, если она…» — его словно толкнули.       Без скулежа.       Без скулежа? То есть без нытья… Хм, а почему это он сейчас жалуется вместо того, чтобы хоть что-то предпринять?       Юноша разрывался внутри себя, настолько непонятного положения у него ещё не было.       В любом случае ему не нужно делать поспешных выводов. Уровень доверия к Адептом чересчур контрастно менялся.       Кадзуха не знал, есть ли что-нибудь правильное в спонтанном решении идти к Адепту в такую промозглую погоду.       «Зато я точно знаю, что моя чуйка никогда не подводит».       Холодная капля в наглую обрушилась прямо на нос Кадзухи, её «подружки» принялись делать то же самое, но более непредсказуемо. Юноша громко чихнул, а после почувствовал сырость в области стопы. Это кончики пальцев на ногах потихоньку замерзали. Ноздри с трудом втянули воздух, а ведь дождь только набирал обороты.       Каэдэхара не только слышал, как капли барабанили по траве и листьям деревьев, но и сам ощутил влажность, проходящую сквозь одежду. Приходилось дышать ртом. Такое впечатление, будто ливень попросту хотел обрушить все обиды на юношу.       Кадзуха остановился. Ему почудилось, что в кустах сидел Скарамучча, сузив свои глаза, цвета сиреневого заката... Ах, всего лишь ветерок расшатал бедный кустик. Это место с каждым разом вызывало всё больше и больше путаницы в голове.       — Сяо?.. — тихо, одними лишь губами прошептал тот, зная, что никто и никогда не придёт на тихий шёпот юноши, но Кадзухе такая наивность придавала странную решимость.       — Что ты тут забыл?       «Я даже не вздрогнул, вот это да».       — Мне надо поговорить с тобой, — как можно увереннее ответил Каэдэхара, но тут же неуклюже чихнул.       Сяо быстро скользнул взглядом по парню. Он подал кивок, который очевидно означал следовать за ним.       До Сяо периодически доносилось, как скиталец шлёпал ногами по неестественно большим лужам, как он пытался заглушить вырывающийся кашель, как он хрипло сопел носом. Эти вещи побуждали идти вперёд и вести Каэдэхару к месту, где он бы… к надёжному месту.       Сяо остановился, оглядев местоположение, где юноши находились. Всё оказалось верно, он ещё не забыл дорогу к, казалось бы, поникшему в памяти месту. И как он только вспомнил об этом уголке?       Адепт завёл Каэдэхару к крупному дереву, одна лишь массивная крона которого вызывала не то трепет, не то безмерное внушение красоты огромного древа — настолько огромного, что кому-то и вовсе показалось хорошей идеей проделать дыру в нём.       Кадзуха расхрабрился и первым рискнул пролезть внутрь, Сяо последовал за ним.       — Как просторно! — удивился юноша. — И внутри сухо. Откуда ты знаешь об этом месте?       — Так о чём тебе хотелось поговорить? — привычно скрестив руки, Якса апатично уставился на взбесившуюся непогоду, пустившую ещё и пронизывающий до косточек ветер.       — Мне хотелось узна... — Кадзуха разразился в сиплом кашле, но теперь он дал себе воли раскашляться «по полной». — Прости, я обычно редко хвораю, а тут от грибного дождика заболел, — он улыбнулся, да так жизнерадостно, что вся жизнь Сяо выглядела такой ничтожно грустной по сравнению с этой мимолётной улыбкой.       — На улице даже близко не грибной дождь. Тебе следовало бы взять с собой зонт.       — Ох, всё равно ведь.       — Мне — нет.        «Мне — нет?» Это в смысле Сяо бы взял зонт или в смысле ему не всё равно на него?.. Якса сегодня уж слишком странный, а вдруг он, как и Кадзуха?.. Что за распущенность! Кадзуха не должен видеть во всем двусмысленный подтекст! Тем более такой...       Каэдэхара приковал свой взгляд к коленям, на которых сидел. Опять ему чудится что-то ненормальное, опять он прячется от того, что мог бы решить с наипростейшей лёгкостью. Но у него была крохотная надежда на то, что это просто неизвестный ранее вкус, который всего-навсего необходимо как следует распробовать.       — Я хотел узнать, когда мы продолжим наши тренировки… — выдавил Кадзуха.       Сяо взглянул на него с таким разочарованием, что у Каэдэхары невольно захолодело всё внутри.       — Сколько ещё раз мне нужно повторить одни и те же слова? Нужно лишь придти сюда — это единственное несложное требование. Или у тебя есть какие-то личные проблемы на этот счёт?       — Ну… — Кадзуха шмыгнул носом. Теперь вдруг холод переменялся со жгучим зноем. Кто-то преградил путь к следующим словам, знаете ли, хотел огородить от ошибки, которая, разумеется, бы случилась. Но Кадзуха точно знал, что этот «кто-то» глубоко заблуждался. — Хе-хе, ответ прост. Сейчас мы одни сидим в непонятно откуда взятой дыре в дереве и можем поговорить. Поговорить, как это делают люди, связанные общей симпатией.       Сяо хмыкнул.       — Понятно.       «Понятно» — повторил у себя в голове юноша. «Что тебе понятно?»       Защитник Якса моргнул и начал более пристально следить за ненастьем снаружи.       «Да ничего тебе не понятно» — но Кадзуха не был раздражён, как раз-таки наоборот ему понравилось эдакое ребячье кокетство.       — Я передумал, — подал голос Сяо. — Можешь уходить без зонта прямо сейчас.       Юноша мысленно обиделся. Но погодите! Кое-что пришло в голову.       — А ты меня проводишь? О! Не хочешь посидеть в моей каюте? Там сухо и просторно, прямо как и здесь.       Кадзуха, что ты творишь?! — он уже здесь.       — Нужно время подумать, — Сяо украдкой отвернулся от него, слегка прикрывшись тыльной стороной ладони.       Идиот, он не будет участвовать в этой жалкой пьесе!       — Буду ждать, — Каэдэхара не помнил, когда он был таким довольным в последний раз, а вообще испытывал ли он такое неизъяснимое довольство до этого дня?       Когда ронин принялся уходить, Сяо окинул кратким взглядом юношу. Кажется, он не заострил внимания на розоватые кончики ушей Адепта.              Миновав путь от колоссального древа до каюты, Кадзуха подсознательно презирал себя за открытый флирт, которого Сяо уж точно не мог не заметить.       Но самое удивительное заключалось в том, что Каэдэхара вновь столкнулся со своим старым верным другом. И имя ему — Слабый Человек.       Тот раздосадовано ударил себя.       Вам обоим это не нужно. То что позволяет тебе находиться рядом — это уже кажется сказкой!       Каэдэхара улыбнулся. Он ещё лет с четырнадцати вычеркнул его из жизни, подумал: «Я и без него отлично справляюсь!», но Кадзуха не знал, что как раз благодаря Слабому Человеку он может счастливо продолжать жизнь. Часть Слабого Человека всегда была с ним, все-гда. Слабый Человек с самого детства вёл юношу за ручку по мирной дорожке тихого прилежного мальчика Кадзухи Каэдэхары, заботился, не давал заскучать. Они были лучшими друзьями, поэтому Кадзуха разделял боль и радость только со своим лучшим и единственным Слабым Человеком, который никогда его не предаст и не бросит, будет с ним и поможет. Будучи в раннем возрасте юноша был наделён исполнительностью и прилежанием. Но именно в раннем возрасте, сейчас же Кадзуха в лоб перечил Слабому Человеку, на что последний повернулся спиной, обиженно вздёрнув нос. Теперь он точно с ним не пойдет. И если Кадзуха правильно понял, то этот день Кадзуха проведёт без Слабого Человека. Безо всякой его частички. Ведь так это работает?       «Я постараюсь не натворить глупостей».       И ты врёшь.              На следующий день Кадзуха решил, как следует подготовиться: простоял с расчёской и резинкой не меньше сорока минут, усердно переплетая волосы в две аккуратные косички, переходящие в конский хвост; перечитал все эпизоды в книгах, где герои проводили романтические вечера, намотал на ус каждое их слово и действие; юноша ради своих целей перешёл на авантюризм, когда приоткрыл дверцу шкафчика, а потом воровато прислушался и наконец схватил духи Бэй Доу. Последним шажком был глубокий вдох, придающий нотку истой убеждённости. Теперь он точно готов.       Слабый Человек почувствовал гневную ниточку, берущую начало с невидимого, медленно возрастающего обмана. Но не просто обмана, а самообмана! Иначе зачем Кадзуха, видя отчётливое поражение, продолжает вприпрыжку скакать к Защитнику Якса? (Сяо был для них обоих никем, Слабый Человек уж это знал!) М-да, этого ему никогда не уяснить.       Сяо ничего не видел, не слышал и не желал. Сколько он уже так сидит и прокручивает в голове одно и тоже?       «Каэдэхары рядом нет, но они молчат... Молчат! Теперь я могу слышать только собственные мысли! И мне не кажется! Не кажется ведь?!»       Сяо не знал радость это или что-то ещё. Улыбка не могла выдавиться, как бы тот не старался. Проклятие снято? Карма посчитала, что оно ему больше не нужно, и он достаточно настрадался? Но улыбнуться не получается!       — Это не имеет смысла!       Что?.. Очередной возглас?.. Ему мерещится? Он потихонечку съезжает с катушек?        Сяо заткнул уши, надеясь всей душой на то, что этот крик был не внутри головы, а всего лишь люди снаружи.              Каэдэхара нашёл Адепта в весьма странном положении. Сяо сидел на коленях, прижавшись к траве и трясясь в неконтролируемой судороге. Грудь вздымалась и понижалась посредством нечеловеческих вдохов. А уши по-зверски сжаты неровными ногтями из-за чего и приобрели красный оттенок.       — Я ведь не один, так?..       Якса сидел на той же равнине, где когда-то они вместе наблюдали за фейерверками. Это должно быть жалко, по-испански стыдливо? Или сопереживающе с пониманием? Каэдэхара не мог решить, весь Слабый Человек ведь остался на корабле, даже его крошечная частица не могла здесь присутствовать и подсобить! Как он определится с правильным выбором, чтобы не расплачиваться потом? А вообще помог бы Слабый Человек?..       Сяо медленно, уперевшись руками в землю, изнывая в нечеловеческих усилиях, поднялся. Эта боль чувствовалась даже для Кадзухи.       — Сяо! — он, не осознавая всю свою всевозможную бесцеремонность, суматошно метнулся к Яксе.       Сяо дернулся и обескураженно уставился на Кадзуху.       — Попробуй сказать, что ты их не слышал! — при виде его потерянных глаз, ранее испытываемое Каэдэхарой чувство лёгкой робости перед Сяо разорвалось.       — Что с тобой? — Кадзуха потянул руку к лицу парня. Сяо отпрянул и отшагнул на некоторое расстояние. В глазах всё та же пустота, только сейчас к ней присоединилась потерянность.       «Как будто у него кто-то умер».       — Последняя надежда мертва, — Сяо невзначай вытер веки, не было ни малейшего намёка на слёзы. — Теперь я даже с тобой их слышу! Они сожрут мой рассудок без остатка. Я старался, но... — он отступил ещё на один шаг.       «Надежда? Рассудок? Они? Что за бес в него вселился?»       — Уходи, — ответил уже прежний Сяо.       — После всего этого? Только бессердечный человек будет вести себя, как ни в чём не бывало!       Сяо, что, не слышал только что сказанных им слов?!       — Ты сделал всё, что мог.       — Не нужно лгать, я без понятия о чём ты.       — Помогал, сам того не зная, — очертание Защитника Якса начало расплываться туманной зеленовато-голубой дымкой.       — Погоди! — закричал Кадзуха, слишком избыточно нажав на голосовые связки. — Сяо!.. — проорал юноша.       Он не ответит.       Кадзуху затошнило. Опустевшие глаза, словно и не глаза это, а стеклянные шарики, отображающие только то, что происходило вокруг, но некоим образом не передавая человеческие эмоции. А его безразличие? Неужели, это всего лишь образ, сберегающий окружающих от внутренних переживаний Сяо? Но не проще ли кому-то рассказать? Справляться с проблемами самостоятельно — похвальное достижение, но складывать всё на свои плечи равноправно самоуничтожению. Бывают и вещи, при появлении, которых молчать попросту нельзя... Ой, извините! Кому сказать? Кто есть у Сяо? У него ни родных, ни друзей, ни знакомых. Всё гораздо хуже, чем могло выглядеть. И Якса ничего с этим поделать-то и не может.       «Есть такие вещи, в которых ты полностью виноват сам и единственный выход — это смириться и ждать возможного конца» — теперь до Каэдэхары начало медленно доходить значение слов Адепта.       Этой ночью Сяо заставит юношу забыть о сне. Чего уж там о сне, о спокойствии в целом! Кадзуха ощутил бурное желание помочь Сяо, во чтобы ни стало. Даже, если это глупо и необдуманно, даже, если они друг другу никто. Но Сяо и Кадзуха похожи больше, чем они думают.       «Птичка перехватила листик, затерявшийся на сильном ветру, и зачем-то понесла домой, аккуратно придерживая. Научила свободе, полёту, а затем они вдвоём радостно полетели на Юг» — момент из какой-то сказки...       Разве это твои проблемы? Но если дело так и пошло, то он просил их решения? — Слабый Человек так бы и ответил. Но Кадзухе было всё равно, ничто не перебьёт его вожделение в помощи одинокому Яксе. Ведь, так?